Глава 19. Музей естественной истории

      Мысль пришла Владу, что было одновременно и благословением, и проклятием. Он ворвался в лабораторию на следующее утро с сияющими глазами, размахивая распечаткой.              — Романова! Малфой! Бросайте всё! Сегодня в Дарвиновском музее — закрытая ночная экскурсия для студентов биофака! Там сейчас выставка «Секс в мире животных»! Это же наш профессиональный долг!              Елена, которая как раз объясняла Драко тонкости жидкостной хроматографии, подняла голову с выражением крайнего раздражения.       — Влад, у нас работа. И при чём тут наш профессиональный долг изучать брачные ритуалы жуков-навозников?              — При том, что это грандиозно! — не унимался Влад. — И ещё там будет костюмированная вечеринка! Можно прийти в костюме своего тотемного животного! Я, например, буду в костюме тихоокеанского осьминога. У меня даже щупальца есть!              Драко, слушавший этот диалог, почувствовал странный интерес. Магловский музей? Секс животных? Это звучало так абсурдно, что стало любопытно. Он посмотрел на Елену. Та закатила глаза, но он уловил в её взгляде искорку любопытства.              — Мы могли бы… сходить, — неожиданно для себя сказал он.              Елена удивлённо подняла бровь.       — Ты серьёзно?              — Это могло бы быть… познавательно, — с невозмутимым видом ответил он, хотя в голове уже рождались образы её в каком-нибудь откровенном костюме.              В итоге, под давлением Влада и неожиданной поддержки Драко, Елена сдалась.              Вечером они стояли у входа в огромное, мрачное здание музея. Влад в своём костюме осьминога с болтающимися щупальцами выглядел совершенно сюрреалистично. Руслан пришёл в костюме лисы — элегантном и вполне себе стильном. К всеобщему удивлению, появился даже Артём, угрюмый и натянутый, в простом костюме волка, что было до боли предсказуемо.              Но главным сюрпризом стала Елена. Она вышла из такси, и у Драко перехватило дыхание. На ней не было откровенного наряда. Она была в тёмно-зелёном, почти чёрном платье-футляре, которое идеально облегало её фигуру. Но главным был головной убор — изящная, ажурная маска в виде морды пантеры с острыми ушками, прикрывавшая лишь глаза и верхнюю часть лица. Она выглядела смертельно опасно, загадочно и невероятно сексуально.              — Ну что, — сказала она, подходя к ним, и её голос прозвучал особенно томно из-под маски. — Готова к изучению биологии?              Музей в полумраке, освещённый лишь подсветкой витрин, производил гнетущее и величественное впечатление. Гигантские скелеты динозавров вздымались к потолку, чучела медведей и тигров замерли в вечной охоте. И на фоне этой монументальной истории жизни и смерти — толпа пьяных студентов в костюмах зайцев, пчёл и других существ.              Влад сразу же пропал где-то в зале с беспозвоночными, утащив за собой смущённого Руслана. Артём пытался неотступно следовать за Еленой, но она ловко терялась в толпе, держа за руку Драко.              Их занесло в зал, посвящённый брачным ритуалам. В витринах застыли в вечном танце птицы-шалашники, пауки предлагали самкам завёрнутых в паутину мух, а на экране показывали документальный фильм о брачных играх китов.              — Смотри, — Елена ткнула пальцем в сторону витрины с парой мандрилов, у которых были ярко окрашены не только лица, но и другие части тела. — Цвет служит для привлечения партнёра. Прямо как твой галстук.              — Мой галстук не такого кричащего оттенка, — фыркнул Драко, но ему стало жарко.              — Ага, конечно, — она усмехнулась и потянула его за собой в следующий зал, к огромному скелету синего кита.              Они стояли под его гигантскими рёбрами, ощущая себя крошечными и незначительными в масштабах эволюции. Воздух был прохладным и пахнет пылью.              — Знаешь, — сказала Елена тихо, глядя в пустые глазницы черепа кита. — Иногда мне кажется, что мы — просто сложные биохимические машины, запрограммированные на размножение. Все эти чувства, страсти… просто эволюционный механизм.              Драко посмотрел на её профиль, освещённый голубоватым светом. На острую линию челюсти, не прикрытую маской.       — Я не верю в это, — сказал он твёрдо.              — Почему? — она повернулась к нему.              — Потому что ни один механизм не может объяснить, почему я готов был вылизывать тебя до блеска, как какую-то загрязнённую лабораторную посуду, — отрезал он, глядя ей прямо в глаза.              Она застыла на месте. Затем из-под маски вырвался сдавленный смешок, который перешёл в настоящий, громкий смех. Она смеялась так, что держалась за живот, и несколько студентов обернулись на них.              — Боже, Драко, — выдохнула она, вытирая слезу. — Ты неподражаем.              В этот момент к ним подошёл Артём. Его лицо было искажено обидой.       — Весело вам? — прошипел он. — Лена, мы можем поговорить?              Елена вздохнула, и её смех мгновенно иссяк.       — Артём, нет.              — Но почему он? — Артём указал на Драко. — Что в нём такого, чего нет во мне? Он уедет! Он тебе не пара!              Драко почувствовал, как закипает. Но, прежде чем он что-то сказал, Елена шагнула вперёд.              — В нём есть одно качество, которого нет у тебя, Артём, — сказала она ледяным тоном. — Он не пытается быть мне «парой». Он просто… есть. И мне с ним интересно. А теперь, пожалуйста, оставь нас.              Артём, побледнев, отступил и растворился в темноте зала.              Елена повернулась к Драко. Её глаза блестели из-под маски-пантеры, в них смешались вызов и обещание.       — Ну что, — сказала она, и в её голосе снова зазвучали знакомые нотки насмешки, но теперь в них была капля нежности. — Не хочешь завершить наше частное исследование? — Она окинула взглядом зал и метнулась к неприметной двери с табличкой «Служебное помещение», чуть приоткрытой, видимо, для проветривания. — Идём.       Он последовал за ней в небольшую комнату, заставленную стеллажами с запасными витринами, гипсовыми слепками и ящиками с музейным инвентарём. Воздух был густым от запаха старой бумаги и пыли. Елена прислонилась к стеллажу, заставив звякнуть стеклянные экспонаты, и он накрыл её собой, захлопнув дверь ногой. Полумглу прорезал только узкий луч света из-под двери, выхватывая блеск её глаз и влажный отблеск губ.       Здесь, в тесноте, под безразличным взглядом гипсовых черепов и заспиртованных амфибий в банках, они целовались — жадно, отчаянно. Его руки скользнули под её пиджак, ощущая жар кожи через тонкую ткань топа. Она впилась пальцами в его волосы, срывая маску.       — Здесь… слишком пыльно, — выдохнула она, разрывая поцелуй. Её глаза метнулись к другой двери в глубине комнаты — узкой, с общепринятым знаком. Туалет. — Идём.       Она потянула его за собой. Дверь щёлкнула, и они ввалились в крошечное, но стерильно-чистое пространство, пахнущее хлоркой и дорогими её духами, смешавшимися в головокружительный коктейль. Щёлкнул замок.       Их отражения, смутные в тусклом свете, встретили их в зеркале над раковиной. Елена, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и распахнутым пиджаком. Он — с диким взглядом и руками, уже срывающими с неё эту зелёную майку, которая сводила его с ума весь вечер.       — Быстро, — прошептала она, её голос был хриплым от желания, и в нём не было ни насмешки, ни власти, только чистая, животная нужда. — Пока нас не хватились.       Она резко развернулась, упершись руками в раковину, и встретила его взгляд в зеркале. Её спина, гибкая и сильная, была обнажена, тёмные пряди волос прилипли к влажной коже. В её глазах, поймавших его отражение, плясали огоньки вызова и полной капитуляции.       Он не заставил себя ждать. Одним движением он освободил себя от сковывающих брюк, и его руки обхватили её бёдра, грубо притягивая её к себе. Она вскрикнула, когда он вошёл в неё — не медленно и не нежно, а одним резким, глубоким, заполняющим движением, от которого её ноги подкосились, а её пальцы побелели, вцепившись в холодный фаянс.       Он смотрел в зеркало, наблюдая, как её лицо искажается от наслаждения, как её губы раскрываются в беззвучном стоне, как её тело, отражённое в стекле, полностью отдаётся ему. Это зрелище было порочнее и возбуждающее любой фантазии. Видеть её такой — неистовой, покорённой, теряющей контроль на его глазах, в этом безликом кафельном пространстве.       Его движения были быстрыми, яростными, отчаянными. Она встречала каждый его толчок, её бёдра двигались в унисон, её стоны, приглушённые, но оттого ещё более хриплые и настоящие, разрывали тишину. Зеркало запотевало от их дыхания, стирая границы между отражением и реальностью. Он видел, как её рука скользит вниз, к тому месту, где они были соединены, чтобы усилить свои ощущения, и этот жест свел его с ума окончательно.       Это длилось недолго — несколько минут, наполненных жаром, спешкой и всепоглощающей страстью. Её тело внезапно затряслось в немой судороге, её голова запрокинулась назад, и он, не в силах больше сдерживаться, с рыком, который был смесью его имени и бессвязной ругани, достиг пика, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимают его в финальном, выжимающем душу спазме.       Они замерли, тяжело дыша, их тела всё ещё соединённые, покрытые испариной, отражающиеся в запотевшем зеркале как два смутных призрака. Тишину нарушали лишь их прерывистые вздохи и отдалённый, приглушённый бас музыки из зала.       Он медленно высвободился, и она, шатаясь, обернулась. Её лицо было разгорячённым, губы — распухшими, а в глазах стояла та самая смесь опустошённости и торжества, что бывает после рискованной, но выигранной битвы.       Она потянулась к бумажному полотенцу, чтобы стереть с губ размазавшуюся помаду, и её взгляд снова встретился с его в зеркале. Уголки её губ дрогнули в едва заметной, порочной улыбке.       — Ладно, — выдохнула она, и её голос снова приобрёл привычные нотки. — Теперь можно и выйти.       Когда они покинули туалет, стараясь выглядеть непринуждённо, их встретил Влад с Русланом. Влад смотрел на них с восторгом учёного, обнаружившего новый вид.       — Наконец-то! — воскликнул он. — Я уже хотел начать ставить эксперимент по стимуляции вашего либидо с помощью феромонов моли. А вы всё сами!              Руслан просто улыбнулся своей тёплой, понимающей улыбкой и протянул Драко бутылку воды.       — Держись, парень. С нашей Ленкой не соскучишься.              Драко взял бутылку и посмотрел на Елену. Она поправляла растрёпанные волосы, но не могла скрыть довольного выражения на лице.       Да, возможно, они были всего лишь сложными биохимическими машинами. Но какая, чёрт возьми, захватывающая у них была химия. И какая, на его счастье, невероятная машина досталась ему в напарники.       — Знаешь, — сказала она ему по дороге домой, уже сняв маску и запустив пальцы в его волосы. — После такого погружения в теорию... неплохо бы провести ещё один практикум. У меня в комнате.       И он понял, что музей естественной истории только что стал его любимым местом в Москве.