Глава 22

Утро Гермионы началось с головной боли от недосыпа. Она открыла глаза и продолжила лежать, неподвижно смотря в потолок. — Драко, что же ты мне не давал поспать? Стоило только уснуть, сразу снишься… — прошептала Гермиона. Но в ответ ей только тишина. Подняв руку над лицом, Гермиона сжала и разжала пальцы. Несколько раз руку дергало за ночь, но без приступов, а сейчас, как будто, ничего не было. Медленно поднявшись с постели, Гермиона направилась к зеркалу. Её отражение встретило её усталым взглядом, тёмными кругами под глазами, бледной кожей и растрёпанными волосами. После того как Гермиона привела себя в порядок, она спустилась на первый этаж. Там обнаружила много волшебников. Они разговаривают, шутят и ходят туда-сюда. А некоторые пытаются понять друг друга, говоря на разных языках. На кухне уже слышно звон посуды и доносится вкусный запах еды. Гермиона пошла туда. Там снова Мари занимается приготовлением завтрака. И сейчас она волшебной палочкой умножает тарелки, чтобы хватило на всех. За столом уже нет свободных мест, и Гермиона просто стоит и наблюдает за происходящим. — Гермиона, дорогая. Подойди ко мне… — позвала Мари. Когда девушка подошла к ней, та дала ей тарелку с яичницей из трёх яиц, жареной сосиской и с хрустящим тостом. А в другую её руку она дала кружку с чаем. — Боюсь, тебе придётся поискать другое место для завтрака… — сказала она как-то виновато. — Без проблем. Спасибо, — улыбнулась ей Гермиона. — На здоровье, дорогая, — и тут же она обратилась к кому-то за столом: — Бобби! Прекрати играть с едой! Вообще-то, Бобби довольно взрослый парень. Но, видимо, Мари чувствует себя матерью. Гермиона пошла в гостиную и там поставила свой невероятно сытный завтрак на журнальный столик. Такой завтрак один из самых распространённых в Англии, но для Гермионы он оказался каким-то иностранным после заточения в поместье Малфоев. Она принялась его есть, подумав, что впервые не думает, что это калорийная бомба. Она так сильно похудела, что неплохо было бы вернуть хоть немного веса, и если она проживёт в этом доме ещё немного, набор веса ей обеспечен. Гермиона ещё не успела съесть, как к ней подошла Джинни. А в руках у неё деревянный кейс из тёмного дерева. Гермиона, заинтересовавшись, спросила: — Что это? — Я думаю… что я должна вернуть тебе это именно сейчас. Однажды ты пришла ко мне и попросила сохранить этот кейс. А вернуть, когда война закончится. Если, конечно, мы с тобой выживем. После этого ты попросила стереть тебе воспоминания об этом кейсе. Я не знаю, как закончится война. Не знаю, выживём мы или нет… Лучше я верну его тебе сейчас. Гермиона положила вилку и посмотрела на кейс. Перевела взгляд на Джинни и спросила: — А что внутри? — Не знаю. Ты наложила заклинание, из-за которого никто не сможет его открыть, кроме тебя. — Ладно… Давай попробую… Гермиона взяла кейс и поставила его к себе на колени. Подняла защёлки с крышки, держащиеся на стенке кейса. А потом медленно подняла крышку. А внутри увидела большую часть разбитых колб. Но есть несколько целых. — Чёрт… Сколько разбито, — расстроилась Джинни. — Прости, Гермиона… Я пыталась, чтобы кейс не пострадал, но многое зависело не от меня… — Ты не виновата. Не переживай. — Кажется, это твои воспоминания, — сказала Джинни, рассматривая содержимое кейса. — Практически нет воспоминаний… — тихо сказала Гермиона. Показала пальцем на несколько колб с трещинами и пояснила: — Вот эти повреждены. Скорее всего, воспоминания будут обрывочные… Но если я их создала, наверное, я должна их посмотреть. Но что-то мне уже кажется, это связано с Малфоем… — Хочешь посмотреть? — спросила Джинни. — Только не говори… — с удивлением посмотрела Гермиона на неё. — Конечно. Я же говорю, я очень много чего унесла из Хогвартса. Как я могла омут памяти оставить? — Он же каменный… Как… — уставилась Гермиона на Джинни. — Самая важная часть омута это чаша. Она лёгкая. Из камня делают нишу для омута для сохранности в основном. Ведь омут памяти редкий артефакт. — У Малфоя есть омут, — сообщила Гермиона, пожав плечами. Джинни сразу фыркнула: — Ну кто бы сомневался, что у Малфоев хоть чего-то нет. Гермиона решила не комментировать. А Джинни спросила: — Хочешь сейчас посмотреть? Гермиона кивнула и, забрав кейс, пошла за Джинни. Она повела её через весь дом и привела к небольшой дверце. Открыла её перед Гермионой, и та увидела в небольшой комнате голубое свечение, исходящее от чаши, помещённой в камень. Джинни, стоя позади Гермионы, сказала: — Он был повреждён, но его смогли восстановить. Только теперь вытаскивать его из камня нельзя, потеряет магические свойства. Пользоваться им безопасно. Я уже пробовала. Всё нормально. Гермиона подошла ближе и увидела по камню магические символы. Не торопясь, поставила на край кейс и стала «выливать» в омут воспоминания. Воспоминаний сохранилось совсем мало, но интерес у Гермионы они вызывают бешеный. Джинни встала в стороне, облокотившись к стене, с ожиданием смотря на Гермиону. А Гермиона, только что испытывавшая зудящее любопытство, застыла над чашей. — Что? — спросила Джинни. — А если там что-то травмирующее? — спросила Гермиона, не отрывая взгляда от омута, в котором иногда всплывает лицо Драко. — Посмотри и узнаешь. — Слишком много разбито колб, и те воспоминания уже не вернуть. Как бы у меня не появилось ещё больше вопросов. — Посмотри. Это всего лишь воспоминания. Хочешь, я с тобой вместе посмотрю? Гермиона быстро посмотрела на Джинни и ответила: — Да. Давай. Как только Джинни подошла, обе девушки склонились над омутом, и их закружило, перенося в спальню девочек в башне Гриффиндора. Гермиона сидит на полу перед большим зеркалом. Она посмотрела на своё отражение и сказала: — Я буду разговаривать со своим отражением, чтобы меньше чувствовать себя сумасшедшей. И это воспоминание я делаю для себя самой, когда я забуду Драко. Если бы Драко узнал, что я делаю, он бы серьёзно разозлился на меня. Но ты должна… Слышишь?! — её голос дрогнул, и задрожали губы, но она взяла себя в руки и даже смогла улыбнуться, смотря в своё отражение, и продолжила: — Ты должна снова его полюбить. Я знаю, ты смотришь это воспоминание и считаешь невозможным полюбить его, ты его не помнишь и не знаешь, как знаю его я… Но ты должна. Потому что я люблю его больше жизни. — На её глазах появились слёзы. Рядом стоящая Джинни сказала с какой-то новой интонацией: — Эти воспоминания только для тебя. Я пошла. Джинни исчезла, а Гермиона продолжила слушать свою копию: — Я решилась на то, чтобы Драко стёр себя из моих воспоминаний, только потому что я надеюсь, что ты! Мать твою! Снова полюбишь его! — Она закрыла глаза, отчего слёзы скатились по щекам. Глубоко вздохнула и снова посмотрела на своё отражение. — Я попыталась собрать в этом ларце все воспоминания, которые Драко сотрёт у меня. Те воспоминания, которые ты должна помнить. Тут есть и очень важные, и те, что греют мне душу. Мои любимые воспоминания о нём. Я хочу, чтобы ты это помнила. Просмотрев воспоминания, ты будешь знать, что происходило. Каких воспоминаний ты лишилась. Но это всего лишь события… Ты не станешь чувствовать то, что чувствую я сейчас. Я перечитала такое огромное количество книг… Воспоминание обрывается, и появляется обрывок другого воспоминания. В нём: Гермиона эмоционально говорит, смотря на Драко: — Они узнают, как ты пытался получить сведения о дате, когда нападут на перевозку Гарри. О том, как ты хотел получить помощь от Дамблдора, но только из-за родителей отказался. Драко… Ты многое пытался сделать против НЕГО. И об этом знаю только я. Я слишком много знаю… Снова воспоминание меняется. Это уже знакомый чердак школы, где Гермиона с Драко провели много времени. Гермиона, смотря на Драко, тихо сказала: — Надо поговорить… — Только не говори, что ты беременна, — улыбнулся он. Гермиона ответила грустной улыбкой и продолжила: — Мы прекрасно знаем, чем всё закончится… — Гермиона… — его настроение быстро изменилось на мрачное. — Нет. Подожди. Ты не меньше меня хочешь, чтобы ОН исчез. Сколько мы с тобой говорили на эту тему? Ты и я знаем: Орден Феникса проиграет. Силы слишком неравные. И что потом… — Сбежим с тобой. Бросим всё к чёрту! — Бегство это не моё. Драко, ты же знаешь это... Я не смогу сбежать и оставить друзей. Зная, что они в опасности, я не смогу жить спокойной жизнью. Но оставаясь здесь, мы с тобой будем под угрозой. — Гермиона… Ты не проживёшь долго, если останешься. Комиссия по учёту магловских выродков проверяет сейчас служащих Министерства магии и родственников служащих. Там даже никто не разбирается, владеет маглорождённый магией или нет. Хватает уже того, что в роду чёрт знает сколько поколений не было волшебников. Их лишают волшебных палочек, статуса волшебника. А дальше кого-то отправляют в Азкабан, кого-то сразу на поцелуй дементора. И какую участь ты получишь?! Рано или поздно они и до тебя доберутся! Скажи мне, пожалуйста! Как?! КАК МНЕ ПОТОМ ЖИТЬ БЕЗ ТЕБЯ? Ты хоть немного подумай, чёрт побери, обо мне! — Поверь… — сказала она дрогнувшим голосом. — Я думаю о тебе постоянно, и чем ближе конец… Тем больше меня окутывает страх от всего того, что будет нас ждать… Но Драко… Выхода нет… — И что ты предлагаешь? — уже спокойнее спросил он. Но явно это только оболочка. В нём всё кипит. — Думаю, ближе к концу нужно будет стирать память. — Тебе или мне? — спросил дрожащим голосом. — Думаю, мне. Ты умеешь закрывать разум. К тому же маловероятно, что тебя будут допрашивать. А я не просто маглорождённая. Я ещё близка с Орденом Феникса. Меня могут допрашивать с пристрастием. Против воли я могу рассказать о тебе. Тогда уже тебя будет ждать Азкабан или поцелуй дементора. В комнате повисла тяжёлая тишина. Драко сжал кулаки, борясь с эмоциями. Яростно смотря на Гермиону, он практически заорал на неё: — А ты понимаешь, что придётся именно стирать память?! Ты уже не вспомнишь обо мне ничего! ЧЕРТ, ГЕРМИОНА! ТЫ НИЧЕГО НЕ ВСПОМНИШЬ! Изменить воспоминания или заблокировать — не вариант. Это ненадёжно. — Да… Я это понимаю, — тихо сказала она. — Когда? — Максимально позже, — сказала она со слезами в голосе. — Перед самым концом. Драко шагнул ближе к Гермионе, и его глаза загорелись яростью и болью, когда он сказал: — Смотрю… Ты уже всё продумала… Моё мнение вообще не имеет для тебя значения? — Хорошо. Я слушаю тебя. Он приблизился лицом к её лицу и, коснувшись ладонями её щёк, тихо, умоляюще прошептал: — Давай сбежим… Так далеко, как только это возможно. Будем жить там, где безопасно… — И ты оставишь родителей? — Она внимательно смотрит ему в глаза. Взяв его руки в свои, нежно сжала. — Драко… Я же знаю, как важна для тебя семья. Ты не сможешь быть вдали от них. И как на них может повлиять твой побег? Твой отец самый приближённый к Тёмному Лорду. И вдруг его сын предатель. Драко отошёл от Гермионы и запустил пальцы глубоко в волосы. Тяжело вздохнув, сказал тихим голосом: — Почему мне приходится выбирать между тобой и родителями… — Никто не говорил, что будет легко. — Я думал о том, что будет, если он одержит победу… — всё так же тихо сказал Драко. — Надеялся, что получится сбежать. — Тогда ты обрекаешь родителей на смерть. — Я не знаю… Гермиона… Чёрт возьми! Я НЕ ЗНАЮ… Другое воспоминание: Тот же чердак. Драко, смотря на Гермиону, говорит: — Значит, так… Я стираю тебе память. Всё будет идти своим чередом, но я буду присматривать за тобой. Если ты будешь схвачена, надавлю на комиссию, чтобы маглорождённых отправляли на перевоспитание. И заберу тебя к себе. — Уверен, что получится? — Мой отец самый приближённый к Тёмному Лорду. Моё мнение будет, если не на равных с ним, то максимально близко. Буду давить на то, что, типа, маглы, знакомые с волшебным миром, могут быть полезны. — Думаю, уже сейчас нужно это внедрять. Пока есть больше времени для этого, — ответила Гермиона. — Хорошо. Как только увижу отца на каникулах, сразу поговорю с ним. Попробую убедить его передать эту идею в Министерство. Министр магии прислушивается к его мнению. Другое воспоминание: — Получилось, — сказал Драко. Но выглядит взвинченным. — Им понравилась идея предоставлять маглорождённых для использования под личные нужды. Только… — Что? — Она уже заметила по нему, что это далеко не всё. Драко тихо выругался и с тяжёлым вздохом продолжил: — Они хотят пускать женщин в сексуальное рабство. Использовать как трофеи. Я не предлагал этого. Видно, как Драко сходит с ума от этого. А Гермиона немного потерянно произнесла: — Ну… Я же буду с тобой. Нестрашно. Посмотрев внимательным взглядом на Гермиону, он спросил: — А если мне придётся насиловать тебя, чтобы не было вопросов? Вдруг кому-то взбредёт в голову проверить, в какой роли ты находишься в моём доме? Гермиона вздохнула и смотрит в сторону несколько секунд. Потом вернула взгляд на него и сказала с грустной улыбкой: — У нас нет выбора. Просто постарайся, чтобы мне было не больно и не страшно. Ладно? Драко прошёлся по чердаку и тяжёлым голосом еле слышно сказал: — Ещё ничего не началось, а я уже как в аду… Ещё одно воспоминание: Драко лежит на подушках, а Гермиона сидит рядом с ним. — Нет! Я не согласна! — воскликнула она, серьёзно смотря на Драко. — Так ломаешься, как будто я замуж зову тебя, — засмеялся он. — Лучше бы ты замуж позвал… Драко… А если что-то пойдёт не так?! — Что не так? Ты выйдешь замуж? — Крайне маловероятно. А вот тебя могут принудить жениться и рожать чистокровных детишек с какой-нибудь чистокровной волшебницей. Но даже не это проблема… А если меня убьют?! Вот это очень даже вероятно. — Я этого не допущу. И хочу сделать это сейчас… Потому что после того, как ты всё забудешь, это единственное, что останется у меня от тебя. — Когда ты так говоришь, мне очень сложно не реветь. — Ну так что? — спросил он с улыбкой. — А ты понимаешь… Воспоминание обрывается. Гермиона даже понять не успела, о чём был этот разговор. На смену ему пришло другое на том же чердаке. Гермиона лежит на спине, а Малфой рядом с ней только на животе. — Ты же не расстроишься, если я не буду брать твою фамилию? — сказала она с улыбкой. — Почему? — Миссис Малфой… — протянула она издевательским тоном. — Это даже звучит как ругательство. Драко засмеялся и спросил: — Ты собираешься остаться миссис Грейнджер? Тогда я не женюсь на тебе. — Нужно искать компромисс. — Ну а если сдвоенная фамилия? — Миссис Грейнджер Малфой? — спросила она, вздёрнув брови и смотря на него. А он тут же поправил её: — Миссис Малфой Грейнджер. Теперь Гермиона рассмеялась и, всё ещё улыбаясь, сказала: — Это звучит ещё хуже. Она смотрит на него мягким взглядом, прикасается нежно к его лицу пальцами. С улыбкой спрашивает: — А где бы мы жили? — Там, где ты захочешь… — тихо ответил он. — Тогда желательно в другой вселенной, подальше от войны… — У нас был бы большой дом, — сказал он, смотря на неё. — И много… — Только не говори - детей, — сказал с улыбкой. Гермиона снова засмеялась и уже с грустной улыбкой сказала: — Книг. Я хотела сказать - много книг. — А я собирал бы разные интересные артефакты. — А ребёнка ты хотел бы? — Не думал об этом… Может, лет через десять. Когда… — Неизвестно, что будет через десять лет. Даже через месяц. — Одно я точно могу сказать…, — приблизился к её лицу и прошептал: — Может, не суждено тебе стать моей миссис Малфой, не будет у нас дома с большой библиотекой. Не будет детей… Но что бы ни произошло, я всегда буду любить тебя. — Даже когда я не буду помнить тебя? — Да, — поцеловал Гермиону. — Даже если буду ненавидеть тебя? — Даже тогда, — поцеловал снова, и... ...воспоминание обрывается. Гермиона, смотрящая все эти воспоминания, воспринимает всё это как эмоциональный шторм. Не успевает всё обдумать и принять. Все эти воспоминания глубоко личные и очень интимные… Но появилось другое воспоминание: Драко сидит напротив Гермионы и говорит: — Большинство полные тупицы. Верят, что Тёмный Лорд подарит какое-то величие, богатство, славу. Только исходя из алчности, пошли за ним. Другие страстно поддерживают его взгляд. Им ничего не нужно, ни славы, ни денег… Они фанатики. Третьи оказались в безвыходной ситуации. У них был выбор: служить ему или умереть. Мои родители оказались именно в этой ситуации. Моей семье достаточно произнести только нашу фамилию, и всё будет доступно. У нас есть всё… Деньги, положение в обществе, связи… Тёмному Лорду нечего предложить моему отцу. Только фанатичные взгляды. — И твои родители максимально поддерживают его политику чистой крови… — Скажу так… — сдержанно ответил Драко. — Они брезгливо относятся к маглорождённым и полукровкам. И максимально стараются исключить таких из своего круга взаимосвязи. Неважно, на работе, в семье или где-то ещё. Но они никогда не согласились бы устроить геноцид… Воспоминание оборвалось, и Гермиону выбросило из омута. Джинни всё ещё находилась в комнате. Гермиона посмотрела на неё, и Джинни спросила: — Ну что? — Не знаю… — Гермиона подошла к ней. Смотрит в сторону, вспоминая всё, что увидела. — Что-то чувствуешь к нему? — осторожно спросила Джинни. — Не знаю, — повторила Гермиона, посмотрев на неё, и попыталась объяснить: — Вот представь: Твоя любимая ягода вишня. Тебя заставили забыть вкус этой ягоды. А потом ты пробуешь эту ягоду с закрытыми глазами. И ты ощущаешь её вкус как в первый раз. Что ты подумаешь? Джинни улыбнулась понимающей улыбкой и ответила: — Вкусная… — Вот тебе ответ. Именно так я ощущаю Драко Малфоя. Только меня это всё немного сбивает с толку. Я не знаю, любовь это или нет, но он мне не безразличен. Джинни слегка улыбнулась и отвела взгляд. А через несколько секунд сказала с усмешкой: — Однажды я видела, как ты выходишь из ванной старост с ним. Ты тогда сказала мне, что первокурсников оттуда выгоняла. Но вид у тебя был… — Джинни засмеялась. — Что? — Гермиона ещё не знает, в чём дело, но ей уже смешно. — Ты бы видела себя. На тебе была мантия надета наизнанку, юбка сбита. А в руке туфля. Волосы растрёпанные. Собственно, как и у него. Он застёгивает брюки, а ты говоришь: «Ненавижу эту русалку. Извращенка». И тут ты видишь меня и пытаешься соврать про первокурсников. — О, боже мой… Джинни! Лучше бы ты мне этого не рассказывала. — Гермиона закрыла лицо руками, покраснев. А Джинни смеётся, и она продолжила: — И это был не один раз. Я периодически видела между вами разные моменты. Но ты упрямо мне врала, что между вами ничего нет. — Значит, ты всё-таки всё это время знала… А почему сразу не сказала, ещё когда мы говорили на эту тему? Когда спрашивала у меня, как я влюбила его в себя? — Не хотела грузить тебя, — пихнула она локтем Гермиону и, засмеявшись, добавила: — Но сейчас самое время. Гермиона пихнула её в ответ и тоже засмеялась. — Мне не хватало тебя… — сказала Гермиона с улыбкой. — Мне тоже.

***

Был обычный вечер. Джинни взяла магическую игру у индусов, и девушки сидели, играя в гостиной. Над доской парили шарики, которые меняли цвет при столкновении. А на доске в двух местах отверстия. Нужно было специальной плоской палочкой забивать шарики противнику. Девушки даже позволили себе забыть о войне, о том, что потеряли стольких близких, и просто хорошо проводили время. Даже мимо проходящий Чарли остановился и как-то странно улыбнулся, посмотрев на сестру. Скорее всего, он просто ни разу не видел улыбку на лице сестры за этот год. Но и для Гермионы её собственная улыбка стала чем-то чужеродным, неестественным, лживым. Но девушки даже не успели доиграть, когда Гермиона перестала улыбаться и взглянула на левую руку, по которой ползёт боль. Пока она отвлеклась, Джинни забила ей несколько шариков и воскликнула: — Будешь зевать — я сейчас все шарики забью тебе. Гермиона выронила игровую плоскую палочку и со вздохом прошептала: — Опять это происходит… Джинни сразу обеспокоенно посмотрела на неё и спросила: — Как помочь тебе? — Я не знаю… А боль, как змея, струится выше и выше. Дошла до плеча и опустилась в грудную клетку. Всё равно что колючая проволока стала оплетать сердце. Гермиона прижала руки к груди, ей даже больно вздохнуть. Она задержала дыхание, в надежде сдержать боль. Но, вдохнув, почувствовала, как боль от грудной клетки раскатывается по телу. Зажмурив глаза, просто ждёт, когда пройдёт эта ужасная боль, смешанная с панической атакой. Слёзы побежали из глаз. Страх. Отчаяние. Душевная и физическая боль полностью поглотили её. Гермиона легла на диван и закрыла глаза. Почувствовала чьи-то руки на себе. Этот кто-то приложил что-то холодное к её лбу. Но ничего не помогает. Гермиона пыталась не кричать и вообще не издавать звуки, но боль вынудила завыть. Она закусила руку и, смотря в потолок, снова испустила звук боли и страдания… Состояние это длилось с ней в этот раз дольше, ровно, без усиления или уменьшения боли. Ровно и постоянно. Но всё-таки боль стала отступать. И после этого Гермиона почувствовала себя вымотанной, уставшей до предела. Ей только хотелось спать…

***

Прошла неделя. За это время приступы стали чаще и продолжительнее. Происходят в разное время: днём, ночью, утром или вечером. Когда Гермиона уже чувствовала приближение боли, она шла в спальню и зажимала в зубах что-нибудь, чтобы не кричать на весь дом. Приходил лекарь. Но, наложив на Гермиону диагностические чары, сказал, что с такой магической формулой он не сталкивался и даже ни разу нигде не читал об этом. Пообещав разобраться, ушёл. Гермиона перестала есть. Аппетит пропал вместе с силами. Каждый приём пищи превратился в пытку, еда застревала в горле комом, а желудок сжимался от одной мысли о еде. Девушку снова стала окутывать неизвестность и безнадёжность. Большую часть времени она проводила в спальне, чтобы меньше привлекать к себе внимание из-за приступов. Дёргающее ощущение в левой руке стало практически постоянным и это выматывает. Из-за того, что она не может вложить свой вклад в войну, её сильно тяготит, и Гермиона уже чувствует себя обузой в этом доме. Однажды Гермиона услышала разговор. Девушка тихо встала в пороге кухни, где собрались волшебники, стараясь не привлекать к себе внимание. Один из волшебников в этот момент сказал: — Если заманить его в ловушку? Откуда он не может трансгрессировать. Туда, где не будет всей его армии. Подобраться как можно ближе и взорвать. — Только где… — Поместье Малфоев, — подала слабый голос Гермиона. Все замолчали, посмотрев на неё. А Гермиона продолжила: — Из поместья невозможно трансгрессировать. И он там бывает с самыми близкими сторонниками. В кухне воцарилась мёртвая тишина. Все присутствующие смотрят на неё с удивлением. Один из них аккуратно сказал: — Всем известно, в поместье невозможно попасть из-за всевозможных защитных чар. Джинни перевела твёрдый взгляд на Гермиону. И Гермиона уже поняла, о чём думает её подруга. Именно это она и сказала: — Я это сделаю. Я была в поместье. Смогу трансгрессировать. И смогу зайти в дом. Волшебники переглянулись между собой. — Без поддержки там ничего не получится. Если бы было так просто, Джистин отправился бы туда. Он был там и сможет попасть снова... Только какой смысл. Его там просто убьют. Тебя тоже. — Произнёс один из них, глядя ей прямо в глаза. — Это не просто прогулка по саду. Нужна гарантия. Нужна помощь с той стороны. Второй попытки уже точно не будет. — Я поговорю с Драко, — уверенно ответила Гермиона. — Он не согласится, — ответил Чарли. — Согласится. Он против войны и Т.Л. Уверена, он сможет сделать так, чтобы Т.Л. явился в поместье. — Даже если так…, — медленно произнёс другой волшебник. — Ты понимаешь, что можешь не выйти оттуда? — Кажется… — голос Гермионы дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Это уже не имеет значения. Та магия, что сидит во мне, всё равно убьёт меня. Так что… Что мы теряем? Все молча переглянулись. А Джинни встала и поставила ещё один стул рядом. — Садись, — сказала она. Гермиона подошла и медленно опустилась на стул, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Наконец, мистер Уизли нарушил молчание: — Нет, Гермиона, — сказал он твёрдо. — Я не позволю. Только не ты. Мы найдём другой способ. Гермиона быстро возразила ему: — Это единственный и самый лёгкий способ. Никто, кроме меня, не сможет зайти в дом. Даже если я помогу переместиться туда, они не пройдут. А я смогу войти. Драко поможет. Я уверена в нём. Он любит меня и что угодно сделает ради меня. Вдруг это будет начало победы? Позвольте мне это сделать! Мистер Уизли встал и повторил: — Нет. Я не даю согласия. А для того чтобы предпринимать такие серьёзные решения, нужно согласие всех участников совета. А моё решение — НЕТ. На этом он молча ушёл. А Джинни ушла за отцом.

***

В течение нескольких дней в доме было много споров. Атмосфера напряжённая и давящая. А у Гермионы приступы стали длиться часами. И после очередного приступа, когда Гермиона лежала и пыталась прийти в себя, к ней зашла Джинни. В руках у неё было устройство с проводами и кнопками. Гермиона медленно поднялась и села на кровати, а Джинни с потерянным видом села рядом с ней. — Что это? — спросила Гермиона. — Ты помнишь, как папа любил накладывать магию на магловские вещи? — тихо спросила Джинни. — Да. Конечно. — Мама так злилась каждый раз… Но он был влюблён в новые изобретения и втайне от неё постоянно что-то делал… Гермиона. Это магловское взрывное устройство. Папа наложил на него ещё несколько заклинаний. Это довольно мощная вещь… — Какие заклинания? — Ты знаешь основу чёрной и белой магии? — Что-то глубинное? То, что в душе? — Не совсем… — тихо ответила Джинни. — Это эмоции. Ненависть, алчность, зависть, удовольствие от причинения боли это все исходные эмоции чёрной магии. А любовь и счастье это белая магия. Но есть ещё разрушающая белая магия. Это душевная боль, скорбь, страх за близких, надежда… Очень долго шли эксперименты на основе того, как работает заклинание Патронуса. Ты ведь знаешь, что основа заклинания это счастье. Счастливые воспоминания, если быть точнее. У нас в сопротивлении есть такие могущественные волшебники… Гермиона… Они такие умные, талантливые. Они стали расщеплять другие эмоции на магические формулы. Складывали из формул заклинания. Заклинания получились взрывной силой. Самым разрушительным оказалось то, что основано на душевной боли от потери близких. Это самая сильная, губительная эмоция. — Твой папа… — Да, Гермиона… Он похоронил пятерых детей и любимую жену. И не сосчитать, сколько близких друзей… Он каждый день живёт в этих эмоциях, и он наложил заклинание на это устройство. — Думаешь, сработает? — спросила Гермиона, внимательно рассматривая устройство в руках подруги. — Если просто подсунуть бомбу, Т.Л. сможет с лёгкостью подавить огонь. Единственный шанс что его раздавит обрушившийся дом. Но здесь такая жуткая энергия… Намного мощнее, чем просто огонь и взрыв. Понимаешь, тут чистая белая магия разрушительной силы. Т.Л. не сможет подавить это. Потому что он никогда не верил в любовь, в дружбу, в родственную привязанность. И он не знает, как больно терять близких… Это убьёт его. — Что нужно будет сделать? — тихо спросила Гермиона, смотря на Джинни. Но Джинни, как будто пытается избегать её взгляда, смотрит в сторону. Гермиона заметила, как она сглотнула, и её подбородок задрожал. Она сразу взяла Джинни за руку и, сжав, повторила твёрдо: — Джинни, что нужно сделать, чтобы это сработало? — Нажать кнопку, — сказала она тихим, дрогнувшим голосом. И, посмотрев в глаза Гермионе, добавила: — И бежать… Гермиона… Пожалуйста… Попытайся убежать. У тебя будет всего несколько минут. Очень мало времени. Когда начнётся писк, бежать будет уже поздно. Я не хочу потерять ещё и тебя… Но боюсь, у нас действительно только одна надежда на тебя. — Я попробую, — тихо ответила она, сжимая руку подруги. Джинни сжала руку Гермионы в ответ и тихо сказала: — Есть ещё кое-что. Я нашла одного старца. Тебе нужно с ним поговорить. — О чём? — не поняла Гермиона. — О том, что с тобой происходит. Это важно. И это не то, о чём ты думаешь. Гермиона только кивнула и коротко ответила: — Хорошо. Джинни сунула устройство под подушку и повела Гермиону через дом. Вскоре она постучала в дверь, и после тихого, старческого ответа: — Войдите, — Джинни открыла дверь. Следом за ней вошла Гермиона в маленькую комнату. Здесь довольно скромно только самое необходимое: кровать, стол, стул, шкаф и комод. В кресле-качалке сидит старик. Похоже, он очень плохо видит. Джинни подошла к нему ближе и поставила стул перед ним. Смотря ему в лицо, она сказала: — Мистер Дрейкмор. Это Джинни. Я сегодня уже разговаривала с вами… — Да-да. Я помню. Вы привели девушку? — Да. Она здесь. — Пусть она сядет сюда. И, милая… Подай мою записную книжку. — Не глядя, он махнул рукой в сторону шкафа. — Лежит на верхней полке. Джинни встала, а старик наклонился и похлопал по стулу. — Садись, — сказал он, явно обращаясь к Гермионе. Она села и только успела поздороваться, как Джинни уже принесла потрёпанную записную книжку. По обложке из потрескавшейся кожи и желтым страницам видно, что вещь очень старая. — Придётся полистать, — проскрипел старик. — Я уже не вижу. Где-то в середине увидишь рисунок двух колец. Найди. Гермиона нахмурила брови, а Джинни стала быстро листать. И, когда резко остановилась, сказала: — Вот, нашла. — Хорошо, — сказал старик. — Под рисунком заклинание самой клятвы. А ниже заклинание, чтобы снять её. Сначала нужно произнести первую часть. Давай… Если на девушку не наложена именно эта клятва, ничего не будет. Не переживай. Джинни посмотрела на Гермиону и одним взглядом спросила: «Делаем или нет?» Гермиона кивнула. Джинни наставила на неё палочку, посмотрела в записную книжку и стала читать заклинание: — Инкарнум фидра сангулюс. Когда Джинни замолчала, Гермиона почувствовала странное тепло по левой руке и быстро посмотрела, что происходит. Старик спросил: — Ну что? Есть? Я не вижу… — Да, — тихо ответила Джинни, глядя на золотую нить, которая оплетает палец Гермионы и тянется внутрь, под кожу, по всей её руке. Гермиона ещё не осознала, что это, а старик медленно заговорил: — Клятва разбитых сердец… Старинная клятва. Которую крайне сложно снять. Тот, кто с тобой на пару принёс эту клятву, очень любит тебя. И если ты сейчас испытываешь страдания, он умирает. А если он умрёт, ты тоже. — Драко… Чёрт побери… — прошептала Гермиона. И вспомнила обрывок воспоминания, где она говорит ему: «А если меня убьют?» «Похоже, это была его идея. Ну конечно… Я до такого бы не додумалась. И как он ещё уговорил меня на это…» — Нужно произнести вторую часть заклинания, — прервал её мысли старик. — И сразу произнести те слова, что там написаны. Но… Милая… Ты должна хотеть этого. По-настоящему хотеть освободить его от клятвы. Понимаешь? Ты должна быть готова к смерти и хотеть, чтобы он выжил. По-другому не снять. — Я хочу, — уверенно сказала Гермиона. Джинни кивнула и сказала: — После того, как я произнесу заклинание, ты должна сказать: «Драко Малфой. Я освобождаю тебя от клятвы». А потом вытянуть эту нить. Гермиона снова кивнула. — Хорошо… Готова? — посмотрела она на Гермиону. Та тихо ответила: — Давай. — Леберум кор фрактум винкулум. Тихим голосом Гермиона продолжила: — Драко Малфой, я освобождаю тебя от клятвы. Дрожащими пальцами Гермиона подцепила нить на пальце и потянула. Нить оказалась тёплой, странной на ощупь. Она вытягивалась, создавая странное тянущее ощущение в грудной клетке. Нить была около метра в длину. Когда она закончилась, просто растворилась в воздухе. Старик «смотрит» куда-то в пустоту и спросил с неподдельным интересом: — Ну что? Получилось вытянуть нить? — Да, — на выдохе сказала Гермиона, испытывая странную эмоцию слишком сложную, чтобы понять, что это. Она посмотрела на старика и растеряно сказала: — Спасибо. Но он неожиданно произнёс: — Ты его любишь… — Нет, — быстро ответила Гермиона. — Любишь, — тихо ответил старик. — Если бы не любила, ничего бы не вышло. Вся сложность снятия этой клятвы заключается в том, что если чувства неискренние, клятву не снять. Если хотя бы на мгновение ты допустила бы мысль, что хочешь снять клятву только для того, чтобы спасти себя... Ничего бы не вышло. Именно поэтому считается, что эта клятва в один конец. Гермиона замерла, уставившись на старика, и сказала: — Я любила его. Но он стёр мне воспоминания о себе. Старик молчал и, казалось, не собирался отвечать. Джинни уже вышла из комнаты. Гермиона тоже уже хотела выйти, как вдруг услышала: — Обливейт стирает воспоминания, а не чувства. Ты его любишь. Только ещё не осознала этого. Гермиона не ответила. Посмотрела на него несколько секунд и вышла в коридор. Там Джинни стояла и взволнованно спросила: — Ты понимаешь, что это значит? «Что я идиотка, раз согласилась на эту клятву». Но ответила она другое: — Они знают про связь. И сейчас они издеваются над ним. Просто так бы не стали мучать его. — Не только, Гермиона. Они специально позволили тебе уйти из Министерства, чтобы потом с помощью связи вернуть тебя и узнать о сопротивлении. Они знали, что тебя заберут. Они ждут меня… И сейчас доводят Драко до полусмерти, думая, что ты вернёшься. — Я должна вернуться, — сказала твёрдым голосом, но руки так дрожат, что пришлось сжать их в кулаки. Джинни взяла Гермиону за руку и повела обратно в спальню. Там, как только закрылась дверь, она повернулась к Гермионе и сказала: — А если они убьют тебя?! — Отправлюсь ночью, — Гермиона попыталась говорить максимально уверенно и спокойно, будто точно знала, что будет. — Попытаюсь вытащить Драко оттуда. А потом вернусь и оставлю устройство. Они точно ждут меня, знают, что я вернусь… А значит, Т.Л. будет там. Ночью безопаснее проникнуть туда. — Ты сама сказала, они будут ждать тебя! — Прошептала Джинни, яростно глядя на Гермиону. — А что ты предлагаешь? Посоветоваться с советом сопротивления? — Без согласия папы тебя не отпустят… — тихо ответила Джинни. — Я постараюсь, чтобы всё получилось. У меня уже есть опыт «общения» с пожирателями. Хорошо знаю это поместье. Я столько раз гуляла по нему ночами… Всё получится. Джинни глубоко вздохнула, словно собираясь с последними силами, и сказала с грустной улыбкой: — У Т.Л. есть одна серьёзная проблема. Он всерьёз недооценивает маглов, маглорождённых волшебников и осквернителей рода. Именно это его погубит. — Твой отец не знает? — спросила Гермиона, кивнув на устройство. — Нет, — тихо ответила Джинни, опустив глаза. — Не говори ему. Ладно? Скажи, что я сама забрала и ушла. — Хорошо… Я приду к тебе ночью. Нужно будет стереть тебе воспоминания. На всякий случай.

***

Гермиона не спала. Она собралась и сидела в тишине, ожидая Джинни. В доме стало намного тише. Большинство спало или тихо проводило время. Гермиона смотрела в окно и думала только о том, что будет, когда она вернётся в поместье. «Жив ли ещё Драко? Скорее всего, жив. Его только используют, чтобы я явилась и выдала всё, что знаю о сопротивлении». От того, что дверь открылась, Гермиона вздрогнула и напряглась, хотя и знала, что это Джинни. Больше некому. — Никто ничего не заподозрил? — спросила Гермиона. — Нет. Всё нормально. Ты как? Подумав несколько секунд, она решила не врать. Слегка дрогнувшим голосом ответила: — Волнуюсь… Волнуюсь, вдруг не получится. Вдруг я только хуже сделаю. Второго шанса не будет… Чёрт… Джинни села рядом и, погладив Гермиону по спине, спросила: — Может, тогда стоит передумать? Гермиона бросила на неё короткий взгляд и сразу отвела глаза в сторону. — Не могу. — Из-за Малфоя? — Теперь, зная всё… Я не могу… Просто не могу оставить его там. Они же могут убить его. Я должна хотя бы попытаться… — Гермиона запрокинула голову, закрыла глаза и тяжело вздохнула. А когда снова посмотрела на Джинни, сказала увереннее: — Чем дольше ждём, тем дольше оттягиваем. Надо просто взять и сделать это. Давай начинать… — Я сотру у тебя основную информацию, которую ты здесь узнала. Оставлю сухое и сжатое. Чтобы у тебя паника не началась. — Хорошо. — Итак. Ты забудешь только то, где мы находимся. Что это за место, сколько здесь волшебников и кто они. Ты забудешь разговоры на совете. Но кое-что я попытаюсь сохранить в твоих воспоминаниях. Давай попробуем. Итак… Джинни глубоко вздохнула, достала палочку, ещё раз вздохнула и произнесла: — Обливейт. Опустила палочку и спросила: — Что ты помнишь? Гермиона осмотрелась и неуверенно ответила: — Я должна вернуться в поместье Малфоев и активировать устройство, чтобы Во… — Т.Л. Не произноси его имя. На нём табу. Гермиона кивнула и спросила: — А где мы? Джинни покачала головой и промолчала. Гермиона внимательно посмотрела на неё и сказала: — Ты стёрла мне воспоминания. — Да. — Время идёт. Мне пора возвращаться. Джинни кивнула. Гермиона крепко обняла подругу и сказала: — Я люблю тебя. Люблю как сестру, которой у меня не было. — И я люблю тебя… Гермиона… Ты стала частью моей семьи, и сейчас… — она отстранилась и замолчала, лишь тяжело вздохнула. — Ладно, — улыбнулась Гермиона, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. — А то ещё могу передумать. — Держи палочку, — Джинни вытащила её из кармана и передала Гермионе. Та взяла и сразу почувствовала знакомую энергию в ней. Потом встала и взяла в руки устройство. — Я могу отсюда трансгрессировать? — спросила она уверенно и спокойно. — Да. Отсюда можешь. А вот обратно — не получится. — Что-нибудь придумаю, чтобы вернуться сюда. Это ложь. И Гермиона, и Джинни прекрасно понимают, что они больше не увидятся. И от этого их прощание более болезненное. — Наверное, пора… — тихо сказала Гермиона. Джинни молчит, а Гермиона замерла на несколько секунд, глядя на подругу, будто прощаясь с ней навсегда. Джинни не удержалась и снова крепко обняла Гермиону. Когда отпустила, отошла на шаг и зажала рот рукой, смотря на неё. — Ты только не плачь. Хорошо? — Я постараюсь… — сказала Джинни дрожащим голосом. — Люблю тебя, сестрёнка. Прощай. В следующий миг Гермиона исчезла в вихре аппарации, унося с собой последнюю надежду на победу. Джинни осталась стоять в пустой комнате, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам. В комнате повисла давящая тишина, нарушаемая лишь тихим плачем. Впереди неизвестное будущее. Но сейчас все её мысли с той, кто отправилась навстречу попытке изменить ход войны.