Глава 20

Спустя несколько часов Гермиона всё так же сидела на полу, уткнувшись носом в мантию. Слёзы скатываются непроизвольно, как будто живут собственной жизнью. Гермиона не всхлипывает, не задыхается в рыданиях. Она просто спокойно ждёт. Тишина камеры давит, но в этом есть даже что‑то почти успокаивающее. Ни голосов, ни шагов, ни даже шороха. Только её тихое дыхание, и едва уловимый запах, доносящийся от мантии. Запах Драко. Она снова глубоко вдохнула, пытаясь удержать это ощущение единственное, что сейчас связывает её с миром за пределами этих холодных стен. Лениво теребя пальцами ткань мантии и смотря в одну точку, Гермиона ждёт неизбежного… В мыслях совершенно спокойно. Нет паники, страха, отчаяния. Только грусть… Глубокая, болезненная грусть… — Гермиона? Это ты? Гермиона вздрогнула от резкого звука голоса. Подняла голову и даже не поняла, откуда взялась Джинни. Только что её не было и вот она тут. Гермиона обомлела, уставившись на неё. В голове сразу возникло столько вопросов, что она растерялась, и единственное, что выдавила: — Джинни? Ты как… Откуда? — Мерлин! Да чтоб тебя! — выругалась Джинни и выскочила за дверь. А Гермиона ринулась к решётке, отчаянно крикнув ей в след: — Джинни! Вернись! Но она ушла. А Гермиона продолжает стоять и смотреть в пустой проход, не моргая, тяжело дыша, как будто единственный лучик надежды потух прямо у неё перед глазами. — Прошу тебя, вернись… Вернись…, — прошептала Гермиона. Но вместо неё уже через несколько минут вошёл неизвестный. Гермиона замерла, глядя на незнакомца. Его лицо ей незнакомо: резкие черты, холодные глаза, чёрная мантия. — На выход. Только без фокусов, — сказал он, и в его голосе прозвучала не угроза, а скорее скука, будто он проделывает это сотни раз. Гермиону привели в небольшой зал. Она медленно прошла в центр, где стоял стул. Садиться на него не стала, лишь остановилась рядом, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах. На рядах сидели несколько волшебников. Не судьи. На них обычная рабочая мантия, которую носят в Министерстве. Они сидят молча, их холодные взгляды скользят по Гермионе, будто она уже приговорённая к смерти. Среди них тот в очках, который просматривает мысли. Теперь в Министерстве, видимо, только так проходит допрос. Дверь с грохотом распахнулась. В зал вошла Долорес Амбридж. Её жабье лицо расплылось в притворно-сладкой улыбке, но глаза горят злобой. Она встала за кафедрой, поправила розовую брошь и посмотрела на Гермиону. — А, мисс Грейнджер. Давно не виделись, — сказала она таким тоном, как будто Гермиона заглянула к ней на чашку чая для приятного разговора. — Думаю, в этот раз мы обойдёмся без сыворотки правды. У нас всего пара вопросов. Хватит просмотра воспоминаний. Итак… Мисс Грейнджер, почему вы находитесь не в поместье Малфоев? Прежде чем Гермиона успела ответить: «сбежала», в голове ярко вспыхнула картинка, как Малфой освобождает её и даёт свою палочку. Воспоминание резко закончилось, как и началось. Тот мужчина в очках сообщил: — Мистер Малфой младший освободил её и дал свою палочку. Амбридж перевела удивлённый взгляд на Гермиону. — Как интересно. Почему же он отпустил вас? — спросила она, приподняв брови. Гермиона быстро ответила: — Потому что я попросила его об этом. Так как я была ему уже не нужна. Но несмотря на её ответ, снова вспыхнуло воспоминание: — Ты меня любишь? — Больше жизни. — Тогда отпусти меня. Это воспоминание тоже резко оборвалось. Читающий мысли вздернул бровь, посмотрев на Гермиону. Встал и подошёл к Амбридж. Что‑то ей шепнул. А она никак не выразила эмоций или мыслей. Взглядом, сравнимым с иглами, она уставилась на Гермиону. А Гермиона будто всё ещё находится в воспоминании там, с Драко возле его дома. Она ещё чувствует его присутствие рядом. Слышит его голос. Но Амбридж резко оборвала это ощущение спокойным и ровным голосом: — Пока мы прервём допрос. Появились некоторые обстоятельства, которые необходимо прояснить. На этом она ушла, а Гермиону повели обратно в камеру. А пока она шла, думала только о том, что могла совсем нехотя навлечь проблемы на Драко. Она не хотела, чтобы у него появились серьёзные проблемы из‑за неё. «А если его будут допрашивать? Ему есть что скрывать и не связанное лично со мной», — пронеслась в голове беспокойная мысль. Но тут же одёрнула себя: «Да ну, глупость. Разве его родители допустят это? Один из священных двадцати восьми, и всё такое… Мистер Неприкасаемость». Зайдя в камеру, её закрыли. Гермиона села на пол, запахнувшись мантией, и закрыла глаза. Драко сразу появился в её сознании. «Больше жизни»… — эхом отдалось в памяти. И следом: «Ты мой ад». Гермиона попыталась отрешиться от мыслей о нём. Но образ Драко не исчезает. Его лицо в тот момент, когда она просила отпустить её усталое, почти сломленное… Когда он всё же решился на этот шаг, он знал, чем рискует… «Больше жизни», — мысленно повторила она и почувствовала себя виноватой, если у него возникнут проблемы… Гермиона плотнее закуталась в мантию и принялась ждать… Может, Джинни вернётся… За весь день ей принесли только пару кусков хлеба и миску воды. И это всё. Гермиона и этому была рада. Её желудок уже скручивался в болезненном спазме, когда она проглотила хлеб. Но насыщения так и не наступило, будто она проглотила воздух, а не пищу. А потом она снова принялась ждать. А в мыслях странным образом застыл Драко. Она попыталась оттолкнуть его образ, как делала уже десятки раз: представить вместо него Джинни, «Нору», даже безликие улицы Лондона. Но его лицо, усталое, с тенью недосыпа и тревоги упорно возвращается. Его голос, тихий и твёрдый: «Даже если ты там умрёшь?» Его пальцы, дрогнувшие, когда он накрывал её своей мантией… «Почему именно это запомнилось? Почему не злость, не плен, не бесконечные запреты, правила, оскорбления а вот это?» Гермиона сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. «Это не любовь. Это просто… воспоминание». Но от этого осознания легче не становится. Образ Драко будто врос в её сознании. Хочет ли Гермиона вернуться в поместье? «Нет. Ни за что на свете. Даже если мне грозит Арка смерти. В поместье Малфоя я не переживу ещё одну охоту или пытки». Обхватив колени руками, Гермиона уткнулась в них лбом. Холод камня за спиной проникает сквозь ткань, но она не отстранилась. Пусть боль в теле отвлечёт от боли в голове. Пусть голод заглушит эти странные, неуместные мысли о Драко. — Уйди… Уйди из моей головы… — тихо простонала она, уткнувшись лбом в колени. Но Драко не уходит. Он остаётся молчаливый, невидимый, но ощутимый, как запах его мантии. «Проклятье, — подумала она с горечью. — Почему именно сейчас?» В камере нет никаких окон или намёков на то, сколько прошло времени. Есть только слабый огонёк, мелькающий в лампе, висящей на стене. И только от него свет. Нет звуков, нет эха. Только гулкая тишина, её дыхание, её мысли и этот упрямый, навязчивый образ Драко Малфоя. И где‑то на краю сознания, тихо, почти шёпотом, проскользнула мысль: «Если бы всё было иначе…» От звенящей тишины и полумрака Гермиона невольно иногда засыпала. Но от резкого металлического звука сонливость прошла моментально. — Вставай. И ни звука, — эмоционально прошептала Джинни. Гермиона резко подняла на неё голову и уставилась широко раскрытыми глазами. — Дж… Джинни шикнула на неё, и как только Гермиона встала, Джинни накинула на неё мантию-невидимку. Гермиона только посмотрела на Джинни с удивлением, но та, поджав губы, покачала головой, знак, что Гермиона должна молчать. Крепко держа Гермиону за руку, Джинни повела её по коридорам на выход из Министерства магии. Как только они оказались на улице, Джинни уверенно повела Гермиону дальше. Гермиону разрывают вопросы. Хочется знать хоть что-то, но Джинни сосредоточена на том, куда идёт. Смотрит по сторонам, очень часто оборачивается. Сейчас ночь. И никогда небо ночного Лондона не было таким чёрным. Шумный, круглосуточно живой Лондон, особенно центральная его часть, всегда бурлил жизнью, но сейчас Гермиона наблюдает тёмный, тихий, до жути неузнаваемый Лондон. Нет ни одного намёка на то, что в нём кто-то живёт. Ни одного огонька, ни одного звука. Только тихие шаги Гермионы и Джинни. Девушки прошли всю улицу. Джинни не стала трансгрессировать. Скорее всего, прекрасно знает, что теперь это отслеживается. Хоть в темноте Гермиона толком не видит лица Джинни, она уверена та очень встревожена. Наконец-то дошли до улицы с жилыми домами. Подойдя к одному из домов, Джинни потянула Гермиону к крыльцу. Поднявшись, Джинни несколько секунд смотрела по сторонам. Убедившись, что за ними никто не идёт, медленно открыла дверь. Как только оказались в доме, Джинни снова шикнула на Гермиону, хотя та даже не пыталась что-то сказать. Джинни скинула мантию и прислушалась. Сделала взмах палочкой, но ничего не произошло. — Чары присутствия, — пояснила она, посмотрев на Гермиону. — Мы одни. — Откуда ты… — Не сейчас, — перебила Джинни и, как параноик, подошла к окну. Внимательно и долго смотрит в него сквозь полупрозрачную штору. — Что-то не так…, — тихо сказала она — больше себе, чем Гермионе. — Ты о чём? Джинни обеспокоенно посмотрела на подругу. — Что?! — воскликнула Гермиона. — Слишком легко, — прошла мимо Гермионы. А та растерянно пошла за ней. — Что это за место? — спросила Гермиона. — Магловский дом. — Зачем мы здесь? Джинни отодвинула стул от обеденного стола и сказала: — Хочу кое-что понять… Садись, — и внимательно посмотрела на Гермиону с ожиданием. Гермиона села и с лёгким недоумением посмотрела на Джинни. Та села напротив и достала из кармана несколько флаконов. Посмотрев на них, взяла один прозрачный, маленький и поставила на середину стола. — Что это? — спросила Гермиона, взглянув на флакон. — Сыворотка правды. Если ты хочешь доказать мне, что ты это ты и у тебя нет никаких намерений против меня, ты выпьешь три капли. Гермиона перевела взгляд на Джинни и спросила, нахмурив брови: — Разве проверочные вопросы не работают? — Я тебе всё объясню, как только буду уверена, что ты не враг мне. — Джинни! — воскликнула Гермиона, уставившись на неё с лёгким шоком. — Прости, Гермиона, или кто бы ты ни была, но времена сейчас другие. Проверочные вопросы это детская сказка для идиотов. Она достала волшебную палочку и направила на Гермиону. — Если ты не выпьешь зелье, я буду вынуждена принять меры… Гермиона взяла флакон и откупорила крышку. — Ты стала жёсткой, — сказала она и добавила: — Это не претензия, больше констатация печального факта. — Идёт война. Большая часть моей семьи мертва. Как и друзья, и тот, кого я любила всем сердцем… В моей жизни больше нет места для мягкости, — кивнула она, глядя на флакон, и добавила: — Три капли. Гермиона подняла крышку, в которой была стеклянная трубочка. Поднесла её ко рту, сразу почувствовала, как сыворотка обволакивает язык. Потом закрыла флакон и пододвинула его обратно к Джинни. Джинни посмотрела на наручные часы несколько секунд и затем вернула взгляд на Гермиону. — Итак, начнём. Кто ты? — Гермиона Грейнджер. — За тобой следят? — Я не знаю. Надеюсь, что нет. — Собираешься ли ты выведать у меня какую-то информацию и передать третьим лицам? — Джинни задаёт вопросы так беспристрастно. Такая холодная, равнодушная, жёсткая. Совсем не та Джинни, которую помнит Гермиона. «Не мешало бы и тебя проверить, кто ты…» — подумала Гермиона, но пока только отвечает на вопросы: — Нет. — Как ты оказалась в Министерстве магии? — Я была в доме Малфоев. Драко дал мне свою палочку и отпустил. Я смогла трансгрессировать в Лондон. Там меня начали преследовать. Я трансгрессировала к «Норе». Потом ещё несколько раз трансгрессировала и в итоге меня схватили возле развалин от Хогвартса и привели в Министерство магии. — Почему тебя отпустил Малфой? Какой простой вопрос и насколько сложный ответ… Гермиона запнулась на этом вопросе и почувствовала странную дрожь внутри. Но сыворотка правды даёт волшебный пинок говорить: — Потому что он меня любит… — Что? — Джинни скривилась от удивления. — Ты серьёзно? — Я под действием сыворотки. Как сама думаешь? Конечно, серьёзно! Джинни неожиданно засмеялась. И Гермиона вместе с ней. Уняв больной смех, Гермиона сказала: — Джинни, я не желаю тебе вреда. И я против Вол… — Стоп! — Джинни даже подскочила на стуле. — Не говори. На его имени до сих пор табу. Если хочешь сказать что-то о НЁМ, говори Т.Л. или Т.Р. Джинни села обратно на стул и сложила руки перед собой в замок. Гермиона кивнула и продолжила: — Я против войны, против ЕГО политики. И я безумно переживала за тебя… — Гермиона… — Джинни быстро стала меняться в лице. На неё прямо-таки обрушилось облегчение. Она подошла к Гермионе и крепко обняла. Всё ещё обнимая, тихо с облегчением сказала: — Как я рада… Если бы ты оказалась уловкой, я с ума сошла бы… Порой я уже не выдерживаю… Джинни отстранилась от Гермионы и сказала, обеспокоенно глядя на неё: — Ты очень плохо выглядишь… — Знаю. Жизнь в Малфой-мэноре не сказка. И порой по несколько дней я вообще ничего не ела. И только благодаря Малфою не умерла. Он поил меня поддерживающим жизнь зельем. — Он не мог накормить тебя? — спросила Джинни с грустной улыбкой. — Всё немного сложнее, чем кажется. — Как ты его влюбила в себя? — с искренним удивлением спросила Джинни и села рядом с Гермионой. — Оказывается, мы с ним ещё в школе встречались на протяжении двух лет. Но я этого не помню. Он стёр мне воспоминания о себе. После святочного бала я его не помню. Похоже, именно после бала между нами что-то начало происходить. — Признание получилось слегка виноватым. Гермиона снова осмотрелась и спросила: — Так ты мне расскажешь, почему мы тут? — Потому что получилось слишком легко вытащить тебя из Министерства. — Выражение лица Джинни снова стало обеспокоенным. Такое ощущение, как будто за эти месяцы, что Гермиона не видела её, Джинни повзрослела на несколько лет. Джинни водит пальцем по столу, а сама смотрит куда-то в пустоту. Со вздохом продолжила: — Гермиона, ты не представляешь, как сильно изменилось Министерство магии. Всё стало намного жёстче. Разработали множество проверочных и охранных чар. Сейчас Министерство похлёстче Азкабана. Войти ещё можно… Но вот выйти нет. — Кто сейчас министр? — Такого лица нет. Есть министерский совет. В него входят верхушка элиты. — Джинни показала пальцами кавычки и продолжила: — Все, кто из списка «священные двадцать восемь». Все вопросы обсуждаются именно ими. Проходит голосование, и окончательный вердикт передаётся Т.Р. А он уже одобряет или нет. — Он бывает в Министерстве магии? — спросила Гермиона. На что Джинни как-то странно усмехнулась. — Если бы… Было бы всё очень просто, если бы он появлялся открыто. Нет, Гермиона. Он не появляется там, где его могут убить. Но на эту тему я не могу сейчас углубляться. Гермиона кивнула и снова осмотрелась. Жилище выглядит пыльным и давно заброшенным. Но здесь явно жили среднестатистические англичане. Довольно аккуратный дом. Вернув взгляд на Джинни, Гермиона спросила: — Долго будем находиться здесь? — Хочу убедиться, что ты не уловка, — ответила Джинни, устроившись удобнее в стуле. — Побудем до завтра. Потом сменим место. Если всё будет гладко, отправимся в штаб-квартиру — там уже всё расскажу тебе. Ты, наверное, голодная? Только после этого вопроса Гермиона почувствовала болезненный спазм в желудке. До этого все её мысли были заняты Джинни и тем, что она рассказывает. Состроив мучительное выражение лица, Гермиона ответила: — Да… Безумно голодная. — Маглы оставили кое-какую еду, — сказала Джинни, показав на кухонные шкафы. — Но в тот белый ящик я не советую тебе заглядывать. Там жутко воняет. — Холодильник, — сказала Гермиона, посмотрев в ту сторону, куда показала Джинни. — Да, чтобы там ничего не портилось, внутри должно быть холодно. Гермиона встала и пошла смотреть, что есть съедобное. В первом ящике обнаружила только крупу. — Что-то вроде того, как мы накладываем чары на шкафы для молока? — спросила Джинни. — Да, именно, — ответила Гермиона. Заглянула в другой шкаф и среди несъедобного увидела: — Ого, твинки. А я думала, они только в Америке продаются. Гермиона взяла несколько упаковок, в другом шкафу нашла чай в пакетиках и кружку. Всё это поставила на стол рядом с Джинни и сама села. Пододвинула кружку и попросила: — Можешь организовать мне горячей воды? У меня нет палочки. Джинни только коснулась палочкой кружки, и та стала быстро наполняться водой, сразу с паром. Джинни взяла упаковку твинки, нахмурила брови и спросила: — Что это? — Пирожные, напичканные химикатами, — ответила Гермиона и положила пакетик с чаем в кружку. — Говорят, даже через тысячу лет это пирожное будет точно такого же вкуса. Взяла пирожное, вскрыла упаковку и протянула Джинни. Но та с сомнением посмотрела на него, сморщила нос и быстро покачала головой в знак отрицания. Тогда Гермиона уверенно откусила кусочек и закрыла глаза с наслаждением. Когда голодная, это кажется очень вкусным. Смотря, как Гермиона ест, Джинни сказала: — Может, его создатель владеет магией и знает секрет, почему эти штуки так долго не портятся. А маглы считают, что это химия. По крайней мере, как оказалось, самые богатые волшебники нашего мира неплохо зарабатывают на маглах. И сейчас неслабо бесятся из-за изменений. — Да… возможно… — ответила со слабой улыбкой Гермиона и отпила из кружки горячий чай. Джинни всё ещё пристально разглядывала Гермиону, когда спросила: — Что с тобой было у Малфоев? Проглотив откушенный кусочек пирожного, Гермиона ответила: — Я выживала… Дважды Беллатриса чуть не убила меня. Один раз вывернула мне все суставы. Я не могла двигаться очень долго. Потом Пожиратели устроили на меня охоту. Отрезали палец. Но Малфой прирастил его обратно. Совсем недавно я выпала из окна и чуть не умерла. Ещё… Я этого не помню, но меня жестоко насиловали Пожиратели. Сидела месяцами в четырёх каменных стенах… Было сложно. — Тогда нужно удивляться, как ты вообще выжила… — сказала со вздохом Джинни. Гермиона только пожала плечами, а Джинни спросила, нахмурив брови: — Малфой прирастил тебе палец? Гермиона показала мизинец Джинни и сказала: — Чувствительность очень слабая, и почти не гнётся. Чаще чувствую онемевшим. Но… Палец остался со мной. — Значит… — Джинни перевела взгляд с пальца на лицо Гермионы. — Он пытался заботиться о тебе? — Если бы не он, я давно бы оказалась в Азкабане или вообще умерла. Гермиона открыла ещё одно пирожное, а Джинни смотрит на неё внимательным взглядом. Слабо улыбнувшись, прыснула и сказала: — С ума сойти… Ты и Малфой были вместе… — Ага… Когда я увидела это в его воспоминаниях, сама не могла поверить, — с улыбкой ответила Гермиона. — В школе я замечала за тобой и им что-то странное. Вы с ним хреновые актёры. Но ты так оскорблялась, когда я что-то говорила тебе о нём. — Хотелось бы мне рассказать тебе хоть что-то, но я ничего не помню. Вернее, у меня даже нет этих воспоминаний, чтобы просто «не помнить», — ответила с улыбкой Гермиона, крутя кружку в руках. И тут же перестала улыбаться, серьёзно посмотрела на подругу и сказала: — Джинни… Я совсем забыла. Когда Драко меня отпустил, сказал: если посчастливится встретиться с тобой передать: они знают, что это не ты. Джинни уставилась на Гермиону с каменным выражением лица. — Ты понимаешь, о чём он сказал? — спросила Гермиона. — Да. Но об этом позже, — ответила Джинни, переведя взгляд в сторону. Она выглядела крайне разочарованной. Тихо выругалась: — Чёрт… Ладно. Рано или поздно они должны были догадаться. И снова, посмотрев на Гермиону, спросила: — Ты знаешь, что он занимается поиском сопротивления? — Да, узнала в последний момент. — Он неплохо соображает, умный… Помнишь карту Хогвартса у Гарри? Малфой создал нечто похожее, целую серию карт. Карты городов для отслеживания. Почти разобрался, где что находится… Но в итоге у него ничего не вышло. Я под мантией-невидимкой подкралась и уничтожила все карты кислотой. Он такой злой был… Я думала, он разнесёт всё Министерство. — Не сомневаюсь… — тихо ответила Гермиона. И снова в памяти всплыли её собственные слова о том, что на самом деле только Драко было не всё равно на неё. За все эти месяцы все, кто знал Гермиону, как будто забыли о её существовании. И хотелось бы верить, что хоть кто-то искал её. Посмотрев на Джинни, Гермиона решила спросить: — Ты знала, что я была у него в доме? — Прости, Гермиона. Знала. Но пришлось выбирать… Вызволить тебя без риска невозможно. К тому же Джастин сказал, что на тебе печать рабовладельца, и снять её может только тот, кто наносил то есть только Малфой. А ещё проникнуть на территорию невозможно, если не был там раньше… С Джастина Малфой снял печать. Он хотел отправить Джастина в другое место, но мы их перехватили. — Джастин, значит, в безопасности? — Да. С ним всё хорошо. — Что с тобой было после того, как мы виделись после захвата? — спросила Гермиона. — Когда отвели для проверки крови? — Ага. Джинни усмехнулась и стала рассказывать: — Случилось тупое везение из-за моей крови. Ты знаешь, что всё семейство Уизли считается осквернителями рода, и чистота крови Уизли не имеет никакой ценности. Но когда они проверяли мою кровь… Гермиона, ты бы видела их лица. — Джинни засмеялась жёстким, горьким смехом. — Места на их доске не хватило на всю мою родословную. Я даже сама не знала, что моему роду больше тысячи лет. Там всплыли такие великие волшебники… Амбридж перекосило. Стояла и смотрела с выпученными глазами. Осквернители чистой крови. Ага. Одна ведьма сказала, что у меня чистая, ценная кровь. Ни одного магла. Есть сквибы, но они есть у каждого в роду. Дальние предки пересекаются со всеми «священными двадцатью восемью». Они немного поспорили, но посчитали, что с такой родословной меня нельзя убивать. Выделили квартиру. Дали работу в Министерстве на побегушках между отделами. Ничего интересного. Подробнее позже расскажу. Гермиона уже допила чай и теперь просто сидит и смотрит на Джинни. Та улыбнулась одним уголком губ и сказала: — Выглядишь уставшей. Тебе нужно поспать. — Тут безопасно? — спросила Гермиона и пошла за Джинни. — Да. Я наложила всевозможные чары. Поэтому можно спокойно поспать.

***

Утром девушки озадачились завтраком. В шкафах нашли хлебцы и несколько законсервированных продуктов с большим сроком годности. Поели и принялись просто ждать время. Когда Джинни в очередной раз подошла к окну, Гермиона, сидя на диване, сказала: — Лондон так выглядит, как будто и нет войны. Просто нет маглов. — Ты не видела город после того, как его взяли, — ответила Джинни. Посмотрела на Гермиону и пошла к ней. Сев на диван, продолжила: — Меня сразу переместили в Министерство магии после проверки крови, и… Гермиона… города практически не было. Это были руины и так много трупов… Всё в дыму, великаны ходили по городу и добивали выживших. Это было как с Хогвартсом. Только намного масштабнее. Насколько знаю, в большей степени это маглы виноваты. Они пытались, как могли, сопротивляться и своим же оружием уничтожили город. То место, где мы находились, думаю, было под какими-то чарами. Госпиталь не пострадал. Как и Министерство магии, и другие важные места. Но в остальном… Когда они отступили, волшебники принялись восстанавливать город. И сейчас ты видишь очень даже аккуратный город. — И жутко пустой… — добавила Гермиона. — Мир не должен быть таким… — Да, Гермиона… Ты права…

***

Ближе к вечеру Джинни накинула мантию-невидимку на себя и Гермиону и они вышли из дома. Джинни долго вела Гермиону по улице, несколько раз сворачивая. И когда уже совсем стемнело, повела её к определённому дому. Поднявшись по ступенькам, Джинни открыла дверь. Скинула мантию и сразу проверила, есть ли кто-то ещё в доме. — Моё тайное жилище, — сообщила Джинни. — Завтра я отправлюсь в Министерство и попробую узнать, есть ли о тебе какие-нибудь разговоры. И если не будет ничего подозрительного, отправимся уже в конечную точку. На следующий день, как и сказала Джинни, она ушла в Министерство и вернулась только ближе к обеденному времени. — Странно как-то всё… — сказала она озадаченно. — Не нравится мне это. — Что именно? — Понимаешь… Всё СЛИШКОМ СПОКОЙНО. Когда я увела Джастина, примерно так же, как тебя, в Министерстве поднялся такой шум. Не знали, кого казнить за его исчезновение. А сейчас… Полная тишина. Как будто тебя и не было там вовсе. Что у тебя было на допросе? — Амбридж узнала, что Малфой любит меня, и поэтому отпустил, — пожала плечами Гермиона. — Хм… Не знаю… Всё это странно. Но они явно не заинтересованы тобою. Вообще! Ладно... Давай отправляться. — Через трансгрессию? — Нет. Я отключила этот камин от слежки. Поэтому мы отправимся через него. Работа в Министерстве может быть очень полезной. — Ты уверена, что никто не проследит? — с сомнением спросила Гермиона. Она уже ничему не удивится. Но Джинни выглядит крайне уверенной. — Конечно. Перед тем как воспользоваться камином, я всегда его проверяю. Джинни подошла к камину и бросила в него серебристый порошок. После этого ничего не произошло, и она повернулась к Гермионе. — Всё нормально. Если бы камин был под присмотром, мы бы услышали голоса. Скажи: «Годрикова впадина, Сверчковая улица, дом шесть». Запомнила? — Да. — Готова? Джинни протянула ей стеклянную банку с волшебным порошком, и Гермиона вошла в камин. Произнесла адрес и бросила порох. В мгновение её потянуло вверх. Она видела, как проскакивают другие камины. До неё доносились разные голоса, лай собаки, плач ребёнка и вдруг всё прекратилось. Её выбросило в какой-то дом. А через несколько секунд появилась Джинни. Пока Джинни собирает палочкой сажу с Гермионы и со своей одежды, Гермиона рассматривает пустой и тихий дом. — Почему здесь? — спросила Гермиона. — Годрикова впадина потому что это… Не знаю… — Она посмотрела в глаза Гермионе и сделала такое выражение лица, будто считает это глупостью. Пожала плечами и продолжила: — Некоторые посчитали, что это символично. В память о Гарри и Дамблдоре. Как по мне, это просто место, которое находится достаточно далеко от Англии. Но этот дом я использую только как точку для перемещения. Хранитель тайны штаб-квартиры не я. Мне небезопасно хранить такую тайну.