Странница

Чертово королевство, чертовы зараженные, чертов городишко и чёртова девка в красном! Ольгар был в ярости. Ему говорили, что в Халлоунесте полно сокровищ — а из местных только ходячие мертвецы, коих легко прикончить. А за всякое старье некоторые готовы заплатить хорошие барыши. И авантюрист по этой причине прибыл в Грязьмут — откровенно паршивый городишко — а оттуда спустился в глубины мертвого царства. Что ж, его еще никогда так жестко не нахлобучивали — сокровищ там практически не было, мертвецы все же были силой, с которой следовало считаться, да и ловушки никто не отменял. И местные, сохранившие разум, не жаловали чужаком — живущее в грибном краю племя едва не прирезали его. И все же удача ему улыбнулась — в каком-то храме, среди темных туннелей, где жили очень опасные хищники, Ольгар нашел несколько странных статуэток — наверняка идолы местных божеств. Может кому-то удастся сбагрить за неплохие барыши. Недолго думая, он сложил все в мешок, и направился прочь из этих земель. Однако его планам и мечтам не было суждено сбыться. Стоило только Ольгару сделать несколько шагов, покинув храм, как какие-то нити опутали его тело, подвесив над землей. Мешок с идолами выпал из рук, а из темноты вышла девушка — белые волосы заплетены в две косы, лицо скрывала бледная маска с черными прорезями, а тело скрывал алый плащ. В руках она держала иглу. — Эй! — рявкнул на нее Ольгар, — это моя добыча! Найди себе другой храм и бери там, что хочешь! Она проигнорировала его слова, молча взяв мешок в руки. — Я с тобой говорю! Развяжи меня! — Ольгар задергался в нитях, пытаясь дотянуться до гвоздя, — или я тебя... Вместо ответа девушка резко развернулась, направив иглу к его горлу. — Ты и так меня разозлил, — сказала она, — я не люблю воров. — Да тут нет жильцов! Сдохли все давно! Им это зачем? А кому-то другому могут и пригодится, знаешь ли. — Я не собираюсь раздавать память, — сказала девушка, — а теперь поступим так — я перепрячу фигурки, а ты тут не дергайся. Зверье привлечь можешь. Она ловко скрылась в темноте подземелья, оставив Ольгера одного висеть на нитях. Не без труда, но он смог освободиться. Халлоунест он так и не покинул — теперь он желал только одного: найти ту девку и вернуть свое. Он гонялся за ней по всему этому чёртову королевству — в руинах города, где вечно шел дождь и бродили мертвецы, среди гор, где вечно шел снег, гонялся за ней по цветущему краю, бывшим королевским садам, упрямо не желая сдаваться. — И долго ты так будешь? — даже несколько устало спросила девка, умудрившись зависнуть вниз головой на огромном кусте, — говорю, ты не найдёшь те статуэтки, хоть перерой все королевство. — Да плевать я на них хотел, — Ольгер смахнул пот с головы, — мне от тебя нужен лишь честный бой. Или только убегать горазда? Девушка закатила глаза. — Ты гнался за мной все это время только из-за поединка? — спросила она, — у меня даже нет слов. — Тем лучше. Начнем биться, — Ольгар тут же выхватил клинок, на запястье левой руки активировав наручный щит, — я не буду сдерживаться из-за того, что ты девка. — Чувствую, ты будешь бегать за мной вечно, — вздохнула соперница, а затем резко бросилась на него, выставив копье. Ольгар закрылся щитом, после попытался клинком атаковать, но девка ловко прыгнула в сторону. А затем пришлось уворачиваться и ему, чтобы не попасться в ловушку из нитей. — Быстро схватываешь, — сдержано похвалила его девка, а затем быстрым движением метнула в него иглу. Пытаться закрыться щитом Ольгар не стал, ему удалось поднырнуть под иглу, успев задеть ногу девушки острием. — Попал! — довольно рассмеялся он. «Дитё малое... » — подумала Хорнет, глядя на своего противника. Признаться, она старалась держаться подальше от авантюристов, что приходили в руины Халлоунеста, действуя лишь тогда, когда они заходили слишком далеко. Но этот... Она явно недооценила его упорство. Однако королевские сады сейчас были опасным местом — после падения королевства и ухода Руфианы, никто за ним не следил. И в него пришли чужаки — изгнанники племени богомолов, предавшие свой род ради силы. Они позволили чуме завладеть их разумом — хоть им удалось частично сохранить ясность мысли, но они стали куда агрессивнее и безумнее. И сады королевы изгнанники решили захватить. — Смерть алой суке! — раздался громкий крик, Хорнет резко обернулась — и едва успела уйти в сторону от полуголого воина в безликой маске, который попытался пронзить её наручными клинками. В ответ она ловким уколом иглы пробила ему череп, пустив жёлтую зараженную кровь. — Что за... — но Ольгар договорить не успел. На место одного воина из кустов выпрыгнуло еще несколько, трое из них метнули крутящиеся бумеранги. — Предатели-богомолы, — крикнула Хорнет, готовая к битве. — Ты и им насолила? — задал глупый вопрос Ольгар, закрываясь щитом от бумеранга. Хорнет вздохнула, чувствуя желание прибить недоумка. Благо, что тот переключился на богомолов, умело орудуя клинком и щитом, неплохо держась против достаточно грозных противников. Главная слабость предателей была в их недооценке противников. Они настолько были уверены в том, что стали сильнее простых смертных, что порой даже не думали уворачиваться от атак противника, думая, что их тело достаточно прочное, чтобы выдержать удар. Но как выяснилось, у них не было защиты от клинка Ольгара, от иглы Хорнет и тем более от её острых нитей, которыми она легко резала врагов на части. Ольгар даже залюбовался ею — все таки она оставалась изящной даже в битве. Хорнет не просто сражалась — она гарцевала в смертельном танце, а каждое её движение несло богомолам лишь смерть. — Не стой столбом! — крикнула ткачиха этому ротозею, что почему-то застыл столбом. Тот вздрогнул, но успел все же разрубить подкравшегося к нему богомола. Уже казалось, что грозный враг вот-вот будет разбит, но тут раздался громкий и грозный рёв. Хорнет тут же насторожилась — ей было сложно признать, но предводитель предателей богомольего рода был ей не по зубам. Он рывком выпрыгнул из зарослей, едва размазав по земле зазевавшегося Ольгара. Вид у изгнанника вызывал ужас — вдвое больше любого человека, с длинными седыми волосами, в его глазах горел желтый огонь, а из рта капала слюна. Он был вооружен большими наручными клинками, каждый из которых был длиной с Хорнет и Ольгара вместе взятых. — Ты ведь справишься с ним? — спросил Ольгар, стараясь унять дрожь в руках. Однако богомол-гигант лишь заревел и ударил по земле, вызвав тряску и пустив ударную волну, сбивая с ног как врагов, так и других изгнанников. Не удержалась на ногах и Хорнет — она не успела вовремя отпрыгнуть, ударная волна откинула её в сторону, от чего ткачиху приложило об валун. Это оглушило девушку, чем решил воспользоваться предатель. Тяжелый наручный клинок уже был занесен над Хорнет, которая успела только поднять голову. БАХ! Щит разлетелся в щепки, а рука Ольгара хрустнула — удар предателя переломал все кости в руке. Мужчина заорал от боли, но заметив, что богомолий лорд вновь замахивается, тут же не теряя времени здорой рукой схватил Хорнет в охапку и пустился со всех ног наутек — не зазорно бежать, если враг тебе не по зубам. Впрочем, бежать, не разбирая дороги — плохая идея. Ольгар не заметил корень и споткнулся об него. Ткачиха выпала из его хватки, сам авантюрист, не удержав равновесие, полетел вниз с обрыва, под котором пенилась и шипела кислота. — Заразаааа!! — только и успел крикнуть Ольгар, как пришедшая в себя Хорнет тут же прыгнула вниз, обвязав себя нитью. Она успела подхватить мечника за пояс, а после быстро поднялась. — Ты был на волосок от смерти! — крикнула она. — Я тебя спасал так то! — возразил Ольгар, — и у меня кажись рука в трех местах сломана... Хорнет хотела было что-то сказать, но тут она услышала голоса богомолов. Быстро схватив Ольгара, она ёркнула с ним в укрытие в зарослях. — Сиди тихо, — шикнула она, — иначе тебе не только руку сломают. Изгнанники вышли к обрыву, ища сбежавшую добычу. Сам лорд скрежетал зубами и рычал, недовольный тем, что его добыча ускользнула. Недовольство он выразил на ближайшем богомоле, ударом скинув его с обрыва. Ольгар вздрогнул от истошных криков и шипения кислоты. Ему не хотелось смотреть на то, что случилось с воином. Сами богомолы, не найдя беглецов, вскоре ушли. — Вроде тихо... — прошептала Хорнет, а потом бросила взгляд на Ольгара, — снова будешь желать битвы? — Нет... Тем более ты мне жизнь спасла, — мужчина неловко улыбнулся, чувствуя, что краснеет, как мальчишка. — Отлично. А теперь уходи из Халлоунеста. Тебе тут не место, можешь и головы лишиться, — с этими словами Хорнет подпрыгнула, резко перемещаясь при помощи иглы с нитью. Однако Ольгар не ушел. Он продолжил искать Хорнет, однако в этот раз не требовал боя. Вместо этого ему пришла в голову странная идея. — Цветок? Серьёзно? — ткачиха вскинула бровь, смотря на деревянную поделку в виде розы, вырезанную ножом. — Сам делал, — с гордостью заявил Ольгар, — я и не такое могу из дерева вырезать. Даже одной рукой. Он кинул взгляд на перевязанную руку. — Мне красота ни к чему, — сказала Хорнет, — предпочитаю более практичные вещи. Однако она не могла не подметить, что эта роза была сделана искусно — ни единого изъяна, хоть и сделано одной рукой. — Ну, могу из дерева тебе части брони сделать, — тут же сказал Ольгар, — или для иглы ножны. — Не нужно. Скажи, твои чувства искренние? — Хорнет подошла к Ольгару совсем близко. Тот замешкался. — К... Конечно, — сказал, слегка запнувшись, Ольгар, — ты пойми правильно, грациозна, величествена, собой хороша, прозорлива. Я тогда, когда тебя за те идолы искал, лишь с пятой попытки понял, что мне хочется тебя видеть снова и снова. Хоть ты меня и оставляла в дураках. — У моего племени, — хитро улыбнувшись, сказала Хорнет, — есть традиция. Если мужчина хочет завоевать внимание женщины, то он должен убить зверя и его мясом накормить возлюбленную. Чем опаснее зверь и чем вкуснее блюдо — тем больше его шансы. Имей в виду — чума придает мясу жесткий вкус и делает его несъедобным и даже ядовитым. И если мне не понравится блюдо — я могу тебя убить. — Убивать то зачем? — удивился Ольгар, — как-то... Нелогично это. — Ничего не знаю, традицию придумала не я, — слукавила Хорнет, — и срок тебе — день ровно. Иначе не приму. Но помогу тебе с рукой. Она вытащила руку из перевязи, легким движением иглы сделав укол. Ольгар зашипел от боли, но Хорнет тут же использовала шелк, что скрепил кости и плоть. Авантюрист подвигал пальцами, с удивлением обнаружив, что он может нормально ей двигать. — Воу... Вижу, симпатичен тебе, — горделиво усмехнулся он. — Я не из тех, кто будет издеваться над калеками, — заявила Хорнет, — встречаемся у горячего источника. К удивлению ткачихи Ольгар пришел на место встречи не с пустыми руками — в руках у него был свёрток. — Было трудно, но смог добыть нормальное мясо, — довольно сказал он, — с остальным было полегче. — Где ты его достал? — удивилась Хорнет, осматривая ухажера — вроде себе руки он не отрезал. — Долгая история. Я решил у живых поискать и меня в то темное гнездо занесло. Оказался я около домика какого-то, а там женщина в черном и с маской на лице. Спросил у нее, не знает, где хорошего мяса добыть, и про тебя сказал. Хорнет от удивления подняла обе брови. — А дальше? — спросила она. — Дала мне странное мясо. А потом потребовала, чтобы я расплатился с нею. Хотел было денег ей дать, а она пасть раскрыла и мне чуть голову не отгрызла, — поежился Ольгар, — я по ней клинком, а она потом резко исчезла... Жуткая дама. — Она была моей нянькой, — рассмеялась Хорнет, — и тебе повезло, что живой от неё ушел. Чужаков она не любит. — Это... Многое объясняет... — промолвил пораженный Ольгар. Ткачиха раскрыла сверток — Ольгар обжарил мясо на огне в ягодном соусе, добавив несколько прянных трав. Простое, но при этом весьма вкусное блюдо — при всей своей упрямости и прямолинейности, Ольгар был весьма умелым человеком. И вполне привлекательным — аккуратная борода, рослый, подтянутый и жилистый. — Как тебе? Пряности удалось с большим трудом достать, но для тебя не жаль, — тут же сказал Ольгар. — Весьма отлично, — улыбнулась Хорнет, — что ж, тебе удалось завоевать мое расположение, милый Ольгар. Дальше были одни из приятных мгновений в жизни ткачихи. После трапезы они искупались вдвоем в теплых водах источника, обнажённая Хорнет даже позволила Ольгару усадить её на свои колени, тот воспользовался моментом, целуя в шею. — Ммм... Щекотно, — улыбнулась Хорнет, — имей в виду, я давно не девица. — Так и я давно не мальчик, — усмехнулся Ольгар, продолжая целовать слегка грубую кожу девушки. Он действовал осторожно, определяя для себя границы дозволенного. Его руки массировали чувствительную кожу на бедрах, поцелуи опускались ниже, вызывая у Хорнет жар и желание. Она уже начала постанывать. — Прошу... Не томи... — простонала она. В ответ Ольгар лишь поцеловал её в губы, проникая языком. Они уже вышли из воды, мужчина ловко подмял под себя Хорнет, перехватывая её запястья одной рукой, начиная доставлять ей удовольствие. На выносливость Ольгар не жаловался — достаточно ему было пару минут отдохнуть, чтобы снова приступить к страсти. Хорнет была снизу, вставала на четвереньки, оседлала бедра Ольгара и это было лишь начало... После страсти ткачиха прижалась к любимому, что тяжело дышал после свидания, приобняв Хорнет за талию. — Я надеюсь, что лучший у тебя? — спросил Ольгар, повернувшись к девушке. — Незабываемым уж точно, — усмехнулась Хорнет, — но я не могу покинуть Халлоунест... Это мой долг. — А могу я помочь тебе с этой ношей? — спросил Ольгар, — я все равно бродяга, а так в моей жизни будет какой-никакой смысл. — Если бы все было так просто... Ты ведь смертен, а надо мной время не властно. — Погоди, сколько тебе лет на самом деле? — тут же воскликнул Ольгар, — на вид тебе не более 25. — Поверь, я гораздо старше. И давно перестала считать свои года, — усмехнулась Хорнет, — но сейчас давай не об этом. Хочется спать. Приятная атмосфера, журчание воды в источнике, дыхание любимого человека, чувство безопасности — все это дарило умиротворение, что погрузило любовников в сладкий сон. Тем не менее, спала Хорнет чутко — и это спасло ей жизнь, когда она ощутила резкое движение Ольгара и его истошный крик. — Хорнет... Прошу, помоги мне! Сон мигом слетел прочь. Ткачиха отскочила, избежав хватки мужчины на своем горле. Самое страшное, что могло было случиться, сбылось. Глаза Ольгара горели желтым. Из рта сочилась жёлтая слюна. Его лицо исказилось в оскале, когда он, обнаженный, поднялся. — Считаешь, что я дам тебе возможность, понести потомство? Глупая, наивная полукровка. — искаженным, чужим, голосом сказал Ольгар, — существам Бледного нет места на этих землях. В этот момент мужчина зашаталась, держась за голову. — Хорнет, прости меня! — он отчаянно боролся с заразой, проникшей в его тело, — это говорю не я... Пожалуйста... Убей меня! Он успел схватить лежащий рядом клинок, попытавшись перерезать себе горло, но в этот момент его тело вновь завладели. Ольгар с безумным оскалом рванул вперед на ткачиху. — Отпусти его! — крикнула Хорнет, — он тут не причем. — Нежели ради него, существа настолько хрупкого и примитивного, ты готова попасть в мои объятия? — задумчиво говорила Лучезарность, контролируя несчастного авантюриста, — я чувствую, как будет страдать Черв! Не пытайся бороться с неминуемым. Просто сдайся, и вся твоя боль и печаль уйдут. Зараженный обрушил на безоружную, нагую Хорнет шквал ударов, от которых пришлось уворачиваться. Ткачиха понимала — Лучезарность не собирается её убивать сразу. Злобное божество хотело сперва поиздеваться над дочерью злейшего врага. — Знаешь, как тяжело быть одинокой? — продолжал голосить одержимый, — забытой, оставленной, выброшенной, и заточенной в грёзах! Я то, в отличии от тебя, уже пережила своё забвение. И поверь мне, в моих силах сделать так, что ты не переживёшь своё! Хорнет промолчала — говорить бесполезно, остается только уходить от ударов, будучи нагой и безоружной, тем более, что Ольгар не позволял ей приблизиться к игле и даже расекал нити, которыми ткачиха пыталась подтянуть оружие. Хуже всего было то, что заражённый использовали все пределы захваченного тела, от чего девушке приходилось задействовать свои рефлексы, чтобы не попасть под удар. Однако Ольгар боролся — изредка кричал, просил прощения — и в какой-то момент смог перехватить контроль. — Хорнет, прошу, не медли! — сквозь слезы он пронзил себя клинком, позволяя девушке схватить иглу. Та не стала медлить — подхватила иглу и, сдерживая эмоции и чувства, отсекла авантюристу голову. — Ты весьма жестока...— сказала голова, — даже не сказала ему ничего на прощание. Думаю, ты и без меня обречена на одиночество. — Заткнись! — крикнула Хорнет, но голова не ответила. Не выдержав, она рухнула на колени, спрятав лицо в ладонях.

***

Взмах, удар, уворот, звон металла — танец смерти между Хорнет и стражем разгорелся не на шутку. Сет, так звали её нового противника, оказался грозным противником — воин, закаленный множеством битв, умело владеющий клинком и щитом-цимбалой, и ведомый лишь одной целью — защитить храм Найлет. Сейчас вид Хорнет как никогда напоминал пилигрима — бусины-четки на шее, шляпа с символом колокольчика на голове, прикрывающая глаза. Единственное, что отличало её от простой паломницы, так это игла, сейчас походившая на клинок и вдобавок с рукоятью в виде когтя, и алый плащ, на который был пристегнут значок с булавкой — Хорнет получила его в дар от воительницы после честной дуэли в горах. Вместо пояса была особая утяжеленная обвязка. — Похвальное движение, — отметил Сет, когда Хорнет иглой смогла задеть его руку, — однако для победы вам требуется большее. Он тут же метнул щит, заставив Хорнет уклониться, чем страж и воспользовался, в мгновение ока оказавшись позади нее. Ткачиха отреагировала быстро — защитная стойка, лязг клинков, и принцесса нанесла свой удар, поперечным стежком пронзая и разрезая тело воителя. Этот трюк с контратакой в свое время позволил ей повергнуть Лэйс, но Сет оказался прочнее — кровь потекла из его ран, но даже так он не бросил оружия. — Узнаю этот приём, — сказал он, — ты смогла победить ту, что его разработала? — Не только её, — ответила Хорнет, отпрыгнул подальше. Не позволяя Сету что-либо предпринять, она тут же натянула струны на клинке, начав играть на иглончеле. Умиротворяющая мелодия проникла в разум стража, тот замер, начав подпевать музыке. — Воспоминания живут… — говорил он, — Сквозь века… Зов стража... Священные семена… Этим воспользовалась Хорнет, подбегая к нему и занося клинок. Сет отшатнулся, получив удар по груди. — Не самый честный прием, — он нахмурился, а после прыгнул, ударая щитом об землю, да с такой силой, что Хорнет отбросило ударной волной. Она поняла — сейчас страж не будет сдерживаться. Выхватив кремневую пластину, она провела ей по лезвию иглы, раскаляя её, и вновь налетела на Сета. Теперь сдерживать напор пришлось стражу. Он отступал, жар иглы опалял его, Хорнет могла видеть капли пота на его лице — осталось немного, последний рывок, и она победит. В какой-то момент они ненадолго разошлись — на мгновение, для решающего удара. — Я никогда не отступаю, — сказал Сет, ударив клинком по щиту и бросаясь в атаку. — Иного исхода не будет! — с этим криком Хорнет тоже рванула вперед. Три... Два... Один... Они разошлись, выставив вперёд оружие. Последний удар, решающий что решит исход этой битвы. Внезапно раздался треск дерева прямо под Хорнет. Девушка не успела что-либо предпринять, как провалилась под воду. Плавать ткачиха умела, однако усталость от битвы и тяжелая обвязка тянули её вниз, на дно. Нужно лишь перерезать пояс и подняться на поверхность. Но однако Сет все же смог задеть её — кровь пошла в самый неподходящий момент, лишая девушку последних сил. Неужели её путь закончится именно так... Она не спасет Фарлум... Она не сдержит слово... Темнота застлала ей взгляд. Пробуждение было тяжелым. Хорнет с трудом смогла прийти в себя, чтобы понять — она жива. Ткачиха лежала, укрытая зеленым плащом, рядом сохла её алая накидка и шляпа — одежду повесили на верёвку, привязанной к воткнутой игле. Ничего не понимая, Хорнет обнаружила, что её рану кто-то перевязал. Её спасли? Но кто? — Рад, что вы очнулись, — Сет сидел на своем камне, — к сожалению, мне пришлось разрезать вашу обвязку. Что? Хорнет непонимающе уставилась на стража. — Почему? — спросила она, выжимая мокрые волосы. — Я бы хотел, чтобы вы пали от моего клинка, а не от воды. К тому же давно мне не давали такой хорошей битвы. Мне пришлось изрядно попотеть, — Сет усмехнулся, довольный своей же шуткой. — Это глупость, — сказала Хорнет, — я бы не стала тебя спасать. — Не мне осуждать тебя за твои поступки, — ответил Сет, — и не мне же требовать от тебя моего спасения. — Буду считать, что вы дали мне второй шанс, — ответила Хорнет, — но попрошу вас не спасать меня в следующий раз. — Учту. Но сейчас вам следует набраться сил, — сказал Сет, уставившись в никуда, — я буду готов вновь скрестить с вами клинки. Хорнет промолчала, заметив свою сумку. Среди инструментов она обнаружила синие магнитные кости — выиграла их у одного пилигрима, ныне покойного. Неожиданно Сет уставился на них. — Что-то не так? — спросила Хорнет. — Я немного азартен, — сказал Сет, — и давно уже ни с кем не играл. Могу ли попросить у вас сыграть со мной в партию? Просто так, пока у нас есть время.

***

— Пейте и гуляйте, гости Блошетопии, — восклицал Мушка, — раз уж миру конец, то веселись до упаду. Кудрявые и пушистые блошки были симпатичны Хорнет, что принесла им припасы из Звонвилля. — Алая леди, — обратился к ней Мушка, — я так рад вас видеть. Хотите вновь принять участие в играх? Тем более ваш рекорд уже был побит. Не желаете вновь получить титул победительницы? — В прошлый раз вы заявляли, что мои результаты никто не может побить, — отметила Хорнет, подходя к доске. И вправду — над её именем возвышалось имя Сета. — Мушка, могу ли я его увидеть? — спросила Хорнет. — Разумеется, — сказал предводитель блошек, — он сейчас около воды. Желаете бросить вызов? — Посмотрим, — с этими словами ткачиха отправилась к старому знакомому. Сет сидел, любуясь водной гладью, время от времени испивая блошиного отвара. — Я могу присесть? — окликнула его Хорнет, на что тот обернулся. — О, снова вы, сударыня? — попривествовал её Сет, — польщён вашим вниманием. Решил остановиться здесь, в таком веселом месте. — Понравились обитатели? — хмыкнула Хорнет, — блошки весьма забавные создания, хоть и очень суетливые. Вижу, ты уже тут успел освоиться тут. Даже мои рекорды побил. — Есть во мне пламя азарта, — ответил Сет, — и я не смог устоять. Вы хотите бросить мне вызов, сударыня? Хорнет подняла бровь. — вызов? И в какой игре? — Уклонись, блоха, — ответил Сет, — и можем даже на желания. Упаду я — обязан прокатить вас на своей спине вокруг Блошетопии три раза. — Вот как? — подняла бровь Хорнет, смотря на Сета. Сейчас он выглядел куда моложе, и характером чем-то напоминал Ольгара. — Ну, если вы не желаете, я пойму, — улыбнулся бывший страж. — Вызов принимаю. И если упаду я, — хитро улыбнулась Хорнет, — то поцелую тебя три раза. Сет покраснел. — Я... Не ожидал такого от вас, — стушевался он, — и чувствовую, что отступать уже некуда. Пора сыграть.