ГЛАВА 3: ПОДПИСЬ НА КОНТРАКТЕ

Ужин был безупречен. Идеально сервированный стол, три смены блюд, вино урожая прошлого века. Идеальная сцена для идеальной чистокровной семьи, заключающей идеальную сделку. Лесли чувствовала себя главным блюдом на этом пиршестве. Граф фон Кролль был само обаяние. Он говорил с ее отцом о политике Министерства, с матерью — о редких сортах орхидей. Он почти не смотрел на Лесли, но она чувствовала его внимание каждой клеткой кожи. Он играл свою роль — роль респектабельного жениха — с мастерством великого актера. Лесли решила, что пора вступить в игру. «Граф», — произнесла она, когда Пипкин убрал тарелки из-под десерта. Ее голос прозвучал неожиданно громко в тишине. — «Раз уж мы обсуждаем условия нашего... союза, я бы хотела внести одну небольшую поправку в контракт». Лорд Каспиан бросил на нее ледяной, предупреждающий взгляд. Граф, напротив, с интересом склонил голову. «Я весь во внимании, моя дорогая». «Помолвочное кольцо», — начала Лесли, чувствуя, как крепнет ее голос. — «Я не хочу стандартный бриллиант. Я хочу кольцо с живым огненным опалом из шахт Горгопин. И не просто опалом, а с сердцевиной из пера феникса. Оно должно быть изготовлено гоблинами 'Гринготтса' не позднее, чем за неделю до церемонии». В столовой повисла тишина. Леди Элара испуганно прижала руку ко рту. Даже Граф на мгновение потерял свою маску обаяния. «Огненный опал... из Горгопина?» — медленно переспросил он, и в его голосе прозвучали нотки металла. — «Леди Питч, вы осознаете стоимость такого... каприза? Это состояние. Целое состояние». «Я осознаю свою собственную стоимость, Граф», — холодно ответила Лесли. Лорд Каспиан не выдержал. «Лесли, прекрати этот цирк!», — прошипел он. Но Граф поднял руку, останавливая его. Он снова улыбался, но улыбка была тонкой и злой. «Что ж. Это многое объясняет. Ваш отец говорил мне о вашем... пылком нраве. Но я не думал, что он граничит с абсурдом». Он аккуратно положил салфетку на стол и начал подниматься. «Каспиан, боюсь, я был слишком оптимистичен. Ваше... приданое, каким бы щедрым оно ни было, не покроет тех расходов, которых, очевидно, потребует ваша дочь. Возможно, нам стоит отложить этот разговор». Паника. Холодная, липкая паника охватила Лесли. Она переиграла. Она пыталась показать свою ценность, а вместо этого сорвала сделку, которая, как она только что поняла, была ее единственным шансом узнать своего врага поближе. Отец убьет ее. Не буквально, но его гнев будет страшен. «Постойте!», — крикнула она, сама не узнавая свой голос. Граф остановился, медленно повернувшись к ней. В его глазах плясали триумфующие огоньки. Он ждал. «Я... я снимаю свое требование», — выдавила она, чувствуя вкус пепла во рту. — «Стандартное кольцо... будет вполне... приемлемо». «Вот как?» — он с наслаждением растягивал момент. — «Что ж, я рад, что мы пришли к взаимопониманию». Он вернулся за стол. Отец с облегчением выдохнул. Пипкин, стоявший в тени, незаметно вытер лоб. Граф достал из кармана мантии свиток пергамента и перо. «Тогда, я полагаю, мы можем завершить формальности?» Лорд Каспиан немедленно подошел и поставил свою размашистую подпись. Затем он с едва заметным кивком передал перо Графу. Альбрехт фон Кролль, не торопясь, обмакнул кончик пера в чернильницу и вывел свое имя элегантной, каллиграфической вязью. Контракт был скреплен. Граф свернул пергамент и с улыбкой повернулся к Лесли. «Ну вот и все, моя дорогая невеста. Премьера объявлена». Он даже не предложил ей расписаться. Ее мнение не требовалось. Ее согласия не спрашивали. Она не была стороной договора. Она была его предметом. Товаром, который один аристократ передал другому.