Глава 10. Хороший мальчик

      Воздух в лаборатории был густым от запаха иммерсионного масла и напряжения. Драко стоял, застыв у микроскопа, его пальцы с белой костяшками сжимали регулировочные винты. Внутри него всё сжалось в один тугой, болезненный комок. Он искал флуоресцентную метку на срезе ткани, а находил лишь размытое зелёное пятно. Очередная неудача. Очередной провал.              Он чувствовал её приближение, прежде чем услышал шаги. Не громкие, но отчётливые, властные. Елена остановилась рядом, её молчание было весомее любого выговора.              — Дай сюда, — её голос не требовал возражений. Он был констатацией.              Он молча отступил, уступая ей место. Его руки беспомощно повисли вдоль тела. Он наблюдал, как её пальцы — уверенные, точные, — ловко крутят маховики. Она не смотрела на него, вся её концентрация была направлена на линзы. Через несколько секунд на экране монитора проступила идеально чёткая картина: ярко-красные клеточные ядра и изумрудные нити цитоскелета.              — Видишь? — она всё ещё не глядела на него, её внимание было приковано к изображению. — Тебе не хватает терпения. Ты пытаешься сделать всё быстро, а здесь нужна точность. Только точность.              В её голосе не было злости. Не было даже раздражения. Был холодный, безличный анализ его некомпетентности. И это жгло больнее любого крика.              — Я понял, — его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно тихо.              Она, наконец, повернула голову и посмотрела на него. Её взгляд был тяжёлым, изучающим.       — Понял? Или просто хочешь, чтобы я отстала?              Он не нашёлся, что ответить. Правда заключалась в том, что он хотел и того, и другого. Хотел, чтобы она перестала его мучить этим совершенством. И в то же время отчаянно жаждал, чтобы этот взгляд — строгий, оценивающий — когда-нибудь смягчился. Чтобы в нём появилось что-то, кроме презрения.              Она отвернулась и снова начала что-то настраивать.       — Принеси мне те пробирки с иммобилизованными антителами. Те, что в холодильнике на верхней полке. И не урони.              Он кинулся выполнять приказ, как хорошо выдрессированная собака. Его движения были резкими, почти паническими. Он принёс пробирки, поставил их перед ней на стол, стараясь не производить лишнего шума.              Елена взяла одну, оценивающе посмотрела на этикетку, потом на него.       — Всё верно. Молодец.              Два слова. «Молодец». Они прозвучали так же сухо и деловито, как если бы она констатировала pH раствора. Но для Драко они прозвучали как благословение. Краткий, ослепительный всплеск чего-то тёплого и опьяняющего прошёл по его нервной системе, заставив сердце на секунду заколотиться чаще. Он стоял, пытаясь скрыть дрожь в руках, и чувствовал себя абсолютно жалким и абсолютно счастливым от этой крошечной крупицы одобрения.              Он поймал себя на мысли, которая пронеслась в голове с пугающей ясностью: «Я буду твоим хорошим мальчиком. Только скажи. Только посмотри на меня так снова».              Мысль была унизительной. Она перечёркивала всё его воспитание, всю его гордость, всё его прошлое. Но она же была единственной правдой, которая оставалась в этом новом, безумном мире, где он был никем, а она — божеством в белом халате.              Она снова погрузилась в работу, забыв о его существовании. Но для Драко этого краткого момента оказалось достаточно. Он будет терпеть её унижения, её холодность, её власть. Он будет разбивать кюветы и забивать колонки, лишь бы время от времени слышать это безразличное «молодец» и на секунду чувствовать, что он что-то значит. Что он может быть ей полезен. Что он может быть… её.              Он медленно вернулся к своему микроскопу, украдкой наблюдая за ней. За тем, как она хмурится, читая что-то на экране, как откидывает со лба непослушную прядь волос. И в глубине души он уже знал, что эта зависимость — эта жажда её взгляда, её приказа, её скупой похвалы — куда опаснее и сильнее, чем любое зелье, которое он когда-либо варил. И у него не было ни малейшего желания искать противоядие.