Глава 5. Ночная смена

      Драко лежал на своей слишком узкой общажной кровати и пытался читать статью о метаболизме ксенобиотиков, но слова расплывались перед глазами. В ушах всё ещё стоял монотонный гул центрифуг и звук колких замечаний его наставницы. Мысль о том, что завтра его снова ждёт унижение перед лицом её безупречного профессионализма, вызывала тошнотворную тяжесть в животе.              Внезапно в дверь постучали. Не её резкий, требовательный стук, а чей-то ещё. Удивлённый, он открыл. На пороге стоял Влад, сияющий, с бутылкой чего-то подозрительного в одной руке и пачкой чипсов в другой.              — Малфой! Ты чего тут киснешь? — весело выдохнул он. — Всё, рабочий день окончен. Идём к Руслану. Лена уже там. Разгрузим мозги.              Драко хотел отказаться. Уединиться со своим поражением и злостью. Но что-то в этом неформальном приглашении, в том, что его позвали не как обузу, а просто как члена их компании, заставило его кивнуть.              Комната Руслана оказалась такой же маленькой, как и его. Пахло чем-то пряным, на небольшом столе теснились закуски, а из колонки лилась приятная, ритмичная музыка. Елена сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, в простых джинсах и свободной футболке. Она что-то рассказывала, жестикулируя, и смеялась — звонко, без той привычной сдержанности. Драко замер в дверях, увидев её такой. Расслабленной. Обычной.              — О, британец подъехал! — заметил его Руслан, наливая в пластиковые стаканчики какой-то золотистой жидкости. — Проходи, садись. Не стесняйся, тут все свои.              «Свои». Слово обожгло его. Он никогда и нигде не был «своим».              Елена кивнула ему в знак приветствия, и в её глазах не было ни раздражения, ни превосходства. Была просто расслабленность и лёгкая улыбка.              Вечер пошёл своим чередом. Влад с жаром спорил с Русланом о преимуществах CRISPR/Cas9 перед классическим мутагенезом, Елена подначивала их обоих, а Драко молча слушал, потягивая предложенное вино. Оно было грубым и кисловатым по сравнению с изысканными эльфийскими винами, но в этой компании пилось на удивление легко. Он наблюдал, как они шутят, как вспоминают смешные случаи с сессий и практикумов, обсуждают преподавателей, как Влад, размахивая руками, чуть не опрокинул чашку с чаем, а Руслан ловко поймал её одной рукой. Это была жизнь. Простая, шумная, полная тёплого человеческого общения. Та жизнь, которой у него никогда не было.              — Так, — вдруг громко сказал Влад, вскакивая. — Сидеть тут — только печень сажать. Предлагаю задвинуть науку и двинуть в клуб! Я слышал, сегодня там как раз хороший диджей.              Идея была встречена с энтузиазмом. Драко снова хотел отказаться, но его взгляд упал на Елену. Она уже поднялась с подоконника, и в её глазах читался азарт.              — А что, — сказала она, — я давно не танцевала. Идём, Малфой. Это приказ. Расслабление необходимо для предотвращения профессионального выгорания. Это, считай, часть учебного процесса.              Через час, стоя в своей комнате перед зеркалом, Драко с отвращением разглядывал свой простой чёрный свитер. Он выглядел бледно и скучно. А потом он увидел её.              Елена вышла из своей комнаты, и у Драко перехватило дыхание. Исчезла аспирантка в заляпанном халате. Перед ним была девушка с обложки. Короткая чёрная кожаная юбка обтягивала её бёдра, открывая стройные ноги. Облегающий красный топ подчёркивал хрупкие плечи и тонкую талию. Её волосы, всегда собранные в небрежный пучок, были теперь уложены в изящные, блестящие локоны, которые она аккуратно закрепила на затылке, открывая красивую линию шеи и идеальные лопатки. Он видел её спину в лаборатории — напряжённую, согбенную над микроскопом. Теперь это была спина танцовщицы, лебедя, созданного для восхищения.              — Что уставился? — бросила она, проходя мимо, но в её глазах мелькнула искорка удовольствия от его реакции.              Клуб «Ровесник» оглушил их какофонией басов и кричащими огнями. Воздух был густым от духов, пота и энергии толпы. Драко, привыкший к акустике огромных залов Малфой-мэнора, почувствовал себя загнанным зверем. Но всё это перестало иметь значение, когда он увидел её на танцполе.              Под первые же такты мощного электронного бита она закрыла глаза и отдалась музыке. Её движения были не просто танцем. Это была плоть и кровь, воплощённая в пластике. Каждый изгиб её тела был плавным, точным и бесконечно соблазнительным. Она двигалась с той же уверенностью, с какой ставила ПЦР, но теперь эта уверенность была дикой, первобытной, направленной не на контроль, а на высвобождение. Локоны у неё на затылке колыхались в такт, подчёркивая линию шеи, по которой ему безумно хотелось провести губами.              Он стоял, прижавшись к стене, и не мог оторвать от неё глаз. Его кровь, холодная от высокомерия и лет провалов, вдруг вспыхнула. В горле пересохло. Он видел, как к ней подкатывают другие мужчины, как они смотрят на неё с нескрываемым желанием, и его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Жгучая, иррациональная ревность ударила в виски.              И тогда зазвучали первые, узнаваемые синтезаторные аккорды. «Moscow Never Sleeps». Трек нарастал, заполняя собой всё пространство, и движения Елены стали ещё более выразительными, ещё более гипнотическими. Она ловила ритм, её тело становилось продолжением музыки. В этот момент она поймала его взгляд через толпу. Её глаза, обычно такие строгие и сосредоточенные, сейчас блестели таинственным, вызывающим огнём. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке, предназначенной только ему.              И Драко Малфой окончательно потерял голову. Все барьеры, все условности, вся злость и обида — всё это растворилось в огне этого взгляда. Он больше не видел в ней своего начальника, тирана или гениального учёного. Он видел девушку, которая сводила его с ума. И он понял, что готов на всё, чтобы однажды прикоснуться к этой коже, обнажённой под мигающими огнями, и услышать её стоны не от гнева, а от страсти.