12. Отголоски

[...Рок Су... ...какого черта... ...Монстр! Мон... ...Выпустите меня! Выпустите– НЕТ– ...Умоляю! Мой... ребёнок... ...Какой... бесссердечный... ...Жалкий сирота... ...Где твои родители? ...Ты чёртов бесполезный ублюдок!]       Искажённые, едва узнаваемые голоса кружились в дезориентирующем, громком эхе. Окружение Кейла перетекало из одного места в другое, сливаясь и расплываясь, стены менялись и исчезали, а лица людей смазывались, словно размытая краска.       Одну секунду его кожу кололо, будто он использовал «Мгновение», в следующую — тупой удар по голове, от которого треснула и обсыпалась штукатурка вокруг, затем что-то, похожее на удары в живот, и наконец – ощущение крови, стекающей с носа и губ.       Над ним нависали фигуры, больше похожие на тени. То они были маленькими, то вдруг вырастали до необъятных размеров. То, казалось, пытались протянуть к нему руку по-доброму, то в следующее мгновение сжимали кулаки и целились в него. Вместе с оглушительным гулом спутанных голосов, смазанным, постоянно меняющимся окружением и невыносимым, адски горячим жаром, охватившим его тело, Кейлу казалось, что он и правда сейчас умрёт.       Он попытался заткнуть уши, чтобы хоть как-то сбежать от этого шума, но это не помогло. Он не мог пошевелиться, не мог говорить. Словно призрак, прикованный к своему месту, он был вынужден заново переживать все свои худшие моменты.       Вдалеке раздался оглушительный рёв монстра. Затем обжигающая боль стала горячее, и горячее, и горячее, и—

***

      Кейл проснулся с тихим вздохом, рефлекторно прижав ладони ко рту. Он убрал руку, но на ладони и лице, в отличие от сна, не было следов крови.       Верно. Он поморщился. Значит, это был сон. Вернее, кошмар.       Сердце бешено колотилось, дышать было трудно. Руки дрожали так сильно, что Кейл едва мог ухватиться за край кровати, слезая с неё, – казалось, пальцы вот-вот соскользнут.       Он обернулся и с тихим облегчением увидел, что дети ещё спят. Его всего бил холодный пот, тело одновременно горело и леденело. Любое прикосновение отзывалось иголками на коже, а хроническая боль отзывалась во всём теле вдвое сильнее обычного. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, затем ещё одну. Было по-прежнему невыносимо душно.       Он перебрался на диван в своей комнате, надеясь, может быть, заснуть там и не беспокоить детей, но сколько он ни лежал, сжав веки до рези в глазах, сон не шёл. Он вздрогнул, почувствовав вспышку боли по всему телу.       Накинув плед на плечи, Кейл с трудом поднялся и направился к двери. Ему хотелось оказаться где угодно, только не в своей комнате – почему-то тело упрямо твердило, что нужно двигаться, выйти из тёмной спальни, сделать что-то.       Его слабые шаги затерялись в освещённых магическими свечами коридорах. Он брёл без цели по, казалось, бесконечно извивающемуся коридору, шаг за шагом, шаг за шагом. — Кейл? — Ого, да ты прямо горишь! — Всё в порядке? — Что происходит? Кейл?       Древние силы заговорили, пока он шёл, и это не помогало, особенно с его мигренью. — Пожалуйста... — слабо выговорил он. — Заткнитесь. Пожалуйста, голова, она... — Кейл прервался, поморщившись от боли.       Что бы древние силы ни говорили сейчас, до него доносилось лишь жужжащее, приглушённое статичное шипение. Он продолжал идти, медленно, слабо, в несфокусированном, отстранённом тумане, просто ставя одну ногу перед другой, казалось, целую вечность.       Коридор растягивался и тянулся бесконечно, и в какой-то момент окружение снова поплыло, как во сне, хотя и не так явно. Прямые стены искривились и закрутились, словно в кривом зеркале, медленно меняя форму. Внезапно искусно вырезанные обои превратились в холодный потрескавшийся белый бетон, а свет будто померк. Ким Рок Су... нет, нет, Кейл... ему послышался звук бьющегося стекла, определённо бутылки. Затем – знакомые неритмичные тяжёлые шаги, отдающиеся эхом и приближающиеся к нему. Потом они смолкли, и звук громкого, злого крика то пропадал, то возникал вновь, будто плохо настроенное радио. [...Сволочь! ...ок Су! ...Говорил же... не жри мою чёртову... Это было–! ...Бесполезный... чёртов щенок!] — Ха... х-ха... — Сердце Кейла забилось всё чаще и чаще, дыхание стало коротким и прерывистым. Колени подкосились, и он опустился на холодный пол, дрожащими руками в отчаянии ухватившись за стену. — Кейл... успокойся– — ...Глубоко вдохни — ...У него... жар! — Считай... до пяти–       Их было слишком много. Слишком много голосов, и он не мог обработать их все сразу.       Окружение снова начало плыть, колебаться, превращаясь в смутно знакомые Кейлу места. На секунду ему показалось, будто он среди обломков ресторана, где работал до апокалипсиса, и он поднял голову, почувствовав, как с потолка капает вода. В следующее мгновение он уже был в руинах после атаки на его убежище, где не выжил никто, кроме него. А потом... а потом... [...Какой бесссердечный. ...ни слезинки... ...После всего... что лидер для него сделал— ...Как... жалко... ...Если бы... Су Хёк... выжил вместо него...]       Вокруг снова сгустились тени, шепчущие тихо, словно за спиной Ким Рок Су, и слова впивались в его спину ледяными копьями. Он и правда был бессердечным. Вся его команда погибла, потому что он сделал недостаточно, а теперь он просто беспомощно сидит здесь. Он должен действовать – должен что-то сделать, они же доверили ему это – они...       Он почувствовал, как к месту, где он упал, приближается фигура тихими шагами, а небо и руины снова превратились в холодный белый бетон, и в ушах отдались звуки телерекламы и бьющегося стекла. Затем фигура опустилась рядом с ним на колени, и Ким Рок Су был почти уверен, что она что-то сказала, но звук пропал. Она протянула к нему руку, он дёрнулся назад, инстинктивно зажмурился и заслонился руками. Фигура перед ним исказилась, превратившись в кого-то, лишь отдалённо напоминающего дядю, но этого было достаточно, чтобы он отполз ещё немного.       Она снова заговорила. — ...Молодой господин... [— ... Су.]       Звучало... В голосе не было злобы. Казалось... Казалось, она не причинит ему вреда. Возможно.       Кейл вздрогнул, почувствовав прикосновение – заботливо опустившаяся на плечо рука в перчатке, а затем другую, без перчатки, приложившуюся ко лбу. Она была прохладной, и он инстинктивно потянулся к ней, но это вызвало покалывание по всей коже. Он резко поморщился и отстранился, но не попытался сбросить руки. — ...Молодой... господин... — Голос начал звучать чётче. Спокойный, ровный, полный беспокойства. Знакомый. [— Рок Су-я.] — Т... — с трудом выдавил он. — Ли... лидер...? — Расплывчатая фигура будто подстроилась под его мысли и стала больше на него похожа. — Су Хёк-а? [— ...Успокойся, Рок Су. Глубоко вдохни. — ...Всё... хорошо... тебя... никто не обидит...]       Голос Ли Су Хёка отдалённо отозвался в его сознании. Он был успокаивающим. — ...Молодой господин.       Рука на его плече сжалась твёрже, якорем возвращая к реальности, и он напрягся, поморщившись. — Молодой господин. — Молодой... госпо... дин...? Рок Су... Кейл, — бессвязно, едва слышно пробормотал он, чувствуя, как его качает вперед и назад. Рука на плече уверенно поддерживала его, не давая упасть, но разум продолжал играть с ним, не позволяя разглядеть фигуру чётко без новой волны мигрени. — Кт... Кто... — Молодой господин, пожалуйста, вдохните. — Он послушно сделал вдох. — Теперь выдохните. И ещё раз, пожалуйста.       ... — Не могли бы вы сказать мне, где вы находитесь, молодой господин? — Я... — он запнулся, пытаясь оглядеться и собраться с мыслями. — Я в... Я в... — Пол, кажется... деревянный? Или нет? А стены... бетонные? — Штаб... квартире? — ... — Фигура помолчала. — Не совсем. — Я... мы... — Он снова запнулся. Было всё так же холодно и жарко одновременно, с каждой минутой голова кружилась сильнее, и всё тело ломило. — Пожалуйста, дышите снова, молодой хозяин. — Он снова последовал указаниям и почувствовал, как плед, который, должно быть, слетел с плеч, снова накинули на него. — Не могли бы вы сказать этому забывчивому дворецкому ваше имя? — Я... Я... — он снова запнулся. Он... — К-Ким...       Ким Рок Су. Это звучало... неправильно. Но ведь это же его имя, да? Так почему...?       ... — Про... простите... — голос его стал совсем тихим. — Извиняться не за что. Знаете ли вы, кто этот старик, молодой господин?       Видение Рок Су всё ещё было затуманенным, и... — Я-я... не... не уверен...       Он злится? Сейчас он ведёт себя любезно, но он запнулся, всё испортил — возможно, сейчас рассердится. Он даже не смог назвать своё имя. В лучшем случае его просто оставят здесь, но что если... что если он ударит его? Он не в состоянии увернуться или убежать прямо сейчас – он чувствует себя ужасно.       Лучше не получать новых травм. Нужно сделать так, чтобы... Правда... я не хочу...       Ким Рок Су чувствовал себя невыносимо маленьким и беспомощным. — ...! — Его сердце внезапно снова забилось чаще, Рок Су поморщился и чуть не сложился пополам. Он схватился рукой за грудь, чувствуя, как неровный пульс отдаётся в ладони, и внезапно стало так тяжело дышать, а голова пульсировала и болела, будто в неё раз за разом вонзали иглу. — Х-Хааа... хаа... ха... — Молодой господин. Вы слышите меня? — Он слабо кивнул и почувствовал, как большой палец фигуры начал мягко, ритмично похлопывать его по плечу. — Хорошо. Я Рон. Этот старый Рон хотел бы задать ещё несколько вопросов. Вы не против? ... — Он просто снова кивнул. — Молодой господин, не могли бы вы назвать этому старому Рону пять вещей, которые вы видите? — ...Пять вещей... — Пробормотал он, оглядываясь. Всё ещё плыло перед глазами, но... — Это... это подсвечник? — Люстра. Да, очень хорошо. Можете назвать ещё? — Я-я... там... это... — Голова пульсировала, словно фейерверк. — стеклянная бутылка...? — Он сжал губы. — С... Соджу? — ... — Рон ненадолго замолчал. — Боюсь, что нет, молодой господин. Здесь нет никаких бутылок.       Никаких бутылок... значит, это не... возможно, это не квартира его дяди? Холодные белые бетонные стены снова начали расплываться, как только он в этом убедился. — Пр-простите... Эм-м... ваши... ваши перчатки... они белые? — Верно, молодой хозяин. На мне белые перчатки. — Э-это... — он уставился на мерцающий свет, который теперь различал как пламя факелов на стене. — Факелы? — Да. — Деревянная... дверь? — Ещё одна, пожалуйста. — Окно. Сейчас... ночь? — Разве нет... Который сейчас час? Или уже утро... — Да, всё верно. Очень хорошо, молодой господин. — Он ободряюще сказал. — Не могли бы вы также назвать этому старому Рону четыре вещи, которые вы слышите сейчас? ... — То, что он слышит? — Я-я слышу... — Голова сейчас плохо соображала, но он мог различить... какой-то звук. — ...какие-то голоса. — Голоса? — мягко повторил он. — Можете сказать, чьи они или что они говорят? — Там...       Весь шум, бывший до разговора с Роном, не прекратился. Он просто отступил на задний план, пока он пытался – или хотя бы старался – сосредоточиться на словах Рона, но он определённо всё ещё был здесь. — ...Крики. — Крики? — От моего... родственника.       Голос дяди, сыплющий проклятия и звон бьющегося стекла, на мгновение стал громче, заставив его опустить голову ниже и напрячь плечи. Рон усадил его в более удобную позу, позволив прислониться к стене, и снова накинул плед на плечи. — Кто этот родственник? — ...Дядя.       Рон, кажется, немного... озадачился его ответом? Может, он подумал, что он лжёт? — ...Понятно. — Он кивнул. — Что ещё вы можете рассказать этому старому Рону, молодой хозяин? — ... — Он помолчал, обдумывая. — В-визги...       День катаклизма. Почти все вокруг него погибли в тот день. Даже когда он прятался под завалами, с одним лишь пятнышком солнечного света, пробивавшегося сверху днём, и каплями дождевой воды, сочившимися из щелей, крики не прекращались. Даже когда они на секунду стихали, вскоре раздавались с новой силой. — И... рёв.       Монстров. Он был разным. Пронзительные визги, раздирающие уши, звериный рёв, разносящийся из каждого угла, рычание, шипение и даже бесшумное движение. — Но также... там... — его голос снова затих, в памяти проносились обрывки воспоминаний со смазанным звуком. — Т... Там... Лидер команды и... и кто-то ещё. Там Чон Су. Бабушка Ким. Чан Ман Су. Ли Джин Джу и Сын Вон...       Верно. Именно так. Вот его друзья. Они были там. Они... [«Ким Рок Су, это не твоя вина». «Я оставляю это тебе»]       [Звуки рёва эхом разносились вдалеке, здания рушились и рассыпались взрывами обломков. Бабушка Ким потащила его и вытолкнула наружу, крича всем на виду, чтобы прятались и бежали. Потом она...       Чан Ман Су активировал свою способность, серебряный щит...       Оглушительный звук голоса, чётко раздававшегося, как экстренное сообщение, поверх эха монстров...]       Записи. Бесконечный шквал, словно цунами, накрывал его снова и снова. Каждая была такой живой и реалистичной, воспроизводя последние слова, последние выражения лиц, последние мгновения жизни каждого из этих людей. Членов команды, людей из убежища, его друзей.       Верно... они все... они все сейчас мертвы.       Ха-ха, как же он... как же он мог это забыть?       Он услышал, как голос Рона на мгновение стал громче – он прозвучал ошеломлённо. В ушах Ким Рок Су зазвенело так раздражающе, что он почти перестал что-либо слышать. В глазах закололо. Всё снова начало расплываться и гореть. Невыносимо гореть. Жар разливался по всему телу, начиная с лица, которое словно подожгли. Столько записей обрушивались на него, как яростная волна, и голова раскалывалась от боли. — П-прекратите... — Пусть это прекратится.       Он не хотел слышать эти записи. Не хотел чувствовать их. Не хотел видеть. Он так глубоко подавлял их так долго, но сейчас они вырвались наружу все разом, как труба, лопнувшая от давления. [«Ким Рок Су». «Бессердечный». «Монстр». «Я оставляю это тебе». «Я оставляю это тебе». «Я оставляю это тебе». «Я оставляю это тебе». «Я оставляю это–»] — ...Молодой господин!       Что-то горячее потекло из носа. Голова Ким Рок Су склонилась вниз. Что-то капнуло с его лица на пол. Это было... красное? Тёмное, почти как чернила, но в непрерывно растущей лужице он различал оттенки красного.       Рон приподнял его лицо, и Рок Су почувствовал, как к его носу прикоснулся носовой платок, осторожно, насколько это возможно, вытирая... кровь? У него кровотечение? Прямо сейчас? Но ведь нет же... ведь нет же монстров, правда? Что? — ... господин... Молодой господин. — Твёрдо. Его голос звучал твёрдо. Но в чертах лица и дрожи в конце фразы читалась явная тревога. — ... — Он какое-то время просто бессмысленно смотрел в пространство.       Рон... Рон вытирал платком пот и кровь с его лица, и он мог разглядеть его лицо. Морщины на лице старика исказились от беспокойства – даже от страха. — Пожалуйста, — теперь обе руки Рона лежали на его плечах, сжимая в твёрдой хватке. Он сжимал так крепко, что это было почти больно, но от этого становилось тепло. — Пожалуйста, ответьте мне. ... — ...Р... — Он с трудом выдавил слог, пытаясь ответить сквозь туман в голове. Глядя на этого человека, чьё лицо наконец начало проясняться, он смог... узнать его.       Наконец, он прошептал тихо, едва слышно, с дрожащими зрачками: — ...Рон?       Убийца, работавший под прикрытием старым дворецким у Кейла Хенитьюза – у него. Человек, всегда носивший добродушную улыбку, когда приносил ему кислые отвары и лимонный чай, и любивший его дразнить.       На его лице всегда была эта добродушная улыбка, но сейчас его обычная манера держаться дала трещину. Напряжённое, испуганное выражение медленно смягчилось, когда он выдохнул, услышав своё имя из уст Кейла, и продолжил промокать кровь в уголке его рта. Рука, сжимавшая его плечо, снова крепче сжалась, твёрдо, но бережно, словно подбадривая. — Я здесь, молодой господин.       Это был Рон Молан.       Мир начал медленно, по крупицам, возвращаться в фокус.

***

      Бикрос был обладателем чуткого сна, но это не значило, что он мог проснуться среди ночи без причины. Его комната на вилле располагалась на первом этаже, ближе всего к кухне – так было удобнее и позволяло перехватить любых незваных гостей, которые могли бы пробраться ночью.       Он не знал, почему внезапно проснулся, но явственно услышал приглушённый звук... чего-то. Шаги, один тяжелее другого, а второй — почти бесшумный. Это шаги отца. Решив проверить, просто для спокойствия, он увидел, что дверь на кухню слегка приоткрыта. — Отец? — Он моргнул. — Молодой господин...?       Зрелище было странным. Кейл, закутанный в плед, сидел ссутулившись за кухонным столом на деревянном стуле. Его руки лежали на столе, сжимая стакан с водой – холодной, как предположил Бикрос, – и фирменную чашку отца с тёплым медово-лимонным чаем. Отец сидел рядом и говорил с ним тихим, приглушённым голосом. Хотя на его лице была обычная улыбка, выражение казалось напряжённым. Что-то было не так.       Медленно приблизившись, Бикрос наконец разглядел лицо Кейла.       Он выглядел так, будто был мёртв.       Взгляд Кейла был пустым – отстранённым и блуждающим где-то далёко. Он не двигался и не произносил ни слова ни ему, ни отцу, хотя его пальцы слегка дрожали. Глаза были воспалёнными и красными, под ними явно проступали тёмные круги, а волосы в беспорядке прилипли ко лбу и щекам, словно он сильно потел. Таким он... таким он его ещё никогда не видел. Это настолько ошеломило его, что он даже не знал, что сказать.       Отец поднял взгляд на Бикроса, и выражение его лица было мрачным. — Ах... Он... Ммм... заболел? — Молодой господин, — тихо и осторожно позвал Бикрос. Ответа не последовало. Он обратился к отцу. — Разве ему не стоит отдыхать в своей комнате? — Он не желает, — ответил тот. — Сколько я ни пытался его убедить, он настаивал, что не хочет снова засыпать. — Как он оказался здесь? — Я нашёл его почти без сознания в коридоре, — Бикрос вздрогнул, увидев выражение лица отца. — Казалось, он был... в бреду. — В бреду? — Молодой хозяин? — С ним всё в порядке? — Я дал ему лекарство, а молодой господин захотел холодной воды, — объяснил отец. — Кажется, после этого лучше всего будет... — ...Хочется есть...       Бикрос вздрогнул. — Молодой господин Кейл? — Я-я... — пробормотал он. — ...голоден. — ...Понял, — кивнул Бикрос. — Что бы вы хотели съесть? — Ким...чи, — он несколько раз моргнул. — ...ччигэ. — Кимчи... ччигэ?       Кейл в ответ слабо кивнул, но потом пробормотал что-то невнятное, прозвучавшее для Бикроса как иностранная речь. Это не было бессмыслицей. Напротив, это звучало как другой язык. Он мог его немного узнать — это был язык с родины того типа, Чхве Хана. Корейский, кажется? — Тогда хорошо, — кивнул он. — Пожалуйста, подождите немного, молодой хозяин.       Бикрос надел фартук и свежую пару белых перчаток, прежде чем начать листать свои заметки, хранившиеся в кухонном ящике. На страницах убористым почерком были подробные инструкции, и вот он нашёл нужный рецепт. «Кимчи ччигэ» или «Рагу из кимчи».       Внезапно Бикрос вспомнил кое-что, что Кейл говорил ему некоторое время назад. «Молодой господин, какая у вас любимая еда?» «Мм, подойдёт любая, лишь бы не кислая или горькая». «А что-то более... определённое? Какое-то конкретное блюдо, которое вам нравится?» «...Кимчи ччигэ».       Значит, Кейл хотел свою любимую еду.       Просмотрев рецепт, который он сам же и записал, он понял, что приготовление не займёт много времени. У них ещё оставалось немного кимчи, хотя рис нужно было сварить свежий. В остальном всё казалось довольно простым. Он справится.       Рон наблюдал, как его сын быстро принялся за дело – на кухне зазвучали шаги, бегущая вода и зажжённая газовая плита. Затем он посмотрел на Кейла Хенитьюза, который по-прежнему казался будто в трансе.       Он что-то тихо бормотал себе под нос, но Рон ничего не мог разобрать. Это почти так же раздражало, как и беспокоило.       У него было много вопросов.       Что же случилось с его щенком-молодым господином?       Дядя? Монстры? Лидер команды? Незнакомые имена? Это не походило просто на галлюцинации из-за лихорадки. Когда Рон нашёл его на полу, коленопреклонённым, горящим, казалось, будто тот разговаривал с кем-то другим. Он вздрагивал, когда к нему прикасались, и двигался так, словно пытался защититься. Извинения срывались с его губ легко, и он опускал голову. Более того, казалось, он даже не узнал Рона, когда впервые увидел его – скорее, даже не узнал самого себя, словно временно потерял память. Кто такой Ким Рок Су?       Всё это казалось ему просто непостижимым, даже больше, чем в тот самый первый раз, когда Кейл заплакал спустя столько лет. Но самое худшее, то, что пугало его больше всего, – это как он внезапно отключился, пока говорил с ним.       Всё произошло в мгновение. Он говорил что-то о голосах, называл какие-то совершенно чуждые имена, и вдруг замолчал, словно ему перерезали голосовые связки, а его глаза расширились. В тот момент Рону показалось, будто он увидел что-то, что светилось, резонировало в его глазах, но сама жизненная сила будто высасывалась и вытекала из его тела. Казалось, будто Кейл умер прямо у него на руках. — ...Рон. — Да, молодой хозяин? — Где... мы сейчас? — Мы на кухне, молодой хозяин. На вилле в деревне Харрис. — Кейл уставился на своё отражение в воде в стакане и кивнул. — Вы хотите знать что-то ещё? — Который час? — Кажется, около двух ночи, молодой хозяин. — Дата...? — Девятое число первого месяца по календарю Феликса, молодой хозяин. Вторая неделя после начала нового года. — Феликс... первый... месяц, — медленно повторил он. Затем снова замолчал, прежде чем поднять взгляд на Бикроса, который, казалось, промывал рис; звук стекающей воды и бегущей из крана наполнял комнату. — ...Бикрос. — Да, это мой сын, — ответил Рон. Казалось, он пытался осмыслить окружающую обстановку. Действительно, должно быть, он в бреду. — ...Рон, а вы... знали? — сказал Кейл. — Я не люблю лимонад. — Хо. Понял. Тогда какой напиток вы предпочитаете? — Я не люблю лимонад, — повторил он. — И я не люблю горькие травяные чаи. Но, по крайней мере, это... по крайней мере, это лучше, чем совсем ничего не пить, наверное. — ...Молодой хозяин? — Я... когда... здание обрушилось, я... — пробормотал он. — Я был... в ловушке. Какое-то время. Три дня? Может... неделю? Чуть больше? Не помню...       Он говорил бессвязно, неуверенно, но Рон был слишком занят, пытаясь понять, о каком именно времени говорит Кейл. Обрушилось здание? И он был в ловушке? Целую неделю?       Одна из его рук слегка потянулась вперёд, словно он пытался что-то поймать. Его глаза отстранённо вспоминали то, чего Рон не видел. — ...Течёт труба, — сказал он себе. — ...Лимонад всё же лучше, чем ржавая вода.       Когда... это было?       Кейл дрожащими руками поднёс чашку с ещё тёплым медово-лимонным чаем и сделал маленький глоток, прежде чем вздохнуть. — ...Спасибо. — ...Конечно, — кивнул он. В следующий раз он приготовит ему сладкий чай, который тот любил.

***

      Чхве Хан никогда не отличался крепким сном. Прошло уже два года с тех пор, как он покинул лес, но старые привычки умирают с трудом. Иногда он просыпался среди ночи с чувством беспокойства и нуждался в том, чтобы походить, пока не успокоится, или просто заняться чем-нибудь. Наточить меч, походить, почитать книгу, а если беспокойство было особенно сильным, то отправиться на тренировочную площадку.       Привычкой, выработавшейся за годы жизни вне леса, было тихо проверять тех, кто был рядом. Когда он путешествовал с Розалин и Локом, он вставал и некоторое время смотрел, как они спят, возможно, поправлял слетевшее одеяло. И когда он был с Кейлом, он проверял, спят ли тот и дети мирно. Возможно, это было странно, даже навязчиво, но вид их спокойного отдыха успокаивал его самого.       Этой ночью, когда Чхве Хан приоткрыл дверь, чтобы заглянуть внутрь, Кейла не было на месте.       В голове зазвучали тревожные сигналы, но он попытался успокоиться и мыслить логично. Возможно, он просто встал в туалет, или пошёл в библиотеку, или за водой на кухню, или просто на прогулку. В буквальном смысле что угодно. Такое случалось и раньше.       Когда он направился на кухню, он получил ответ. — ...Кейл-ним?       Тишина. Рон и Бикрос оглянулись на него, и старый дворецкий уставился на него особым взглядом. А... ему нездоровилось.       Он быстро подошёл к Кейлу и был ошеломлён тем, что увидел.       Кейл молчал. Зловеще молчал. И выглядел... ужасно. Он заметил грязный носовой платок, испачканный кровью, лежавший на столе рядом с Роном. Он не сказал ни слова Чхве Хану и даже не взглянул на него. Это... беспокоило его. Сильно. Он заболел? Они же только недавно гуляли. Может, он перенапрягался? Снова перетруждался, а они не заметили? Что... — Чхве... — Да? — ...Чхве Чон Су?       Зрачки Чхве Хана дрогнули, и Рон бросил на него любопытный взгляд. Вероятно, он узнал его фамилию.       Стоп. Его глаза снова расширились. Кейл... он болен.       Чхве Хан внезапно вспомнил некоторые воспоминания Чхве Чон Су. Ким Рок Су появлялся в них довольно часто, и он мельком видел моменты, когда тот болел. Он притащил деревянный табурет и сел рядом с Кейлом, наблюдая за ним.       Пот, одышка, носовые кровотечения или иногда даже кровавый кашель, красные глаза... он коснулся руки Кейла, лежавшей на столе. Тот вздрогнул и напрягся, но Чхве Хан почувствовал, как его кожа горяча, как печь, и ощутил лёгкую дрожь под своими пальцами. Он заглянул в его пустой, отстранённый взгляд и увидел слабое красное свечение, исходившее из центра — признак использования его способности, особенно чрезмерного. — ...Ким Рок Су? — тихо прошептал он. — ...Чон... Су?       Чхве Хан закусил губу. Сомнений не оставалось. Его способность давала сбой.       Из воспоминаний, переданных Чхве Чон Су, он узнал, что, когда Ким Рок Су болел, его способность иногда могла давать сбои. В зависимости от силы жара, это могло быть более лёгким, например, частые отключения или спонтанное воспроизведение некоторых записей. Но иногда становилось хуже: галлюцинации, кровавый кашель или носовые кровотечения, перегрев, сильные кошмары, диссоциация, а иногда он даже мог временно терять части памяти или откатываться к определённым моментам воспоминаний из-за своих записей. По словам самого Ким Рок Су, это было похоже на то, как торнадо обрушивается на библиотеку, а потом приходится заново расставлять все книги. Он хмурился, объясняя это своей команде.       На этот раз, отметил Чхве Хан, случай был особенно тяжёлым.       Он глубоко вдохнул и задумался. Он не мог помнить всё в совершенстве, как Кейл, да и его память не была особо выдающейся, но Чхве Хан попытался заглянуть в свои воспоминания и собрать всё, что мог, о том, как справляться с недугами Кейла.       Было несколько способов справиться с симптомами сбоя записи. Конечно, поскольку способность Кейла дала сбой из-за лихорадки, по мере выздоровления тяжесть симптомов будет постепенно уменьшаться. Кроме того, важно было достаточно пить, желательно прохладной воды, чтобы восполнить потерю жидкости от пота и, по словам Ким Рок Су, «прояснить голову». Судя по стакану в его руках, об этом уже позаботились. Ему также нужно было принять жаропонижающее. Ах, и еда. Постоянное использование «Записи» очень энергозатратно, поэтому ему нужно было поесть, чтобы восполнить энергию.       Чхве Хан поднял взгляд на Бикроса, который был сосредоточен на готовке. Он слышал, как что-то кипело на плите, и чувствовал знакомый запах варящегося риса и... кимчи? — ...Чон Су.       Он вернул внимание к Кейлу. — Да? — ...Я голоден. — Чхве Хан замер. Тот говорил по-корейски. — Я выиграл... в Гонги сегодня, — пробормотал он. — ...Расплачивайся, сволочь. Бабушка Чо закрывается в... шесть. — ...Ким Рок Су-я? — А?       Он, должно быть, снова что-то вспоминал. — ...Что ты хочешь взять у бабушки Чо? — ...Ты что, издеваешься? — нахмурился он. — Она продаёт... суповые пельмени. — Думаю, она уже закрылась, — сейчас было уже давно за шесть. — А...? Уже...? — он вздохнул и кашлянул. — ...Ублюдок. Ты же обещал. — Прости, — прошептал он с лёгкой улыбкой. — Тебе стоит выпить ещё воды. — Мм...? Конечно... — он кивнул, несколько ошеломлённо, прежде чем поднять стакан слегка дрожащими руками, отхлебнуть воду и тяжело вздохнуть. Рон вытер уголок его рта и посмотрел на Чхве Хана с вопросительным выражением. Должно быть, это было как минимум немного странно, ведь для него Кейл говорил практически бессмыслицу, а теперь Чхве Хан отвечал ему на той же бессмыслице бегло. — Рок Су-я. — Мм? — Нет... Кейл-ним. — Его глаза слегка расширились, когда он услышал своё имя. — Ты помнишь время, когда мы впервые встретились? — Впервые... встретились? — Да. — Чхве Хан кивнул. — Это была первая ночь, когда я добрался до территории. Я был измотан, потому что мчался сюда со всех ног, и поранил ногу, спрыгивая со стены. Тогда ты подошёл и заговорил со мной. Помнишь, что ты сказал?       Он помолчал несколько мгновений. — ...Что я сказал? — Ты спросил меня, есть ли у меня где остановиться. — На лице Чхве Хана появилось тёплое выражение, когда он вспоминал те слова. — Голоден ли я, есть ли где поспать. Потом ты предложил накормить меня и взял с собой. — ... — Если подумать сейчас, тебе, наверное, следовало быть немного осторожнее. Я же был незнакомцем. Даже если ты знал, что я предполагаемый протагонист романа. — Даже говоря это, Чхве Хан слегка улыбался. — Но за это я всегда был благодарен.       Глаза Кейла расширились, зрачки слегка дрожали, будто он что-то вспоминал. Он видел, как красный цвет в его зрачках становился ярче, словно усиливался. — ...Ах.       Больше он ничего не сказал, и они сидели в тишине. Она была тяжёлой, даже немного напряжённой. Все присутствующие беспокоились о здоровье Кейла, ведь они никогда не видели его таким... раньше. Это была такая скрытая и уязвимая его сторона, что они не были уверены, что именно могут сделать.       После того как он наблюдал за Кейлом, пока минуты тикали, Чхве Хан наконец встал и направился к стойке, где работал Бикрос.       Казалось, шеф-повар был в состоянии сосредоточенного транса. Его руки работали с самой точной и быстрой скоростью, которую Чхве Хан когда-либо лично видел. Взглянув на развернутую бумагу с знакомым почерком Кейла, он прочитал слова, написанные вверху, и сразу понял. — ...Дай мне это порезать, — Бикрос повернулся к нему с вопросительным взглядом. — Тофу. — Я занят, — холодно ответил он. — Именно поэтому я здесь, чтобы помочь. — И с чего бы я доверил тебе именно нарезку?       Чхве Хан не сдавался. — Потому что я выиграл спор. — Ты сейчас это вспомнил? — Я знаю, каким должно быть это блюдо на вкус, — сказал он. — Ведь это блюдо с моей родины. Я тебе понадоблюсь, если хочешь, чтобы оно было достаточно аутентичным. — ... — Бикрос уставился на него, нерешительно, прежде чем снова повернуться к плите и вздохнуть. — Иди мой руки. И потом используй этот нож, с тёмной деревянной ручкой. Это самый тупой нож, который у меня есть. Если повторится инцидент с разделочной доской и столешницей, ты больше никогда не переступишь порог этой кухни.       Чхве Хан посмотрел на затупленный нож и тяжело вздохнул, направляясь к раковине.

***

      Ким Рок Су, м-м, нет, Кейл. Верно. Он не знал, что делать.       Голова будто была набита ватой, но при этом её снова и снова пронзали иглами. Вообще, всё тело ощущалось так, будто его кололи иглами. Каждый сустав ныл, каждый дюйм кожи постоянно покалывало. Глаза... горели. Даже частое моргание казалось обременительным. Ему нужно спать. Что-то подсказывало, что стоит закрыть глаза и отключиться, но он чувствовал – он знал, что это принесёт лишь кошмары, а затем снова пробуждение от боли. Из двух зол он предпочёл бы... предпочёл бы просто терпеть эту боль.       Но самое главное...       «Я голоден»       Казалось, он голодал уже довольно долго. Он пытался заглушить потребность холодной водой и сладким чаем перед собой, но не мог перестать думать о еде.       Возможно, он не испытывал такого сильного голода уже давно. Когда это было в последний раз? В детстве? Или тогда, под завалами? Или тогда... [«Рок Су» «Ким Рок Су» «Рок Су-я» «Лидер-ним»]       Голоса продолжали звать его в голове, такие тихие, что он не мог понять, были ли они... действительно ли они были здесь или нет. Он пытался не отвечать.       Он какое-то время в оцепенении смотрел на свою дрожащую раскрытую ладонь. Зрение подводило – каждый раз, когда он моргал, разные изображения вспыхивали и накладывались на его ладонь. Шрамы, их было то больше, то меньше. Маленькие, большие, тёмные и светлые. Он снова попытался провести по ним пальцем.       На ладони появлялись пятна крови, каждый раз в разных узорах. Они были скорее тёмными, чем красными, поэтому казалось, будто от неё откусили куски. Не то чтобы он никогда такого не испытывал. Он внезапно вздрогнул и напрягся, когда началась запись об одном конкретном задании с кислотными монстрами, и сжал руку. Боль расползалась по коже.       Больно.       Шрамы, оставшиеся после использования «Мгновения», когда воздух врезался в него, как горящие осколки стекла, оставляя уродливые следы.       Больно.       Тот раз, когда дядя избил его бутылкой, и осколки стекла порезали его всего, впиваясь в кожу, даже когда он пытался отползти, потому что они покрывали весь пол.       Больно.       Инфекция, которую он заработал, пытаясь зашить рану на ноге нитками в детстве. Краснота, опухоль, кровь, сочившаяся сквозь неряшливые стежки слабой, дешёвой нити. Казалось, будто его заживо пожирает собственная кожа. Было трудно подавить желание закричать, подступавшее и колебавшееся в горле, настолько, что стало тяжело дышать. Ему пришлось сильно закусить губу, чтобы сохранить сознание и попытаться полить рану водой. Это лишь вызвало жгучую боль.       Больно.       Боль в животе из-за пищевого отравления. Он был так голоден. В холодильнике была немного заплесневелая еда. Дяде же будет всё равно, если он её съест, да? Ему ведь не нужно что-то с плесенью. Если он будет тихо, может, всё обойдётся. Были фрукты с небольшим пятнышком плесени с одной стороны, так что, если быть осторожным, можно было съесть. И ещё был хлеб. Он был чёрствым, но ничего. Оказалось, что он сильно заплесневел, но фруктов было недостаточно, да и на вкус они были не очень, а он всё ещё был так голоден. Если съесть быстро, то всё будет в порядке. Верно?       Больно.       Яд. Появился новый монстр, и на его коже были ядовитые шипы. Один вонзился ему в ногу. Он видел отвратительный фиолетовый и синеватый цвет, расходившийся от места проникновения, и очертания вен, отчётливо окрашенные просачивающимся ядом. Его нужно было вытащить, чтобы можно было залечить рану. Должно было быть нормально. Чон Су перестанет плакать, если не хочет помогать. Вкус грязной ткани, отрезанной от его куртки, был отвратительным, когда она впитывала слюну изо рта. Было больно. Очень больно. Руки дрожали, но нужно было вытащить шип. Он дёрнул один раз. Он не вышел полностью, но теперь из раны сочилась кровь и что-то ещё, от чего его тошнило. Он попробовал снова. Не выходит. Чон Су остановил его, крепко взял его руку и вытащил шип за него. Он вцепился зубами в ткань. Сильно. Боль ничуть не утихла. Горло горело от сдерживаемых криков, которые он просто не мог удержать. У него кружилась голова. Кто-то кричал, и он не хотел смотреть на свою ногу. Поэтому он закрыл глаза и крепко зажмурился.       Больно. — ...больно.       Кап.       С носа снова капала кровь. Постепенно утихающее воспоминание о боли слегка отступило, когда он почувствовал, будто его снова вытащили из моря, в котором он медленно тонул. Он почувствовал, как Рон вытирает его нос платком, быстро и спокойно, но с оттенком беспокойства, и звуки готовки внезапно замерли.       Чхве Хан услышал тихий голос позади себя, и у него ёкнуло в груди. Он крепко сжал ручку тупого ножа. Возможно, он даже слегка помял её, пытаясь сосредоточиться на завершении.       Кимчи-ччигэ было готово.       Бикрос принёс его. Весь горшок ещё слегка булькал, и под светом лампы на столе казалось, будто он светится. Аромат, распространявшийся по кухне, был насыщенным, когда они поставили его перед Кейлом.       ...       Он долго и безучастно смотрел на него, и Чхве Хан мог разглядеть, как что-то зажигается в его глазах. Он помыл руки и сел рядом с Кейлом. — ...Это... — пробормотал он, когда Бикрос поставил перед ним тарелку с рисом. — ...Это... мой... день рождения?       Рон, Бикрос и Чхве Хан напряглись от удивления. Ах... верно. День рождения Ким Рок Су был 8 ноября. Как раз в то время, когда они были в разгаре войны и имели дело с испытанием Запечатанного Бога. Хотя им удалось устроить небольшие празднования на Земле 2 перед финальной битвой с неранговым монстром, у них не было возможности сделать это здесь, в их мире, после возвращения. — Нет, — честно признал Чхве Хан. — Кажется, мы его пропустили. Прости.       Кейл медленно поднял голову и посмотрел на Чхве Хана сквозь дымку от еды. — А твой... мы тоже пропустили? — Ах... — День рождения Чхве Чон Су был в тот же день. — М-м... ну...       Кейл вздохнул и взял половник. — ...Ты хоть что-нибудь вкусное тогда съел? — спросил он. — ...Чхве Хан. — ...! — Чхве Хан замер. Ох. Точно – его день рождения тоже был восьмого. — День рождения – хороший повод... уговорить своих сонбе купить тебе дорогой хотпот, — он пробормотал. Чхве Хан посмотрел в сторону и увидел совершенно сбитых с толку Рона и Бикроса, смотрящих на него.       Тёплый, парящий рис положили в пиалу. Там же была запасная пара деревянных палочек для Кейла и ещё одна пустая пиала, чтобы положить свою порцию рагу из большого горшка. Чхве Хан смотрел, как Кейл выбирает неровно и небрежно нарезанный тофу и кладёт его в свою пиалу дрожащими пальцами. Затем он взял ещё одну пиалу и тоже наполнил её. Они наблюдали, как его глаза будто загораются от этого. — Ха... — он сделал паузу, продолжая накладывать из горшка и наполняя две пиалы. — ...С днём рождения тебя... — ! — Это же была... корейская поздравительная песня.       Пиала скользнула по столу к Чхве Хану в тихой кухне, наполненная рагу, вместе с пиалой риса. Затем Кейл начал есть палочками. — С днём рождения... тебя...       Вкус был... он был хорош. [— Что все делают в нашей квартире? — бесстрастно спросил Ким Рок Су, ставя сумку на пол. Вся команда была в их маленькой гостиной, в повседневной одежде, просто бездельничая. — Э~? Это же день рождения наших двух самых младших донсенов! Конечно, мы здесь, чтобы отпраздновать, — смеялись члены команды.       Чхве Чон Су подошёл сзади и подтолкнул его к комнате. — Давай, давай праздновать! Смотри, они принесли еду!] — На земле и во вселенной... [— Знаете мисс Син? Мы уговорили её помочь научить нас печь торт на день рождения, и все скинулись на ингредиенты. Этот торт сделан с нашей кровью, потом и слезами, понимаешь? — Тебе лучше всё съесть и насладиться! Он ещё и шоколадный. — Поэтому кухня и была в таком беспорядке? — снова бесстрастно спросил Ким Рок Су, садясь с бумажным стаканчиком воды. — А-а! Ты это видел...? — Так, так, Рок Су, мы всё уберём, — заверил Ли Су Хёк, проходя через дверь с большим дымящимся горшком чего-то в руках. Глаза и его, и Чхве Чон Су расширились. — Вау! — Кимчи-ччигэ...? — даже Ким Рок Су казался довольным.] — ...Люблю тебя больше всех, [— А-а-а, погоди. Сначала нужно спеть песню. — Это действительно необходимо? — Конечно! Это особый случай, так что сиди смирно и наберись терпения.       Они все собрались вокруг, и Чхве Чон Су с Ким Рок Су оказались зажаты между всеми на диване. Гостиная была совершенно забита слишком большим количеством людей. Внезапно Ли Су Хёк нацепил на них обоих острые разноцветные праздничные колпаки в горошек и полоску. Он рассмеялся, когда Чхве Чон Су и Ким Рок Су странно на него посмотрели. — Ладно! Раз, два, три! Они начали хлопать и петь.] — Краше, чем цветок... [«Ярче, чем звёзды!»] — Отважнее, чем лев... [«С днём рождения тебя!»]       Он прожевал кимчи во рту. Густой, солёный, приправленный бульон был хорош. Тофу был неровно нарезан, но всё равно вкусный. [— Эй, Рок Су, скажи „а“! — Клянусь, если ты сунешь мне торт в лицо... — Чегооо? С чего бы я это делал? Закрой глаза! — Я не попадусь на эту...       Внезапно он почувствовал холодное липкое ощущение крема на носу. Это был Ли Су Хёк, настоящий пройдоха. — Пффт — ха-ха-ха! Попался! Айгу, какое у тебя непочтительное выражение лица, — усмехнулся Ли Су Хёк, словно не он был тому виной.] — Мой друг, что подобен цветку... [— Это кимчи-ччигэ довольно вкусное. — Хо? Ого, вы видите это? Рок Су улыбается! — Эй, если ты это скажешь, он перестанет, знаешь? — А, нет! Я хотел сфотографировать! — Мне это нравится больше, чем торт, — признался Ким Рок Су. — Правда? Этот хён рад это слышать, ведь в конце концов я его приготовил, — улыбнулся ему Ли Су Хёк. — Эй, это была командная работа. — ...В основном сделанная Лидером. Но мы усердно работали над тем тортом! — Ой, Рок Су, ты добавляешь ещё кочхуджан? Ты заболеешь или что-то в этом роде! Мы уже добавили целую банку!] — ...Желаем долгих лет, — ...Кейл-ним, — Чхве Хан говорил... рядом с ним. Да, это был настоящий голос, а не из его записей. Его голос слегка дрожал. — Вы плачете. — ...Ах. — он выпустил палочки и поднёс палец к щеке. По ней текли слёзы, прежде чем упасть на пол.       Кап. Кап.       Даже Рон рядом с ним казался ошеломлённым и неуверенным. Кейл вытер глаза, но они не переставали слезиться и жечь.       Есть было трудно, потому что горло сжалось. [— С днём рождения тебя, с днём рождения тебя... — Рок Су, ты загадал желание?]       Челюсть тоже болела, когда он жевал, и тупая боль снова пульсировала в голове. [— На Земле и во всей Вселенной] ]— Я хочу пораньше выйти на пенсию и бездельничать. —Ха... Ты это всё время говоришь! — рассмеялся Чхве Чон Су. Это неплохая цель. Быть живым – лучшее, но жить хорошо – ещё лучше, — сказал Ли Су Хёк, поедая маринованную жареную курицу, которую они купили по дороге домой.]       Почему он не может перестать плакать? [— Я люблю тебя больше всего на свете] [— Ну, а я, наверное, пожелаю того же. Хочу, чтобы в следующий раз бог сбросил с неба гигантский мешок денег вместо монстра. Как насчёт этого? Тогда я куплю целую гору и заново её облагорожу, как главный герой веб-новеллы, и буду есть дорогой стейк до конца жизни. — Рок Су явно на тебя влияет. — Эээ? Правда, да? Что, если завтра я начну пить американо и читать веб-новеллы залпом? — Хм? Что это за описание такое? — Ааа, неважно. Нам скоро стоит начинать убираться. Уже поздно, остальная часть команды отправилась спать час назад.]       Рис был съеден наполовину, и Кейл крепко сжал палочки, сидя в тишине и слушая голоса Чхве Чон Су и Ли Су Хёка, которые казались такими близкими, словно они были прямо рядом. [— Краше, чем цветок, ярче, чем звёзды...] [— Ким Рок Су, хватит уже сидеть в телефоне. Твоя очередь, так что иди принимай горячий душ и ложись спать. — М-м, да. — Айгу, этот парень никогда меня не слушает, да? — Ладно, ладно, — вздохнул он. — А где Чхве Чон Су? — Уже спит на диване, как щенок», — усмехнулся он. — Тебе тоже стоит поторопиться и поспать, знаешь ли. Завтра ещё работа. — Хаа... да.       Ли Су Хёк посмотрел на него ещё немного, прежде чем уголки его губ приподнялись в лёгкой, тёплой улыбке. — Ты сегодня выглядел очень счастливым. — А? — У тебя всегда нейтральное и недовольное выражение лица, но сегодня я понял, что ты был счастлив. Разве нет, паршивец? М? — он усмехнулся, прежде чем бросить Ким Рок Су его полотенце. — Надеюсь, что в будущем у тебя всегда будет кто-то, кто будет заставлять тебя так улыбаться.] [— С днем рождения тебя, с днем рождения тебя!] — ...Су Хёк-а, — пробормотал он, тише шёпота, человеку, который не ответит. [— О чём это ты? — ответил Ким Рок Су. — Ты и Чхве Чон Су что, куда-то уходите? Не говори так зловеще       Ли Су Хёк моргнул на него с красным полотенцем на голове и рассмеялся. — Верно, верно, — кивнул он с улыбкой. — Мы ведь твои хёны...] [— Мой друг, что подобен цветку...]       Его голос звучал яснее всего среди хора песни. [— ...Всегда будем с тобой] [—...Желаем долгих лет].       Тысячи голосов эхом звучали тёплыми тонами. — Я... — слова вырвались сами собой, без его контроля. Это было осознание, которое должно было быть очевидным с самого начала, но пришло к нему в тот момент, когда он сидел здесь. — ...мне страшно.       Глаза Бикроса расширились – это было самое удивлённое выражение, которое он когда-либо видел на его лице.       Все его страхи и обиды вырвались наружу, когда море снова поглотило его. [«Слабый Человек, ты снова делаешь это выражение!» «Хааа, ты сводишь меня с ума, донсен...» «Кейл-ним!» «Ты действительно заставил своего бедного отца волноваться. Пожалуйста, будь осторожнее и заботься о себе»]       Годы упорства, выживания. Он дал обещание жить, и это была единственная причина, по которой он это делал. Теперь у него было больше причин – так много, что он не мог пересчитать их по пальцам, записанных в его памяти. Казалось, будто он прожил и пережил каждое событие только для того, чтобы дойти до нынешнего настоящего, которое он ценил.       Все эти моменты, они действительно закончатся вот так просто... [«Орабони, ты здесь! Ты снова будешь следить, как я тренируюсь?» «Чего? Твои древние силы с тобой разговаривают...? Мне всё ещё это не понятно, но ладно! Держи, друг, выпей!» «Эти чертежи...! Они замечательные. Фейерверки, да? Вы действительно блестящи, молодой мастер, я не знаю, как вы это придумали. «Око... око... око-ло... ах! Почти получилось...» «Кейл-ня, быстрее просыпайся~ Дедушка Рон сказал, что подаст тебе лимонный чай, знаешь ли». «Вау~! Мне очень нравится рисовать акварелью. Видишь? Это ты! Тебе нравится? Я старался вспомнить, как ты выглядел, когда готовил, хе-хе~»]       Ким Рок Су, который пережил всё, кто всегда выходил из всего избитым, но живым, даже если все остальные отставали, – теперь его очередь быть тем, кто оставит всех позади.       Слёзы не прекращались, пока записи проигрывались снова и снова. — ...Я не хочу... — он запнулся. — ...Я не хочу умирать. [«Молодой хозяин серебряный щит!» «...Ты должен знать, что мы все рады, что ты пришёл в этот мир». «Значит, тот, кто накормил нас в тот день, был ты, верно?» «Я люблю счастливые концовки». «Спасибо, Кейл»]       Будет ли больно?       Умирать. Будет ли больно?       Смехотворный вопрос. Конечно, будет. Он ненавидел боль, но даже с этим ничего нельзя было поделать. Он должен знать, он был так близок к смерти уже много раз. Он ожидал этого.       «Мне страшно. Будет ли больно, Чхве Чон Су? Ли Су Хёк?»       Кейл задавал себе этот вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.       Он хотел, чтобы они были здесь, чтобы сказать ему. Хотел, чтобы они были здесь, чтобы посмеяться или пошутить и сказать что-то глупое или явно неправдоподобное, например, что не будет, или что будет как укол, или что не может быть хуже, чем получить взбучку за провал того задания с гильдией Джунипер. [«Здесь тебя никто не обидит, Рок Су»]       Записи утешительных слов прошлого начали проигрываться непроизвольно. Он снова почувствовал, что тонет.       Когда Кейл пришёл в себя, кто-то обнимал его. — Чхве... Хан? — ...Да.       Он звучал так, будто тоже плакал. Кейл не видел его лица.       Руки Кейла беспомощно замерли над его спиной, не зная, как реагировать. Его обнимали так крепко, что он чувствовал, будто не сможет пошевелиться. [«За это я всегда был благодарен»] — Не... плачь, — удалось ему сказать, неуклюже похлопывая по спине. Он взглянул на недоеденную пиалу с едой через его плечо. — Панк.       Ведь умирал-то не он, да и все эти бесполезные воспоминания были не его. Так что ему стоит остановиться. — Ты не умрёшь. — Кейл слегка напрягся. — Не умрёшь. Обещаю, ты не умрёшь.       Было странно и несправедливо, насколько утешительно эти слова звучали в данный момент. Кейл выдохнул и просто обмяк в тугом и неловком объятии Чхве Хана, закрыв глаза.       Когда взошло солнце и свет просочился сквозь занавески, заливая комнату, Кейл спал, а его слёзы понемногу высыхали.