11. Свет

      В канун Нового года в Королевстве Роан банкетный зал дворца был роскошно украшен и наполнен болтовней аристократов и королевских особ. На площади города Хьюис кипел праздник, организованный совместными усилиями многих жителей королевства, с красочными украшениями и лотками, заполненными торговцами, полными улицами и пикниками.       Это был поистине радостный случай.       После того, как Альберу покончил с формальностями, поговорил с людьми, с которыми ему нужно было поговорить, и поприветствовал нескольких иностранных представителей и королевских особ, он вспомнил об определённом проблемном рыжеволосом донсене, о котором ничего не слышал с начала банкета. Альберу на мгновение задумался, где тот мог быть, но в конце концов решил, что у него есть догадка относительно того, где может находиться Кейл. — Ты же не можешь просто продолжать вламываться в покои кронпринца, когда тебе вздумается, знаешь ли.       Кейл, одетый в свою чёрную форму командира, украшенную золотыми значками и цепями, просто посмотрел на него без особого изменения выражения, наслаждаясь своим ассортиментом выпечки, свободный от чувства вины. Альберу лишь вздохнул, закрыв за собой дверь и усевшись на диван напротив Кейла. — Кажется, вы много говорили, ваше высочество. — Ха-а-а, — он вздохнул снова, на этот раз громче, откинувшись назад. — Что ж, оно того стоило. Многие другие королевства, кажется, весьма воодушевлены установлением различных связей с нами. Они предложили некоторые морские пути для торговли, шахту…       Альберу обсудил несколько вещей, которые ему удалось потенциально получить за последние несколько часов или около того, а также очень выгодные новые отношения, которые он завязал с королевой Джопис, гостьей с Восточного континента, которая, по мнению Альберу, была очень похожа на Кейла во многих отношениях, только с большим здравым смыслом, если честно. Кейл просто кивал и высказывал свои собственные предложения относительно будущих планов и его следующих решений в тишине его комнаты. — Ты вернёшься обратно? — Гости заняты с Чхве Ханом, Мэри, Локом и остальными. Я сделал большинство появлений, которые мне нужно было сделать, — сказал Альберу. — Мне нужно присматривать за тобой, понимаешь ли. Насколько я знаю, ты мог бы стащить золотую табличку, пока я не смотрю, или устроить ещё больше неприятностей.       Кейл притворился оскорблённым, положив руку на грудь с преувеличенно преданным выражением, которое ему совсем не шло. — Ваше Высочество, моё сердце разрывается от боли, услышав, что вы могли предположить такое обо мне. Этот недостойный никогда бы даже не посмел предать или оскорбить вас, сияющую, ослепительную звезду… — Ладно, давай остановимся прямо здесь.       Кейл откинулся назад и фыркнул. Альберу внимательно наблюдал за ним. — Что-то не так? — Хм? — он слегка склонил голову в недоумении. — Нет? — Ты просто… Я имею в виду, зачем ты здесь? — Я просто устал, — пожал он плечами. — В конце концов, отбросам не нужно следовать социальным условностям, верно? — Да, да– — Альберу чуть не подавился чаем. — Прости, как ты себя только что назвал? — А? Отброс? — Ты до сих пор серьёзно так считаешь? — А? Да... — Нет, прекрати, — быстро сказал Альберу. — Попробуй сказать это Чхве Хану и посмотри, что произойдёт. — Какое отношение Чхве Хан имеет к этому? — Ха-а-а, ты и правда сводишь меня с ума, — неэлегантно простонал Альберу, прежде чем снова посмотреть на Кейла. — Ты выглядишь таким уставшим в последнее время.       Кейл пожал плечами. — Думаю, я просто чувствую себя ленивым, вот и всё.       Альберу хотелось сказать, что, кажется, дело не только в этом, или что он на самом деле немного беспокоится о нём, но он решил, что для этого будет лучше время позже, а не сейчас. Он не мог перестать думать о словах Он с их вылазки несколько дней назад. Там он тоже легко уставал, почти как от изнеможения. — Ах, — внезапно сказал Кейл, глядя на часы, стоявшие на столе Альберу. — Нам стоит отправиться на террасу сейчас.       Альберу моргнул. — Зачем? — Помнишь ту штуку, которую я дал Розалин некоторое время назад? — Тот чертёж с прошлой недели, который она не позволяла мне смотреть? Тот, из-за которого она была… странно очень воодушевлена? — Альберу чуть не сглотнул. Из того, что он знал об этой магессе, она была довольно… разрушительной.       Кейл кивнул. — Ты увидишь, что это, сегодня вечером. — Погоди, что? — Всё будет в порядке, не волнуйся. Если это она, то она справится идеально. Никто не умрёт. — Это не очень обнадёживает... — Ну, если Вы так нервничаете из-за этого, Ваше Высочество, то лучший способ преодолеть это — просто увидеть всё самому, верно? — он улыбнулся так же, как делал это с другими аристократами. — Экспозиционная терапия стоит попытки. — Я не думаю, что это– ах, ты сводишь меня с ума, — Альберу вздохнул в энный раз за этот час, поднимаясь вслед за Кейлом и направляясь к террасе. Холодный ночной воздух пронесся мимо, когда они добрались до перил. Что ж, если это был Кейл, он мог только доверять ему. — Думаю, пройдёт немного времени, прежде чем всё будет готово, — сказал Кейл, глядя на звёздное ночное небо, огни отражались в его карих глазах. — Хм… Наверное, в полночь — мы можем просто поговорить до тех пор. Не думаю, что ждать придётся долго. — М-м… — промычал Альберу, стоя рядом с ним. — Ах, а где тогда дети? — Они с Эрухабен-нимом и остальными, вероятно, бегают невидимыми по банкетному залу. Их очень интересуют сладости, вроде тех брауни. Я сказал Раону, что хочу побыть немного один, — сказал он. — Не волнуйся, они хорошие дети – ничего не будет подожжено. — …Верно, — ответил Альберу, не очень успокоенный словами Кейла, но доверяющий благоразумию детей в сравнении с их опекуном. — Как продвигается проект восстановления Города Головоломок? — Всё идёт гладко. Все королевства вносят свою согласованную долю, как и обещали, граждане довольны и в хорошем настроении. Думаю, это может быть завершено где-то в следующем году. Может, в марте, если мы продолжим такими темпами. — Понятно, — он кивнул, прежде чем фыркнуть. — Я верю, Ваше Высочество. — Пфф— Ха-ха! — он рассмеялся. — И чем заняты мистер Рон и Бикрос? — Они оба сейчас на вилле, но они ездили в гостиницу на Восточном континенте некоторое время назад. Говорили, что просто проверяли, навещая и «прибираясь», — Кейл содрогнулся. — М-м, понятно… — Как поживают второй и третий принцы?       Альберу лениво постучал пальцами по перилам. — Не думаю, что они попытаются действительно прийти к власти или бросить мне вызов в ближайшее время. Я был вполне уверен в этом факте какое-то время, но теперь точно неоспоримо. На самом деле они, кажется, больше доверяют мне. Я планирую ответить им взаимностью. — Понятно. Это хорошо. — Как поживают юная леди Лили и молодой мастер Басен? — М-м, дымовая аура Лили становится гуще и заметнее с каждым днём — она много спаррингует с Чхве Ханом, волчьими детьми, рыцарями, а также со своим мастером. Мы следим, чтобы она не перенапрягалась. Хотя я чувствую, что она практически неудержимая сила, — сказал Кейл. — Басен учится так же усердно. Отец и его наставники говорят, что он очень талантлив и что от него многого можно ожидать. Я сказал ему, что он хорошо справляется, но также посоветовал не перенапрягаться, и когда он возьмёт на себя управление, я буду помогать ему. — Так ты и правда считаешь, что перенапрягаться – это плохо, — заметил Альберу. — Хотел бы я, чтобы ты лучше следовал своему собственному совету. — Что? Я не перенапрягаюсь– — Даже не начинай, — он вздохнул, потирая виски, в то время как замешательство Кейла только росло. — Знаешь что, это должно быть твоим новогодним желанием — не попадать в неприятности и быть бездельником, как ты обещал.       Кейл нахмурился на него, будто его только что обвинили в преступлении. — Мне не нужно новогоднее желание, чтобы быть бездельником, Ваше Высочество. Я буду бездельничать в любом случае.       Он фыркнул. — Не похоже, что ты хорошо справляешься с этим, — он снова вздохнул. — Хотя, думаю, ты стал лучше следовать своим словам за последние несколько недель. Немного. — М-м, правда? — Просто загадай желание. Если каким-то образом потерпишь неудачу в наступающем году, просто загадаешь другое и попробуешь снова в следующем, — сказал он. — Если потерпишь неудачу и в том году, я лично арестую тебя.       Кейл фыркнул на это, отпивая своего вина.       Альберу на мгновение задумался, прежде чем заговорить. — Знаешь, Кейл, — сказал он. — Война окончена. — Окончена, — ответил тот. — Город Головоломок будет восстановлен где-то весной, верно? — сказал он. — Хаос постепенно утихает, и мы приложили много усилий, чтобы помочь с помощью и поддержкой, чтобы мы могли восстановиться как можно скорее. — М-м… — Кейл кивнул. — Когда проект восстановления будет завершён, — сказал он. — Я думал пройти коронацию в то время.       Глаза Кейла, казалось, расширились, когда он услышал это, прежде чем успокоиться до своего обычного состояния. — Так ты решил наконец занять трон? — Да, — кивнул он. — Я ждал подходящего времени для этого, когда королевство будет процветать, поэтому будет правильно сделать это, когда усилия по оказанию помощи и восстановлению закончатся, и когда все будут в приподнятом настроении после того, как последствия войны не будут ощущаться такими свежими, — Альберу сделал паузу, повернувшись к Кейлу. — Что думаешь? — … — он казался задумчивым, глядя вниз. — Март? — Примерно в то время. Это приблизительная оценка. — Ты… — Кейл, по какой-то причине, казался немного неуверенным. — Думаешь, ты мог бы сделать это раньше? — Раньше? — Альберу был немного ошеломлён. — Есть конкретная причина, почему? — Это… ну, не особенно, — Его глаза выглядели так, будто что-то вычисляли. Тень беспокойства тонко легла на его выражение лица. Альберу не совсем понимал почему. — Кейл, — сказал он несколько серьёзным тоном. — Ты уверен, что всё в порядке?       Тот склонил голову набок. — А почему бы нет? — Просто, я не знаю, — он посмотрел на него и прищурился, словно пытаясь что-то понять. — Ты выглядишь… ты о чём-то думал в последнее время? О чём-то, что держишь при себе? Ты вообще хорошо себя чувствуешь? Я знаю, я сказал, что ты должен присутствовать на этом банкете, раз он важен, но если бы ты был болен, ты мог бы просто сказать, и я бы что-нибудь сделал. — … — В глазах Кейла мелькнуло слабое раздумье, прежде чем он посмотрел вперёд за перила, на которых покоились его руки, на небо, усеянное звёздами. — Знаешь, хён-ним, — сказал он. — Я говорил с ним. — С кем? — С изначальным Кейлом Хенитьюз, — сказал он. — С нынешним Ким Рок Су. «…»       Ким Рок Су. Человек, которым Кейл был до перемещения. Он подумал о двадцатилетнем Ким Рок Су с Земли 2 во время испытания Запечатанного Бога. — Это было сразу после того, как я потерял сознание, уничтожив те статуи на базе «Руки». Мы говорили, во сне. Я почти уверен, что это была работа того Бога. Именно он рассказал мне, где найти дневник моей матери, и так мы победили ту Белую Тварь. — …Верно, — кулак Альберу сжался, а его выражение казалось напряжённым. — …Кинжал Мирового Древа. — Да, — Кейл кивнул, буднично, как всегда, словно тяжесть того случая была нулевой. — Он также рассказал мне о том, как живёт хорошо, и как поживает моя команда. Хотя он немного странный, улыбается так широко моим лицом. Беспокоюсь, что моя команда может отправить меня в психиатрическую больницу. — Ха! — Альберу фыркнул. — Звучит забавно. — Да, конечно, забавно, — Кейл сказал без особого восторга. — Он также сказал мне, что планирует остаться в теле Ким Рок Су, — продолжил он, положив руки на перила и покручивая бокал. — Он сказал, что отбросил имя Кейл Хенитьюз, и я должен сделать то же самое, если я счастлив здесь. Затем он попросил меня позаботиться о его семье, и тогда я сказал ему позаботиться о моей команде, и мы согласились продолжать жить так, как жили до сих пор. — Правда? — заметил Альберу, изучая выражение лица Кейла.       Тот просто промычал в ответ с лёгким кивком, глядя на жидкость в своём бокале. Она была тёмно-красной, очень похожей на его волосы. Его отражение внутри было трудно разглядеть. — Ваше высочество, вы знаете о чём-то под названием Корабль Тесея? — Тесей…? Я не знаком с этим именем. — Правда? Значит, греческие мифы, вероятно, не существуют здесь, — Кейл пожал плечами. — Тесей – имя мифического героя в моём мире. — В Корее тоже есть герои? — Что-то вроде того, — пожал плечами Кейл. — У нас не было ничего вроде магии – по крайней мере, до появления способностей – но у нас есть мифы, истории и фольклор, чтобы компенсировать это, наверное. У нас есть герои в реальной жизни, но они не мастера меча, маги или некроманты. Вместо этого у нас просто генералы, адмиралы, борцы за свободу. Они просто исторические личности с ничем, кроме несгибаемого человеческого духа, полагаю. — Несгибаемый человеческий дух… — задумчиво повторил Альберу. — Тесей – просто ещё один мифический герой, благословлённый богами. М-м, хотя он не из Кореи. Он из Греции. Это другая страна на Земле, — Кейл пожал плечами. — Ну, в любом случае, Корабль Тесея — название парадокса. — М-м… — Я не буду сейчас слишком углубляться в сюжет мифа, но Тесей вернулся на свою родину, в Афины, с командой людей, которые должны были быть принесены в жертву монстру, но были спасены им после того, как он убил его, — начал он. — Этот корабль затем был сохранён жителями Афин как важная часть истории. И в конце концов доски сгнивали, поэтому они постепенно заменяли их идентичными в течение многих лет, чтобы сохранить его, пока в конечном итоге весь корабль не был заменён новыми досками, но он всё равно сохранял свою старую функциональность и форму. — сказал он. — Позже они снова всё усложняют, но я просто придерживаюсь простой версии. Итак, вопрос: его всё ещё можно считать «Кораблём Тесея» или, может быть, новым? — Не думал, что ты философского склада, донсен, — прокомментировал Альберу.       Кейл вздохнул. — Я не такой. Я просто прочитал миф, когда был моложе, и мне понравилась история, затем я увидел имя Тесея в парадоксе и прочитал о нём. Тратить столько времени на размышления о чём-то столь бессмысленном для меня бесполезно. — Ну, в отношении этого вопроса… — он постучал пальцами по перилам и уставился на лицо Кейла. Бывший командир просто смотрел на его действия с вопросительным видом. Альберу подумал, что знает, для чего, вероятно, был аллегорией этот «корабль». — Он был бы тем же, но слегка другим. — Это жульничество, хён-ним. Он тот же или нет?       Он усмехнулся. — Разве не должно быть неправильных ответов? Вот мой, — сказал Альберу. — Даже если каждая часть корабля была заменена, это всё тот же корабль, верно? Он функционирует так же, имеет ту же форму — может, его переименовали, но это всё равно он. Однако, — продолжил он. — Думаю, что, даже если технически это тот же корабль, следует признать, что это другой корабль, нежели много лет назад. Может, он был перепрофилирован. Раньше он использовался, чтобы вернуть жертв домой, а в настоящем он используется для чего-то другого, например, просто для плавания и перевозки пассажиров, или транспортировки товаров, или может, для какой-то церемонии, или даже просто для демонстрации в память. — сказал он, прежде чем сделать вывод. — Это другой корабль, нежели много лет назад, но это всё ещё тот корабль. — …Ты так думаешь? — поинтересовался Кейл. — М-м, я предполагаю, что это может быть метафорой для людей? — Вы очень наблюдательны, Ваше Высочество, — улыбнулся он. — Как и ожидалось от Вас. Воистину, Ваши знания не знают гра– — Да, да. Почему бы тебе не остановиться сейчас? — Как грубо, — сказал Кейл, притворяясь оскорблённым.       Альберу усмехнулся, но уставился на Кейла, чей взгляд был устремлён в другое место. Возможно, на двор внизу, освещённый светом фонарей, или куда-то в далёкий горизонт, где над улицами были натянуты гирлянды. Затем он подумал о том, почему тот мог затронуть этот странный парадокс из своего мира.       «Если человека постепенно, по частям, целиком заменить новыми, но идентичными старым, частями, остаётся ли он тем же человеком?»       Альберу знает, что он другой человек, нежели в молодости. За 2 года он изменился довольно сильно, и всё благодаря одному очень проблемному и очень хитроумному, но доброму человеку. — В моей форме тёмного эльфа, — сказал он. — Я технически другой человек, не так ли? — Альберу сказал вслух, и Кейл посмотрел на него. — Мои волосы становятся тёмно-коричневыми, и моя кожа также темнеет. Даже мои глаза. Разве это технически не означает, что я заменяю части себя каждый раз, когда меняю форму? Совершенно другой человек.       Медленно, начиная с кончиков пальцев и кончиков волос, внешность Альберу потемнела, пока он говорил. Он слегка отстранился от перил и почувствовал некоторое облегчение, когда магия краски медленно исчезла. Яркие, светлые пряди почернели, словно солнце садилось в ночь, а его похожие на драгоценные камни голубые глаза стали обычными карими. Он улыбнулся. — Итак? Я тот же человек?       Альберу никогда не ненавидел и даже не испытывал неприязни к своей форме тёмного эльфа. На самом деле, она ему всегда нравилась, потому что он напоминал свою мать и свою тётю Ташу. Он вспомнил, как его мать часто говорила, что он очень красив, какую бы форму ни принимал. В конце концов, он был эльфом. Альберу также нравилось, что это напоминало ему, что даже в холодные дни во дворце его детства тёмные эльфы, его сородичи, всегда были рядом, чтобы поддержать его.       Но даже так, где-то глубоко в его сознании, высеченное в камне во тьме, он задавался вопросом, было ли когда-либо правильным для него желать трон, заслуживает ли он быть королём, принесёт ли его коронация разрушение — не станет ли его кровь проклятием для королевства и не навредит ли людям, как предсказывали те слова, высеченные на валуне в подвале, куда не достигает свет. Всю свою жизнь, живя в укрытии и маскируясь, он чувствовал, будто человек, который был кронпринцем, Солнцем королевства Роан, то, что люди видели, когда смотрели на Альберу, был не он, а иллюзия. Что если он когда-нибудь решит раскрыть себя, солнце померкнет и мир погрузится во тьму.       Он вздохнул. — Ну, может, это должно быть постепенным, а не всё сразу, но вы определённо никто иной, как Альберу Кроссман, ваше высочество, — Кейл Хенитьюз, человек, который уничтожил все сомнения, словно свет, что сжигает небо, сказал ему. Он говорил так, будто это было естественно, словно ничего не изменилось. — Ваше существование естественно, Ваше Высочество. — Кейл. — Да? — Ты счастлив здесь?       Он хотел спросить, скучает ли Кейл по Земле. Он хотел спросить, чувствует ли Кейл себя одиноким или изолированным. Он хотел спросить его, мучают ли его сомнения относительно того, где он находится. Он хотел спросить, чувствует ли он, что не принадлежит этому миру, или чувствует ли себя виноватым за то, что «занял» место изначального Кейла Хенитьюза. Даже если Кейл никогда не покажет, что чувствует себя так, тем более не скажет, сколько бы он это ни отрицал, он был тем человеком, у которого могли бы быть такие мысли. — Как я могу не быть? — ответил он буднично, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Я богат. Как ты мог спросить о такой очевидной вещи? Деньги – лучшее, хён-ним. — Ха-а-а… — вздохнул Альберу. — Ты иногда можешь быть очень несерьёзным. — Но я же серьёзен? — То, что я имею в виду, это… — губы Альберу сжались в тонкую линию, а у Кейла растянулись в несколько забавную улыбку, когда из его губ вырвался смешок. Он снова вздохнул. — Донсен, ты… Как ты относишься к трансмиграции?       Лично для Альберу никогда не имело значения, как выглядел Кейл, были ли у него яркие рыжие волосы, или он был в форме Ким Рок Су в другом мире, или даже маленьким милым молодым мастером-вампиром. Он всё равно был и всегда будет его хитрым, проблемным и раздражающим донсеном, который доставлял ему головную боль и сваливал бумаги на его стол. — Хм… — Кейл задумчиво промычал, прежде чем заговорить. — Может, тогда я расскажу тебе секрет, хён-ним? — Секрет? — Да. — Я весь внимание. — Ну, это не совсем секрет, наверное, — признался он. — Я просто никогда об этом не говорил, поскольку в этом никогда не было необходимости. — …Понятно.       Кейл промычал мгновение, отпил вина и сказал: — Я должен был родиться в этом мире. Альберу вздрогнул. — Что? — Тот Белый ублюдок был реинкарнантом, поэтому он, по сути, захватывал и перерождался в телах других людей, а затем вышвыривал изначальную душу тела в другой мир как своего рода близнеца. Вот почему у него такое же лицо, как у Ким Рок Су, — объяснил он. — У Белого Ублюдка было проклятие за нарушение клятвы, и поскольку он, по сути, захватил моё изначальное тело, я получил небольшую долю этого проклятия из-за этого, — сказал Кейл, прежде чем замолчать, глядя вниз, словно колеблясь. — …Оно, по-видимому, заставляет меня терять всё, что мне дорого, так что оно не позволит мне ничем дорожить, или что-то в этом роде. Довольно глупо, правда?       «…» Он не знал, что ему на это сказать.       Тот вздохнул. — Это многое объяснило в течение моей жизни как Ким Рок Су, и когда я впервые узнал об этом, честно говоря, я… — Кейл остановился, снова заколебавшись, прежде чем вздохнуть и заговорить тихим голосом. — …Мне было немного… Мне было немного страшно.       Его глаза расширились. — Донсен? — Когда я узнал об этом, я на мгновение задумался, не осталось ли оно всё ещё там, и не подействует ли оно когда-нибудь, скоро. Я бы никогда не узнал, — признался он, пальцы начали ритмично постукивать по перилам. — Хотя сейчас мне немного легче, поскольку я думаю, что перемещение обратно в мой «изначальный» мир нейтрализовало его, или что-то в этом роде. — сказал он. — Сейчас всё в порядке, так что я не вижу причин думать об этом больше, и… да.       Проклятие было.       Альберу не знал многого о жизни Кейла как Ким Рок Су, но тот был на Земле 2, и Кейл упоминал несколько вещей, и он мог сделать свои собственные выводы из того, как тот реагировал на людей из своего прошлого. Люди в убежище, друзья Ким Рок Су и множество других людей — все они умерли в изначальном мире Ким Рок Су.       Если бы это был кто-то вроде Кейла, даже если бы он не знал, что существует настоящее проклятие, глубоко в душе он взял бы на себя вину за те вещи, которые никогда не были его виной. Он чувствовал бы себя проклятием.       «Я должен быть здесь…»       Подобно тому, как Кейл стёр все сомнения из его разума, он тоже хотел быть светом, который сожжёт его ношу. Таким светом он хотел быть. — …Кейл. Ты тоже должен быть здесь.       Кейл замер.       Альберу заговорил, его тёмно-карие глаза вглядывались в глаза напротив. — Ты заслуживаешь быть здесь, с нами. И… — он сжал кулаки. — Я… нет, все — ты должен знать, что мы все рады, что ты пришёл в этот мир, — он сделал шаг вперёд, смягчив, но утвердив взгляд, когда говорил, потому что его донсен должен был знать это. — Кейл, спасибо, что ты здесь.       Серьёзно, в этой жизни не могло случиться ничего лучше, чем присутствие Ким Рок Су, а теперь Кейла Хенитьюза.       Зрачки Кейла задрожали, а глаза расширились, его карие глаза сверкали в темноте.       Бам!       Что-то громкое раздалось. Когда Альберу резко повернул голову, чтобы посмотреть с террасы, его встретил свет, взмывающий с горизонта вверх, словно восходящее солнце, пронзающий ночное небо, прежде чем взорваться. Только это была не атака, а всплеск сверкающего света, окрашивающего ночное небо, прежде чем упасть, спуститься к земле и угаснуть, словно падающие звёзды. — Что… — пробормотал он, но не мог оторвать глаз от неба. Ещё один удар прозвучал, затем ещё один, и ещё один, и свет продолжал взмывать в ночь с резким свистом, словно маяки, и взрывался, образуя распускающиеся цветы, высеченные из света во тьме.       Это было захватывающе. — …Фейерверки, — сказал Кейл тихим голосом. Звучало так, будто в конце его слов была лёгкая дрожь. — Это называется фейерверками.       «…» Его рот слегка приоткрылся, пока он смотрел на это великолепное зрелище с благоговением. — Фейерверки… — Когда на Земле начался апокалипсис, — начал он, сделав вдох, прежде чем продолжить, словно постепенно успокаивая себя. — Это было довольно близко к Новому году, примерно за месяц. Когда год закончился, группа выживших нашла ящик с фейерверками, бенгальскими огнями и хлопушками и запустила ночью, — объяснил Кейл. Он казался немного ностальгирующим. — Я помню, как видел это, пока бродил вокруг. Моё восприятие времени было сильно нарушено, так что я даже не осознавал, что год закончился. И… предположительно, это рассматривалось как свет надежды и напоминание всем людям, которые его видели, что, несмотря на все трудности, они выжили, чтобы увидеть новый год. — …ах. — С тех пор они делали это каждый год. Люди собирались, запускали фейерверки и пили вместе, и говорили обо всех трудностях, с которыми столкнулись, а затем все говорили: «но даже так мы все ещё живы». — Он смотрел на фейерверки, сверкающее зрелище освещало его глаза, которые, казалось, вспоминали далёкое прошлое. — Думаю, это подходит нам, не так ли? — Он слегка улыбнулся. — Королевство с самой долгой историей, известное как выжившие, встречающее новый год мира после войны. Свет во тьме. Вот почему я предложил это Розалин.       Выжившие. — Ты… — Альберу запнулся, несколько ошеломлённый. Озадаченный, даже. — Серьёзно, это… Это самое красивое, что я когда-либо видел. — было всё ещё немного досадно, что он организовал всё это и не сказал ему       Надежда, побеждающая тьму. Это напомнило Альберу о сверкающей тёмной ауре, исходившей от меча Чхве Хана, когда тот сражался. — Ты так думаешь? — Он наконец оторвался, чтобы взглянуть на Кейла. Тот улыбался. Это чувствовалось немного иначе по сравнению с его обычной улыбкой — она казалась такой тёплой. — Тогда я спокоен.       Бам!       Бам!       Бам!       Свет продолжал взрываться, и звуки ликования были слышны за мили. Альберу усмехнулся и слегка отстранился. — Хотя это немного громко, не так ли? — Это то, что делает их фейерверками, хён-ним, — ответил он. — Даже до катастрофы запуск фейерверков на Новый год был довольно распространённой практикой — несколько раз в год, на самом деле, — Он пожал плечами. — Просто с тех пор, как появились монстры и мир скатился в ад, это придало этому новый смысл. — Новый смысл… — он замолчал, когда ещё один луч света взмыл к небу. — Как, чёрт возьми, вы вообще делаете такие вещи без магии? — М-м, думаю, это была какая-то технология под названием пиротехника, или что-то в этом роде, — пожал он плечами. — Это во многом связано с химией, чтобы они были определённых цветов и издавали определённые звуки, и тому подобное.       Альберу смотрел на различные вспышки сверкающих цветов в небе и снова думал о том, какой загадкой была Земля. — Хотя, — Бам! — Думаю, Розалин получает, — Бам! — от этого огромное удовольствие. — Ах… — Позволить довольно разрушительной архимагу взрывать вещи в небе было бы чем-то катастрофическим при любых других обстоятельствах. — М-м, она сделала всё это сама? — Нет, если я не ошибаюсь, она работает со своей магической бригадой, — Кейл прищурился вдаль. — Ах, и также с пламенными дварфами. — О, это они? — Он мог разглядеть пятнышко закутанных фигур там, откуда появлялся и взмывал свет. — Хотя она действительно превзошла себя — я не ожидал чего-то столь грандиозного.       Как только Кейл это сказал, несколько ударов раздались и взорвались в небе. Он побледнел. — …А? — Пфф — Альберу не смог сдержаться. Он смеялся так сильно, что чуть не подавился своим напитком. — Ха-ха-ха! — он задыхался от смеха, пока фейерверки продолжали взрываться.       В небе взрывались серебристые вспышки, формируя форму крылатого щита с силуэтом эмблемы сердца в центре. Ликования толпы в столице стали в несколько раз громче, в то время как Кейл просто смотрел на небо в смеси чистого ужаса, замешательства и изумления, рот приоткрыт. Альберу засмеялся ещё громче.       Но даже смеясь, он не мог оторвать глаз от неба. Форма держалась дольше, чем другие фейерверки, и действительно выглядела чем-то божественным. В ночи она и правда сияла, как серебряный щит Кейла. Сейчас рыжеволосый владелец такого щита, о котором идёт речь, зарывался лицом в ладони, стоная. — Тебе не стоит закрывать глаза. Просто наслаждайся шоу, донсен. — Чья это была идея…? — Твоя, — усмехнулся он. — Молодой мастер Серебряный Щит. — Пожалуйста, заткнись, — нахмурился Кейл, и он засмеялся ещё громче.       Затем последовали различные другие символы. Меч, сверкавший, как аура Чхве Хана, костяной дракон и даже яркое золотое солнце. — Посмотри на это. Как сияет, — сказал Кейл, пока золотое сияло высоко в небе, словно послеполуденное солнце. Альберу просто отвёл взгляд со вздохом, пока тот начинал свою обычную тираду.       Бам! Бам! Бам!       Воздух свистел, и следующая вспышка принесла бесчисленные извержения света, которые обрушились дождём, оставляя золотистый след, словно метеорный поток. Он не мог не заворожиться таким зрелищем, маленький вздох вырвался из его губ облачком холодного воздуха.       Кейл сказал что-то, чего Альберу не понял. Это был корейский. — Что это было? — Так желают счастливого Нового года на корейском, — сказал он, прежде чем повторить снова, немного медленнее, достаточно для того, чтобы Альберу смог немного разобрать. — 새해 복 많이 받으세요, — сказал он. — Попробуй. — Сэ… — он колеблется. — Сэхэ во— бок мани… бадысеё?       Кейл тихонько рассмеялся над сломанным произношением Альберу. — Достаточно близко. — Что это значит? — Это значит… — он замолчал. — Получи много благословений в новом году.       Он промычал. — Ничего я не предпочёл бы больше. — С Новым годом, хён-ним.       Альберу улыбнулся. — С Новым годом, донсен.       Пусть новый год будет наполнен миром и счастьем.

***

      Как только фейерверк закончился, Раон телепортировал всех в Черный Замок в лесу. Они не поехали на виллу в деревне Харрис или в резиденцию Суперкамня по одной причине: по просьбе Раона они хотели отпраздновать и вместе с Шеритт. Альберу уже сделал свое появление, а Зед Кроссман, как-никак все еще король, мог сам разобраться с прощанием с дворянами.       «Ему все равно было бы сложно отказаться, ведь ему так и твердили о вкусной корейской еде, которую он упустит, если не поедет».       Кейл находился на кухне, что-то готовя и помогая Бикросу, который в их отсутствие сделал большую часть работы, но он отлично слышал разговоры, доносящиеся из-за двери — его семья собралась за обеденным столом.       Они все еще не могли забыть фейерверк. — Я велела своему подчиненному записать всё, — сказала Розалин, и в ее голосе слышалась гордость. Что ж, это было понятно – с тех пор как они прибыли сюда, все только и делали, что расспрашивали и восхищались прошедшим шоу. — Вау, правда!? — Включи! Я хочу посмотреть еще раз!       Секундой позже, пока Кейл что-то жарил на плите, в столовой раздался пронзительный свист фейерверков, взмывающих в небо и разрывающихся в огненных всплесках. — Ууух! — Ах, этот мне больше всего нравится. Он был такой красочный. — Зато теперь приятно смотреть запись, потому что вживую было очень громко~ — Да, но увидеть это своими глазами тоже было невероятно круто, верно? — Честно говоря, я до сих пор под впечатлением. — Точно? Это было так неожиданно, и я так удивился... но в итоге не мог оторвать глаз от неба.       Он вспомнил, каким грандиозным событием на Земле всегда были новогодние фейерверки, как люди толпились на улицах и крышах, чтобы сфотографировать и записать их. Знакомый звук записи и возбужденная болтовня слегка напомнили ему его команду из времен, когда он был лидером. «Они часто обсуждали на работе, как провели Новый год с семьями, уже после праздников». Кейл невольно вспомнил и то, как они без приглашения являлись к нему в квартиру и тащили его с собой в ресторан отметить Новый год. — М-да. У меня даже шея заболела – столько времени провел, задрав голову... — Молодой мастер Кейл и вправду гений! Кейл вздрогнул, услышав свое имя, и добавил соус в сковороду. «Хвалить следовало Розалин и огненных дварфов, которые проделали всю основную работу и воплотили идею в жизнь. Все, что сделал он, — подкинул сырую концепцию, вспомнив земные фейерверки, и позволил им с ней разобраться. Было безумием уже то, что она сумела закончить все примерно за неделю и провела шоу безупречно». — Хонг, отнесешь это на стол? — спросил он, указывая на готовое блюдо с кальбичим. Котенок шмыгнул носом. — Пахнет очень вкусно! Что это? — М-м... Пожалуй, можно назвать это говяжьими ребрышками. Да, тушеные ребрышки. — Звучит аппетитно! — улыбнулся он, взял тарелку и вышел с кухни в столовую, где тут же раздались восхищенные голоса. — Раон, не мог бы ты... — Оставь это мне, Слабый Человек! — В мгновение ока готовые блюда со стола приподнялись в воздухе и аккуратно поплыли за дверь. Хонг даже вернулся, чтобы помочь разнести тарелки и приборы. «Какие надежные дети». — Он, как там пельмени? — Почти готовы, — улыбнулась она, защипывая края пальцами. Она и Бикрос вместе занимались подготовкой ингредиентов, а также лепили различные пельмени. Они были очень настойчивы и по-прежнему не подпускали его к ножам или вообще ко всему острому. К сожалению, он ничего не мог с этим поделать.       Кейл слегка улыбнулся, пробуя чапчхэ. — Молодцы.       Вся эта разнообразная снедь была расставлена в центре стола, и Кейл плюхнулся на свое место, расслабившись, в то время как все остальные уже слюнки пускали. Особенно Чхве Хан – он только и делал, что показывал на каждое блюдо и называл его. — Это токкук, да? — Угу. — А это чапчхэ? — Да. — И здесь даже чон, и кальби, и кимчи... — Верно.       «Вот уж восторженный парень. Хорошо, что Бикрос постарался и приготовил много». — Вы и вправду удивительны, Кейл-ним...! Как вам удалось приготовить всё это? — Чхве Хан смотрел на него так, будто тот каждый день ел роскошный новогодний хот-пот. Что, конечно же, было неправдой, поскольку чаще всего он ел что придется из запасов: лапшу быстрого приготовления, остатки кимчи, обед из комбината – ничего особенного. То же самое было и на Новый год, пока его команда не начала таскать его на праздничные ужины. — Как-то раз мне в руки попала поваренная книга, просто так, — Ли Су Хёк однажды взял ее в библиотеке, когда они только начинали жить в одной квартире. Он прочитал ее от корки до корки. — Я просто умею следовать инструкциям.       Он уставилась на него, сделав почти что щенячьи глаза, словно не веря ему, а Хонг рядом с ней покачал головой.       В комнате, помимо их обычной компании с виллы Суперкамня, собрались самые разные люди. Кейдж и Тейлор успели приехать, прихватив с собой вино (она вытащила его из рукава, чем впечатлила Бада, и в итоге они втроем разговорились и поладили). За столом сидели драконы: Мила и Додори, а также сонный и ворчливый Рашиль. Были также Витира и Пасетон, несколько волчьих детей. Басен и Лили тоже примкнули к компании, как и Пендрик, который изо всех сил пытался держать себя в руках в присутствии в общей сложности... каждого дракона на континенте. То есть, пяти драконов, а также духа еще одного. Ах, да, можно было посчитать и полукровку. Потолки в замке были довольно высокими. — Мама, мама! Что думаешь? Разве это не было супер круто!? Сначала было очень громко, и я испугался, но это было и вправду потрясающе! — воскликнул Раон, взмахивая крыльями и порхая вокруг матери. Теперь они общались вполне естественно. Шеритт улыбнулась в ответ, комментируя уникальное зрелище, запечатленное на устройстве.       Казалось, у Альберу прямо слюнки текли от одного вида еды на столе. После оценки предыдущих корейских блюд, Кейл либо значительно уменьшал остроту, доводя ее до мягкого, безопасного для иностранцев уровня, либо вовсе исключал перец и проявлял изобретательность с приправами. Для Чхве Хана и Кейла проблема решалась просто — банкой кочуджана и щепоткой острого перца. — Ахх, я хочу попробовать все, что есть на этом столе! — Это же кухня молодого мастера Кейла и мастера Бикроса, верно? Я обязательно всё доем. — О, что это...? Пахнет очень аппетитно! — А, это снова те круглые рисовые колобки! — Я не часто ем рис, я не очень привык к нему.       Кейл начал накладывать себе на тарелку разные блюда из горшочков и тарелок на столе с помощью палочек. Стейк от Бикроса был восхитительным, да и все остальные его рецепты тоже, но ему также не хватало некоторых корейских блюд.       Все присутствующие, будучи по понятным причинам не азиатами, ели обычными столовыми приборами. Исключением были Чхве Хан и Кейл, а также Он, которая, глядя на них, сама практиковалась в использовании палочек. Теперь у нее получалось довольно хорошо. — Человек, что это? — с любопытством спросил Раон. — Это камджачон. — А что это такое? — Картофельная лепешка, — объяснил он. По тому, как у дракончика заблестели глаза, Кейл понял его интерес и положил ему на тарелку кусочек. — А это что? — Это кимчи. — Но оно белое! — Это неострый вариант, — несколько человек за столом отвели глаза, словно им было неловко. Кейл смутно припомнил, как они впервые пробовали кимчи. Альберу как раз был там после тренировки с мечом. Упомянутый кронпринц слегка поморщился, беря кусочек этого самого белого кимчи. — О, тогда я хочу попробовать! — А это какой суп с круглыми штучками? — заинтересованно спросил Хонг, уставившись на свою персональную пиалу. Кейл что-то промычал, раскладывая детям по тарелкам кусочки кимчи. — Это называется токкук, — сказал он. — Суп с рисовыми пирожками. — Как та штука, что ты однажды готовил? Ттеок... эм, ттеок-бок-кажется? — Угу.       Чхве Хан вставил словечко, поедая свои кусочки кальбичима. — А вы знали, что становишься на год старше, когда ешь этот суп? — ЭЭ!? Правда!? — Тогда мы должны его съесть! — Я хочу стать великим и могущественным семилетним! — Я и не знал об этом...       Чхве Хан рассмеялся, глядя на реакцию всех. «Вот уж парень, любит пошуметь». Кейл вздохнул и, продолжая есть, подложил им еще закусок. — Это просто символизирует взросление, — сказал он. — На самом деле, важнее то, что этот суп должен приносить удачу. Рисовые пирожки нарезают круглыми ломтиками, чтобы они походили на монеты. — О? И у него есть такое значение? — с любопытством спросил Тейлор. — Тогда я съем много и стану богатым! — воскликнул Раон. Кейл лишь кивнул, слегка усмехнувшись. — Что это, Кейл-ня? — спросила Он, указывая на другую тарелку на столе. — Шпинатный салат, — ответил он, нарезая мясо для Хона. — А это что? — Фруктовый салат, который приготовил Бикрос, — он подвинул им миску. — Ууу, а это выглядит очень аппетитно! — Это называется чапчхэ, — ответил он. — А что это? — Это обжаренная фунчоза с овощами. — Стеклянная лапша? — О! Понятно, лапша прозрачная, да? Поэтому ее так называют.       Кейл что-то промычал в ответ и кивнул, накладывая детям лапши. Их тарелки теперь были практически завалены едой. — Наверное, так. — Уу, а это что? — Хонг указал на другое блюдо на столе. На этот раз ему ответил Чхве Хан. — Это называется чанчи куксу, или праздничная лапша, — сказал Чхве Хан. — Мама готовила мне ее на дни рождения. Ее иногда еще называют лапшой торжества, потому что ее едят по особым случаям. — По особым случаям? — Угу. Например, на дни рождения. Я ел ее и на свадьбе у кузена, и моей семье она очень нравилась, поэтому мы иногда готовили ее и на Новый год. Как сейчас, — он улыбнулся. — Видите, лапша тонкая и очень длинная, правда? Ее часто едят по праздникам, потому что она символизирует долголетие. Кажется, я слышал, что ее нужно есть, не разрывая, если хочешь жить долго. — ЭЭ!? Правда!? — Человек! — Раон потянулся за мисочкой с куксу и поставил ее перед Кейлом. — Ты должен съесть всю миску! И не разрывай лапшу, как сказал Чхве Хан, ясно!?       Кейл моргнул. — Чего? — Ты должен это сделать, — добавила Он. — Скажи «ааам»! — Что... эй, подождите...       Дети заставили его есть как можно больше лапши. У него уже был чапчхэ, так что он не был в настроении для куксу. Кейл готов был поклясться, что услышал, как Эрухабен за его столом как минимум хихикнул. Это что, из-за того, что он заставил его тогда выпить всю воду из кувшина? Остальные тоже смеялись.       Остаток вечера прошел в той же оживленной манере, наполненный болтовней и разговорами. Было немного шумно, но он не мог заставить себя по-настоящему раздражаться.       Давненько у него не было такого оживленного новогоднего ужина. Он изрядно потрудился, чтобы устроить весь этот пир, ведь с тех пор как он ел нормальную корейскую еду, прошло много времени, и он хотел хоть раз себя побаловать. Его бывшие товарищи тоже, наверное, тащат того парня, Ким Рок Су, в тот ресторан, куда они ходили каждый год? Зная их и характер Ким Рок Су, они наверняка пьют соджу, жалуясь на начальство. Может, они тоже ходили смотреть фейерверк.

***

— Что это за палочки? — Такие тоненькие... Спорим, я смогу их сломать, если немного согну? — прокомментировал Хонг.       Дети присели на корточки вокруг Кейла и его коллекции тонких палочек. — Раон, сможешь разжечь маленький огонек? Примерно как у спички. — Конечно, смогу! — отозвался он. На кончике его когтя вспыхнул маленький уголек, как он и просил. — Это называется бенгальский огонь, — сказал он, выбирая одну из дюжины. — Хотите знать, почему? — Почему?       Осторожно он прикоснулся кончиком тонкой палочки к уголку. Мгновенно вспыхнуло пламя, и конец превратился в искрящийся шар. Дети отшатнулись от неожиданности, и Кейл тихонько усмехнулся. Остальные, тихо наблюдавшие за происходящим поодаль, разразились возгласами «ууух!» и «аах!». Он встал и начал размахивать огоньком, свет которого озарял его черты ярким, солнечным оттенком. Глаза детей сияли, глядя на это, — казалось, даже ярче, чем сам огонек. — Вау…! — Что это, человек?! — Он яркий… Он горячий? — Просто нужно быть с ним осторожным, — посоветовал Кейл, поднимая огонек, чтобы остальные тоже увидели. — Хотите подержать?       Он засияла от восхищения и тут же кивнула. — Да. — Я тоже хочу! И я! — И меня не забудь, Слабый Человек!       Он дал подержать огонек сначала Он. Она была настороже, но вскоре начала держать его высоко и ходить с ним, подняв вверх, а ее глаза сверкали от волшебного очарования. — Как будто я держу звезду, — Она опустила огонек, чтобы ее донсены тоже могли рассмотреть его поближе.       Кейл взял еще две палочки и подошел к детям. Затем он соединил кончики, и вскоре ранее не горящая палочка вспыхнула ярким звездным пламенем. Дети ахнули, и Кейл зажег вторую, прежде чем передать их обоим. — Смотри, Чхве Хан! Добрая Розалин! Я держу звезду! — воскликнул Раон, носясь вокруг. Кейл подошел с оставшейся частью дюжины и дал каждому по одной. Розалин зажгла свою с помощью магии, и она вспыхнула ослепительным сиянием огненного света, казавшегося чуть красноватым, словно соответствуя характеристикам ее маны. Она размахивала ею, как волшебной палочкой, и смеялась. — О… — Пасетон поднес огонек совсем близко к лицу, любопытствуя. — Эй, осторожно, не держи так близко, братишка. Можешь обжечься, — предупредила Витира, отбирая у него огонек. По правде говоря, казалось, она и сама хотела повнимательнее рассмотреть бенгальские огни. Пасетон, увидев это, лишь безмолвно наблюдал со стороны. — Вау, это звезда! Эй, Гленн, я тоже хочу звезду~ — Бад, который изрядно выпил с Тейлором и Кейдж, был навеселе. Гленн просто вздохнул, поднял свой горящий огонек, затем взял другой и прижал кончики вместе, зажигая его. Допускать слегка подвыпившего парня к огню, возможно, было не лучшей идеей, но Бад не зря был Королем Наемников. Он похвастался им перед Кейдж и Тейлором и зажег их огоньки.       Кейл зажег еще несколько и стал раздавать. — Держите.       Глаза Лили засияли. Она нерешительно, но смело взяла огонек из рук Кейла и принялась разглядывать его очень близко. Теплый свет ярко отражался в ее глазах. — Вау… Оппа, посмотри на это! Дай свой огонек.       Басен относился ко всему этому с некоторым скепсисом, но Лили заставила его просто взять. — Он немного горячий, но… — он покрутил его, и глаза его расширились от изумления. — Он… приятный. — Эй! Если помахать им немного быстрее, можно увидеть как бы след! — воскликнул Додори. — Эй! Я рисую им большую звезду! Рашиль-хён, смотри!       Рашиль, который мирно спал в гостиной, его не слышал. Однако ситуация изменилась, когда Мила вытащила его из постели и во двор ко всем остальным. — Как интересно… — промычал Эрухабен, размахивая своим огоньком, зажав палочку, как зубочистку. Теплый свет огня отбрасывал на него и его золотые волосы и глаза неземное сияние. — Хо-хо… какое любопытное изобретение, — доброжелательно улыбнулся рядом с ним Рон. — Ха-ха! — Мама, мама! Посмотри! Разве это не круто? — воскликнул Раон, хвастаясь перед Шеритт, которая согласно кивала. Сама она не могла держать огонек, но казалась более чем довольной одним наблюдением, а ее глаза сияли изумлением, очень похожим на то, как сиял Раон.       Следующее, что он понял, — весь передний двор Черного Замка ночью был освещен искорками света, которые сверкали и потрескивали, словно звезды. Кейл зажег свой собственный бенгальский огонь и походил с ним. Он никогда не видел в них особой привлекательности, ведь все, что с ними делают, — это держат и размахивают, но сейчас они выглядели очень даже мило. Он еще немного помахал им и рассмеялся. — Кейл. — А, хён-ним, — он улыбнулся, протягивая свой горящий огонек. — Дайте мне ваши, и Чхве Хана тоже. — А, хорошо…       Они протянули свои, и медленно прижали три кончика вместе. Огонь с треском ожил на их палочках. Альберу поднял свой высоко и наблюдал с чувством удивления. — Ах… это как маленький фейерверк. — В тот момент Кейл подумал, что он и вправду похож на человека, держащего в руках солнце.       Чхве Хан тоже был весьма сосредоточен на наблюдении за тем, как огонь медленно сжигает палочку, словно с большим интересом ожидая, когда она догорит. «Наверное, он давно не играл с такими». Темный фон и его темная одежда создавали замечательный контраст, который освещал его глаза. — О нет! Он кончился! — воскликнул Хонг, прозвучав обеспокоенно. — Так и должно быть, — успокоил Кейл. — Просто возьми еще один и зажги, как я.       Альберу наблюдал, как Кейл держит свой огонек, и разглядывал его выражение с того места, где стоял. «То, как он улыбается и как много смеется в последнее время… Кажется, он и вправду счастлив. Это ему идет, когда речь не идет о том, чтобы кого-то развести».

***

      В Черном Замке было много свободных комнат, поэтому все решили в конце концов найти кровать, чтобы рухнуть в нее после всей беготни. Хотя некоторые также решили просто заснуть на диване в главном зале. Он накрыл детей одеялом, а затем еще одним – Чхве Хана и Альберу, которые оказались небрежно разбросаны по дивану. Мечник спал, сидя почти идеально прямо, в то время как Альберу занял оставшееся и основное свободное место, уткнувшись лицом в подушку. Возможно, он даже пускал слюни. По его догадкам, Альберу, вероятно, усердно работал, готовясь к новогоднему банкету.       Бад отключился на полу, крепко спя. То же самое произошло и с Гленном, который находился в странной неестественной позе, прислонившись к стене. Видимо, наемники могут спать где угодно. Ханна, Джек и Мэри прислонились друг к другу на диване, а Лили и Басен крепко спали на другом кресле (в замке было много удобных мест).       Было так тихо, что, казалось, можно было услышать, как упадет булавка, а слабый свет свечей отбрасывал в темноте теплое уютное сияние. Кейл сидел на своем месте на диване, уставившись в пространство. «Как же мирно, в самом деле».       Он завернулся в одеяло, а также в шарф, и вышел подышать свежим воздухом. Снаружи было так рано, что небо все еще было темным, а солнце даже не начинало показываться.       Он сделал несколько шагов, идя в одиночестве, когда заметил кого-то. — Ты здесь.       Это был Дракон-полукровка. — А, — он, кажется, слегка вздрогнул. — Здравствуйте, молодой мастер-ним… — Ты не спишь? — Мне, по правде говоря, не очень нужно, — признался он. Кейл сел рядом с ним на скамейку, на которой обычно сидели волчьи дети во время тренировок. — Сон – не то, что мне действительно необходимо. — И еда тоже, да? — Нет…       Кейл промычал. «Как же жаль. Разве это не печально, если он даже не может ничего попробовать на вкус?» — Что же ты здесь делаешь? — Ну, иногда мне просто нравится сидеть здесь, — сказал он. — Мне нравится смотреть на восход солнца. — На восход? — Да, — кивнул он. — Я думаю, это выглядит… красиво, — Дракон-полукровка сделал паузу. — Это то, к чему я не привык.       Дракон-полукровка, столько лет проведший в темной пещере, смотрел на пустое темное небо, словно ожидая чего-то. «Интересно, делает ли он так всегда?» — Вчера было трудно? — Вовсе нет, — сказал он. — Думаю, было весело. Раон-ним, Он и Хонг разговаривали со мной. Они много о чем болтали, и я тоже смог поговорить со многими другими людьми. — Это хорошо. — Мне, ну, мне также… понравились вчерашние бенгальские огни, — он, казалось, довольно нерешительно признавался в этом, но в конце концов решил сказать. — Понимаю, — раз Розалин их сделала, она, возможно, теперь будет делать их много и распространять по королевству, как он подумал. — Как обстоят дела с Шеритт-ним? — Ах… — он, казалось, колебался и на эту тему, но не выглядел напряженным. — Это… мы не в плохих отношениях. Она добрая, и хотя не чувствуется, что она меня действительно «простила», кажется, она тоже прилагает усилия, чтобы быть открытой ко мне, — в его голосе звучало облегчение, но и сожаление. — Теперь она машет мне и немного улыбается, когда мы замечаем друг друга во время тренировок на улице, и мне кажется, что Раон-ним много рассказывает ей обо мне. — Хм… — дети определенно были довольно разговорчивы, когда приезжали на неделю в Черный Замок. Шеритт, казалось, была счастлива слушать, кивая и задавая потом Кейлу вопросы. «Ну, важно то, что они начинают ладить и что им обоим по крайней мере комфортно в присутствии друг друга». — Внутри предстоит много уборки, потому что все намусорили прошлой ночью и просто заснули, — упомянул он. — М-м, да, — ответил он. — Я видел несколько грязных тарелок. Жаль, что я не могу помочь. — Разве тебе не надоело мыть посуду? — Это немного странно, — признался он. — Хотя мне было больно повсюду, я должен признать, что мне это вроде как нравилось, — он, казалось, обдумывал лучший способ объясниться. — Лучшее время для этого – утро, потому что тогда солнечный свет пробивается через окно на стене рядом с раковиной, и это приятно и помогает лучше видеть. — М-м… — Дракон-полукровка и вправду был тем, кто наслаждался солнечным светом. — Сначала мытье посуды было трудным, но когда привыкаешь к ощущению холодной воды, это кажется даже освежающим, — сказал он. — И как только привыкаешь, это в некотором роде успокаивает. М-м, может, скорее отвлекает? Что-то вроде того, — Глухой монотонный голос Дракона-полукровки, проецируемый с помощью магии, звучал ностальгически. — Это было мне знакомо. «Так вот как этот парень чувствовал себя те шесть месяцев? Ему нравилось работать в таверне». — Как к тебе относились разбойники? — Мы не очень много разговаривали друг с другом, но они были вежливы и даже дружелюбны, иногда. Со временем они тоже стали говорить со мной в перерывах. Кажется, я вспомнил, что кто-то иногда давал мне остатки еды или дополнительные порции.       Хорошо, что он питался достаточно неплохо, в какой-то степени. — Понятно.       Они немного посидели в тишине, уставившись на пустое небо там, куда не доставали верхние ветви деревьев. — Теперь наступил новый год, — сказал Кейл. — О, точно, — кивнул он. — Э-э, с новым годом, Кейл.       Вспоминая свое первое впечатление о Драконе-полукровке, Кейл думал, что он довольно гордый и индивидуалистичный, подходящий под общую ауру дракона, даже если он был полукровкой. Теперь он казался немного скованным и иногда нервным.       Но он выглядел более умиротворенным. Счастливее, даже несмотря на такую неудобную форму. — Ты знал, что смотреть на первый восход солнца в новом году приносит удачу? — Правда…? — он, казалось, был озадачен, большая костяная голова дракона слегка склонилась набок. — Что-то вроде того, — Ли Су Хёк однажды вытащил его и Чхве Чон Су из постели, сонных и полуспящих, на крышу их квартиры, поднявшись на десять этажей в пять утра, только чтобы увидеть первый восход солнца в новом году. Он сказал им, что это принесет удачу, и если они хотят пораньше выйти на пенсию, им стоит открыть глаза и взглянуть. — Я не знал этого. — Это просто одна из легенд, — ответил Кейл. — И это также символизирует новое начало для года. — Ах…       Пока они сидели, темное небо начало светлеть, и облака расступились, будто бы пропуская поднимающийся свет, медленно расцветающий и появляющийся за горизонтом. — С новым годом, Хару.       Дракон-полукровка резко вздрогнул, осознав, и повернул голову, чтобы взглянуть на Кейла. — ...Что? — Ты, кажется, не хотел выбирать себе имя сам, — Кейл заговорил, пока солнце поднималось выше. — Нехорошо, когда к тебе все время обращаются просто «эй», — сказал он. — Для тебя важно иметь собственное имя. Раз ты не смог выбрать, давай пока остановимся на этом, пока не придумаешь то, которое тебе понравится. — Так что… — он заколебался. — Я... мое имя… это… — Хару, — повторил Кейл, на этот раз немного четче, чтобы тот правильно расслышал. — Это означает «дневное время» или иногда «солнечный свет».       Костяному дракону было трудно ясно выражать эмоции на лице, поскольку у него, строго говоря, не было мышц, но Кейлу показалось, что он видит, как магия, кружащаяся в его глазах, расширяется и загорается. Он долго смотрел на Кейла, словно пытаясь осознать это. — Ты причинял людям боль в прошлом, будь то в те моменты, когда ты это осознавал, или когда не осознавал, — сказал Кейл. — Так что, чтобы загладить это, продолжай жить, день за днем, восход за восходом. — Глаза Дракона-полукровки снова расширились. — Живи хорошо, заботься о себе. Не действуй безрассудно и не пытайся причинить себе вред, потому что думаешь, что это то, чего ты «заслуживаешь». Если то, что ты хочешь сделать, — это искупить вину, то живи. — ... — Старайся поступать правильно с теми, кого обидел, найди что-то, что считаешь хорошим и что тебе подходит, живи спокойно, — Лучи солнца скользнули по краям листьев леса и нежно достигли их. — Хотя причина, по которой ты оказался в этой форме, – это сражение, теперь все кончено. — Он откинулся на спинку скамейки. — Белая Звезда мертв, так что живи жизнью, которой будешь доволен.       Древний Дракон-полукровка, сотни лет проживший в темноте, дорожил солнечным светом, лившимся с неба. Он тот, кто научился жить, день за днем, медленно познавая себя и окружающих.       Кейл подумал о том дне, когда спас Раона, и о том, как его яркие голубые глаза впервые увидели небо, усыпанное тысячами звезд. «Интересно, забыл ли Дракон-полукровка когда-нибудь за годы в пещере прикосновение солнца. Интересно, было ли солнце ласковым в тот день, когда он вышел из пещеры».       Он выбрал это имя, корейское слово, потому что хотел, чтобы тот продолжал жить достойной жизнью под лучами солнца, которое ему так нравилось.       Солнце, поднявшееся высоко над деревьями, озарило небо и вдохнуло жизнь в день. Дракону-полукровке было невозможно заплакать, но на мгновение ему показалось, что слезы вот-вот упадут из его широких глаз, в которых мелькали искорки. «Интересно, чувствует ли он тепло дня на своих костях?» — ...Хорошо. — Его голос был тихим и низким, но искренним. — Я буду. — Будешь что? — Я буду жить в соответствии со своим именем, — сказал он. Кейлу показалось, что, как ни странно, его рот каким-то образом растянулся в улыбке. — Мне нравится мое имя. Спасибо. — Тогда я буду звать тебя Хару отныне, — Кейл улыбнулся, пока мимо проносился ветерок. Первое утро нового года началось с яркого неба. — Доброе утро, Хару.