Глава 24

Драко Малфой.

Война… То, что Волан-де-Морт одержит победу, было очевидно так же, как знание того, что завтра снова встанет солнце. К сожалению, большинство волшебников не хотели верить в возвращение Волан-де-Морта. И уже только этим определили для себя приговор. Когда Волан-де-Морт со всего света собирал сторонников, Дамблдор организовал лишь Орден Феникса и науськивал Поттера уничтожать крестражи. Да, Драко знал про крестражи. Когда Волан-де-Морт отправил его в Хогвартс, чтобы помешать Поттеру уничтожить крестраж, он рассказал Драко, что делает Поттер и насколько это серьёзно. Драко попытался помешать Поттеру, но нельзя сказать, что он приложил все усилия для этого. В итоге крестраж уничтожил Крэбб, вызвав адское пламя, а не Поттер. Волан-де-Морт позже просмотрел воспоминания Драко и решил, что его вины нет. Позже Люциус рассказал сыну, что у Волан-де-Морта не осталось крестражей. Он уязвим. А значит, особенно опасен. Поэтому нужно быть предельно осторожным с ним. По большей части именно поэтому родители согласились оставить Драко в поместье, а сами отправились захватывать новые территории. Тактика Волан-де-Морта была идеальной. Можно сказать без шума: возрождение. Он поместил своих людей в Министерство и плавно начал влиять на волшебников пропагандой против Поттера и Дамблдора. Избавился от Дамблдора. Завладел самой мощной волшебной палочкой. Призвал бесчисленное количество сторонников. Убил Поттера и большинство членов Ордена Феникса. Захватил полностью Министерство магии. Установил новую политику. А дальше проверка крови на чистокровность. Чистокровные волшебники подвергались допросу. Некоторые с сывороткой правды. Одни шли добровольно, принося пользу новой власти, другие работали в Министерстве магии под круглосуточным наблюдением, как Джинни Уизли. Тех, кто максимально сопротивлялся новой власти, подвергали чистке памяти. А женщин с достаточно чистой кровью отправляли вынашивать чистокровных будущих волшебников. Тех, у кого один из родителей магл, отправляли на различные службы непыльные и немучительные, но тоже под особым наблюдением. А вот маглорождённым повезло меньше всего. Маглы, которые вообще ничего не знают о волшебном мире, большинство либо погибло, либо сбежало. Тех, кого успели схватить, отправили на самую тяжёлую и грязную работу. А тех маглов, которые знают о волшебном мире, как, например, Грейнджер, отправили по домам чистокровных волшебников, в основном как домашнюю зверушку, а не для работы по дому. Драко обошёл многих пленённых и говорил, что они ему не нравятся. Но на самом деле он искал Грейнджер. Он знал, что найдёт её. Хотел помешать сделать чистку, но не успел. Зато успел забрать домой… Но это стало адом. Видеть её, чувствовать каждой клеточкой тела. И делать вид, что она просто домашняя зверушка. Ни во что её не ставить. А для Гермионы это оказалось ещё большим адом. И это мучило его. Ещё когда Тёмный Лорд дал задание Драко убить Дамблдора, Беллатриса научила Драко закрывать свой разум. Она не верила Снейпу. Как оказалось не зря… Но способность закрывать мысли пригодилась против самого Тёмного Лорда. Хотя его практически не бывало в поместье. Тёмный Лорд алчно захватывал города и искал способы бессмертия. Ему было максимально не до Драко. Но потом Драко отпустил Гермиону, уверенный в том, что её убьют сразу. Он был готов к тому, что левую руку вновь сожмёт боль, и она поползёт вверх, нырнёт в его сердце, как это было, когда Гермиона была на грани смерти… Она вышла за ворота и исчезла с хлопком. А Драко, надеявшийся до самого конца, что она передумает, обернулся на звук. И ещё несколько долгих минут смотрел в пустоту. Туда, где только что была она. Она ушла… И он знал навсегда. Драко медленно двинулся обратно в поместье. Зайдя внутрь, почувствовал невыносимую пустоту. Всё внутри сжималось и это была не клятва. Это была она. Гермиона ушла и забрала часть его с собой. И он пошёл туда, где ещё осталось что-то от неё в каморку. Открыл дверь и медленно зашёл внутрь. Ещё чувствуется её запах. В углу лежат аккуратно сложенные вещи. Кажется, будто она вот-вот вернётся и спросит: «Какого чёрта ты тут забыл?» Но она не придёт. Она попрощалась с ним, рассчитывая больше никогда не увидеться. Драко сделал несколько шагов по каморке, взял верхнюю сложенную футболку и поднёс её к носу. Втянув воздух полными лёгкими, захотелось задержать его в себе. Представить, что она рядом. А потом он сел там и стал ждать, когда начнётся боль. Вдруг вспомнился один момент, один из многих, которые хочется помнить всю жизнь: Драко сидел с Гермионой на чердаке замка. Она смотрит на него. Он смотрит на неё. Гермиона улыбнулась и тут же закусила губу. — Не надейся, — сказал он твёрдо, смотря ей в глаза. — Я не проиграю. Ты первая отведёшь взгляд. — Ты так уверен… — её глаза так и светятся. Она снова улыбнулась, не отводя взгляда. — Ага… — совсем уже неуверенно ответил Драко и борится из последних сил, чтобы не посмотреть на её губы. А что делает она? Конечно, она высунула кончик языка и медленно провела им по верхней губе. Всё… Флаг поднят. ВО ВСЕХ СМЫСЛАХ! Даже не раздумывая, посмотрел на её губы и притянул к себе. А она обняла в ответ и рассмеялась… Такая счастливая… Была… Была счастливая… «Я делал её счастливой… А теперь это будто какой-то нереальный сон… Или другая жизнь…» Драко просидел всю ночь в каморке, но так и не дождался боли. Даже уснул, обнимая футболку Гермионы. И на следующий день, боли тоже не было. Где бы Гермиона ни была, что бы ни делала, смерть ей не грозит. А вечером в дом Драко пришла Амбридж. А с ней тот очкарик, который читает мысли, и еще парочкой служителей из Министерства. Драко всё сразу понял… Они схватили Грейнджер и допрашивали её. Кое-что в её воспоминаниях выглядит очень подозрительно… — Мистер Малфой, — начала Амбридж без привычной слащавости в голосе. — У нас есть одна серьёзная проблема. Вы расскажете сами, или нам применить методы? Драко медленно поднялся с кресла, стараясь не выдать волнения. Пройдя по комнате, он неторопливо ответил: — Ты о том, что я отпустил Грейнджер? И что? — Вы отдали ей свою палочку. И сказали, что любите. Что это всё значит? Драко усмехнулся, но усмешка вышла горькой и вымученной. — И что с того? Теперь каждое моё слово и действие в Министерстве под микроскопом рассматривают? Амбридж шагнула ближе. Её маленькие поросячьи глазки сверкнули от предвкушения, когда она заговорила: — Не прикидывайтесь идиотом, Малфой! Мы знаем всё. Вы любите ее. Уверена, вы можете нам поведать ещё кое-что, что сделает вас, мистер Малфой, предателем. Вы уже совершили измену, отдав свою палочку девчонке, которой даже прикасаться запрещено к волшебной палочке! Драко уже прекрасно понимал: сопротивляться особо нет смысла. Но и так легко сдаваться не собирался. Оставалось только тянуть время и нести всякую чушь: — Что за чушь ты несёшь?! Она мне надоела. Я решил проверить, как далеко она сможет уйти. Всё. То, что сказал «люблю», это для того… Драко запнулся, и эта секундная заминка стала его ошибкой. Он увидел, как лицо Амбридж исказилось в торжествующей улыбке, будто она поймала его в ловушку. — Садитесь, мистер Малфой, — пропела она своим приторным голосом, который сейчас прозвучал особенно противно. — Нам предстоит серьёзный разговор. Двое служителей взяли его под руки и толкнули к стулу. Драко медленно опустился, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Амбридж обошла стол и устроилась напротив. Словно хищница, она протянула флакон с сывороткой. — Пейте. Драко протянул ладонь к флакону, но в последний момент резко дёрнулся, и флакон полетел в стену. Драко замер, наблюдая, как осколки рассыпаются по полу, а жидкость растекается тёмной лужей. Сердце колотилось, как безумное, но лицо оставалось непроницаемым. Амбридж нисколько не расстроилась. Улыбнулась и сладко сказала: — Это ничего не изменит. Мы всё равно узнаем всё, что есть в вашей голове. Без сыворотки процесс будет чуть дольше вот и всё. — Думаешь, я позволю копаться в моей голове? — сказал он гораздо спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Амбридж поднялась из-за стола, всё с той же торжествующей улыбкой. — О, это неважно. Мы обязательно что-нибудь да найдём. А пока… — она повернулась к легилименту. — Приступайте. Время не ждёт. Но в этот момент в обеденный зал вошла Нарцисса и уставилась на Амбридж. — Что происходит? — холодно и властно спросила она. — Кажется, я вас не приглашала. Амбридж быстро ответила, но в её лице появилось лёгкое напряжение. — К сожалению, миссис Малфой, ситуация довольно серьёзная, чтобы ждать приглашения. Не мешайте, пожалуйста. Если, конечно, вам нечего скрывать от Министерства магии и от Тёмного Лорда. Нарцисса застыла на пороге. Её лицо оставалось непроницаемым, но глаза сверкнули стальным блеском. Она медленно вошла в зал. — Я повторяю свой вопрос, — подала голос Нарцисса, холодно и властно. — Что происходит в моём доме? — Чуть позже вы всё поймёте, — процедила Амбридж. — Присядьте. Итак… Мистер Малфой, рассказывайте. Что вас связывает с Грейнджер? — Ничего. Она была моей пленницей. Она мне надоела, и я отпустил её. — Отпустил?! — с ужасом воскликнула Нарцисса, глядя на Драко. «Ну да… Она собиралась продержать Гермиону в каморке как можно дольше. Чтобы та не рисковала своей жизнью и этим самым не рисковала жизнью Драко». «Прокол, мама». Драко почувствовал, как очкарик пытается проникнуть в его разум, но натыкается на барьер. Драко смотрит на него, улыбается и говорит: — Ой, как неловко… Я забыл сказать, что владею окклюменцией. Очкарик посмотрел на Амбридж. Та недовольно поджала губы и постучала палочкой по ладони. — Я вижу, вы не хотите по-хорошему? Что же… Вы меня вынуждаете действовать по-плохому… Круцио. Когда боль пронзила каждый дюйм тела Драко, когда ему стало невыносимо дышать, смотреть, мыслить и удерживать блок в сознании, вместе с болью в голове всплыло воспоминание о Грейнджер. Как он целовал её, обнимал, любил… И не хотел стирать ей память… «Если я умру, видя её лицо, то это даже не так плохо…» «Но они не должны видеть всё, что связано с ней. Это только моё» Закричав, Драко собрал все силы, какие остались, и, превозмогая расплавляющую боль, пересиливая себя, восстановил блок в сознании. Боль пошла на спад. Он услышал, как кричит мать: — Что вы себе позволяете?! Прекратите! Драко посмотрел на мать и увидел, как она выхватила палочку и наставила на Амбридж. А та уставила на неё короткий палец и сказала дрожащим от гнева голосом: — Очень хорошо подумайте, прежде чем нападать на служителя Министерства. За это вам грозит Азкабан. — Пошла вон из моего… — Нарцисса не договорила. Очкарик оглушил её, и она упала. — Продолжим, — сказал он так спокойно, будто только что совершил самое обыденное дело. — Связь с девчонкой у него есть. Но, похоже, «рассказывать» он будет только под болью. — Хорошо. Значит, будем и дальше общаться через боль. Это только ваш выбор, мистер Малфой. Круцио. Новая вспышка боли расцвела в теле и разуме Драко. Нестерпимая. Мучительная. Но он всеми силами пытается держать блок в сознании. Боль, граничащая с помутнением рассудка, длится так долго, что кажется бесконечной. Держать разум закрытым становится почти невозможно. Но вот боль постепенно отступает. Драко тяжело дышит, смотрит в потолок. Как оказался на полу, даже сам не заметил. Посмотрел на Амбридж. Та гневно смотрит на него. Ноздри раздуваются, глаза блестят яростью. Драко засмеялся. Ей это не понравилось. — Круцио! Новая лавина боли накрыла с головой — без шанса даже вздохнуть. Но и сейчас Драко продолжает держать блок. Пытки длились долго… Очень долго. А когда Драко потерял сознание, его тело смогло немного передохнуть от боли. Придя в себя, он услышал Амбридж: — Нет. Я уверена в этом. Ей что-то ответили приглушённо. На что Амбридж сказала: — Уверена, это даст результат. Поспешите в Министерство и сделайте всё, чтобы у грязнокровки была возможность сбежать. Думаю, ночью она попытается уйти. И ей помогут в этом. А из-за связи Драко с ней мы сможем заставить её вернуться. И наконец-то выйдем на тех, кто мешает новому порядку. — Малфоя допрашивать дальше? — раздался голос очкарика. — Нет. Пока оставим его. Только примите меры, чтобы он не сбежал. Сейчас он очень ценен. «Чёрт… Они узнали про клятву», — мучительно подумал Драко, закрывая глаза. Видимо, когда он терял сознание, блок в разуме ослаб — и очкарик успел проникнуть на доли секунды и увидеть это… «Твою мать…» Кто-то робко сказал: — Нужно сообщить Тёмному Лорду… Ему ответила Амбридж: — Я сама это сделаю. А пока позаботьтесь о том, чтобы Драко и его мать не сбежали. Само слово «сбежали» звучит смешно. Даже если бы у него были силы, он вряд ли успел бы дойти до двери. Поэтому он остался лежать на полу. Вскоре к нему подошли и бесцеремонно потащили к лестнице в подвал. Там, за решёткой, сидела его мать. Как только Драко оказался рядом с ней, Нарцисса подошла с обеспокоенным выражением лица. — Со мной всё нормально, — поспешил сказать Драко. Она молча села рядом. Некоторое время молчала. Но от её молчания в воздухе появлялась тяжесть. И наконец спросила резко: — Надеюсь, грязнокровка чувствовала, как тебе больно. Драко усмехнулся и ответил: — Нет, Гермиона не подозревает, что мне было больно. Клятва работает иначе. Она завязана на смерти, а не на боли. Когда она или я оказываемся на грани смерти, связь срабатывает. Например, когда она выпала из окна и, если бы я не помог, она бы умерла. Клятва срабатывает не для того, чтобы спасти её, а чтобы убить меня. И наоборот. — Почему ты отпустил её?! — гневно прошептала она. — Потому что устал… А она очень хотела попытаться чего-то добиться. Хотела уйти… Нарцисса вздохнула и несколько секунд сидела молча. Но потом всё же спросила: — Откуда ты вообще узнал об этой клятве? — По чистой случайности. Я хотел посетить сейф в Гринготтсе. Мы ведь всегда пользуемся одним. А тут что-то произошло, и тележка поехала во второй сейф. Где в большей части лежат артефакты, а не золото. Но золото там тоже было, поэтому я не стал терять времени и взял его оттуда. Задержался из-за артефактов было интересно. И увидел книгу в самой дальней части сейфа. Мне даже показалось странным, зачем хранить книгу в сейфе? Забрал. А это оказался дневник прадеда папы. — Рукрофус? — с удивлением посмотрела Нарцисса на Драко. — Да. Оказывается, он был влюблён в магловскую девушку ещё в молодости. — Но в родословной Малфоев нет отрёкшихся, — возразила Нарцисса. — Нет, нету. Но не по его желанию, — со вздохом ответил Драко. — Он описал эту клятву в дневнике и провёл её с той девушкой. Последние его записи были о том, что он знает о планах своей семьи стереть ему память. И девушке тоже. А потом её хотели отправить туда, где она сможет прожить безопасную жизнь. Рукрофус случайно узнал об этом и собирался бежать с ней. На всякий случай он всё написал в дневнике и спрятал в сейфе на случай, если всё забудет. — Он умер в старости, — тихо сказала Нарцисса. — Женился на чистокровной волшебнице. Она родила ему троих сыновей. — Видимо, у него ничего не вышло, и он прожил без любви. — Что тебе так нравится в ней? — вдруг спросила она. Вопрос прозвучал так резко, как будто она давно хотела это спросить. Драко посмотрел на мать внимательным взглядом и спросил: — Тебе действительно это интересно? — Мне очень интересно, что в ней такого, что ты из-за неё столько всего натворил. Драко отвёл взгляд от матери и откинул голову к стене. Вспомнил Грейнджер. Как всё начиналось с ней. Что ему нравится в ней. Собрался с мыслями и ответил: — Она смирилась с моими недостатками. Например, с тем, что я «Малфой». В широком смысле, а не просто с фамилией. — Усмехнувшись, продолжил: — Не закатывает истерик. Но её молчание и упрямое выражение лица порой ярче любого скандала. Когда спорит, пытается во что бы то ни стало оказаться правой. Будет примешивать кучу всего в споре. Если зашла в тупик идёт в библиотеку. Порой с ней проще согласиться, но я доводил её в спорах до белого каления. — Снова усмехнулся, вспоминая её. Не глядя на мать, тихо продолжил: — С ней комфортно. Она умеет слушать. Умеет поддержать. Умеет быть рядом, когда мир рушится, и я вместе с ним. Когда она узнала, что у меня чёрная метка, я был уверен, что она отвернётся от меня. Испугается, разозлится… А она сказала, что будет со мной, что бы ни случилось. Она поддерживала меня, когда я чинил шкаф в школе. Я ей не рассказывал, что делаю, но она видела, что я на грани. И была рядом… Не давила. Она нежная. Рядом с ней становится всё неважно. Только она важна. Рядом с ней я не пытаюсь быть кем-то. И она любит меня таким. Любила… В подвале поместья повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Драко. А Нарцисса только нервно сжимает и разжимает пальцы. Посмотрев на сына, она сказала как-то особенно надрывно: — Я всегда считала, что истинная любовь может быть только к собственным детям… — Ты не любишь папу? — посмотрел он на мать. — Я вышла за него замуж не по любви. Я считала это выгодным и правильным решением. — И поэтому ты так любишь меня. Тебе просто необходимо кого-то любить… Мам, но это не правильно. — Не думай, что я насильно живу с ним. Я полюбила его… И не представляю, чтобы мой муж был кто-то другой. Но… скорее всего, я люблю твоего отца не так, как ты любишь Гермиону. — Ты назвала её по имени, — слегка улыбнулся Драко, продолжая смотреть на мать. — Я же твоя мама и люблю тебя… Что мне остаётся делать? Придётся принять твой выбор, как бы мне это ни претило. — Сейчас это уже не имеет значения, — ответил Драко уже без тени улыбки. — Скоро применят действие на нашу с ней связь в надежде, что она явится. И они поймут, что она не придёт. — Она не знает? — Нет, — опустил голову, глядя на свои руки. — Я так и не сказал ей. Думал, что я в большей безопасности и нет необходимости рассказывать. — Сомневаюсь, что тебя убьют, — взяла его за руку и сжала пальцы. — Твоя кровь слишком ценна, чтобы тебя убивать. Ты единственный потомок Малфоев. Так что… скорее всего, просто почистят память. — Если бы всё сводилось к Министерству магии возможно. Но мы с тобой знаем: от Тёмного Лорда пощады не жди. Он точно убьёт меня. — Не преувеличивай, — бросила на него быстрый взгляд Нарцисса. — За влюблённость в маглорождённую не убивают. — За это нет. Но за то, зачем я искал сопротивление… А ещё… Это я слил информацию, когда он с армией собирался идти на тот городок, где его ждал взрывной сюрприз. Я подозревал, что с девчонкой Уизли что-то не так. И написал записку с названием города, датой и временем. Записка исчезла. А Тёмного Лорда ждал сюрприз. А ещё я убил не меньше восьми Пожирателей. И всё это я делал только из-за неё… За это он точно убьёт меня. Нарцисса сильнее сжала руку Драко, мучительно вздохнула и закрыла глаза. Прошептала с ужасом в голосе: — Что же ты натворил, Драко…

***

Если очкарику или другим ему подобным нужно задавать вопросы, чтобы у допрашиваемого выстраивался тоннель конкретных воспоминаний, то Тёмному Лорду это не нужно. Он не тратит время на разговоры, как это делают убийцы, любящие поболтать перед тем, как убить жертву. Он сразу переходит к делу. Когда Драко вывели из подвала через полтора суток, он сразу увидел Тёмного Лорда во главе длинного обеденного стола. Драко сел и только успел взглянуть на встревоженное лицо отца, как почувствовал проникновение в разум. Барьер в воспоминаниях Драко оказался настолько несущественным, что Тёмный Лорд даже не заметил его. Перед глазами поплыли воспоминания о Грейнджер: как он часами проводил с ней время, разговаривая о том, как ненавидит всю сложившуюся ситуацию. Как Дамблдор предлагал помощь, но он отказался только из-за безвыходной ситуации родителей. Как Драко врал Гермионе о своей задаче убить Дамблдора. Как наложил магическую клятву на кольцах и одно кольцо надел ей на палец левой руки. Воспоминания о том, как стирал ей память, чтобы защитить её и себя. Истинная причина, зачем он искал сопротивление. Как передал сведения о захвате города. Он не был частью этого сопротивления, но он был предателем для Тёмного Лорда. Когда Тёмный Лорд закончил, он лишь сказал: — Накажите его. Но не убивайте. Под плач матери несколько Пожирателей смерти начали избивать Драко. Удары сыпались в живот, по лицу, по голове. Боль повсюду почти такая же, как от проклятия Круциатус. Только в случае с проклятием боль постепенно стихает. После избиения тело болит ещё сильнее. Драко отключился, не выдержав боли. Очнулся он один, в подвале, лежа на холодном каменном полу. Тело невыносимо болело, и руку дергало. Первая мысль, пришедшая в голову: Грейнджер сегодня было плохо, и она не знает почему. Даже не понимает, что с ней происходит. Если бы избиение длилось чуть дольше всё могло бы закончиться. Но он жив. Пока ещё жив… Чуть позже его глаза закрылись. Может, он потерял сознание, а может, уснул. Но последнее, что он увидел в своём сознании, это лицо Гермионы. Как она смотрела на него ещё до того, как он стёр ей память. Любящий взгляд и её нежная улыбка. Чтобы заставить Грейнджер вернуться в поместье, Пожиратели постарались. Они истязали Драко, доводя его почти до состояния смерти и вовремя останавливаясь. Он был постоянно в полубреду и плохо ориентировался в реальности. Драко постоянно думал о Гермионе. И когда он услышал её, был уверен, что это бред, сон или галлюцинация что-то, заставляющее его мозг вообразить её присутствие рядом. Он не мог пошевелиться и даже открыть глаза, только слышал и чувствовал её. Ему так хотелось взглянуть на неё ещё хотя бы раз… Но его потащили из дома. Когда они уже приблизились к воротам, раздался гул. Через несколько секунд ослепительная вспышка, одновременно с громким, почти оглушающим звуком. Взрывная волна отбросила всех, кто находился на значительном расстоянии от дома. Драко и так был на земле, он лишь почувствовал сильный порыв ветра и энергии. Кто-то влетел прямо в решётчатые ворота. Когда вспышка света начала гаснуть, он увидел руины вместо своего дома дым, облако пыли и обломки. — Нет… — единственное, что он смог произнести, прежде чем снова потерял сознание.