Глава 15. Практическое применение

      Путь до общежития занял не больше тридцати минут, но показался Драко вечностью. Они шли молча, но теперь это молчание было густым, тяжёлым и звучным, как удар собственного сердца в ушах. Воздух между ними трещал от невысказанного напряжения. Он не решался дотронуться до неё, боясь, что один неверный жест разрушит этот хрупкий, невероятный момент.              Они вошли в здание общежития, поднялись на лифте. Всё ещё молча. Только их шаги отдавались эхом в пустом коридоре. Она достала ключ, вставила его в замок. Щелчок прозвучал как выстрел.              Дверь закрылась за ними, и они остались одни в полумраке её комнаты. Уличный свет пробивался сквозь штору, выхватывая из темноты очертания кровати, стола, её лицо.              Елена повернулась к нему. Её изумрудные глаза блестели в темноте, как у кошки.       — Ну что, Малфой, — её голос был низким и немного насмешливым, но в нём слышалась дрожь, которую он уловил. — Что будем делать с этим твоим… доказательством?              Он не ответил. Вместо этого он шагнул вперёд, навстречу своей судьбе, и прижал её к стене. Его руки сами нашли её бёдра, сжали их, притягивая её к себе. Он снова поцеловал её, но на этот раз по-другому. Не вопросительно, а скорее требовательно. Жадно.              И она ответила. Её губы раскрылись под его натиском, её язык встретился с его языком в жарком, мокром танце. Её руки вцепились в его волосы, не то отталкивая, не то притягивая ближе. Она кусала его губу, и боль смешалась с наслаждением, создавая идеальный, опьяняющий коктейль.              — Ты… ты уверен? — выдохнула она, когда его губы перешли на её шею, оставляя влажные, горячие следы на её коже.              — Заткнись, — прохрипел он в ответ, и это прозвучало не как оскорбление, а как молитва. — Просто… заткнись.              Он срывал с неё одежду, а она с него. Их движения были резкими, нетерпеливыми, полными давно сдерживаемой ярости и желания. Тонкая блузка полетела в угол. Он отбросил свою рубашку, и тогда его руки наконец коснулись её обнажённой кожи. Она была такой, как он и представлял, — гладкой, упругой, горячей.              Он толкнул её на кровать, и она рухнула на простыни с коротким, одобрительным смешком, который свёл его с ума. Но вместо того, чтобы сразу наброситься, он замер над ней, опираясь на руки, его колени раздвинули её бёдра. Он смотрел в её глаза, утопая в их зелёной бездне, и видел в них то же пьянящее сочетание — вызов, ожидание и ту самую уязвимость, что обнажилась в баре.              Его дыхание было тяжёлым и горячим. Медленно, почти ритуально, он склонился и прикоснулся губами к её шее, чуть ниже уха. Она вздохнула, и её пальцы впились в его волосы, не отталкивая, а притягивая. Он ощущал, как бьётся её пульс под тонкой кожей, как напрягается её тело в предвкушении.              — Ты мой хороший мальчик? — прошептала она, её голос был низким и хриплым от нарастающего желания. Её рука скользнула между их тел, и её пальцы провели по его груди, немного влажной от пота. Прикосновение было подобно раскалённому металлу, заставляя его вздрогнуть.              — Твой, — он проскрежетал зубами, чувствуя, как его самоконтроль тает с каждой секундой, как кровь стучит в висках и пульсирует внизу живота, прижимаясь к её бедру. — Всегда твой.              — Тогда докажи, — её голос был властным, но теперь в нём слышалась не только уязвимость, но и нетерпение. Она сильной, уверенной рукой провела по его бедру, сжимая мышцу, заставляя его инстинктивно двинуться ближе. Она была сильной, но и она нуждалась в этом. В нём. Сейчас.              И только тогда, когда её собственное дыхание стало срываться на прерывистые вздохи, а её тело выгнулось навстречу его ладони, скользнувшей по её животу, он вошёл в неё. Не резко, а одним глубоким, уверенным движением, заполняя её собой. Она вскрикнула, её ногти впились ему в спину, но её бёдра тут же поднялись навстречу, принимая его, приглашая глубже, полностью.              Это не было нежным любовным актом. Это было сражение. Битва за контроль, за власть, за право дышать друг другом. Он двигался в ней с яростью, отчаянием и благоговением, а она встречала каждый его толчок, подчиняя и подчиняясь одновременно. Её ноги обвились вокруг его бёдер, притягивая его ближе, ещё ближе, пока не стиралась грань между ними.       Он смотрел на её лицо, искажённое наслаждением, на её полуоткрытый рот, из которого вырывались тихие, хриплые стоны. Это была она. Та самая Елена Романова, его наставник, его мучительница, его богиня. И сейчас она была под ним, вся дрожала и трепетала от его прикосновений.              — Драко… — его имя на её устах прозвучало как величайшая награда.              Его тело напряглось, мир сузился до точки, до неё, до этого единственного момента. Он крикнул, когда кончил, зарывая лицо в её шею, в её распущенные волосы, вдыхая её запах, смешанный с запахом их секса.              Они лежали, тяжело дыша, их тела были мокрыми от пота, слипшимися. Комната плавала в тумане, и только её сердцебиение отдавалось в его ухе, успокаивая и вселяя новый страх.              Он поднял голову и посмотрел на неё. Её глаза были закрыты, но губы тронула та самая, едва заметная улыбка. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом.              — Ну что, — выдохнула она, и в её голосе снова зазвучали знакомые нотки насмешки, но теперь в них была и теплота. — Теперь ты доказал свою теорию?              Он покачал головой, чувствуя, как углы его губ непроизвольно ползут вверх.       — Нет, — сказал он. — Это только первая серия экспериментов. Нужны повторения. Многократные.              Она рассмеялась — настоящим, глубинным смехом, который он слышал, кажется, впервые.       — Наглец, — проворчала она, но её рука легла на его затылок, притягивая его к себе для нового поцелуя, на этот раз медленного, нежного, почти любящего.              И Драко понял, что он не просто попал. Он нашёл свой дом. В её руках, на её кровати, в этой проклятой и прекрасной стране. И пусть этот дом был полон неопределённости и боли, он был её. И этого было достаточно. Больше, чем достаточно.