Часть 18. Повторение эксперимента

      Комната Елены погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь отсветом уличных фонарей за окном. Воздух был густым, пахнущим её кожей, её духами и электрическим предвкушением. Драко стоял перед ней, чувствуя, как дрожь желания и нервного напряжения сводит ему живот. Она сидела на краю кровати, опершись на локти, и смотрела на него с тем самым оценивающим, хищным выражением, которое сводило его с ума.              — Ну что, Малфой, — её голос был низким и властным. — Ты говорил что-то про… повторение экспериментов?              Он шагнул вперёд, опускаясь на колени перед ней. Паркет холодом просочился сквозь ткань брюк, но он едва ощущал это. Его мир сузился до неё. До пространства между её бёдер.              — Я помню условия, — выдохнул он, его губы оказались в дюйме от её колена. Он почувствовал, как её мышцы напряглись. — Забитая колонка. Последняя. Ты сказала…              Он провёл рукой по внутренней стороне её бедра, отталкивая её ноги чуть шире. Она не сопротивлялась, лишь издала короткий, одобрительный звук где-то в горле.              — …что я должен её вылизать. До блеска.              Его пальцы нашли край её трусиков — простых, хлопковых, таких банальных и оттого невероятно эротичных. Он потянул их вниз, и она приподняла бёдра, чтобы помочь ему. Вот и она. Вся. Смуглая кожа и уже влажное, тёплое сияние её плоти.              Он приник к ней лицом, как к святыне. Первое касание кончиком языка, легкое, почти неуверенное. Она вздрогнула. Вкус был сложным, солоноватым, совершенно животным и пьянящим. Он слышал её прерывистое дыхание где-то под собой.              — Не нежничай, — прошипела она, и её пальцы впились в его волосы, не просто направляя, а приказывая. — Ты же обещал довести до блеска. Работай.              Её слова стали катализатором. Вежливость, стыд, остатки его гордости — всё это растворилось в яростном желании подчиниться. Он набросился на неё с голодом, которого не знал никогда. Его язык — его главный инструмент в зельеварении, способный распознавать тончайшие оттенки вкуса, — теперь служил ей. Он выписывал им сложные траектории, водил им по каждому сгибу, каждому бугорку, с упорством, достойным лучшего её эксперимента.              Он вылизывал её медленно и тщательно, как отмывал бы ту самую колонку, сконцентрировавшись на каждой «загрязнённой» зоне, слизывая её соки, пока кожа не начинала сиять. Потом его движения стали быстрее, жаднее. Он водил кончиком языка по её клитору, заставляя её выгибаться и стонать, её бёдра сжимали его голову. Он погружал язык глубже, пытаясь проникнуть в самую её суть, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются под его языком.              — Да… вот так… — её голос сорвался на хриплый шёпот. Её руки уже не направляли, а просто цеплялись за его волосы, как в ярости, как в экстазе.              Он чувствовал её вкус на своём языке, её запах, её стоны. Это было самым откровенным, самым унизительным и самым возвышающим актом его жизни. Он был её рабом, её инструментом, её учеником, и в этот момент это было единственной правдой.              Её тело начало трепетать. Короткие, резкие толчки бёдер, сдавленный крик. Он не отрывался, продолжая свой труд, пока её оргазм не прокатился по ней волной, заливая его лицо и подбородок её соками. Она вся обмякла, её пальцы разжали хватку в его волосах.              Он оторвался, тяжело дыша. Его губы и подбородок блестели. Он смотрел на неё снизу вверх, как преданный пёс.              Елена лежала с закрытыми глазами, её грудь быстро вздымалась. Затем она медленно приподнялась на локтях. Её лицо было раскрасневшимся, губы припухшими, а во взгляде стояла та самая, редкая смесь удовлетворения и удивления.              — Ну что… — её голос был хриплым. — Добился желаемого блеска?              Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.              Она протянула руку и провела большим пальцем по его мокрому подбородку, собирая каплю её влаги.       — Неплохо, Малфой, — прошептала она. — Для первого раза… весьма удовлетворительно.              Затем она потянула его за волосы, заставляя подняться, и поцеловала. Глубоко, влажно, заставляя его почувствовать на своём языке её собственный вкус. Это был самый извращённый и самый сладостный поцелуй в его жизни.              — Но протокол требует повторения, — сказала она, отрываясь, и в её глазах снова зажёгся знакомый огонь. — Для статистической достоверности. Много-много повторений.              И он был более чем готов стать объектом её бесконечного исследования.       Её поцелуй был влажным, солёным от её же соков на его губах, и безжалостным в своей требовательности. Она откинулась на кровать, увлекая его за собой, и в её глазах пылал уже знакомый ему огонь — смесь власти, одобрения и ненасытной жажды.              — Теперь, — выдохнула она ему в губы, её руки скользнули вниз, к его пояснице, — покажи мне, на что способен твой другой… инструмент.              Её слова обожгли его, как удар тока. Он был до предела возбуждён, его член напряжённо пульсировал, почти причиняя боль. Но сейчас им двигало не просто животное желание. Им двигала потребность утвердиться, доказать, что он достоин быть не только её слугой, но и её партнёром в этом безумии.              Он расположился между её бёдер, его руки подхватили её под колени, приподнимая её таз, открывая её для него ещё больше. Он видел, как её влажное, растянутое от его языка тело трепетало в ожидании. Он приставил головку своего члена к её входу, чувствуя, как её плоть обжигающе горяча и невероятно тесна.              — Не заставляй себя ждать, Малфой, — прошептала она, её голос был хриплым от желания. Её ноги обвились вокруг его бёдер, пятки впились ему в ягодицы, притягивая его к себе.              Он вошёл в неё как нож в масло, заставляя её вскрикнуть от чувства наполненности. Он чувствовал каждую складку, каждое сопротивление её тела, подающееся ему. Это было похоже на вхождение в другую реальность — горячую, влажную, пульсирующую и полностью поглощающую.              Он замер на мгновение, глядя в её глаза. Он видел в них не только страсть, но и вызов. «Справишься?»              И он начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, выискивая ритм, который заставит её стонать. Он чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, пытаясь приспособиться, а потом — начать подстраиваться под него, под его темп. Её тело училось ему, как он учился её телу.              Но нежность быстро сгорела в пламени нарастающей ярости. Его толчки стали глубже, резче, отчаяннее. Каждое вхождение было попыткой проникнуть в самую её суть, стереть границы между ними. Сквозь рёв крови в ушах он слышал её хриплые, прерывисты стоны, слоги его имени, перемешанные с проклятьями и мольбами.              — Да… вот так… глубже, — она сама начала двигать бёдрами навстречу, её ноги крепче сцепились на его пояснице, её ногти впились в его плечи, оставляя следы.              Он наклонился, чтобы поймать её губы в поцелуе, но она отвернула голову, обнажая шею. Он прильнул губами к её горлу, чувствуя под ними бешеный пульс. Он кусал её кожу, оставляя метки, и ей это нравилось, её стоны стали громче.              Ритм их движений достиг апогея. Это был не просто секс. Это была битва за доминирование, где они оба поочерёдно то побеждали, то сдавались. Комната наполнилась звуком их тел — шлепки кожи, скрип кровати, его хриплое дыхание и её срывающиеся крики.              Он чувствовал, как нарастает спазм внизу живота, неумолимый и всепоглощающий. Он попытался сдержаться, продлить это, но её тело, сжимающееся вокруг него в предоргазменной судороге, стало последней каплей.              — Лена… — его голос сорвался на рык.              — Боже, да… — успела выдохнуть она, и её тело затряслось под ним, конвульсии её внутренних мышц выжали из него последние остатки контроля.              Он сдавленно простонал, когда кончил, зарываясь лицом в её шею, его тело билось в судорогах наслаждения, изливая в неё всё своё семя горячими, пульсирующими потоками.              Они рухнули вместе, мокрые, совершенно опустошённые. Он лежал на ней, не в силах пошевелиться, чувствуя, как бешено бьётся её сердце под его грудью, сливаясь в один безумный ритм с его собственным.              Он медленно, с трудом оторвался от неё и перевернулся на бок, увлекая её с собой, чтобы не разъединяться. Она не сопротивлялась, её тело обмякло, лицо было прижато к его груди.              Они лежали молча, просто дыша. Запах их тел — смесь пота, секса и её духов — витал в воздухе, густой и опьяняющий.              Первой заговорила она, её голос был глухим и разбитым.       — Статистическая достоверность… требует множества… повторений…              Он рассмеялся — коротким, хриплым, счастливым смехом.       — Я к твоим услугам, наставнца. В любое время.              Она подняла на него глаза, и в её взгляде не было ни насмешки, ни власти. Была лишь усталая, глубокая удовлетворённость.       — Хороший мальчик, — прошептала она и уснула у него на груди.