Глава 13

Чтобы отстраниться от всего, что гложет Гермиону, она пошла в библиотеку. Она не стала спрашивать разрешения или предупреждать. Просто пошла туда и просидела там несколько часов. Она только читала книги и больше ничего. За это время к ней никто не приходил. А потом открылась дверь, и она увидела ту, кого меньше всего ждала — Амбридж. А с ней зашёл высокий маг в чёрной мантии и очках на глазах. За ними Малфой. — Грейнджер. Подойди, — позвал он и пошёл за стулом. А Амбридж села за стол. Гермиона, как только подошла, села на стул, который поставил Малфой напротив Амбридж. Позади на диванчик сел тот другой маг. — Что происходит? — спросила Гермиона, смотря на Малфоя и переводя взгляд на Амбридж. Ведьма с еле заметной улыбкой положила розовый раскрытый блокнот на стол. А рядом с ним розовое перо. Её рука снова опустилась в сумочку, и она вынула на этот раз маленький прозрачный флакон. Открыла его и сняла крышечку, к которой прикреплена стеклянная трубка. — Трёх капель будет достаточно, — сказала она елейным голоском. «Сыворотка правды… Что этой жабе нужно…» К сожалению, вариантов у Гермионы нет: либо ей насильно вольют, либо она сама выпьет. Она только посмотрела на Малфоя, но он, не выражая никаких эмоций, встал у стены позади всех. Гермиона взяла трубочку, наполненную сывороткой, поднесла к губам. Сыворотка без вкуса и запаха обволокла язык. Амбридж посмотрела на наручные часы, всё с той же улыбкой, и замерла в ожидании. Через несколько секунд она начала: — Итак, дорогуша… С тобой кто-то пытается связаться из внешнего мира? — Нет, — если в Гермионе говорит сыворотка правды, это незаметно. Но она в любом случае ответила бы именно так. Розовое перо поднялось и начало самостоятельно писать в блокноте. Совсем как у Риты Скитер. Только у той было зелёное прыткопишущее перо. — Что ты можешь рассказать о сопротивлении власти Тёмного Лорда? — прервала Амбридж наблюдение за пером. — Что большинство погибло… — дальше говорить стало сложно. В голове Гермионы вспышками замелькали воспоминания мёртвых лиц. Тех, кого она видела прежде, чем её схватили. — Продолжай, — голос Амбридж резанул воспоминания. Кое-как вырвавшись из карусели воспоминаний, Гермиона сказала: — Миссис Уизли считала, что я, Гарри и Рон, а также Джинни, ещё слишком малы для того, чтобы состоять в Ордене Феникса. А после смерти Дамблдора я была далеко от членов Ордена и не поддерживала связь ни с кем из них… В голове Гермионы опять замелькали воспоминания: как она с Гарри и Роном была в банке, в доме Малфоев, в лесу, раскол Рона, полёт на драконе… Гермиона вскрикнула, зажмурив глаза и сжав голову руками. В сознании продолжаются воспоминания: как она с Гарри была на кладбище, в доме Батильды, в Хогвартсе, в Выручай-комнате… Она снова закричала, и резко воспоминания прекратились. Тяжело дыша, Гермиона посмотрела на Амбридж. Та поджала губы и посмотрела в сторону. Гермиона тоже повернула голову и увидела там того волшебника, что пришёл с Амбридж. Он покачал головой, глядя на Гермиону. По всей видимости, Амбридж задаёт вопросы, а когда Гермиона, отвечая на них, открывает тоннель воспоминаний, по которому этот маг без труда скользит и всё просматривает. Он перевёл взгляд на Амбридж и сказал скучающим тоном: — Ничего интересного или ценного. Малфой всё так же стоит, прислонившись к стене, и наблюдает за происходящим в библиотеке. Вид у него довольно скучающий. А Амбридж встала со стула и прошлась по библиотеке с сосредоточенным видом. Помолчав несколько секунд, спросила: — Назови всех, кого ты знаешь из Ордена Феникса, и всех, кто помогал Ордену. — Дамблдор, Сириус, Бруствер, Вэнс, Аластор Грюм, Делакур, Гестия Джонс, Дедалус Дингл, Элфиас Догдж, Люпин, Макгонагалл, Снейп, Тонкс, мистер и миссис Уизли, Фигг, Флетчер, Подмор, Рубеус Хагрид, Чарли и Фред Уизли. А помогали… Так как я не состояла в Ордене, могу не всех знать. Но это, пожалуй, практически все, кто учился на Гриффиндоре с моего года обучения. Ещё мадам Максим и Лавгуд… Пока Гермиона говорила, в голове ярко мелькали воспоминания из дома на площади Гриммо. Все, кто были на собраниях, когда Гермиона видела их мельком. И каждое воспоминание, как бомба, взрывалось в голове яркой вспышкой. Когда она мучительно закончила перечислять фамилии, закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание. За спиной сказал тот маг: — Большая часть мертвецы. Бруствер и Подмор вообще неизвестно где, как и говорил мистер Малфой. Амбридж поджала губы, смотря в сторону, и что-то обдумывает. И когда ей что-то взбрело в голову, спросила: — Джинни Уизли. Ты видела её в день, когда тебя схватили. Что она тебе говорила? — Что вся её семья мертва. Невилл убил змею. Она была в отчаянии и еле держалась от горя. В голове опять стали прокручиваться воспоминания, как Джинни была рядом. Просмотр воспоминаний слишком мучительное занятие. У Гермионы уже головная боль и сильная тошнота. Ощущение, что кто-то взбивает её мозг миксером. — Знаешь ли ты что-то, что может угрожать власти Тёмного Лорда? — спросила Амбридж. — Нет. К сожалению, не знаю. — Есть ли ещё что-то, что стоит знать Тёмному Лорду? То, что может быть полезно для него? — Нет, не знаю. Амбридж посмотрела снова на того волшебника, и он снова покачал головой. Она раздражённо повысила голос: — Хоть что-то есть?! Может, скрытые воспоминания? Или изменённые? Тот снова покачал головой. У него такой вид, будто ничего более скучного он не делал. — И, конечно, у неё нет способностей к окклюменции? — от раздражения Амбридж раздула ноздри и поджала губы. — Я бы заметил, если бы это было так. Её воспоминания были бы интересны нам год назад, но сейчас она бесполезна. Опять же… — он обернулся, посмотрев на Драко и продолжил: — Как нам уже говорил мистер Малфой. В ней нет ничего ценного. Пора уже признать, что власть нашего повелителя неоспорима. А заминка на границе временная. В большей степени сопротивляются только маглы. Но они бессильны. Амбридж выслушала его и резко ответила: — Осторожность ещё никому не помешала. Пройдясь по библиотеке, она снова задумалась. Остановилась и посмотрела на Малфоя. — Простите, мистер Малфой, но ничего личного. Я должна проверить ещё кое-что… — Пожалуйста, мне скрывать нечего, — ответил он равнодушно. Амбридж повернулась к Гермионе и, прищурив глаза, спросила: — Итак, дорогуша. Зачем ты здесь? — Чтобы убираться. Но это только предлог, чтобы изводить меня. А ещё Малфой открыл мир похоти в моём теле. И, кажется, ему понравилось. В голове её опять прокручиваются воспоминания. Но, к счастью, нет изнасилования в каморке. Только то, что было с Малфоем, моменты, как он вдалбливался в неё прошедшей ночью. И, конечно, моменты, как Гермиона «убиралась». Амбридж посмотрела на того, кто, как червь, ползал в сознании Гермионы, и спросила: — Есть что-то интересное? — Нет. Ничего, — покачал он головой и брезгливо добавил: — И мог бы обойтись без сцен сношения. Гермиона обернулась и посмотрела на него. Странно, он точно видел в её воспоминаниях, как Гермиона очень даже успешно пользуется магией. Так как Малфой пристально смотрит на Гермиону, она была вынуждена перевести взгляд на него. Он еле заметно покачал головой в знак отрицания. Чтобы она молчала! — Пожалуй… На этом всё, — сказала Амбридж, забирая блокнот и перо. — Благодарю, мистер Малфой, что пошли мне навстречу. Вы прекрасно справляетесь, пока ваши родители с нашим повелителем находятся на войне. — Ты свободна, — сказал Малфой Гермионе. Гермиона встала и пошла к двери. Когда выходила, услышала, как Амбридж сказала: — Завтра мне будет нужна ваша помощь, мистер Малфой. Мы будем пробовать накладывать чары для отслеживания… Гермиона пошла дальше, не слушая Амбридж. От того, как активно просматривали её воспоминания, у неё безумно болит голова и тошнит. Так сильно тошнит, что вряд ли успеет добежать до туалета. Гермиона перешла на бег, зажимая рот рукой. Начались позывы, и ей пришлось склониться над полом. Желудок резко сократился, и его содержимое хлынуло наружу. Гермиона оперлась рукой о стену и тяжело дышит. На глазах собрались слёзы, подбородок дрожит от напряжения. В голове ещё ощущается противное чувство. — Соберись… Соберись, Гермиона, — прошептала она, тяжело дыша. Вытерла рот и сказала шёпотом, глядя на лужу: — Экскуро. Заклинание отлично сработало, и она пошла к себе. Сейчас ей хочется безумно спать. В голове пульсирует боль, и от этой боли можно ослепнуть. Когда Гермиона легла на свой матрас в каморке, ей стало чуть легче, и она смогла уже задуматься о том, что Малфой затащил её в постель именно перед допросом Амбридж. А ещё странным образом тот маг не обратил внимания на воспоминания, как она пользуется магией. Всё это не просто так…

***

Как и сказал Малфой, он ушёл ещё утром. В доме осталась только Паркинсон и Рукора. Гермиона в этот раз снова приготовила для себя завтрак. А позже обед и ужин. Так как она особо никогда не занималась кулинарией, и все её познания складываются только из наблюдений за матерью в период школьных каникул, её блюда очень простые. Что-то более сложное она не запомнила, как готовить, да и Рукора не позволит взять больше, чем минимум. Хотя пополнение продуктов с помощью волшебства не проблема. Днём Гермиона заметила странное поведение Рукоры. Она очень тихая. Не пытается загрузить Гермиону делами. И когда Гермиона от нечего делать пошла в свою каморку, Рукора сказала: — Иди. В гостиной ждут тебя. — Кто ждёт? — Живо! — рявкнула она и куда-то пошла. Гермиона проводила её взглядом и пошла в гостиную. Пройдя холл, она вышла в обеденную, а дальше по коридору и опасливо вошла в гостиную. В кресле сидит Паркинсон с выражением лица крайнего удовольствия от предвкушения чего-то. А ещё здесь четверо Пожирателей смерти: брат с сестрой Кэрроу, Роули и Рабастан Лестрейндж. — Ну наконец-то. Мы уж заждались, — холодно улыбнулась Паркинсон. Гермиона невольно сглотнула, но заставила себя сделать шаг вперёд. Четверо Пожирателей не сводят с неё взглядов, словно хищники, оценивающие добычу. Алекто Кэрроу, не скрывая злорадства, процедила: — Притворяться храброй. Как… трогательно. Её брат, Амикус, хмыкнул, поигрывая волшебной палочкой: — Не волнуйся, долго мучиться не придётся. Роули, стоявший у окна, скрестил руки на груди: — Ты ведь понимаешь, зачем мы здесь? Осмелев, Гермиона кое-как выдавила: — Паркинсон хочет избавиться от меня. Хотите помочь ей? Это их рассмешило. Рабастан, посмотрев на Гермиону, сказал: — Как насчёт поиграть? Риторический вопрос. Отвечать нет необходимости. Гермиона только смотрит на каждого по очереди. А Рабастан продолжил: — Я так понимаю, ты не против. Так что, мышонок, слушай правила игры. Повторять не будем. Мы даём тебе фору десять секунд. Ты убегаешь и прячешься. А мы ищем тебя. Кто поймает тебя, тот отрезает от тебя какую-то часть тела. Ну что, мышонок, — Рабастан издевательски склонил голову. — Начнём отсчёт? Ещё даже не осознав, что ей было сказано, Гермиона сорвалась на бег. А за спиной услышала отсчёт не по скорости секундной стрелки, а намного быстрее: — Один! Два! Сердце колотится так громко, что заглушает всё вокруг. Гермиона метнулась к двери, но та оказалась заперта, видимо, ещё до начала «игры». Развернулась и бросилась вглубь дома. — Четыре! Гермиона, не разбирая дороги, бежит в зверином ужасе. — Пять! Поворот. Ещё один. Впереди лестница на верхний этаж. Она взлетела по ступеням, слыша за спиной приглушённые шаги и злобный смех. — Восемь! Девять! Гермиона ворвалась в заброшенную, пыльную, заваленную старыми вещами комнату. Взгляд лихорадочно обежал пространство: под кроватью слишком очевидно. В углу стоит тумба, прикрытая тканью. Тумба не так бросается в глаза, как кровать. Не раздумывая, Гермиона пошла к тумбе, и смогла поместиться внутрь. Принялась ждать. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно на весь дом. Она прижала ладони ко рту, стараясь унять дыхание. Тишина. Затем скрип половиц. Кто-то вошёл в комнату... — Где же ты, мышка? — промурлыкала Алекто. — Выходи, не заставляй нас искать слишком долго. Гермиона затаилась и надеется, что Алекто уйдёт. Тумба не сильно бросается в глаза из-за всего, что тут навалено, и приглушённого света, который льётся через окно. На улице темно, но не слишком. И сейчас это спасение для Гермионы. Слышно, как раздаются шаги. Медленные и плавные… Гермиона зажмурилась, ожидая худшего. Но вместо хватки Алекто или вспышки заклинания тишина. Лишь тяжёлое дыхание за дверцей тумбы. — Ну и где она? — раздался голос Амикуса. — Ты точно видела, что она побежала сюда? — Конечно, видела! — огрызнулась Алекто. — Сюда зашла, никуда больше. Может, под кровать спряталась? Шаги отдаляются. Гермиона приоткрыла глаза. Дверца тумбы чуть-чуть не закрылась, оставляя узкую щель. Через неё видно, как Алекто рывком отдергивает покрывало, заглядывает под кровать. — Пусто! — рявкает она. — Где же эта крыса… — Может, в стену аппарировала? — хмыкнул Амикус. — Или сквозь пол провалилась. — Не смешно. — Алекто пнула ножку кровати. — Она где-то здесь. Я чую её страх. Гермиона сжала кулаки, стараясь не дышать громко. «Только не шевелиться. Только не шуметь. Только бы дождаться возвращения Малфоя…» — Ладно, — протянул Амикус. — Давай проверим соседнюю комнату. Может, успела перебежать. — А если нет? — Тогда вернёмся. Но здесь её точно нет. Шаги стихли. Дверь хлопнула. Гермиона выждала ещё минуту, потом осторожно приоткрыла дверцу. Комната пуста. Она выбралась наружу, едва не упав от слабости в коленях. «Надо уходить. Сейчас. Но куда?!» Гермиона на цыпочках подошла к двери, прижалась ухом к дереву. Тишина. Она приоткрыла дверь лишь на ширину ладони и выглянула в коридор. Никого. Она метнулась по коридору, стараясь не шуметь. «Какой длинный коридор… Может, Малфой уже вернулся?» — Появилось стойкое желание просить спасения у врага. И Гермиона ринулась к его спальне. Так, она ещё никогда не бегала. Руки так дрожат от страха, что ей даже сложно взяться за ручку двери его спальни. Уже слыша отдалённые шаги и: — Беги, беги, мышонок… Гермиона с трудом повернула дрожащими пальцами ручку двери и ворвалась в спальню Малфоя. Панически прерывисто дыша, бесшумно закрыла за собой дверь. В спальне никого нет. Здесь совсем темно. Малфоя нет дома, и он не сможет спасти её. А может, это опять говорит жестокая надежда? Может, будь он дома, присоединился бы к игре? Когда Гермиона увидела, как ручка двери опустилась, она быстро встала за дверью. Наблюдая, как медленно открывается дверь, она зажала рот рукой, чтобы не закричать от ужаса. Ещё несколько секунд и появилась спина Рабастана. Гермиона дождалась, когда он пройдёт по комнате, и рванула в коридор. Он за ней. По коридору, задыхаясь от страха, Гермиона побежала вниз по лестнице. Там по холлу к парадной двери и чуть не налетела на Кэрроу. Взвизгнув, отскочила и чудом умудрилась не попасться ей в руки. Та пульнула в неё заклинание, но не попала. Гермиона схватила ручку двери, открыла и выскочила на крыльцо. От страха она даже не замечает, как мороз обжигает кожу. Она бежит, еле сдерживая крик от страха, между живыми изгородями к воротам. «Ворота или окно. Ворота или окно…» Позади уже слышно, как за ней бегут несколько пар ног. Печать на запястье уже начала жечь. Гермиона схватила за решетку ворот и потянула на себя. Обернувшись, увидела, как трое идут за ней, а на крыльце стоит кто-то четвёртый. В темноте не очень хорошо видно лица, но это и не важно. Гермиона выскочила за ворота и сразу ощутила знакомое сильное жжение в запястье. Но она бежит дальше. Как можно дальше, надеясь найти где-то спасение. Жжение распространяется по руке выше, и боль настолько опоясывает руку, что думать о чём-то другом невозможно. Боль дошла до локтя. Кисть руки уже даже не ощущается. Невыносимая боль. Гермиона упала на колени, закричав. Но, посмотрев назад, увидела своих преследователей. Они стоят и смотрят на неё. Они ждут… Гермиона встала на ноги и снова пошла. Но чем больше она делает шагов по глубокому снегу, тем дальше пробирается жжение по руке. Когда жжение поднялось до плеча, в глазах начало всё плыть. Звон в ушах. И последнее, что она запомнила, это падение лицом в снег. Очнулась от острой, невыносимой боли в кисти руки. Она открыла глаза, истошно закричав. И поняла, что она возле ворот. И ей только что отрезали мизинец. Всё ещё крича, она перевернулась на живот и поползла к двери под смех Пожирателей. Кто-то сказал: — Готова снова бежать? Мне считать? — Нет! НЕТ!!! — закричала Гермиона. Снова раздался смех. Гермиона ползёт, сжимая раненую руку, оставляя на снегу алые следы. Перед глазами всё плывёт от боли, но она упрямо двигается вперёд, всхлипывая от страха. Смотрит только на дверь поместья, к спасительному теплу, к хоть какому-то укрытию. — Вставай и беги! Нам так неинтересно. Гермиона подняла взгляд. Кэрроу стоит в нескольких шагах, держа в руке окровавленный серебряный нож. За её спиной маячит Амикус, ухмыляясь. Кое-как встав на ноги, Гермиона прижимает к себе окровавленную руку и снова побежала, слыша позади, как кто-то из них считает. — Раз! — выкрикнула Алекто, и в её голосе звенит извращённая радость. Гермиона, едва держась на ногах, рванула вдоль изгороди. Каждый шаг отдаётся острой болью в руке, но страх гонит вперёд. Снег захлёстывает голые лодыжки, но она не чувствует холода, только жгучую пульсацию в обрубке мизинца и липкую влагу, стекающую по ладони. — Два! — донеслось сзади. — Убегай, мышка, это только делает игру интереснее! Гермиона споткнулась, но удержалась, вцепившись в колючие ветви. Перед глазами всё плывёт от боли, от усталости, от страха, от отчаяния. «Куда? Куда бежать?» — Три! Гермиона побежала по лестнице в поместье. Дальше по коридору. Схватилась за дверь и вбежала внутрь. Это второй этаж библиотеки. Забралась под стол и затаилась, дрожа всем телом. Зажмурилась, вжимаясь в пространство под столом. Рука пульсирует огнём, каждый удар сердца отдаётся в обрубке мизинца острой вспышкой. Дышать старается через раз, чтобы не выдать себя даже шумом. А руку простреливает невыносимой болью до самого плеча. Ноги гудят. Сердце бьётся с такой скоростью, что может остановиться. В ушах звон. Но не прошло и пяти минут, как хлопнула дверь. От отчаяния и страха Гермиону затрясло с новой силой. Раздался голос: — Мышка, мышка, выходи. Я хочу сожрать тебя. Панический страх пробирает до костей. Гермиона закрыла глаза, содрогаясь от беззвучного плача. И она знает ей снова нужно бежать… Пока не схватили. Она срывается с места, убегает из-под стола и бежит по проходу вдоль балюстрады. Роули запустил заклятье в Гермиону, но она резко свернула на лестницу, и в неё не попало. Подбежав к двери, схватила за ручку и выбежала в коридор. А там Кэрроу. Она взмахнула палочкой, а Гермиона уже отчаянно взвизгнула, побежав от неё. В этот момент произошло что-то странное. Вся мебель, что была, полетела в Кэрроу. Гермиона еле увернулась от резного столика, который стремился в Кэрроу. Пока та дезориентирована, Гермиона снова побежала. Добравшись до лестницы, Гермиона быстро спускается и забегает на кухню. Там Паркинсон с ножом в руке. — БУ! — произнесла она и кинула нож в Гермиону. Но она явно не умеет метать ножи, и нож просто ударился об стену и упал. А Гермиона снова побежала. «Где-то нужно найти укрытие. Где-то спрятаться…» Забежала в гостиную и спряталась за штору. Это самое ненадёжное место. Но нужно хоть немного перевести дыхание. «Как же сильно болит рука…» Прошло несколько минут. За дверью гостиной послышались медленные, размеренные шаги. Кто-то ходит по коридору, явно не спеша, словно наслаждаясь охотой. — Ты здесь, мышка? Выходи… Гермиона снова сорвалась с места и быстро побежала к дверям. А там вдруг появился Лестрейндж. — Что ты предпочтёшь отрезать следующее? Ещё один палец? Язык? Ему ответил Рабастан: — Нет. Без языка сосать член не очень. — Значит, палец. Давай, мышка, выбирай. Какой палец тебе отрезать следующим? — Не подходите, — голос Гермионы дрогнул, но она заставила себя говорить твёрже: — Малфой… он вас остановит. Алекто резко, пронзительно расхохоталась. — Драко Малфой? О, милая, он сейчас далеко. Так что… — она подняла палочку. — Мы тут сами разберёмся. Гермиона пятится от них и, без всякой надежды, рванула в сторону, запрыгнула на диван и, перепрыгнув, чуть не упала, но всё-таки смогла выбежать. Но, скорее всего, они просто позволили ей это. Она снова рванула к лестнице, по коридорам, снова лестница, и вот она в той части дома, где ещё не была. Схватилась за первую попавшуюся дверь и забежала внутрь. Тут вся мебель накрыта белой тканью. Гермиона забралась под одну из материй. Затаилась, стараясь унять бешеное дыхание. Сердце колотится так громко, что, кажется, заглушает все остальные звуки. Она втянула пыльный, затхлый воздух. Накрытым оказалось большое зеркало выше роста Гермионы. В полумраке она посмотрела в зеркало и не узнала себя. Она выглядит как самая настоящая дичь, на которую ведут охоту… Глаза широко открыты, зрачки огромные, лицо бледное с пятнами крови. Но самое жуткое в её внешности это животный страх. Закрыв глаза, Гермиона пытается привести дыхание в норму. Снова открыла и посмотрела на отрезанный палец... Пальца нет. Только обрубок. Кровь льётся, как из открытого крана. Гермиона взяла ткань и прижала к ране. От этого чуть не закричала. Руки задрожали с двойной силой от боли и страха. Такого безумного страха она ещё никогда не чувствовала. В ушах стоит гул то ли от потери крови, то ли от нестерпимого страха, сковавшего каждую мышцу. Она прислушалась: комната по-прежнему пуста, но тишина обманчива. Где-то совсем близко приглушённые голоса, звон металла. В этом укрытии Гермиона пробыла чуть дольше, чем в предыдущих. Успела отдышаться, но не придумать, что делать. Открылась дверь. От этого звука Гермиона содрогнулась. Открыла рот в немом крике и задрожала всем телом ещё сильнее, чем раньше. Хочется кричать… Выть… Но она может только выдыхать немой крик. — Я знаю, ты здесь. Видел кровавый след… — голос Роули. — Выходи… Пора ещё что-нибудь отрезать от тебя. Люмос. На кончике его палочки зажёгся огонёк, и Гермиона увидела в отражении зеркала, как этот огонёк приближается. И тут её осенило: «Зеркало отражает свет. Он увидит свет через ткань и поймает меня» Именно в этот момент он взмахнул палочкой, и из неё полетел красный луч в зеркало, где прячется Гермиона. Она резко вжала голову в плечи. А луч ударил в зеркало, которое разбилось и посыпалось на Гермиону. Она накрыла голову, и осколки впились ей в руки. Больше ничего не пострадало. Резкое движение ткани напугало Гермиону, и она закричала. Одновременно с её криком осколки резко полетели в сторону Роули. Гермиона закрыла лицо руками в этот момент, и несколько осколков порезали её одежду, коснувшись тела. Но Гермиона даже не обратила внимания на острую боль и на то, как кровь пропитывает тонкую одежду. Услышав хлюпающие звуки, она отняла руки от лица и посмотрела на Роули. Он лежит на полу в луже крови. Все осколки зеркала, что были, вонзились в него. Один из самых больших в горло. Он открывает рот и дергает руками. Гермиона оттолкнула палочку от его руки. Подумав всего секунду, она всё-таки взяла палочку. Оставаться здесь нельзя. Если его быстро найдут, могут спасти. И поэтому Гермиона вышла из комнаты и закрыла дверь за собой. Побежала на поиски другого укрытия. — Мышка, мышка, выходи, — голос Кэрроу. Она идёт неторопливым шагом, пока Гермиона в панике осматривается. Но в коридоре ничего нет, кроме портретов и ковра. В комнаты, которые тут находятся за дверями, смысла заходить нет. — Ну вот и попалась, мышка, в мышеловку, — появилась она из-за угла, хлопая палочкой по руке. — Поиграем? Она сделала резкий взмах палочкой, и Гермиона отбила заклинание. — Где ты, тварь, взяла палочку?! — заорала она на Гермиону. — Остолбеней! — крикнула Гермиона, но другой голос прозвучал на мгновение раньше: — Экспелиармус! — резко появился её брат. Гермиона не успела среагировать, и палочка вылетела из её руки. Смотря на брата с сестрой Кэрроу, у Гермионы стучат зубы от страха. А щёки в слезах и крови. Она даже не чувствует, как плачет. Как льётся с ран кровь. Отступила на шаг, чувствуя, как подкашиваются ноги. Палочка лежит в нескольких метрах. Алекто Кэрроу, ухмыляясь, поигрывает своей, а за её спиной замер Амикус, явно наслаждается моментом. — Ну вот и добегалась. А теперь мы отрежем тебе палец… Или, может, выколем глаз. А потом снова посчитаем до десяти. «Ворота или окно…» Гермиона не собирается так легко даться в руки. Она разворачивается и бежит так быстро, как только может. Ей в спину полетели заклинания, но Гермиона сделала рывок в сторону, и заклинание полетело мимо неё, в окно. «Ворота или окно…» «Окно…» Маленькая надежда на свободу выбора, о которой она совсем недавно мечтала. И она прибавила скорости. Закрыла глаза и влетела в большое окно. Раздался звук разбитого стекла и сломанных тонких деревянных перемычек. А потом падение. Свобода. Свист в ушах. Морозный воздух. Темнота…