Глава 21

Выйдя на улицу Годриковой впадины, Гермиона сразу вспомнила, как была здесь с Гарри. Даже увидела то место, где они шли вместе, где остановились и слушали песню из церкви. В груди болезненно защемило… «Лучше не думать о нём. Пока ещё больно». Годрикова впадина осталась такой же, как в тот день, тихой, почти безлюдной, словно время здесь текло по своим законам. Джинни привела Гермиону в конец улицы и там остановилась. Достала из кармана игрушку-антистресс, покрутила её в пальцах несколько секунд и убрала обратно. Через мгновение появился Кингсли Бруствер. Он сразу протянул Джинни флакон. Она взяла его, капнула одну каплю на язык. Как только вернула флакон, сказала: — Я Джинни Уизли. А со мной — Гермиона Грейнджер. Мы пришли без злого умысла. — Я рад, что с вами всё хорошо, — произнёс он с искренней теплотой в голосе. — Держи. Он протянул сложенный вдвое листок бумаги прямо в руки Гермионе. Она сразу прочитала адрес: «Улица Сверчковая, дом 33», вернула лист Кингсли и мысленно повторила адрес, как заклинание. В этот момент за спиной мужчины, там, где только что была заброшенная мусорная свалка, начал проявляться огромный дом. Этот дом разительно отличается от других строений улицы. Архитектура смесь разных эпох и стилей: готические арки соседствовали с викторианскими башенками, а современные окна контрастировали со старинными каменными стенами. Фасад здания украшен причудливой резьбой, изображающей магические символы. Крыша выглядела необычно высокой, с множеством выступающих элементов, напоминающих защитные укрепления. Гермиона задрала голову, рассматривая дом. Джинни подошла и сказала: — Этому дому уже очень много лет. Его достраивали разные поколения, которые в нём жили. А за последние полгода — разные волшебники из других стран. Поэтому он так странно выглядит. Но для нас он идеально подходит. Зайдя в дом, Гермиона окунулась в суету. Здесь столько народу… Но Гермиона никого не узнаёт. Держась за Джинни, она прошла в холл. Когда дверь одной из комнат приоткрылась, Гермиона заметила знакомое лицо в толпе, это был мистер Уизли. — Мистер Уизли, — воскликнула она. Он обернулся на её голос, и его лицо озарилось радостью. Он сразу пошёл к ней и крепко обнял. Это было именно то, чего ей так не хватало все эти месяцы тепло, забота, ощущение семьи. — Гермиона… Как же я рад тебя видеть… Мистер Уизли медленно отстранился, и Гермиона сразу заметила насколько он измучен болью потери. — Мистер Уизли… — начала она, но слова застряли в горле. Он лишь покачал головой, не в силах говорить. Его взгляд был полон невысказанных слов и бесконечной скорби. Гермиона почувствовала, как ком подступает к горлу, она знает, что значит потерять близких. В этот момент в коридоре появился Чарли Уизли. Выглядел уставшим, но живым… Ещё один выживший член семьи Уизли и, к сожалению, последний. Больше Гермиона никого не узнала из присутствующих. А потом поняла, что все говорят на разных языках. Тут люди со всех уголков мира. Было забавно наблюдать, как один волшебник спрашивает у другого что-то на незнакомом языке. А тот, уже откровенно раздражаясь, говорит ему: — Я не понимаю, что тебе нужно! Найди переводчика или ту штуку для перевода и обратись ко мне! Тот снова что-то говорит, всё больше расстраиваясь. Подходит ещё один и начинает говорить по-немецки. Тот, кто говорит на английском, поднимает руки в знак капитуляции, бормочет что-то про «сумасшедший дом» и уходит. Чарли был рядом в этот момент и пояснил: — У нас есть где-то одно устройство. Что-то вроде волшебного радио. С его помощью мы можем понимать иностранную речь. Но только если говорить медленно и коротко. — И, прыснув, добавил: — Только попробуй объяснить им, чтобы говорили медленно. Ничего, Грейнджер. Привыкнешь к нашему сумасшедшему дому. Раздался металлический звук. Все, кто его услышали, повернулись. А там одна женщина громко сообщила: — Обед через час! Кто проворонит, не жалуйтесь! Женщина замолчала и ушла, а её голос ещё некоторое время отдавался эхом из недр дома. Гермиона задрала голову в направлении лестницы и прислушалась. А ещё задалась вопросом, сколько же здесь этажей? — Да… Народу много, — сказала стоящая рядом Джинни. — Приходится придумывать способы связаться со всеми быстро, не бегая по этажам. По крайней мере с англоговорящими. — Снаружи дом кажется намного меньше, чем выглядит внутри… — задумчиво сказала Гермиона. А Джинни, подняв брови, иронично заметила: — Говорили, что и карета «Шарбатон», и корабль «Дурмстранг» намного больше внутри, чем снаружи. Гермиона ничего не ответила. А Джинни махнула рукой и сказала: — Пойдём. Покажу, что, где находится. Джинни провела Гермиону только по первым трём этажам. Сказала, что дальше смысла нет идти. Показала, где её комната, и пообещала, что позже найдут комнату для Гермионы. На первом этаже гостиная, большая кухня, библиотека и зал для приготовления зелий. На втором комнаты основных активистов сопротивления. А выше живут все остальные. Но, как правило, никто надолго не задерживается. Максимум сутки, и каждый должен менять место. Как оказалось, есть ещё несколько точек сбора сопротивления. Но главная именно этот дом. Через час Джинни сходила и кое-как получила пару тарелок обеда. Гермиона взяла тарелку, в которой была пикша в кляре, картошка фри и зелёный горошек. Порция была такой большой, что она даже засомневалась, сможет ли всё это съесть. Когда она в последний раз так питалась, уже и не помнила. После обеда в большом зале за белым столом собралось около двадцати человек. Когда стало тихо, Джинни начала рассказывать: — Пока никаких сведений не узнала о нахождении Т.Л. Он по-прежнему держится в тени своей армии. За последнее время на территории Лондона начали действовать особые чары. Они помогают Министерству отслеживать всех, кто трансгрессирует. Порталы тоже отслеживаются. За поиск «чужих» вознаграждают золотом. Поэтому желающих поохотиться очень много. — Расскажи, как ты нашла Гермиону, — попросил Чарли. Джинни начала рассказывать. Когда уже закончила, добавила: — Ах да. Теперь в Министерстве знают, что моя копия это не я. — Копия? — перебила Гермиона. — Да. — Джинни сделала сложное движение палочкой. Рядом появилась ещё одна Джинни. Копия смотрела на всех с испугом и непониманием. Джинни резко взмахнула палочкой, и копия исчезла. Она повернулась к Гермионе и сказала с грустной улыбкой: — Профессор Макгонагалл гордилась бы мной… После того как я освободилась, побывала на развалинах Хогвартса. Нашла мантию-невидимку Гарри. Он спрятал её и сказал мне, где. Хорошо, что не в замке, иначе не нашла бы в руинах. Пожиратели смерти начали восстановление Хогвартса. Я периодически там появлялась и смотрела, что они находят. Так я забрала книги Макгонагалл. В одной из них она описывала заклинание собственного изобретения, как создать свою копию. Это очень сложная магия, но у меня получилось, хоть и не так хорошо, как у Макгонагалл, судя по её записям. Моя копия только плачет и повторяет: «я не знаю» или «нет». Но Амбридж этого хватало. Иногда приходится очень быстро создавать копию, поэтому я научилась делать это без слов. А исчезает она только тогда, когда я этого хочу. Часто я создаю её, а сама надеваю мантию-невидимку. Так я узнаю многое: о наступлении, об успехах и поражениях, о целях… О многом… — Кто конкретно в сопротивлении находится? — спросила Гермиона. Ответила ей Джинни: — Очень много волшебников. Практически со всего света, отовсюду, куда ещё не добрались сторонники Т.Л. Все прекрасно понимают: чем дольше тянуть, тем сильнее его власть. — Они все в этом доме? — Нет, в доме только малая часть, — недовольно продолжила Джинни. — Многие сейчас находятся в каком-то городе, снова занимаются эвакуацией людей. Меня туда не пускают… Мистер Уизли мягко, но твёрдо перебил её: — Потому что ты единственная, у кого есть возможность проникать в Министерство магии. — Есть план победы? — спросила Гермиона, посмотрев на всех. — Да… — ответил ей неизвестный волшебник. — Но сейчас мы в основном стараемся максимально эвакуировать маглов и волшебников. Кто-то сразу встаёт на нашу сторону и помогает. Женщинам, особенно с детьми, мы сразу помогаем выбраться подальше. Всё бы ничего… Но магловское управление ничего не понимает, и из-за этого сильно мешает… — Ну, с великанами они нам только помогли, — добавил Чарли. — Великаны? — спросила Гермиона. — Они везде сопровождают нападение на города? — Да, на тёмной стороне, как и при битве за Хогвартс, участвуют великаны. Там много всяких… Но с великанами, пожалуй, тяжелее всего. А в некоторых городах Уэльса военные группы маглов атаковали своей техникой. Я не знаю, как это называется… Но наши кое-как унесли ноги. Там были такие мощные взрывы… Это очень помогло. Правда, большинство Пожирателей и других сторонников Т.Л. просто трансгрессировали. И никто из них даже не пострадал. А на следующий день всё по новой… Мы пытались говорить с представителями магловского государственного управления… Но они напуганы и не особо хотят нас слушать. — Получается, приходится вести войну не только с армией Т.Л., но и с маглами, — тихо сказала Гермиона, больше сама себе, чем кому-то конкретно. — Да… — ответил сидящий рядом волшебник. — К сожалению, все эти битвы пустая трата времени. Мы пытаемся узнать или выждать момент, когда Т.Л. окажется максимально уязвим или будет окружён минимальным количеством сторонников. У него нет ни одного крестража. Мы точно знаем: он сейчас, кроме войны, увлечён поиском способа бесконечной жизни. Но он слаб. Именно потому, что в нём лишь крошечный осколок души, а не полноценная. К тому же в нём столько чёрной магии, что это тоже должно дать свой результат. Мы изучали истории тёмных волшебников. И те, кто больше остальных использовал её, умирали относительно молодыми. Чёрная магия разрушает всё. Поэтому мы думаем: сразить Т.Л. будет не так сложно, как это было, когда он только возродился. Но он постоянно окружён очень сильными сторонниками. — Звучит как хорошая игра в шахматы… — вздохнула Гермиона. — Увы, — ответил другой неизвестный волшебник, — примерно так и есть. Сразить его, и большая часть его сторонников разбежится. Останутся только фанатики, самые верные. Мы полагаем, они будут готовы умереть, отстаивая всё, чего добились, и продолжат стремиться к целям Т.Л. — Как вы собираетесь убить их? Непростительными заклинаниями? — спросила Гермиона, нахмурив брови. Мистер Уизли покачал головой: — Нет. Никто из нас не будет использовать чёрную магию. Мы боремся за свет, за справедливость. А не за право применять тёмные искусства. — А как? Остолбеней и Экспеллиармус? Как показала практика, эти заклинания помогают только оттянуть время. Выиграть битву, но не войну. — К сожалению, ты права, — согласилась Джинни. — Поэтому мы собираемся работать с маглами одновременно. Это общая война… Мы планируем использовать магловское оружие. Но сначала нужно разоружить противников, лишить их палочек. Именно с помощью заклинаний вроде «Остолбеней» и «Экспеллиармус», и подобных им. Главное отобрать волшебные палочки. Мистер Уизли добавил: — В конце концов, они, как и мы, из плоти и крови. И взрыв бомбы убьёт их так же, как любое другое живое существо. Но для начала нам нужно устранить Т.Л., чтобы уменьшить численность армии. Если убьём самых сильных, слабые сами разбегутся. — Кто участвует? — Не поверишь, наверное… — сказала Джинни. — Но почти все страны. Я сама бывала у представителей правления волшебного сообщества. От каждой страны есть представители. Собираются армии волшебников. Нас очень много… — Кто разрабатывал стратегию? — спросила Гермиона, чувствуя, как внутри нарастает уважение к проделанной работе. — Все, кого ты видишь за этим столом, — ответил волшебник, обводя взглядом присутствующих. — И многие другие, кто не смог сегодня присоединиться. — Как много вы проделали работы, пока я торчала у Малфоев… — в голосе Гермионы прозвучала нотка вины и горечи. Ей быстро ответила Джинни: — Мне просто повезло, как я тебе уже говорила. Когда меня отправляли на допрос: «Поддержать Т.Л. или умереть», я тогда была ещё убита горем из-за потери большей части семьи, Гарри… Мне было уже всё равно, кто выиграет, кто проиграет… Мне было так плохо, что я хотела смерти. И на допросе я только ныла и говорила: «не знаю». Поэтому меня решили отправить в Министерство работать. Но за мной следят. Ну, или за моей копией. Которая тоже ноет и говорит: «не знаю». Мистер Уизли спросил: — Гермиона, что ты можешь рассказать о пребывании в поместье Малфоев? Гермиона быстро оглядела всех присутствующих. Все молчали и смотрели на неё с ожиданием. Ей хотелось быть полезной, хотелось рассказать что-то существенное, но: — Боюсь, я ничего не знаю ценного. Меня держали подальше от всех Пожирателей. Как часто они бывают в поместье, не знаю. Там бывает периодически Т.Л., но я слышала его только один раз. Он говорил об идеологии. Ничего ценного. Поместье окружено мощными защитными чарами. Просто так туда не проникнуть. Но, наверное, это уже рассказал Джастин. — Что ты можешь сказать о Драко Малфое? — спросил Чарли. Но его тут же оборвал Кингсли: — Нет. Мы уже решили насчёт него. Больше никаких Пожирателей в наших рядах. Слишком рискованно. Гермиона спросила с удивлением: — Вы рассматривали его, чтобы он помог? Ответил неизвестный для Гермионы: — Он пытался связаться с кем-то из нас. И неоднократно. Но мы решили не рисковать. Опасались, что он использует тебя, чтобы выйти на нас. — Это логично… — со вздохом сказала Гермиона и замолчала. На её левой руке появилось странное дёргающееся ощущение. Гермиона посмотрела на руку. Внешне ничего. Только ощущение медленно ползёт от пальцев вверх, к грудной клетке, вызывая нарастающую панику. Она стала тереть руку, но ощущение не проходило. Сердце забилось так часто, что стало трудно дышать. Каждый вдох давался с трудом, словно она на грани потери сознания. Джинни уставилась на Гермиону и быстро спросила: — Что с тобой? — Со мной что-то не так… — произнесла Гермиона дрожащим голосом, с паникой глядя на Джинни. Её глаза наполнились страхом, а левую руку всё сильнее дёргало. Паника… Страх… Хочется кричать. — Гермиона… — обеспокоенно смотрела на неё Джинни. — Мне плохо… Я не знаю, что со мной… Мне очень плохо… — сказала дрожащим голосом Гермиона, уже задыхаясь и рвавшая одежду на груди. В этот момент Джинни быстро выбежала из комнаты, но тут же вернулась с небольшим флаконом в руках. — Это успокаивающее зелье. Выпей, — сказала она, стараясь говорить спокойно и уверенно. Осторожно наклонила флакон — несколько капель жидкости коснулись губ Гермионы. — Сейчас станет легче… — мягко повторяла Джинни, продолжая гладить Гермиону по плечам. Но состояние Гермионы только ухудшалось. Зелье не помогло. Боль в руке усиливалась. Лицо Гермионы стало пепельно-бледным, дыхание превратилось в судорожные всхлипы. В ушах зазвенело сильнее, а перед глазами начали появляться тёмные пятна. — Гермиона… Я не знаю, как ещё помочь… Гермиона завыла, плача. В левой руке будто натянута струна. И она оплетает сердце металлической колючей проволокой, сжимая его. — Что со мной? — спросила Гермиона сквозь всхлипы. — Что же это… Сердце сдавленно стучит, будто вот-вот остановится… Гермиона упала со стула и снова закричала. Руки дрожат, ноги дергаются, желудок уже готов вывернуться наизнанку… Но вдруг боль начала отступать. Медленно, словно неохотно, тёмное облако, окутавшее Гермиону, стало рассеиваться. — Гермиона… Что это было? — спросила Джинни, склоняясь над подругой. — Я не знаю, — тихо ответила Гермиона и старается не шевелиться. — Но так плохо мне ещё никогда не было. Даже когда меня пытала Беллатриса. Я не знаю, что это… — На что это было похоже? — спросил мистер Уизли. — Как будто душа рвётся на части, а сердце разбивается, — с трудом произнесла Гермиона. — Ты можешь встать? — спросила Джинни. Гермиона неуверенно кивнула, и Джинни подала ей руку. Медленно Гермиона встала, и Джинни проводила её в свою спальню. А там Гермиона легла на кровать. — Ты как? — взволнованно спросила Джинни. Гермиона ответила не сразу. Пыталась для начала сама понять, что с ней. Медленно и тихо ответила: — Не знаю. Странное состояние. Мне уже не больно, но меня мучает странное беспокойство. Джинни кивнула и, прежде чем уйти, сказала: — Отдохни. Потом попробуем найти лекаря. Джинни ушла, оставив Гермиону одну. А Гермиона сжала пальцами покрывало от странного сдавливающего ощущения беспокойства. Как будто уже что-то случилось очень плохое. Сердцебиение ещё ненормальное, как и дыхание. Даже пот пробивает. «Мерлин… Что это такое? Проклятье? Смертельная болезнь? Или всё-таки проклятие?» Гермиона ещё долго лежала без сна, но ближе к вечеру, когда сердцебиение нормализовалось, всё-таки уснула.

***

Проснулась и посмотрела в тёмное окно. Совсем поздно уже. Немного полежала и решила пойти вниз. Спускаясь по лестнице, Гермиона прислушивалась к приглушённым разговорам внизу. Несмотря на поздний час, в доме всё ещё кипит жизнь. Гермиона пошла на поиски кого-нибудь, кого знает. Но к ней подошла одна милая колдунья. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила она, внимательно глядя на Гермиону. — Всё хорошо, спасибо. — Ты, должно быть, голодная. Пойдём, я приготовлю для тебя поесть, — предложила женщина, мягко направляя Гермиону к кухне. Гермиона пошла за ней. Как только она зашла на кухню, взмахнула палочкой, и овощи сами собой стали чиститься, мясо резаться, потом всё это отправилось на разные сковородки и на плиту печи. Буквально через несколько секунд кухня уже наполнилась аппетитным ароматом. В этот момент зашло несколько волшебников разного возраста. — Мари, я тоже хочу. Можно? — спросил один из них. Но и остальные, видимо, именно за этим пришли. — Конечно, дорогой, — ответила Мари и взмахнула палочкой. Лопатка сама собой стала мешать овощи, а в другой сковороде перевернула мясо. Мари только подошла и приправила. За столом, кто сидел, стали разговаривать и шутить. Как будто собрались старые друзья и их ничего не ожидает страшного. Это напомнило Гермионе, как она с Гарри и Роном была когда-то на площади Гриммо. Наблюдая за ними, Гермиона не заметила, как еда была уже готова. Мари сняла её со сковороды и тут же наколдовала из этой порции ещё несколько. И даже чуть больше, сказав: — Тут постоянно кто-то голодный. Взяв еду на тарелке, Гермиона поблагодарила Мари и пошла в просторную гостиную и там устроилась в кресле перед журнальным столиком. Там она увидела Джинни, которая задремала перед камином в кресле. А Чарли, погружённый в свои мысли, сидит в полумраке, переводя взгляд с танцующего пламени на спящую сестру. — Она ни разу не плакала, — вдруг тихо сказал он. Гермиона перевела на него взгляд, а он продолжил: — Когда я нашёл её, она уже была одержимой войной. Она в прямом смысле помешалась на том, чтобы победить. Когда Поттер погиб… и большая часть Ордена тоже. Все сдались. Отчаялись и были уже не в силах сопротивляться ни физически, ни духовно. Джинни начала первая. Она нашла Кингсли и с ним побывала в большей части стран мира. Отложив тарелку на столик, Гермиона спросила: — Как они перемещались? — Порталы. Она или Кингсли находили волшебников, которые оказались в Англии. Они создавали порталы, и так она попадала в самые разные страны. Тогда ещё не было такого контроля с порталами, как сейчас. Как ты знаешь, в каждой стране есть своё Министерство магии. Когда Т.Л. одержал победу и взял Лондон, другие страны стали готовить защиту, но не нападение. И Джинни с Кингсли стали убеждать их в том, что нужно объединяться. Выстраивать линию победы. А не сидеть как мыши в горах, когда он набирает армию с каждым взятым городом всё больше и больше. Джинни предложила вариант связи. Говорит, это твоя идея. Заговорённые монеты. Постепенно волшебники сплотились. Потом она помешалась на оружии маглов. На войнах маглов. Перечитала огромную кучу книг по магловским войнам. Зациклилась на войне, которая была у маглов. Там один-единственный человек устроил геноцид. Джинни считает, что наша ситуация чем-то схожа. Джинни предложила использовать магловское оружие… — Но оно ведь бессильное против волшебников, — сказала неуверенно Гермиона. — Да, если его используют маглы. Потому что оно медленное и даёт фору волшебнику применить защитные чары или трансгрессировать. Но если это оружие будет применено резко, неожиданно для армии Т.Л., то это уже другое дело… Оружие массового поражения. Думаю, если бы не Джинни, вряд ли кто-то подумал об этом. — Она молодец… — тихо ответила Гермиона, посмотрев на спящую Джинни. — Гермиона… — тихо со вздохом сказал Чарли. — Я боюсь за неё. Она потеряла почти всю семью и большую часть друзей. И она ни разу не плакала. Я не видел ни одной её слезы. Боюсь… Победа над Т.Л. сломает её. — Думаешь, мы победим? — Гермиона быстро посмотрела на Чарли. — Я в этом не сомневаюсь. Я только боюсь за неё… Ты знаешь, что она носит с собой яд? — Что? Зачем? — Об этом она никому не говорит, — тихо произнёс Чарли, глядя на Джинни. В этот момент Джинни пошевелилась под пледом и, не открывая глаз, сонно произнесла: — Ношу, чтобы выпить его, если меня схватят и решат допрашивать. И хватит мыть мне кости… Всю ночь Гермионе снился Малфой. Сны были отрывочными, фрагментарными — какие-то неясные образы, вспышки воспоминаний, никак не связанные между собой. То она видела его насмешливую улыбку, то холодный взгляд серых глаз, то его руку, протянутую ей в какой-то непонятной ситуации. Эти сны не давали ей покоя, мешая по-настоящему уснуть. Она то и дело просыпалась в холодном поту, чувствуя, как бешено колотится сердце. «Почему именно он… И почему сейчас…»