Глава 25

Драко почувствовал нежные прикосновения к лицу. Гермиона… Он даже услышал её тихий, нежный голос, доносящийся откуда-то издалека. Открыл глаза, и её лицо оказалось над ним. Она улыбнулась ему той самой улыбкой, по которой он так сильно тосковал. Милая, нежная, ласковая и живая. Чёрт побери, она живая… Такая родная и рядом с ним… — Драко… Он протянул руку к ней, и в этот момент другой голос прозвучал гораздо ближе: — Драко! Очнись! Всего лишь видение… Это не Гермиона прикасалась к нему, а мать, которая отчаянно пыталась залечить на нём раны. Чёрт знает, откуда она взяла палочку. Но осознание, что это не Гермиона вскрывает душу больнее ножа... Рассвет. Но солнце ещё не встало, только сделало небо серым и осветило полумраком развалины дома. — Гермиона…, — прохрипел Драко и попытался встать. Непонятно откуда взялись силы. То ли стараниями матери, то ли это адреналин, но ему необходимо найти Гермиону. И как можно быстрее... — Тебе ещё рано вставать, Драко, — пытается остановить его Нарцисса. Драко не слушает её. Он скидывает её руки с себя и изо всех сил стремится к руинам в дыму и клубах пыли. «Непонятно как, но Гермиона ещё жива… Где-то там, под развалинами… Но она жива!» Он осмотрелся и вскоре нашёл чью-то палочку. Ринулся к руинам и стал поднимать ею части стен и крыши. Он не обращает внимания на чьи-то выкрики и плач, тех, кто оплакивает своего повелителя. Драко думает только о Гермионе. И о том, что нет боли в груди из-за клятвы. Но для Драко это значит только одно: «Если клятва не сработала, она жива… Значит, ничего не угрожает её жизни, и она жива. Где-то там, под развалинами, она ещё жива…» Драко не позволял себе в течение всего дня останавливаться или думать, что она умрёт. С каждым убранным обломком он всё ближе и ближе к ней. Но он не мог не заметить: те, кто успел покинуть поместье до взрыва, те, кто выжил, не стали разбирать завалы. Они ушли. Молча. Тихо, как будто их никогда не было. Мать всё пытается залечить раны на Драко. А он повысил на неё голос: — Оставь меня в покое! Если хочешь помочь, помоги найти Гермиону! Она посмотрела на него долгим взглядом, но всё-таки присоединилась. У неё, как и у отца, забрали палочки в период, когда Драко пытали и избивали. Скорее всего, Нарцисса забрала палочку у одного из трупов, что тут лежат, тех, кого выбросило из дома вместе с обломками стен. Небо постепенно темнеет, и вместе с угасанием дневного света Драко всё больше охватывает чувство безысходности. Он знает Гермиона где-то там, под завалами каменных глыб, среди обломков разрушенного дома. И клятва до сих пор не пронзает его болью, а значит, она жива. Но сколько бы он ни искал, сколько бы ни разгребал руины всё тщетно. «Надежда — злобная сука, но я ей верю»… — пронеслось в голове. И он продолжил, не позволяя себе отчаиваться. — Драко…, — позвала его мать. Этот момент, всего лишь мгновение, когда он поднял взгляд и посмотрел на неё. Она смотрит куда-то близко у своих ног. Медленно подняла взгляд на Драко. Её голос неожиданно дрогнул: — Милый, мне очень жаль… Драко рванул туда, куда она смотрела. И он увидел Гермиону. Её невозможно узнать. Вся в пыли, в крови. Обожжённая часть лица. Волосы сожжённые, как и часть одежды. Но это она… Драко упал на колени и, протянув дрожащие руки к ней, просунул одну руку под её шеей, другой под колени и поднял. — Драко, ей уже не помочь… — тихо сказала Нарцисса. — Если я жив, значит, и она ещё жива. И я всё сделаю, чтобы она выжила, — тихо ответил он и быстро пошёл к воротам, а Нарцисса спешит за ним. — И куда ты её потащил?! — спросила она с паникой в голосе. — В больницу Святого Мунго. Нарцисса дернула его за мантию и заставила остановиться. — А теперь остановись и посмотри внимательно, — яростно воскликнула она и показала на небо. Там вдали, там, где должен находиться Лондон, небо окрашено в жёлто-красный свет. Там идёт война. — Может, там уже и нет больницы. Некуда её нести, — сказала она, глядя на сына. — Я не могу… Не могу её оставить! Ей нужна помощь СЕЙЧАС! Нарцисса посмотрела на сына взглядом, полным боли. Медленно перевела взгляд на Гермиону и тяжело вздохнула. Сунула руки в карманы мантии и тихо сказала: — Я нашла тут у одной несколько зелий. Та, что залечивала тебя после пыток. Есть от ожогов и экстракт бадьяна. И какие-то еще зелья... Драко резко посмотрел на мать и прорычал на неё: — И ты только сейчас мне об этом говоришь?! Или ты ждёшь, что я вместе с Гермионой умру?! — Драко…, — произнесла она на выдохе. А он уже положил Гермиону на сухую траву и протянул руку Нарциссе. — Дай сюда и просто уйди. Прошу тебя… Просто уйди! Нарцисса отдала флаконы Драко и пошла к мужу. Тот, видимо, от нечего делать или в попытках как-то отвлечься, стал восстанавливать дом. Драко не обращает внимания на родителей. Его внимание только на Гермионе. Убрал с неё кровь. Относительно она стала чистой. Только разрывы кожи и ожоги бросаются в глаза. Драко быстро залил раны бадьяном. Но ничего не изменилось. Он уставился на рану на ее голове и ждет, что начнет срасться. Но ничего не происходит. Снова протянул руку с бадьяном и опрокинул его над Гермионой. Исцеляющее зелье всё вылилось на рану до последней капли. Только в этом не было никакого смысла. — Чёрт… Почему… Почему рана не стягивается?! Тяжело дыша, посмотрел в лицо Гермионы. «Если я жив, значит, и ты ещё жива… Жива, чёрт побери! Только вот…» Драко медленно наклонился, чтобы послушать её сердцебиение. Движение его было мягким, но он почувствовал, как тихо хрустнули кости под его головой. А в его ушах не её сердцебиение, а его собственное… — Нет… — Снова посмотрел в лицо Гермионы и понял… Она не дышит. — Чёрт возьми… Нет! Нет! НЕТ! Драко подтянул её к себе и прижал головой к груди. Молча сидит, поглаживая её по обгорелым волосам и шепчет только одно: — Прошу тебя, не покидай меня… Я же не смогу без тебя… Умоляю… Вернись… Гермиона… Закрыл глаза и уткнулся носом в её обгорелую макушку. Через пыль, гарь и запах крови еле доносится её аромат. Такой родной, любимый… Драко открыл глаза и посмотрел, как родители занимаются домом. К дьяволу бы его… Ни за что бы не вернулся туда. Но пока всё равно идти некуда. Да и не хочется. Вдруг весь смысл жизни исчез. Есть только сейчас. До ужаса болезненное и мучительное СЕЙЧАС. Уже ближе к утру подошёл Люциус к Драко и показал тёмный свёрток в руках и как-то отстранённо сказал: — Не знаю, получится ли полностью восстановить дом. Некоторые участки слишком сильно повреждены. В любом случае это надолго… Нашёл шатёр. Можем пока пожить в нём. — Тебя не волнует, как сложится твоя судьба сейчас? — спросил Драко, всё ещё держа Гермиону. Люциус посмотрел на сына взглядом, что-то между потерянностью и нежеланием вообще о чём-то думать. Перевёл взгляд на Гермиону и бросил на землю свёрнутый шатёр. Когда-то, когда ещё Драко был ребёнком, он с родителями ходил в поход и они брали эту палатку, которая внутри как огромный дом в один этаж. Там всё есть для удобной жизни... Только вот Драко сейчас плевать на удобства. Ему вообще не всё равно. Чуть позже подошла мать и, увидев шатёр, взмахнула палочкой и указала на него. Шатёр поднялся в воздух, распрямился и сам установился чуть в стороне от Драко. Нарцисса пошла внутрь. Но вскоре вернулась со стаканом воды. Протянула его Драко. Он сделал пару глотков, но больше для того, чтобы она отстала от него. Взял Гермиону на руки и унёс в шатёр. Положил там на кровать, а сам решил отправиться в город. — Ты куда? — опять Нарцисса обеспокоенно вцепилась в него. — Хочу попробовать найти лекаря для Гермионы. Совершенно безумная мысль. Он прекрасно знает, что никакой лекарь не поможет Гермионе. Но сознание отчаянно цепляется за надежду, что он ошибается. — Сейчас там война идёт, — процедила гневно Нарцисса. — Нет никому дела до твоей Гермионы. Оставайся здесь и пережди время. — Тебе никогда не понять, что такое любить… — дернул руку из хватки матери и пошёл за ворота. Хотя, возможно, уже нет чар, которые были над территорией всего участка. Он посмотрел на верхушки деревьев и заметил, как пролетела птица. «Да… Защитных чар больше нет». Но Драко уже по привычке пошёл на место, с которого он обычно трансгрессирует. Попав в Лондон, Драко попал в водоворот хаоса. Одни волшебники сражаются против других. На чьей стороне победа, сложно сказать. Город снова полуразрушен, примерно так же, как и до того, как Тёмный Лорд взял его. В воздухе летает пыль и сажа. Слышны крики и взрывы. Кто-то убегает или прячется. При всём желании помочь кому-то, Драко понятия не имеет кому и как. Он трансгрессировал недалеко от больницы Святого Мунго. Увидел, как в здании зияет огромная дыра. Но там точно кто-то есть. Только когда Драко вошёл, увидел много раненых. А лекарей не хватает. «Да, мама была права. Здесь идёт война, и всем не до меня с Гермионой». — Мистер Малфой? — увидел его один целитель. — Что вы хотите? Растерялся от вида войны, от вида раненых, от воспоминаний о мёр… Гермионе. Насколько сильно она отличается от этих раненых. И это первое, что ему пришло на ум: — Я… Я могу чем-то помочь? Лекарь удивился, но постарался не подавать виду и быстро ответил: — Займитесь заживлением ран. Я не успеваю… Драко сам от себя не ожидал такого подвига. Но Гермионе он уже не может помочь… И не может просто сидеть и смотреть в пустоту, мучаясь мыслями о ней. К тому же ему столько раз приходилось вырывать Гермиону из костлявых лап смерти, что уже есть маленький опыт. И сейчас ему хочется заняться хоть чем-то, что отвлечёт его, и лишь бы не видеть её безжизненное, обгоревшее лицо. В какой-то степени его помощь в больнице, всего лишь эгоистичный порыв сбежать от реальности. Драко провёл в больнице около суток. Когда раненые перестали поступать, целитель спросил у него: — Так зачем вы явились? Не для лечения, уж точно. Не в вашем духе. Он сказал это как-то по-доброму. Без злости. В его голосе слышна только усталость. — Гермиона… И Драко рассказал то, что помнит и знает. С самого начала, что происходило с Гермионой. Закончил тем, что происходит с ней сейчас. Вернее, ничего не происходит... — Ах, вот оно в чём дело… Мистер Малфой, а вы не думаете… — Почему тогда я жив? — спросил Драко с надеждой, смотря на целителя. — Клятва должна была убить и меня. — Вы сами сказали: у неё раздавлена грудная клетка, раны не заживают. Дыхания нет… Его слова заглушил писк в ушах. Всё ещё не может принять, всё ещё глупо надеется. «Надежда — лживая сука, но я ей верю…»

***

Как Драко оказался на территории поместья, даже сам не понял. Ноги передвигаются сами собой, в голове полный бред и желание проснуться… Первой увидел мать. Она сидит на земле, подавленная, и смотрит на частично восстановленные стены первого этажа поместья. — Где папа? — спросил Драко, осматриваясь по сторонам. — Я уговорила его бежать, — тихо ответила она, не глядя на сына. — И он согласился бросить тебя? — С трудом. Я пообещала, что уговорю тебя уйти за ним. — Подняла взгляд на него и уже с надеждой в голосе обратилась к нему: — Драко, тут опасно оставаться. Скоро начнут отлавливать ВСЕХ сторонников Тёмного Лорда. — Я никуда не уйду, — резко оборвал он и пошёл к Гермионе. Не глядя на мать, добавил: — Но ты можешь отправляться вслед за отцом. Я не против. Драко только в этот момент вспомнил о чёрной метке. Задрав рукав, посмотрел на руку. Метка стала совсем бледной, практически прозрачной. Подошёл к кровати, где лежит Гермиона. Она выглядит точно так же, как и до того, как он ушёл. Приподнял её за плечи и сел позади неё. Положил на себя и обнял. Незаметно уснул. Драко не спал уже так давно, что даже сложно сказать, когда он спал в последний раз. И сейчас ему очень хочется отдохнуть. Хоть Гермиона без признаков жизни, но её присутствие рядом даёт ему странное утешение. Появилась другая надежда. Что Гермиона заберёт его с собой. И ему не придётся просыпаться и хоронить её. Но Драко проснулся, сразу даже не понял, сколько прошло времени. Ощущение, что он спал сутки. — Поешь…, — подошла Нарцисса и протянула ему тарелку. Драко даже не взглянул. Сначала Гермиона, потом всё остальное. Наблюдая, как Драко снова смазывает ожоги на руках Гермионы, Нарцисса спросила: — Ты понимаешь, что она не очнётся? — Очнётся. Враньё. Он знает, что она не очнётся. Нарцисса смотрит на Драко долгим взглядом и тихо, дрогнувшим голосом спросила: — Допустим…, она очнётся…, сразу уйдёт. И что тогда? — Пусть идёт. Она не пленница. Просто набор слов. — И тебя это совсем не волнует? — Если ты так думаешь…, ты очень хреново знаешь своего сына. Она постояла ещё несколько секунд и ушла. Когда Драко закончил, поел то, что приготовила мать. После того как Добби покинул поместье, остро встал вопрос о ведении домашних дел и приготовлении еды. Нарцисса никогда не занималась этим. И все её попытки приготовить что-то заканчивались провалом. А сейчас Драко ест и даже не обращает внимания, что это, вкусно это или нет. Ему всё равно.

***

Следующие пару дней Драко сам занялся восстановлением дома в надежде как-то отвлечься. Когда первый этаж поместья был восстановлен, Драко увидел на полу тёмное пятно. И оно не убирается никаким заклинанием. — Похоже, что ОН был здесь, когда… — сказала Нарцисса. — А от Беллатрисы вообще ничего не осталось. Драко перевел взгляд на мать и спросил: — Ты действительно хочешь и дальше жить в этом доме? — Не знаю… Я уже не знаю, чего хотеть и чего ждать… Самым тяжёлым было восстановить первый этаж. Некоторые части стен были уничтожены в пыль, и их уже невозможно было восстановить. Просто не из чего. Эти участки пришлось выстраивать заново. Но вот остальные три этажа поддались восстановлению гораздо легче и быстрее. Когда дом был готов, Драко зашёл внутрь и хочется сразу уйти. Ничего приятного он не испытывает в родных стенах. А Нарцисса чувствует себя в целом свободно. По крайней мере, виду не показывает. При восстановлении стен, полов и крыши восстанавливается ещё и то, чем был заполнен дом. Единственное, что утрачивается навсегда, это любые жидкости и еда. До этого момента Драко спал рядом с Гермионой. Он отчаянно старался не замечать, что её кожа становится серой, запах меняется на другой… Тошнотворный… Старался не замечать, что она не дышит, что нет тепла в её теле, нет никаких признаков жизни. Восстановление дома для него стало спасением от самого себя. Пока он занят этим, может сбегать от мыслей, что единственная, кого он любит, уже никогда не улыбнётся ему… Никогда не обнимет, никогда не назовёт придурком… Никогда не будет спорить с ним. Но вот дом более-менее выглядит как и раньше. И теперь Драко зашёл в шатёр и, чувствуя онемение в ногах, медленно подошёл к Гермионе. На открытых участках ее кожи появились пятна. Драко остановился и смотрит на неё, боясь даже пошевелиться. — Драко… — раздался тихий голос матери. — Ты же знаешь, что уже пора хоронить её. — Ты закопаешь меня вместе с ней? Боюсь, один я не справлюсь с этой задачей, — спросил он холодно и на полном серьёзе. Драко не смотрит на мать, но почувствовал, как воздух содрогнулся между ними. Дрожащим, тихим голосом Нарцисса сказала: — Драко, это не конец света. Прошу тебя… Милый… Дай себе время... Драко не ответил. Молча взял Гермиону на руки и понёс её. Шёл долго. Сам особо не осознавая, что ищет. Идеальное место… «Какой нахрен идеальное место?! Нет идеального места для того, чтобы закопать её! Такого места не существует!» Остановился и осмотрелся. Обычный уголок леса за территорией поместья. Небольшая полянка, окружённая деревьями. Тихо и спокойно здесь… Слишком тихо… Собственный дрожащий вздох показался ураганом в этой тишине. Драко приподнял ногу, чтобы придержать ноги Гермионы, а освободившейся рукой достал палочку из кармана. Снова просунул руку под её ногами и направил палочку на голый участок земли. Уже через несколько минут на этом месте появилась яма ровно по нужному размеру. Драко медленно опустился на землю с Гермионой. Одной рукой расстегнул защёлку своей мантии и бережно завернул в неё Гермиону. Снова прижал мертвую любимую девушку к себе и судорожно дышит. Первые тихие слёзы капнули с его лица на её холодную кожу. Она уже не очнётся… Её больше нет. — Прости, что не уберёг… Прости, если сможешь… Я скучаю по тебе. Очень скучаю... Открыл глаза и посмотрел на яму. Медленно спустился с Гермионой туда и уложил её. Прикоснулся кончиком палочки к кольцу на своей руке. Как только оно раздвоилось, снял одно кольцо и надел на палец Гермионы. — Оно твоё. Навсегда твоё… Внутри всё стало дрожать. Это уже невозможно терпеть. — Я люблю тебя… — прошептал и последний раз посмотрел в её серое лицо. Провёл пальцами по её щеке и закрыл краем мантии. Встал. Закрыл глаза. Судорожно вздохнул. Выбрался из ямы. Взмахнул палочкой, и земля засыпала яму, образовав аккуратный холмик. Драко пошёл на поиски подходящего камня. Он особо не торопился. Мог бы с помощью манящих чар найти что-то подходящее намного быстрее, но ему уже некуда торопиться. Когда нашёл, с помощью палочки выгравировал надпись: «Гермиона Джин Грейнджер. Талантливая волшебница. Любимая девушка. Забытая дочь». Хотел добавить ещё годы жизни, но рука замерла. Нужно написать дату смерти. «Не могу. Может, как-нибудь потом…» Установил камень над холмом и сел возле него. Закрыл глаза, и тело снова затряслось. Мир вдруг стал совершенно серым. Бессмысленным. Таким пустым… Драко просидел так всю ночь. Нарцисса нашла его уже на рассвете и мягко, но настойчиво заставила уйти в дом. А там заставила выпить воды, и он быстро уснул. Только в момент, когда он засыпал, понял, что мать подмешала ему сонное зелье.

***

Проснулся с сожалением, что его сердце ещё бьётся. Полежал несколько минут, пялясь в потолок своей спальни, и медленно встал. Единственное, что сейчас хочется, это увидеть Гермиону. Сейчас есть только один способ… Медленно пошёл в комнату с омутом памяти, надеясь, что омут не пострадал при взрыве. Но когда зашёл в комнату, обнаружил, что всё стоит, как и было. Омут в том числе. Повезло, что додумался сделать эту комнату в самой отдалённой части поместья. Часть этого дома просто отбросило в сторону и восстановить было легче всего. Поэтому всё, что было тут, осталось неповреждённым. Драко подошёл к омуту и, коснувшись виска кончиком палочки, вытянул воспоминание и опустил его в омут. Следом ещё несколько. На секунду замер над омутом и подумал: «А не станет ли мне ещё хуже?» На поверхности омута всплыло изображение лица Гермионы, как будто зазывая его, и он наклонился к ней. И тут же провалился в собственное воспоминание: Он сидит с Гермионой на чердаке в Хогвартсе. Гермиона что-то читает, а он терпеливо ждёт, смотря на неё. Она поднимает взгляд на Драко и спрашивает: — Ты спятил? — Я серьёзно, — но при этом он улыбнулся. — Я даже ни разу нигде не читала о такой клятве. — Ну, не самая популярная клятва, последние пять-шесть столетий. — Я даже не удивлена, — прыснула она. — Эта клятва была популярна в узких кругах. Особенно во времена Салазара Слизерина и ещё раньше. Её применяли, когда волшебники влюблялись в маглов. Обычно семья волшебника была знатная. Они пытались избавиться от магла, чтобы не очернять свою фамилию. Так и появилась однажды эта клятва. Это вся информация, что я смог найти. — Драко… — страдальчески посмотрела она на него. — Если меня убьют, ты тоже умрёшь. Ты точно не видишь никакой проблемы в этом?! — Тебя не убьют. Я заберу тебя к себе в дом. Постараюсь держать тебя подальше от тех, кто может причинить тебе вред. Только… — Что? — Мне придётся быть другим с тобой. Чтобы не привлекать внимание. Скорее всего, ты будешь ненавидеть меня. — Драко… Это не самое страшное! А вот эта клятва… Есть способ снять эту клятву? — Без понятия. Ещё совсем недавно я даже не знал о существовании этой клятвы. Находил упоминания, но ни одного слова, как снять её. Вообще ни одной формулы заклинания, кроме того, что было написано у моего предка. Поэтому… Для нас это уже навсегда… Воспоминание изменилось. В новом воспоминании Драко взял кольца на ладонь. Гермиона положила ладонь поверх колец на его ладонь. Драко направил палочку на их ладони и произнёс: — Эрекрассо марри эльнео. Когда Гермиона убрала руку, кольца оказались связаны золотой нитью. Она взяла одно кольцо, и золотая нить между кольцами растянулась. Гермиона посмотрела на Драко и взяла его левую руку. — Обещаю любить тебя… — Это не обязательно, — усмехнулся он. — Ты замуж не выходишь за меня. — Мне так хочется. Может, я никогда не надену тебе настоящего обручального кольца. Так что помолчи. И не мешай, сказала она с серьёзным видом. А он не удержался и снова усмехнулся, смотря на неё. Гермиона замерла на секунду и снова посмотрела ему в глаза. И с ярким сомнением спросила: — Ты точно уверен?! Обратного шага не будет… — Да. Уже давно уверен. — Ладно… Тогда слушай. Я обещаю любить тебя до самых последних моих дней. Даже когда не смогу помнить тебя, даже если буду ненавидеть тебя, я буду продолжать любить. Она надела кольцо на палец Драко. И от кольца по его руке заструилась золотая нить, которая скрылась в груди Драко. Теперь он взял кольцо и сказал: — Я обещаю любить тебя до конца дней моих. Обещаю сделать всё, чтобы мы снова были вместе. Несмотря ни на что… Он надел кольцо на её палец. У Гермионы, так же как и у Драко, по руке начала двигаться яркая золотая нить, которая скрылась в грудной клетке. — Ну вот и всё. Теперь это уже навсегда, — сказал он. — Поверить не могу, что я вышла замуж на чердаке школы, — она закрыла лицо руками и засмеялась. Он обнял её, и сам засмеялся. — Это не свадьба. Ты по-прежнему мисс всезнайка, воронье гнездо, Грейнджер. — Замолчи… — отстранилась и посмотрела на него нежным взглядом. — Для меня это куда серьёзнее, чем просто выйти за тебя замуж… Мерлин… — Моих родителей удар хватит, если они узнают, — засмеялся он. — Драко, это не смешно — воскликнула она, хлопнув ладошкой по его плечу. — Нет. Это смешно. Драко снова засмеялся, и Гермиона не удержалась и улыбнулась. Но тут же шикнула на него: — Перестань! Драко взял её за руку и потянул к себе. Тихо сказал: — Иди ко мне, моя ЖЕНА… Сегодня останемся здесь. Гермиона приблизилась к нему и, закинув руки на его плечи, коснулась губами его губ. Драко целует её губы в ответ, а руки его уже под её юбкой. Оторвавшись от его губ, она прошептала: — Опять будут вопросы, где я была. Я уже не знаю, о чём врать… Снова поцелуй. А когда она отпустила губы Драко и тихо вздохнула, он счастливо улыбнулся и прошептал: — Уверен, ты что-нибудь придумаешь. У нас брачная ночь. Ты останешься со мной… Здесь… Сейчас… НАВСЕГДА… — Не могу… НЕ МОГУ СМОТРЕТЬ НА ЭТО! — заорал настоящий Драко и вырвался из собственных воспоминаний. Взмахнул палочкой, и омут отшвырнуло с такой силой, что со стены посыпались мелкие камешки. Драко на этом не остановился. Уже руками стал всё кидать и переворачивать. Спустя какое-то время, когда он выдохся и переломал почти всё, что было в комнате, запыхавшись, вышел из комнаты и отправился наружу. А там прямиком пошёл к Гермионе. Как только подошёл, заорал, смотря на камень: — Это ты виновата! Ты, чёрт возьми! Я ненавижу тебя, Грейнджер, за то, что ты заставила меня пройти ад и при этом я должен был ещё пытаться не затащить в этот ад тебя! И какого чёрта ты свалила, а меня оставила здесь?! Я не могу без тебя! Я не знаю, как жить без тебя! Я не хочу! Не хочу жить без тебя! Твою мать… Грейнджер… Жестокая ты сука… На хрен ты приперлась?! Зачем… Ты пошла добровольно на смерть?! Чёрт… Осел на землю и закрыл лицо ладонями. — Как мне научиться жить без тебя… Лучше бы ты забрала меня с собой… Драко сидел так долго. И опять мать заставила его выбраться из состояния внутреннего самоуничтожения: — Драко… Я нашла в твоих вещах это… Ничего не хочешь мне сказать? Он поднял голову и сначала посмотрел на камень. Немного протянул время, вздохнул и посмотрел на мать. В её руках чёрный флакон. Вообще-то на нём нет никаких опознавательных знаков, но это яд. Когда Нарцисса отдала Драко в руки все зелья, что она добыла сразу после взрыва, среди пузырьков был этот маленький чёрный флакон. Тогда Драко даже не обратил на него внимания. Его волновало только то, чтобы исцелить Гермиону. Но позже стал самым важным именно этот флакон, с ядом. В моменты, когда отчаяние пожирало его, он сжимал этот флакон, и, ощущая смерть в ладони, чувствовал успокоение. «В любой момент я могу это закончить. Закончить свою жизнь и всё прекратится…» Почему не выпил? Не так легко на это решиться. Если знать, что после смерти он встретит Гермиону, было бы проще. По каким причинам и как остаются души после смерти, он не знает. Но ведь как-то остаются. Например, привидения в Хогвартсе. А другие точно не остаются, иначе поместье кишело бы душами Малфоев. Не выпил, потому что останавливает неизвестность и неопределённость. Драко напрочь не знает, что делать со своим существованием. И не знает, спасёт ли его яд или просто убьёт… Посмотрев на флакон в руках матери, Драко перевёл взгляд ей в глаза и спокойно спросил: — Например, то, что некрасиво шариться в чужих вещах? Думаю, ты это и так знаешь. Дрожащей рукой Нарцисса провела по волосам и тяжело вздохнула. По ней видно, в каком она отчаянии и страхе. И так понятно, что её тревожит: жизнь сына, безопасность всей семьи, неизвестность перед будущим, что сейчас происходит с Люциусом. Нарцисса сделала аккуратный шаг к Драко и села рядом с ним на землю. Смотрит на него и пытается хотя бы ровно дышать. — Не делай этого, — прошептала она с болью в голосе. — Драко… Милый… Дай себе время, и ты сможешь забыть её. Не убивай себя! Драко не смотрит на мать. Только на надгробие, которое он сам сделал, сам подписал и никак не может заставить себя написать дату смерти Гермионы. Тихо… Тише, чем шум ветра, Драко ответил: — Разве ты не видишь, что я уже мёртв? Если я дышу и разговариваю, это ничего не значит. Я умер, когда она перестала дышать. Он продолжает сидеть, не замечая, как гаснет вечер. В груди пустота, будто вынули что-то живое и оставили лишь оболочку. Каждый вдох даётся с усилием. Слез нет. Слёзы ушли вместе с ней. Осталось только это — тишина внутри, густая, как туман, и такая же всепоглощающая.