Глава 23

Чёрные ворота поместья Малфоев приоткрыты и словно приглашают Гермиону зайти. Снег уже растаял, оголив широкую дорожку к поместью. Воздух пропитан напряжением и тягучим страхом. Появилась особенная плотность, ни с чем не сравнимая. Чёрная магия. Гермиона ни с чем не спутает это. Именно это она ощущала, когда Волан-де-Морт был рядом и держал ногу на её спине. Или когда она выходила из каморки после долгого заключения и чувствовала эту энергетику в поместье. И сейчас это чувство усилилось многократно. Тёмная магия пульсирует в воздухе, словно живое существо. «ОН здесь… И в окнах горит свет. Даже ночью они ждут меня…» Гермиона сжала дрожащие пальцы и сделала шаг к воротам. Коснулась холодного металла пальцами и так ярко ощутила шероховатость потрескавшейся краски. Зайдя на территорию поместья, Гермиона посмотрела на дом. Чувствуется, что не происходит ничего хорошего… Но даже зная, что впереди может ждать смерть, Гермиона пошла к нему. «К Драко… Я иду к Драко…» С каждым шагом сердце бьётся быстрее, а дышать становится тяжелее. Она надеялась увидеть Драко, поговорить с ним, услышать поддержку… Почувствовать волну дежавю. Но уже поднимаясь по лестнице, Гермиона прекрасно понимает, что встреча будет не с Драко… Пока шла по дорожке, вспомнила, как Драко нес её к дому. Как быстро билось его сердце и его неестественно широкие зрачки. Всё это была реакция на… «… меня. Он реагировал так на меня». Лестница к поместью… «Сколько раз я спускалась с этой лестницы с надеждой больше не возвращаться. Ровно столько же, сколько и поднималась. Сейчас уже на один раз спускалась меньше. Счёт уже не выровняется…» И вот Гермиона всего в шаге от парадной двери поместья. Внутри уже всё вопит: «Уходи! Беги!» Дрожащим шёпотом Гермиона попыталась подбодрить себя: — Я могу всё это закончить. Раз и навсегда. ЕГО больше не будет… Он исчезает. И я могу в этом помочь… Совсем немножко помочь… Я смогу… Смогу… Только бы Драко был жив. Онемевшими от страха пальцами Гермиона взялась за металлическую ручку двери, потянула вниз и толкнула. Дверь плавно поддалась и открылась. В холле никого нет. Когда Гермиона была здесь в прошлый раз, она была уверена, что если уйдёт, то раз и навсегда. Больше никогда сюда не вернётся. Но вот она прошла по холлу, стараясь держаться за реальность и не дрожать от страха. Подойдя к обеденному залу, встала перед входом, прижавшись к стене спиной, и прислушалась. Там точно кто-то есть. Слышны приглушённые шаги, кто-то издаёт болезненные тихие звуки. Слышно шуршание мантии… Гермиона завела устройство за спину и решилась войти в комнату. И первое, что увидела, — это окровавленного Драко, лежащего на полу. Сначала она видела только его. Она смотрела и не могла даже моргнуть. Он лежит на полу без сознания, в крови, и даже непонятно жив он или нет. Гермиона уже хотела подойти к нему, когда почувствовала, как палочка покинула её. Она допустила катастрофическую ошибку, замерев на пороге всего на несколько секунд. И за это время кто-то очень быстро принял решение лишить её палочки. В течение года Гермиона не пользовалась палочкой. И если первые месяцы это было крайне странно, то потом она уже привыкла. Первое время постоянно возникала мимолётная мысль взять палочку и сделать то или это. Это всё равно, как если бы переставить шкаф и потом ещё неделю ходишь к его старому месту туда, где теперь его нет. Так и с палочкой… И сейчас, лишившись палочки, Гермиона не почувствовала какой-то особенной потери. Она привыкла жить без неё, но хотелось бы, чтобы была какая-то защита. Только… Поможет ли это… Гермиона перевела взгляд на присутствующих. Их всего несколько: Беллатриса, Нарцисса, которая зажала рот рукой, смотря на сына, Люциус, смотрящий на Гермиону с горечью и презрением. Других присутствующих Гермиона не знает. — А вот и она… — сказала нараспев Беллатриса. — Так и знала, что ты явишься, мерзкое магловское отродье. Но ты что-то долго собиралась. — Я не торопилась… — тихо сказала Гермиона и крепче вцепилась в устройство за спиной. Но Беллатриса услышала её и сказала кому-то: — Можете перенести Драко в больницу святого Мунго и потом на чистку памяти. А ты, дорогуша, не переживай. Мы знаем о твоей с ним связи. Мы не станем убивать тебя, но больно тебе будет. И вот медленно, как тьма, вышел Волан-де-Морт. Гермиона замерла, смотря на него, и почувствовала эту тяжёлую атмосферу, исходящую от него. Она лихорадочно стала на ощупь искать кнопку на устройстве. Когда нашла, не задумываясь, нажала. Прозвучал тихий щелчок, но никто не обратил внимания. А Волан-де-Морт не сказал ни одного слова. Гермиона сразу окунулась в воспоминания, которые он просматривает сейчас в её сознании. Ощущения не сравнимы с тем, когда у неё в прошлые разы просматривали мысли. Для него не нужно задавать вопросы, он напрямую врывается в разум и проникает во все отделы памяти, как черви проникают в труп. Мучительно Гермиона вынуждена просматривать, как она встретилась с Джинни, разговоры с ней, но как будто обрывками. Воспоминание, как снимала клятву, игра с Джинни с магическими шариками. Все воспоминания только с Джинни. Внутри головы будто что-то стало вибрировать. «Он злится…» «Как же это долго длится…» Гермиона чувствует, как он прощупывает все ответвления её разума, всматривается в лица, вслушивается в разговоры. Но его, будто, не особо интересуют разговоры с Джинни. Возможно, из-за того, что разговоры с Джинни начинались с чувств, переживаний и любви. Всё то, что Волан-де-Морт считает человеческой слабостью. Ещё одна его огромная ошибка… И эта ошибка его убьёт. А потом он увидел в воспоминаниях один из последних разговоров то, что Джинни решила сохранить, чтобы у Гермионы не возникло паники и непонимания, что происходит: — Если заманить его в ловушку? Откуда он не может трансгрессировать… — Поместье Малфоев… Гермиона физически почувствовала, как он покидает её разум. И первое, что она почувствовала, это холодный пол под щекой и металлический привкус во рту. А еще слабое, но настойчивое пиканье где-то рядом. Зрение постепенно сфокусировалось, и Гермиона увидела искажённое яростью лицо Волан-де-Морта. Его глаза горят неистовым огнём, а лицо исказила гримаса гнева и осознания. Он понял, попался. Гермиона медленно повернула голову, чувствуя, как каждая мышца в теле протестует против движения. Драко уже нет в поместье. «Выживет…» — пронеслась облегчающая мысль. А тем временем устройство всё ещё пикает, отсчитывая последние секунды до взрыва. — Что это за звук? — спросила Беллатриса. — Откуда это?! — Сюрприз, — прошептала Гермиона с горечью в голосе. Собрав последние силы, она толкнула устройство вперёд. Пиканье стало громче, пронзительнее, заполняя собой всё пространство. Смотря на Волан-де-морта, Беллатрису, на других присутствующих, которые стали посматривать на выход, Гермиона засмеялась тихим, безумным смехом, а из её глаз побежали слёзы. Сейчас она не менее безумна, чем Беллатриса. Беллатриса посмотрела на своего повелителя и сделала неуверенный шаг назад. Кто-то стал выбегать из поместья, но мало кто успел… Волан-де-Морт расширил глаза, смотря на Гермиону и на устройство. И вместо того, чтобы бежать, он направляет волшебную палочку на устройство. Он всё ещё верит в свой девиз: «Магия сила». Раздался гул, и, как в замедлении, белый шар стал быстро увеличиваться. Волан-де-Морт, направляя палочку, пытается сдержать взрыв и подавить его. Но шар увеличивается в размерах, разрушая стены поместья. Гермиона закрыла глаза и только слышит, как Волан-де-Морт отчаянно вскрикнул. У него ничего не получается. А Гермиона наконец-то позволила себе испытать спокойствие. Она отрешилась от этого звука и старается сконцентрироваться только на своём дыхании, сердцебиении и больше ничего… Больше ничего не зависит от неё и это успокаивает. Раздался громкий звук, напоминающий взрыв. Ослепительная вспышка, от которой можно даже ослепнуть. Возможно, Гермиона даже ослепла. Потому что потом настала темнота…

Драко Малфой.

Если бы не Поттер, Драко даже не вспоминал бы о Грейнджер, кроме как на сдвоенных уроках, когда она строила из себя всезнайку. Чаще она ассоциировалась у него с раздражающим аксессуаром к Поттеру и не более того. Всё кардинально изменилось на четвёртом курсе. Как только Поттер попал в список чемпионов, Драко заметил, как Грейнджер помогает ему, и порой она была больше озадачена его подготовкой, чем Его Величество Поттер. Был обычный день перед первым испытанием. Грейнджер сидела на скамейке в школьном дворе и читала. Драко, идя с друзьями мимо двора по проходу, заметил её и уже собирался пройти мимо, но передумал и свернул к ней. Обычно он игнорировал её, но в этот раз ему захотелось задеть. — Что, Поттер без тебя даже выиграть в турнире не сможет? Каково это делать всю чёрную работу за нашу звёздочку? — спросил он с коронной ухмылкой. Грейнджер посмотрела на Драко, захлопнула книгу и собралась уйти. Но он перегородил ей путь. Она попыталась обойти его, но тот снова перегородил проход. — Пропусти, — потребовала она, состроив серьёзную мордашку. — Я тебе задал вопрос, тупица, — сообщил Драко, чувствуя наслаждение от предстоящего издевательства над грязнокровкой. Нотт и Гойл засмеялись, встав позади Грейнджер. — А я сказала пропусти! — Она снова попыталась обойти его, но Драко резко перегородил дорогу. Схватив её за мантию, толкнул в Тео. Тот, засмеявшись, перекинул её Гойлу. Грейнджер взвизгнула. — Давай, зови на помощь! Только к тебе никто не придет, — бросил Гойл и толкнул её в Малфоя. Но тот вместо того, чтобы поймать, отскочил в сторону. Грейнджер, естественно, упала. Пока Гойл и Нотт сложились пополам от хохота, для Драко открылось то, что не предназначалось для его глаз. Её юбка задралась, и Драко увидел чёрные трусики. А ещё чулки. Грейнджер поправила юбку, не отрывая взгляда от Малфоя. А он, наблюдая за ней, попытался сглотнуть, но во рту всё пересохло. Поняв, что он слишком много увидел, у неё вспыхнули щёки. Она встала, поправила мантию, подняла портфель и быстро ушла. А у Драко всё ещё перед глазами стройные ноги и граница чулков. А дальше чёрные трусики… Мысленно ему вдруг захотелось снять их. Нотт похлопал его по плечу и сказал: — Прикольно вышло. Надо повторить. — Ага, — согласился Драко, натянув ухмылку, и поправил мантию так, чтобы она прикрыла эффект от того, как ему понравился вид под юбкой Грейнджер. «Твою мать… Гори адским пламенем Мерлинова борода! Чёрт! Ещё не хватало, чтобы у меня стоял на грязнокровку…» Мысли о ней стали навязчивыми. В сотый раз Драко твердил себе: «Она грязнокровка. Она недостойна даже снисходительности от меня. Мерзкая, противная, грязная…» Только чем больше он пытался убедить себя в этом, тем больше думал о ней. Дошло до того, что она ему приснилась. В его сне она лежала на его кровати в одних чёрных чулках и трусах. Он подошёл к ней, провёл ладонью по её ногам и стал опускаться ниже. Она схватила его за мантию и потянула на себя. Когда Драко упал на неё, Гермиона обняла его ногами, и он поцеловал её… Проснулся Драко резко и мучительно. Подскочил на постели, тяжело дыша и озираясь по сторонам. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Это всего лишь сон. Всего лишь сон. Но до чего же сладкий сон». Он закрыл глаза и сжал пальцы, всё ещё чувствуя, какая у неё кожа на ощупь. Какие губы… «Это всего лишь сон! Я даже не знаю, какая её кожа на ощупь и не знаю вкуса поцелуя с ней». «Но как же сильно хочется прикоснуться к ней, узнать…» После этого сна Драко бросился к окну, распахнул его и жадно вдохнул холодный ночной воздух. Противоречивые эмоции разрывали его на части. Снова вспоминая сон, его тело предательски реагировало. Омерзительное влечение к той, кого он презирает всем своим существом, вызывало в нём почти физическую боль. Отвращение к самому себе смешивалось с желанием, которое не удавалось контролировать. Он пытался найти объяснение тому, что с ним происходит, но разум отказывался принимать правду. Драко знал, что должен забыть об этом. Забыть о своих неадекватных чувствах, о сне, о том, как его тело реагирует на мысли о ней. Но чем сильнее он пытается подавить эти мысли, тем навязчивее они становятся. Внутренний конфликт превращался в пытку. Он стал цеплять её при каждой возможности. Заметил, что спорить с ней даже забавно. Но обычно забавно только вначале. Её хрен переспоришь. Кроме этого, стал постоянно искать её взглядом. Хотелось наблюдать за ней. Заметить что-то новое. Как она морщит нос или улыбается, при этом слегка наклоняя голову вбок. Ещё когда она пытается быть убедительной, забавно шевелит бровями. В этот момент её брови, кажется, живут отдельной жизнью. Оказалось, она до ужаса упрямая. Настолько, что это выводило раздражение на новый уровень. В какой-то момент Драко уже не мог понять, что его привлекает в ней больше в плане секса или вся она в целом. Это бесило. Раздражало, что не может избавиться от неё. Он хотел этого, старался. Только все его агрессивные способы, направленные на неё как способ избавить сознание от её образа, делали только хуже. Однажды это заметил Блейз и спросил: — Ты на Грейнджер запал, что ли? В тот раз Драко чуть не задохнулся от навалившейся кучи эмоций стыда и злости. Так запаниковал, что этим окончательно выдал себя. Блейз прыснул и сказал: — Тебе нужно трахнуть её. И забудешь. Естественно, Драко тогда ответил: — Это не смешно. Прекрати нести эту чушь. Она меня не интересует. «Ага… Прямо ни разу не интересует. Ни разу не смотрел на неё в Большом зале, на уроках, в коридорах, на стадионе. Вообще ни разу. Ни разу она не приснилась, и, конечно, я ни разу не цеплял её, чтобы она ни разу не посмотрела мне в глаза СОВСЕМ НИ РАЗУ!» Но всё-таки Драко решил применить совет Блейза. И однажды он подкараулил её. Пришлось долго ждать момента, когда она будет идти одна и как можно позже вечером. И как только он увидел её, его сердце забилось чаще, во рту пересохло от предвкушения. А руки задрожали от навалившегося мандража. Он бесшумно скользнул за угол, ожидая, когда она поравняется с ним. В голове уже крутились мысли о том, как всё закончится. Как только он получит желаемое, Грейнджер перестанет быть для него чем-то особенным. Просто способ избавиться от навязчивых мыслей. Схватил её за руку и, зажав рот ладонью, толкнул в тёмный угол. Она умудрилась укусить его за руку. Драко сразу отдернул руку. — Совсем спятила, или ты просто дикая? — прошипел он, с трудом сдерживая ярость от её укуса. — После того как ты хватаешь меня, это я дикая?! — эмоционально выпалила она. Драко не ответил. Прижал её к стене, держа за мантию. Смотрит на неё сверху вниз. А Грейнджер уставилась в даль коридора. Её длинные ресницы дрожат, а губы кусает. «У неё, оказывается, красивые губы. Чёрт побери… Она так близко. Впервые так близко. Её запах… Чёрт! Чёрт! Чёрт! Твою мать… Почему она так обалденно пахнет?!» Эти мысли вообще не должны были прийти ему в голову. Он стиснул зубы, пытаясь отогнать это наваждение. Но чем дольше он смотрит на неё, тем отчётливее понимает, насколько сильно ошибался в своих оценках. Она подняла взгляд в его глаза. «Чёрт… Она действительно красивая. Жаль, что грязнокровка… Очень жаль…» — Неужели ты увидел во мне не просто грязнокровку, а ещё и то, что я девушка? Представляешь, а у меня ещё и грудь есть! Её слова застали его врасплох. В её голосе звучала такая откровенная насмешка, такая дерзость, что Драко на мгновение потерял самообладание. — Ты сейчас чего добиваешься? — сказал он, приблизившись к её лицу настолько, что почувствовал её дыхание на своей коже. И добавил тихо, чуть хрипло: — Чтобы я залез к тебе под одежду или струсил и сбежал? Гермиона быстро отвела взгляд. Но Драко был так близко, что успел заметить как дрожат ее ресницы и предательский румянец на щеках. Она закусила губу, а руками упёрлась в его грудь. Драко почувствовал, как её пальцы дрогнули, сжимая ткань мантии. А из-за тяжёлого дыхания её грудь стала отчётливо подниматься. «Нервничает, что ли?» Ему захотелось проверить, в чулках она или нет. Подцепив край юбки, он стал пробираться пальцами к запретной территории. Как только коснулся её бедра, почувствовал верхнюю часть чулков. Гермиона дёрнула ногой и часто задышала. Воздух между ними наэлектризовался, стал тягучим от напряжения. — Руку убери, — сказала она снова, посмотрев ему в глаза. — А если не уберу? Что тогда? — его пальцы медленно двигались выше и уже почти касались трусиков. Гермиона схватила его за руку, пытаясь остановить, но он не поддавался её сопротивлению. Только прижал к стене сильнее. — Спорим, ты уже мокрая? — спросил он хриплым голосом. — Прекрати! Убери руку, или я буду кричать! — И кто тебя услышит? Сейчас все у себя. Нечего шариться по ночам, — сказал он с насмешкой. — А если тебя поймает Филч? Мало тебе не покажется. — Он поймает не только меня. Но и тебя тоже. И вот его пальцы скользнули по её телу через ткань трусиков. Грейнджер вцепилась пальцами в его руку в попытке убрать, но он не поддаётся. Даже не смотря на то, что она уже вонзила ногти ему в гожу. Несмотря на это, он тихо сказал: — Разве хорошие девочки гуляют по замку в такое время? Она не ответила. Только стала шумно дышать, не отпуская его руку. А Драко делает плавные движения пальцами, совсем слегка надавливая и подумал, почему она не попыталась воспользоваться палочкой. «Потому что она грязнокровка. Магловские инстинкты у нее в крови. Но какое же у неё мягкое, нежное тело». От прикосновения к ней закружилась голова, воздуха стало не хватать. Хочется большего. «Хочется поцеловать её. Мерлин! Как же хочется вцепиться в эти чёртовы губы!» А Гермиона попыталась оттолкнуть его. — Прекрати… — практически задыхаясь от волнения, Гермиона всё ещё пытается убрать его руку от себя. Но Драко даже не замечает её попыток. Подцепив ткань трусиков пальцем, он уже гладит голую кожу. А у самого перехватывает дыхание. Во рту пересохло. В области ширинки стало тесно. Слишком тесно… — Прошу тебя, остановись… Не надо… — почти плача, просит она. Но он не остановился. Не хочет. Не собирается. «Хочется поцеловать её… Чёрт… Как же сильно хочется поцеловать её…» — Что? Опыта не хватает? Тебе подсказать, что нужно делать? — вдруг сказала она дрожащим голосом, смотря на него через слёзы в глазах. — Я знаю, что нужно делать! Не девственник! — сказал он, практически касаясь её губ. «Так близко… Еще бы чуть-чуть… Совсем немного… Наверняка у неё с ума сводящие губы…» Она не отвернулась. Всё так же яростно глядя ему в глаза, сказала дрожащим голосом: — Ладно! Чего тогда так нервничаешь? И вдруг: «Что я делаю?! Это я веду себя как дикарь! Совсем уже крыша поехала, Малфой!» Резко убрал руку и ушёл. После этого он стал ещё чаще искать её взглядом. Драко ловил себя на том, что изучает выражение её лица, пытаясь понять, о чём она думает. В её взгляде, таком тёплом и открытом, читалось столько всего от лёгкой насмешки до искренней заботы. Её смех нельзя назвать красивым, но он заразительный, заставляет невольно улыбаться в ответ. И чем больше он наблюдал за ней, тем яснее понимал, его отношение к ней изменилось… Теперь это было не просто физическое влечение, а что-то большее. Что-то, чего он не может объяснить даже самому себе. «Мерлин… Только бы не влюбиться в грязнокровку. Только бы не влюбиться», — этой мыслью он мучился каждый день, наблюдая за ней.

Святочный бал.

Когда Грейнджер зашла в зал под руку с Крамом, Драко охватывало странное, почти болезненное чувство. Будто невидимые когти царапали грудь, а в горле вставал ком. Каждый её взгляд в сторону Крама превращался в острый нож, режущий изнутри. Он уставился на неё, забыв про Панси. — Чёрт… — Да, я тоже удивлена… — сказала Пэнси. — Что? — спросил у неё Драко, всё ещё пялясь на Грейнджер. — Не понимаю, как он мог пригласить её. Она же никакая. «Ещё какая…» — пронеслось в голове у Драко. В течение вечера он постоянно искал её взглядом. Он замечал мельчайшие детали за ней: как она поправляет волосы, когда разговаривает с ним, как чуть дольше задерживает взгляд, как улыбается ему. Внутри росло чувство собственничества. Ревность. Впервые в своей жизни он узнал, что такое ревность. Ревность, которая сжирает его изнутри, как проклятие. А потом появилось новое чувство… Давящее беспокойство оттого, что он просрал её. Она с Крамом… Но чуть позже Драко столкнулся с Гермионой. Она сидела в переходе между залами и ревела. Драко не любитель успокаивать девчонок, хотел уйти, но что-то его остановило. Нерешительно он подошёл к ней и сам не понял: «Нахрена?!» — Пошёл к дьяволу, Малфой — рявкнула она, как только увидела его. «Видимо, она тоже не понимает, на какой хрен я подошёл». — Чего ревёшь? — А тебе какое дело? — вытирает глаза и только сильнее размазывает тушь с ресниц. — Ты знаешь, что ты красивая, даже когда ревёшь? — сказал он намного быстрее, чем успел обдумать свои слова. — Что? — от удивления она даже перестала реветь. Драко стало некомфортно от самого себя и её взгляда. И он повторил слегка дрогнувшим голосом: — Ты красивая… Красивая, когда ревёшь. В смысле, даже когда ревёшь. Вот. Грейнджер смотрит на него так, будто перед ней тролль заговорил комплиментами. И вдруг она засмеялась, всхлипывая. Драко улыбнулся и добавил: — Ты бы уже определилась — смеёшься ты или плачешь. Она закрыла лицо руками, продолжая смеяться. — Ты в первый раз комплименты говоришь девушке? — снова посмотрела на него. — Вот только не надо по моему самому сильному месту проходиться. Она уже не ревёт, а только смотрит на него с улыбкой и заплаканными глазами, как у енота. Драко решил сказать быстро и не задумываться. А то передумает: — Хочешь потанцевать? — Ты серьёзно? — смотрит на него с откровенным сомнением. — Совсем забыл, что тебя не стоит спрашивать. Просто взял её за руку и потянул на себя. Гермиона поднялась, невольно положив ладони на его плечи, но взгляд упорно отводила в сторону. Драко мягко подтолкнул её, задавая ритм. Их движения не походили на танец, лишь неспешное кружение по кругу, едва уловимые покачивания из стороны в сторону. Но в этой простой близости было что-то более интимное, чем может показаться на первый взгляд. Он смотрит на неё сверху вниз, замечая, как трепещут её мокрые ресницы, как нервно подрагивают пальцы на его плечах. В полумраке коридора её черты кажутся особенно мягкими. Её губы чуть приоткрыты, словно она собирается что-то сказать, но не решается. Его голос прозвучал неожиданно тихо, почти шёпотом, нарушая хрупкую тишину: — Гермиона… — и в этом простом имени было столько невысказанного, что она, наконец, подняла на него глаза. — Ты только никому не говори, что я с тобой танцевал. Она резко остановилась и попыталась убрать руки, а он поймал её и притянул ближе, чем она была до этого. — Да не из-за того, что подумают обо мне, тупица. Тебя заклюют гриффиндорцы. Драко заметил, как её губы дрогнули в попытке сдержать улыбку. Он замер, чувствуя, как сердце забилось чаще. — Я нравлюсь тебе? — вопрос прозвучал неожиданно даже для него самого, но теперь, когда слова произнесены, он не может отвести взгляда от лица девушки. Гермиона глубоко вздохнула, а взгляд метнулся в сторону. Она выглядит такой растерянной, такой уязвимой в этот момент. Он видит, как краска заливает её щёки, как она нервно облизывает губы. «Неужели я угадал?» — пронеслось в его голове. Её реакция говорит ярче любых слов. Сейчас она, похоже, нервничает даже сильнее, чем он сам. И это осознание почему-то придало ему смелости: — Обещай, что не будешь бить меня? — спросил он, смотря на её губы. — Нет. Этого я не буду обещать. — Ладно… Похер. Подняв ладонь к затылку Гермионы, он притянул её к себе и, не теряя секунды, прижался к её губам. Он был уверен, что она оттолкнёт его и убежит. Но она ответила… Её губы нежно сливаются в плавных движениях с его губами, заставляя забыть обо всём… Из нежного поцелуя перешёл в жёсткий, почти грубый, но в нём было что-то отчаянное, искреннее. Драко почувствовал солёность её слёз на своих губах, и это почему-то делало момент ещё более реальным, более настоящим. Гермиона не отталкивала его. Её руки слабо упёрлись в его грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть, а словно ища опору. Этот поцелуй был другим — не игрой, не вызовом, а чем-то глубоким и настоящим. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Их взгляды встретились, и в этот момент они поняли что-то изменилось. Навсегда. — Не плачь, — тихо произнёс Драко, и эти слова прозвучали так непривычно из его уст, что даже он сам удивился. Она лишь покачала головой, не в силах что-либо сказать. А он, развернувшись, ушёл, оставив её стоять в полутёмном коридоре, всё ещё ощущая вкус её слёз на своих губах. С этого вечера Драко стал замечать, как её взгляд изменился, когда она смотрит на него. Раньше только он искал её взгляда, теперь это делает она. Никто из них не мог точно сказать, когда именно начались отношения. Просто в какой-то момент они стали чаще встречаться случайно, конечно. Оба старательно делали вид, что эти встречи случайны: он задерживался после уроков, она якобы забывала что-то в коридорах, когда уже давно должна была быть в своей гостиной. Они придумывали предлоги, чтобы пересечься: то забытая книга, то срочное задание, то необходимость уточнить какой-то момент из урока. Их игры становились всё более запутанными, но оба наслаждались этим, пока не стали пропадать часами где-то в укромных уголках замка. Уже в конце года, перед тем как отправляться в Лондон, Драко сказал Гермионе на прощание перед летними каникулами: — Чёрт… Кажется, я всё-таки влюбился. — Повезло ей… — ответила она с улыбкой. — Нет. Вообще не повезло.

Пятый год в Хогвартсе.

Поттер и Уизли узнали, с кем встречается Гермиона, и они сильно поругались с ней. С одной стороны, Драко был рад, что она выбрала его, а не их. Но Гермиона постоянно плакала из-за этого. В конце концов Драко предложил ей сказать им, что она бросила его. В итоге они помирились, а отношения остались втайне. Потом Драко и Гермиона случайно нашли маленький, уютный чердак. Он находится над одной из башенок. В этой части замка практически ничего полезного нет: ни классов, ни других нужных помещений. Сюда никто не ходит. Драко с Гермионой хотели побыть наедине и гуляли по замку в поисках укромного места. Натолкнулись на Филча и побежали от него. Он быстро отстал, а вот его кошка шустрая падла. Гермиона с Драко бежали по коридорам, а кошка не отставала. Гермиона на бегу достала волшебную палочку и наколдовала мышь. И это сработало, кошка выбрала другую цель. Они пробежали ещё немного и остановились, осматриваясь. Оказались в самой верхней части замка. Тут узкий коридор и винтовая лестница наверх. Пошли по ней. Лестница привела в небольшую, круглую комнату. Комната пустая. Драко хотел уже уйти, а Гермиона показала на лестницу, которая стоит у стены, и на дверцу в потолке. Так они нашли свой уголок в огромном замке. Сколько счастливых часов Драко провёл с Гермионой там… И самый болезненный час для него, когда стирал ей память…