Глава 13. Пограничные условия

      СМС пришло вечером, разрывая тишину его комнаты оглушительным, как выстрел, звуком. Драко вздрогнул, уронив книгу. Сердце тут же заколотилось в истеричном ритме, как будто его поймали на чём-то запретном.              «Завтра в 10 утра. Моя комната, 1512. Обсудим план экспериментов на следующую неделю. Не опаздывай. Е.Р.»              Он перечитал сообщение раз десять. Каждое слово казалось многозначительным. «Моя комната». Не лаборатория. Комната. Личное пространство. Территория, где правили не протоколы, а её частные законы.              Он не спал всю ночь. Перебирал в голове возможные сценарии, готовился к сухой, деловой встрече. Но его подсознание, испорченное фантазиями, подкидывало другие, куда более опасные картинки.              На следующее утро он оказался у её двери в 9:45. Стоял там пять минут, пытаясь унять дрожь в руках и отдышаться. Ровно в 9:50 он постучал.              Дверь открылась быстрее, чем он ожидал. И мир перевернулся.              Она стояла на пороге, и от её вида у него перехватило дыхание. Никакого халата. Никакого строгого пучка. Её волосы были распущены, они были мокрыми, тёмными прядями падая на плечи, и с них на пол капала вода. Она была в коротких чёрных шортах, обтягивающих её бёдра, и в майке. Майка была цвета слизеринского изумруда — глубокого, насыщенного зелёного оттенка, который заставлял её зелёные глаза гореть, как два драгоценных камня. Майка имела глубокий вырез, открывая ключицы, а тонкая, почти невесомая ткань обрисовывала каждую линию её тела. Драко с подавляющим усилием отвел взгляд от манящих очертаний её упругой груди и сосков, ясно видимых сквозь мягкую ткань. Она пахла шампунем, мылом и чем-то неуловимо женственным, что ударило в голову, как пары крепкого алкоголя.              Он застыл, не в силах вымолвить ни слова, не в силах отвести взгляд от этого смертоносного сочетания – её насмешливых глаз, мокрых волос и того, как зелёная ткань облегает её грудь. Все его приготовленные фразы, вся деловая хандра испарились, оставив после себя лишь оглушительный гул в ушах и тяжесть внизу живота.              Она смотрела на него, и в её глазах читалось лёгкое ожидание. Как будто она знала, какой эффект произведёт. Как будто… изучала его реакцию.              — Ты рано, — произнесла она, и её губы тронула едва заметная улыбка.              Он смог лишь кивнуть, его горло было пересохшим. Он шагнул внутрь, когда она отступила, пропуская его. Комната была такой же маленькой, как и его, но… её. На столе стоял ноутбук с открытой презентацией, но его взгляд скользнул по застеленной кровати, по книге на прикроватной тумбочке, по разбросанным на стуле вещам. Это была её жизнь, обнажённая перед ним.              — Садись, — она кивнула на единственный стул у стола, сама присев на край кровати.              Он послушно опустился на стул, чувствуя, как деревянные ножки впиваются в него, возвращая к реальности. Но реальность теперь была лишь хуже. Она сидела в двух шагах от него, её обнажённые колени почти касались его ног. Капли воды с её волос падали на её плечи, и ему безумно хотелось стереть их пальцами.              Она что-то говорила о планируемых экспериментах, о необходимости оптимизации буфера, о заказе новых ферментов. Он слышал лишь обрывки, видел, как двигаются её губы, как при дыхании приподнимается грудь, очертания которой преследовали его.              Его разум отключился. Остался лишь инстинкт, та самая животная часть, что заставила его встать между ней и Артёмом. Он не думал о последствиях. Не думал об унижении. Он видел лишь её — мокрую, неформальную, доступную — и ту пропасть желания, что разверзлась внутри него.              — …так что, если мы увеличим концентрацию, то… Драко? Ты меня слушаешь?              Её голос вернул его к действительности. Она смотрела на него с лёгким непониманием.              И он сказал это. Словно не он, а кто-то другой говорил его голосом, глухим и чужим.              — Пойдём завтра вечером в бар. Выпьем.              Повисла тишина. Он видел, как её брови медленно поползли вверх. Её глаза расширились от удивления. Она явно не ожидала этого. Никто, включая его самого, не ожидал.              Он ждал. Ждал насмешки. Ждал ледяного отказа. Ждал, что она напомнит ему его место.              Но она молчала. Секунду. Две. Она изучала его, её взгляд скользил по его лицу, по его сжатым кулакам, по напряжённой позе. Играла с ним. Или взвешивала его.              — Выпить? — наконец повторила она, и в её голосе прозвучал интерес. Не одобрение, не отказ. Чистый, научный интерес. — Только мы вдвоём?              — Да, — он выдохнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног.              Она медленно, словно размышляя вслух, провела языком по нижней губе. Этот жест чуть не свел его с ума.              — Хорошо, — сказала она просто. — Почему бы и нет. Узнаю, что скрывается за этой маской «хорошего мальчика», когда на него не давит атмосфера лаборатории.              Она согласилась. Чёрт возьми, она согласилась.              — Ладно, — она встала, словно деловой разговор был исчерпан. — На сегодня всё. Завтра в лаборатории, как обычно. А вечером… посмотрим.              Он поднялся, его ноги были ватными. Он не помнил, как вышел из её комнаты, как спустился по лестнице. Он стоял во дворе общежития, и холодный воздух обжигал его разгорячённую кожу.              Он сделал это. Он пересёк черту. И она не оттолкнула его. Она приняла его вызов.              Завтра. Завтра вечером. Мысль была одновременно пугающей и самой желанной из всех, что у него были. Он был её объектом исследования. И теперь она, наконец, согласилась изучить его в новых, неизвестных условиях. И он, чёрт возьми, готов был на всё, лишь бы стать самым интересным проектом в её жизни.