14. Истории

      Человек довольно маленького роста, одетый в милый смокинг с бабочкой, семенил, неся поднос с чаем. Он поставил его на стол, прежде чем извиниться с небольшим поклоном. — ...Хм, — заинтересованно промычал Кейл.       Витира улыбнулась, позволяя маленькому пингвиноподобному существу налить ей чай. — Как я и говорила, из них получаются отличные дворецкие. — Понятно... — Необычно видеть тебя без Раона или Чхве Хана, да и вообще без кого-либо из твоей компании, — заметила Витира, сидя напротив Кейла за столом. Она выглядела слегка обеспокоенной. — М-м, тебе всё ещё холодно? На севере в это время года очень холодно, знаешь ли. — Я в курсе, — он действительно попытался надеть побольше слоёв одежды. Дворецкий-пингвин накинул на его плечи ещё одно одеяло. Это было уже пятое одеяло по счёту. — Я немного волнуюсь, потому что слышала, что у тебя была очень сильная температура, — сказал Пасетон. — Ты уверен, что тебе стоит вот так разгуливать, молодой мастер Кейл? — Я выздоровел, — он чувствовал себя разбитым, очень сильно, и усталость сейчас действительно давала о себе знать. Но он мог ясно мыслить и ходить как обычно, без ощущения, что вот-вот рухнет или начнётся мигрень. — Это тайная поездка. — Тайная поездка, хм, — Витира склонила голову набок, прежде чем улыбнуться. — А, значит, эта вилла, которую ты хочешь построить на нашей территории — сюрприз?       Он пожал плечами. — Что-то вроде того.       Пасетон улыбнулся. — Тогда мы приложим все усилия для её строительства. Можешь ожидать лучших результатов, так что будь спокоен. — Да, конечно, — удовлетворённо кивнул Кейл. Золотая табличка кронпринца была действительно лучшей. Хотя сначала они предлагали построить бесплатно, Кейл предпочёл не быть в долгу у китов, поскольку не был уверен, что у него когда-нибудь будет возможность отплатить им, и не хотел, чтобы это сделал кто-то другой. Даже когда они говорили, что это «в благодарность за помощь во время войны», на самом деле именно они проделали большую часть работы во время альянса, так что честный обмен был лучшим вариантом. — Просто чтобы ещё раз обсудить, вот план этажа, мы позаботились о том, чтобы у тебя был самый лучший вид на море, — сказала Витира, — а также чтобы он был подальше от королевства Паэрун.       Кейл кивнул. — Хорошо. — Тебе стоит навещать нас чаще, молодой мастер, тебе всегда здесь рады, — сказал Пасетон. — В конце концов, мы в долгу перед тобой. Хотя мы и на севере, здесь становится теплее, знаешь ли, так что подумай о визите, может, в следующем сезоне. — Может быть, — ответил Кейл, не особо задумываясь. Он услышал в голове голос Сумасшедшего ребёнка. — Эта женщина, она действительно ХХХ крутая! Ах, я слышала кучу историй от детей, но она вживую ХХХ круче! Я хочу с ней сразиться! — Мисс Витира, вы не против людей, которые ругаются? — Хм? — она наклонила голову. — Кто много матерится.       Она уставилась на Кейла, что он счёл немного странным. — Меня не особо волнуют манеры или грубость, если человек сильный и способный, и хороший в душе.       Пасетон бросил взгляд в сторону, где Арчи стоял в дверях в качестве охраны. Ну, Кейл полагал, что это сработает, верно? — Хорошо.

***

      Кейл шёл по оживлённой столице королевства Каро с куском хлеба во рту. Его волосы были замаскированы под грязно-коричневый цвет, который не привлекал бы внимания, и на нём был плащ. Частое использование свитков телепортации немного кружило ему голову, но он хотел закончить дела как можно быстрее, поэтому решил пойти один. Он был уверен, что если дети или кто-то ещё пошли бы с ним, это каким-то образом привело бы к беспорядку.       На данный момент он приобрёл недвижимость почти на каждой крупной территории королевства Роан, одну в столице королевства Каро, одну на территории китов. Он также организовал одну в королевстве Паэрун, полностью удалённо, с помощью магического устройства связи, чтобы даже не было шанса встретить Клопе Секку. Ему всегда удавалось сделать взаимодействие невероятно неловким. У него также была недвижимость в Бреке, которую он уже организовал с Розалин и вторым принцем некоторое время назад, одна в Могору, и- — Хм?       О, открылась новая кондитерская. Сам Кейл никогда особо не исследовал Каро, но витрина привлекла его внимание. Там подавали особый кусочек яблочного пирога и сладости с сухофруктами сверху. Он подумал об Он и Раоне, прежде чем переступить порог.       В заведении были всевозможные сладости интересного вида. Он тихонько усмехнулся, увидев выставленный торт со вкусом фундука и маленькую нарисованную белку, выглядывающую сверху. [«Хаа... Ты сводишь меня с ума».]       Хонгу, вероятно, тоже понравилось бы это песочное печенье с джемом, и он мог взять это для Чхве Хана, а другое – для Лили, раз уж она, возможно, тоже тренируется с ним, а Басену пригодилось бы что-нибудь перекусить, пока он учится...       Прежде чем он осознал это, у него набралась дюжина пакетов со сладкой выпечкой. К счастью, у него было много места в магической сумке. Хотя, чтобы не выглядеть странно, он решил купить одно пирожное для себя и съесть его прямо в магазине. — М-м...       Он не был особо любителем сладкого, но они были неплохи. Он купил себе кусочек яблочного пирога и много думал о том, как Раон обычно любил ругать его, кормя размокшими, пропитанными слезами пирогами. Кейлу было немного неловко из-за этих случаев. — Ты слышал о световом шоу, которое было на новогоднем банкете в королевстве Роан? — Да. Мне так завидно, моя подруга решила поехать в королевство, чтобы навестить семью, и видела это лично! Правда, это было потрясающее зрелище, я слышала.       Два человека за другим столиком оживлённо обсуждали вид фейерверков. Кейл слушал, пока ел свой пирог. — Оно было таким ярким в ночном небе, словно сияющее солнце посреди дня! — И там было так много цветов. Но самое великолепное зрелище, должно быть... — Святой серебряный щит, сиявший в небе!       Кейл подавился пирогом.       Хаа, правда... даже посреди другого королевства он не мог сбежать от проклятого прозвища. Он раздражённо вздохнул, доедая пирог. — Надеюсь, они покажут его снова в следующем году – как их там называли? Фейерверки? Какое чудо.       Кейл вышел из магазина со вздохом. Ну, он полагал, что это хорошо, что фейерверки получились удачными и вызвали положительные отзывы, но ликование по поводу выигранной войны ещё не утихло. На улицах он слышал, как барды поют радостные мелодии о различных битвах. Это, к сожалению, также означало, что имя «молодой мастер серебряный щит» было повсюду.       Мандолины, скрипки, флейты — всевозможные инструменты звучали на улицах. Он полагал, что именно так истории о героях распространялись — через песни и поэзию. Хотя ему не нравилось слушать причудливые песни о себе самом, Кейл полагал, что мог оценить искусство. На Земле нечто подобное начало происходить, когда цивилизация собирала осколки, оставшиеся после разрушения, медленно восстанавливаясь шаг за шагом. Связь была хуже, чем когда-либо, цифровые сети были отключены. Нельзя было связаться с кем-либо за пределами своей области, если не встретиться с ними лично. Даже в такие моменты люди сочиняли песни и пели мелодии, гуляя по разрушенным улицам. Новые песни, старые. Не было способа слушать музыку, поэтому приходилось создавать её самостоятельно. Люди начали делиться песнями, которые помнили, напевать их, шутить. Это был один из способов, которым человечество вновь соединялось друг с другом, даже когда сталкивалось с бедствиями, разрывавшими его на части.       Ли Су Хёк тоже любил много петь. У него была привычка насвистывать или смутно напевать себе под нос во время работы, и когда сети снова заработали, а караоке-заведения каким-то образом вновь открылись, его всегда просили спеть после пары выпивок. У него был красивый и глубокий голос главного героя в записях Ким Рок Су, и он всегда пел сентиментальные любовные песни, словно тоскующий мужской главный герой, что было забавной внутренней шуткой среди всех в компании. Он также был тем, кто застревал в голове у Кейла с кучей случайных надоедливых песен, которых тот никогда не слышал. Это была странная его сторона, но та, что нравилась Кейлу.       Вспоминая звук его сентиментального певческого голоса, Кейл наткнулся на книжный магазин на окраине улицы. — Ах, — продолжение книги, которую он читал, было на витрине.       Колокольчик над дверью магазина прозвенел, когда он вошёл внутрь. Найти нужную книгу было не слишком сложно, поскольку она была относительно новым поступлением и была красиво выставлена. Кейл достал её с полки и пролистал.       Как долго именно он любил фэнтезийные романы? Он не был слишком уверен, это было просто что-то, что он однажды подхватил из интереса и любопытства. Может, его родители читали ему сказки на ночь. Он уже не мог вспомнить. Но слова на странице, клишированные тропы и заезженные архетипы были постоянными, а постоянства – это то, что нравилось Ким Рок Су.       Посреди того, как его мир переворачивался с ног на голову снова и снова, более чем одним способом, возможность предсказать: «Ах, этот персонаж, несомненно, будет надоедливым злодеем, который часто появляется, да?» и «Хм, значит, этот персонаж может позже вернуться, чтобы помочь, да?», а также «так вот это будет главной любовной линией» — приносила ему некоторое подобие утешения. То, как персонажи всегда были в чём-то похожи друг на друга, даже если это делало истории похожими друг на друга, ощущалось как что-то, что никогда не изменится. Как люди, которые не уйдут.       Кейл просто стоял там, перелистывая страницу за страницей, как делал бесчисленное количество раз прежде. Когда продавец подошёл к нему, он, не глядя, отдал ему оплату, а затем нашёл место в углу магазина.       Было странно, но в том, чтобы быть в теле Кейла Хенитуса, был аспект, который ему нравился. Когда он был Ким Рок Су, почему-то он никогда не мог до конца дочитать истории. Когда он начинал читать веб-новеллы, где-то в середине или ближе к концу автор внезапно исчезал, или бросал историю, или попадал в аварию, или задерживался, или уходил в перерыв. Даже с продолжающейся книжной серией следующая книга могла никогда не выйти после того, как он её прочитал, по схожим причинам. Поэтому он начал читать только завершённые работы, когда заметил эту странную закономерность.       Но даже тогда иногда что-то происходило, что мешало ему закончить её в любом случае. Он терял свою копию, продолжения нигде нельзя было найти или они были слишком дорогими, работу внезапно удаляли. Так что в конце концов он начал чувствовать, что ему нужно быстро-быстро дочитать истории за один присест.       Однако, когда он переселился, он обнаружил, что ему не нужно беспокоиться о таком. Даже если он потратит неделю на одну книгу, читая со скоростью улитки, ничего не случится. Он мог неспешно держать стопку книг у изголовья кровати и читать её по несколько раз каждую ночь. Он мог действительно правильно закончить историю, не чувствуя, что упустил какую-то её часть.       И вот через час он перевернул последнюю страницу и нахмурился. — Какой жестокий клиффхэнгер. — Было ясно, что после этой книги последует ещё одна. Это было досадно, но, как и в дни Ким Рок Су, он не сможет её прочитать.       По пути к выходу он прошёл мимо других книжных полок, и определённое название в разделе биографий привлекло его внимание. «Молодой мастер серебряный щит Кейл Хенитьюз, герой такого рода, которого больше не увидит мир»       Он слегка нахмурился. Это название было слишком длинным, и книга была немного слишком толстой. Если подумать, он никогда не читал ни одной книги о себе, в основном потому, что это было неловко. Кроме того, он узнал эту книгу. Додори носил с собой её потрёпанную копию, которая ему очень нравилась.       Кейл собирался вернуть её на место, когда мимо него прошла знакомая, бросающаяся в глаза голова с волосами, похожими на пуделя. — ...Додори?       Розоволосый дракон дёрнулся, прежде чем повернуться к Кейлу. — Кто- — Его глаза сразу же загорелись и расширились. — Молодой мастер-! — Тсс! — он заткнул его пальцем, прежде чем тот успел сказать ещё слово. — Не надо. Тот посмотрел на внешность Кейла, замаскированную под коричневые волосы, очки и менее броскую одежду, затем кивнул. — Ах... Понял, — Додори осторожно огляделся. — Что ты здесь делаешь, э-э... — Боб. — ...Боб. — У меня были дела, — ответил он, прежде чем взглянуть на книгу в руках у Додори. Тот нёс небольшую стопку книг, и к своему огорчению Кейл узнал своё имя в некоторых из них. Когда Додори заметил его взгляд, он быстро выпрямился. — Что ты внезапно делаешь в королевстве Каро? — Ах, эти книги, и... кхм, — он ещё раз откашлялся. — Сегодня была встреча для фан-клуба «Молодого мастера серебряного щита, героя, которого больше не увидит мир», или, э-э, сокращённо ММСЩГКБНУМ.       Он моргнул. — Встреча фан-клуба...? — Очень жаль, что ты только что её пропустил, но я пришёл сюда, чтобы забрать больше биографий, — он улыбнулся, прежде чем заговорить оживлённо. — И, конечно же, ещё открылся магазин, продающий лимитированные значки с серебряным щитом, и ремесленник, создавший гобелен с изображением битвы в Пазл-сити, и...       Кейл огляделся на всех людей, чьи взгляды незаметно обратились к этому возбуждённому пареньку, и вздохнул. — Может, давай сначала уйдём отсюда.

***

      Додори с аппетитом впился в шашлыки, которые Кейл купил ему, сидя на скамейке, а Кейл снова вздохнул. Несмотря на внешность, которая заставляла его казаться примерно одного возраста с Кейлом, этот драматичный 14-летний дракон вёл себя прямо как соседний чудаковатый восьмиклассник, носящий повязку на глазу и обожающий аниме-персонажей. Так что мысль о том, чтобы просто позволить ему слоняться по миру без присмотра, немного беспокоила Кейла, не говоря уже о том, что тот был могущественным драконом. — Твоя мама с тобой? — Нет, — ответил он. — Она дома, я пришёл сюда один.       Кейл хотел спросить, разрешили ли ему это или он как-то сбежал, но решил не делать этого ради собственного спокойствия. — Эта встреча фан-клуба действительно настолько важна? — Конечно важна! Мы обсуждаем достижения молодого мастера серебряного щита! — он прозвучал очень твёрдо, и его светло-фиолетовые глаза потемнели. — Ты величайший герой этого поколения, поэтому, конечно, важно, чтобы кто-то там постоянно записывал все твои подвиги. — Записывал, хм... — будь это Кейл, он бы не стал утруждать себя таким. — Да. Обычно мы собираемся в согласованную дату где-нибудь раз в несколько недель и говорим о вещах, которые слышали о тебе. Вещах вроде слухов, проверки фактов в биографиях и тому подобного. Мы следим, чтобы противные, явно ложные и злые слухи не распространялись... — он хмурился, а Кейл просто промычал в ответ. — Это важное дело? — А почему бы и нет? Если правда затуманится и изменится ложными вещами, однажды ты уже не сможешь сказать, какой была изначальная правда, и люди могут подумать, что твоя история никогда не была реальной, — сказал он, глубокие фиолетовые глаза сверкая. — Истории героев должны быть правильно записаны и сохранены, — произнёс он. — Твоя история очень важна, молодой мастер.       Он сомневался, что она настолько важна, как это представлял Додори. В конце концов, он не единственный герой на континенте, есть много других великих. По правде говоря, Кейл предпочёл бы просто кануть в историю и быть забытым. — Ты, кажется, сомневаешься, — сказал Додори, облизывая пальцы от соуса. Кейл протянул ему носовой платок. — Это действительно важно, потому что однажды... — его голос затих, прежде чем он посмотрел на Кейла. — Кто-нибудь найдёт эту историю. — ... — Кто-то прочитает её, или увидит, или услышит, и этому человеку, возможно, очень нужно было найти эту историю, — сказал Додори. — Она может вдохновить его на что-то, подтолкнуть к великим делам и помочь стать великим и крутым человеком, — он улыбнулся, с некоторой гордостью. — Как я, конечно. — Хм... — Кейл подумал о том, как Додори упомянул, что нашёл историю Суперкамня в какой-то момент своей жизни и был глубоко тронут ею. Он задавался вопросом, что бы произошло, если бы тот не нашёл её. — Вот почему мы должны убедиться, что записи правильно и точно сохранены для человека, который найдёт их, чтобы у него была точная информация для чтения... — Додори внезапно достал блокнот. — Например, твой рост. Молодой мастер серебряный щит, могу я спросить ваш точный рост в сантиметрах?       Кейл безучастно уставился на сверкающие глаза Додори и снова вздохнул. — Не называй меня так. — О. М-м, верно, Боб-ним. — ...177 сантиметров. — Глаза Додори расширились. Даже если он не соглашался с мнением о том, что его предполагаемые подвиги были настолько велики и что он «величайший герой континента» или что-то в этом роде, он знал, что правильные и точные записи важны для будущего. История должна оставаться историей, и ошибки не должны повторяться. Уроки, извлечённые из прошлого, не должны быть забыты.       Он быстро что-то записал в блокнот. — А какова ваша история с кронпринцем? — Это правда необходимо? — Даже точное количество волосков на вашей голове необходимо! — Хаа... — он вздохнул. — Люди действительно хотят знать так много обо мне? — Конечно, — ответил Додори, почти без колебаний. — Ты очень интересный человек! Мы даже много раз спорили о твоём любимом цвете, — сказал он. — Узнавать кого-то – это очень важно. Ты не узнаешь о таких вещах в далёком будущем, если они не записаны сейчас. Кому-то может очень захотеться узнать тебя. — Они захотят узнать мой любимый цвет? — А почему бы и нет? — У меня его нет. — Ни одного, на который тебе просто нравится смотреть?       «Цвет, на который мне нравится смотреть?»       Кейл промычал. Ну, если вопрос такой... может, чёрный? Или серебряный, и красный. Тёмно-синий, ярко-жёлтый, белый, коричневый или золотой. Он не мог просто перечислить всю радугу. — Тогда мне нравятся все цвета. — Все цвета? — Слишком хлопотно выбирать. — О... Понял, тогда, — он кивнул. — Не могу поверить, что Грета выиграла тот спор... — Что?       Затем Додори задал кучу других вопросов. Очень странных и конкретных, при этом быстро записывая что-то в блокнот карандашом, который даже несколько раз затупился. Он казался настолько сосредоточенным и серьёзным, что это было немного глупо. Стопка шашлыков, которую Кейл купил ему, в конце концов закончилась. — Биографии не позволяют тебе быть забытым, — сказал Додори. — Ты великий и удивительный герой, поэтому я не позволю тебе быть забытым, даже когда время движется вперёд, — произнёс он глубоким драматичным голосом. — И я уверен, что многие люди желают того же. Я тоже не хочу быть забытым, поэтому в будущем, когда я стану великим, крутым и знаменитым существом, у меня будет много биографий, написанных обо мне, и я сам напишу множество подробных автобиографий.       Может, Кейл не совсем понимал это, потому что был неспособен забыть что-либо, даже если очень старался. Ни людей, ни воспоминаний.       Додори был немного странным, но хорошим парнем. Стало бы больше людей такими, как он, если бы они читали истории героев так же, как Додори?       Он не возражал бы, если бы так и получилось.

***

      Додори отправился своей дорогой, и Кейл снова остался один. К тому времени уже близился вечер, небо было ясным и светлым. В воздухе витал прохладный зимний бриз, а под сапогами похрустывали островки снега.       Хотя он и сказал Витире, что отправился в «секретную поездку», ничего особо секретного в этом не было. В лучшем случае он был крайне расплывчат в объяснениях, чем собирается заняться. Он лишь упомянул, что отправляется в небольшое самостоятельное путешествие, и все согласились, хотя и с неохотой. К сожалению, у него был комендантский час, единогласно установленный всем населением виллы после бурного обсуждения, поэтому ему нужно было вернуться до наступления темноты.       Он вспомнил строгое выражение лица Он, когда она читала ему нотацию. — Если что-то случится, ты должен немедленно вернуться домой. Не используй силы, не кашляй кровью, если почувствуешь себя плохо — сразу домой, не забудь на всякий случай лекарства, и обязательно поешь. Если нарушишь обещание, мы приковываем тебя к постели навечно…       «Какая порочная четырнадцатилетняя девочка», — подумал он. «Неужели нужно было заходить так далеко…?» Он ведь не ребёнок, который может сорваться с места в любой момент.       С неба начали медленно падать хрупкие снежинки. Их было недостаточно, чтобы искать укрытие, но они застревали в одежде и мочили волосы. Он стряхнул несколько снежинок с пальто и продолжил путь, из его губ вырывалось морозное дыхание белым облачком.       Одна снежинка упала на перчатку. Он остановился и с любопытством разглядывал её. Узор был чётким, расходившимся от центра, словно ветви осеннего листа. Затем она растаяла, оставив на перчатке крошечное влажное пятнышко.       «…»       Идя дальше, Кейл вспомнил одну историю, которую как-то раз показали и попросили почитать дети.       Жил-был старик с юным сыном, который любил небо. Он любил его голубой оттенок, любил часами наблюдать за облаками и угадывать их формы. Мальчик любил всё, что связано с небом, включая дождь.       Каждый раз, когда начинался дождь, мальчик выбегал на улицу, танцевал, шлёпал по лужам и пел. Он с нежностью смотрел в небо и широко улыбался, говоря ласковые слова, даже когда дождь лил так сильно, что капли ощущались как пули. Из-за этого он часто заболевал, и старик всегда запрещал ему тайком выходить играть под дождём. Но снова и снова мальчик ослушивался отца.       Однажды, когда мальчик снова слег с болезнью, старик со слезами на глазах, в отчаянии спросил: «Зачем ты так много играешь под дождём, даже когда я запрещаю? Однажды ты заболеешь и не поправишься. Почему ты хочешь так огорчать своего отца?»       Мальчик лишь улыбнулся и ответил, прихлёбывая тёплый бульон: «Небо плачет, отец. Когда оно плачет, все спешат внутрь, чтобы избежать его слёз. Никто не остаётся, чтобы утешить небо и развеять его печаль. Разве это не грустно? Поэтому я выхожу даже во время грозы».       Услышав слова болезненного мальчика, небо, которое наблюдало за всем миром и никогда не было любимо так нежно, заплакало снова. Только на этот раз вместо воды, что лилась пулями, на землю мягко опускались маленькие хрустальные узоры. Это были снежинки. Мальчик с улыбкой протянул руки, чтобы поймать каждую, и воскликнул: «Это подарок от неба, отец! Небо плачет от счастья, потому что так сильно любит нас!»       Время пролетело в метели снега, и однажды мальчик умер от болезни, как и боялся его отец. В день, когда его собирались похоронить, снег шёл так сильно, что тело юного мальчика полностью укрыло им. Что ещё страннее, маленькие снежинки были тёплыми на ощупь, словно объятия. И так он был похоронен под нежными снежинками, что принесли тепло его холодной коже и никогда не таяли.       Старик заплакал. «Почему ты плачешь счастливыми слезами в день, когда мой сын покинул этот мир?»       Небо, отвечая шёпотом, унесённым ветром, сказало: «Потому что он так любил меня, и я счастлив».       И когда старик опустился на колени, позволяя слезам катиться из глаз, падали маленькие, нежные снежинки. Небо спросило его: «Почему из твоих глаз падают снежинки?»       Старик с улыбкой ответил: «Потому что я любил своего сына, и он был счастлив, и поэтому я счастлив».       На этом история заканчивалась.       Это была история о своеобразном, причудливом взгляде на происхождение снежинок. Детям она очень понравилась, они говорили, что она трогательная, хоть и немного грустная, а картинки красивые. Самому Кейлу не нравилась идея позволять маленькому ребёнку постоянно играть под дождём, пока тот в конце концов не заболеет и не умрёт, чтобы угодить какому-то гигантскому существу в небе. Было также много сюжетных дыр и несоответствий, например, существовал ли снег до этого вообще. Но это была сказка, а они и не должны были иметь смысл.       Хотя концовка привлекла его внимание. Она была интересной, и почему-то он думал о ней сейчас. Кейл, видевший, как умирает множество людей, и сам в какой-то момент просто переставший плакать и разучившийся это делать, снова задумался о том, что чувствуют люди, когда плачут на похоронах.       «Должно быть, это изнурительно», — подумал он. Если плач — это способ отпустить и высвободить чувства, то плач на похоронах должен быть поистине тяжелым испытанием, чтобы выплеснуть всё, что человек чувствует в тот момент.       Можно ли будет сказать то же самое, когда неизбежно наступит его собственная похоронная церемония?       Он не хотел, чтобы они плакали.       «Они могут заболеть…»       Бах       Что-то внезапно упало перед ним. Он поднял это. — Ах, прошу прощения, — раздался голос пожилого человека. Тот сидел на скамейке в тени здания. — Эта книга моя, боюсь, я уронил её.       Он осмотрел книгу и стряхнул снег с твёрдой обложки. Она выглядела старой и потрёпанной, края страниц слегка порваны и изношены, немного помяты. Видимо, ей хорошо пользовались. Кейл вернул её. — Кажется, книга вас заинтересовала. Вам любопытно? — улыбнулся пожилой мужчина. — Это мой дневник. Он со мной уже некоторое время, десятилетие или два. — А, — вот это срок. Неудивительно, что она выглядит такой старой. — Это был подарок. Бумага тогда была очень дорогой, — проговорил он, перелистывая страницы, чтобы показать Кейлу. Тот, честно говоря, не был сильно заинтересован, но не собирался грубить пожилому человеку. — Друг подарил мне этот толстый пустой том перед тем, как покинуть королевство. Сказал, что я должен заполнить его тем, что мне нравится, а потом дать ему полистать, когда мы снова встретимся. — Это… — глаза Кейла расширились. Этот человек, похоже, был хорошим художником. Его карандашные и угольные, иногда даже цветные зарисовки выглядели живыми. Это были рисунки случайных обыденных вещей: птиц, зданий, изредка людей, еды, а между ними – написанные слова. — Вы очень талантливы, сэр.       Старик рассмеялся, и морщинки вокруг рта растянулись в яркую улыбку, словно были врезаны в его лицо. — Спасибо, молодой человек, — ответил он. — В них нет ничего особенного, моя жизнь не так интересна. Я просто рисовал то, что видел, и то, что делал, а потом записывал свои впечатления. Уверен, если бы он когда-нибудь вернулся за ней, ему было бы смертельно скучно.       Не так интересна? Кейл прищурился, разглядывая исписанные страницы, пробегая глазами по коротким отрывкам. Тот, казалось, жил тихой, спокойной жизнью. Именно такой жизни Кейл всегда мечтал – он был более чем заинтригован. Он ответил, не особо задумываясь: — Я уверен, он будет просто рад снова увидеть своего друга.       Старик моргнул, а потом улыбнулся. — М-м, ну, полагаю, я чувствую то же самое. Какие добрые слова с вашей стороны, — ответил он. — Я хочу рассказать ему обо всех скучных днях, что прожил в его отсутствие, а потом расспросить его о том, чем он был занят. — … — Кейл смотрел на медленно перелистываемые страницы. — Если вы знали, что можете просто рассказать ему обо всём, зачем вы так много рисовали в этой книге? — Ну, — он улыбнулся. — Возможно, потому, что я могу больше не увидеть его. — … — Поэтому я оставлю эту книгу, чтобы он нашёл её, и я всё же сдержу своё обещание, — сказал он. — Или, может быть, кто-то другой найдёт её, пролистает скучные страницы, прочтёт моё имя и увидит мир, который видел я. Разве это не было бы прекрасно? — он снова улыбнулся. — Только важные люди удостаиваются того, чтобы о них писали истории или биографии. Эта книга… она будет похожа на свидетельство моего существования.       Свидетельство существования. — … Понятно, — кивнул он. — Тогда берегите себя. — И вы тоже, молодой человек.       Кейл уставился на божественный артефакт, Книгу Бога Смерти, которую носил с собой в сумке, и разорвал свиток телепортации.

***

      Альберу вздрогнул, услышав, как без предупреждения открылась дверь в его кабинет. Он поднял голову и, честно говоря, должен был ожидать, что этот человек снова внезапно появится.       Кейл бесцеремонно и буднично рухнул на диван напротив его стола, развалившись на нём, словно у себя дома после долгого дня. Ни «Здравствуйте, ваше высочество», ни «Добрый вечер», ни «Прошу прощения». — … Кейл. — М-м, хён-ним.       Он помассировал виски, пока Кейл тянулся к только что пополненной банке с печеньем. — Слушай, когда я сказал начать пользоваться дверью вместо прыжков через окно, это также означало: перестань вламываться и, возможно, формально запрашивать визит? Спроси меня заранее, может быть? Поговори со стражником у входа? Постучи?       В ответ раздался лишь звук жевания. — Угу.       Он простонал. — Ха… Ты сводишь меня с ума, — Альберу цыкнул и вернул внимание к горе бумаг. — Где ты был, кстати? — В поездке. — В поездке куда? — М-м… просто решил немного прогуляться в одиночестве, — ответил он, небрежно развалившись на диване и положив голову на подушки. — Ха-а… — Альберу снова вздохнул. — … Ты выглядишь уставшим. — Наверное? Пришлось много ходить. — Не выходи и не перенапрягайся без причины. — Но не без причины же? — Тогда что ты делал, пока был там? — Хм… — Кейл на мгновение задумался. — Я ел выпечку… а, кстати, — он сел и достал откуда-то из ниоткуда какую-то коробку, поставив её на стол. Альберу приподнял бровь. — Фундучный торт, — усмехнулся он, открывая коробку. На вершине торта красовалась маленькая фигурка белки. — … — Альберу был в замешательстве. — Ты сводишь меня… — … с ума, — Кейл закончил за него, как настоящий проказник, и рассмеялся, снова плюхнувшись на диван. Альберу снова помассировал виски. — Кроме того, я ещё заходил в книжный магазин, наверное. — Хм… — промычал Альберу в ответ. — Ты… уверен, что в порядке? — переспросил он. — Сейчас холодно, ты же знаешь. Ты можешь снова заболеть. Прошёл всего день-два с тех пор, как мы вообще разрешили тебе встать с постели. — Я совершенно в порядке, — возразил он. — Я принял все лекарства и много спал, я более чем в порядке, на самом деле. — Ты так говоришь, но… — Альберу вздохнул. Тёмные круги под глазами, цвет лица, который, казалось, бледнел с каждым днём, постоянная усталость и его иногда странное поведение… Он чувствовал лёгкую паранойю. — Кейл. — М-м? — Ты знаешь, что мы волнуемся за тебя, да?       Кейл слегка напрягся, словно не ожидал таких внезапных слов. — Если что-то происходит, тебе стоит сказать об этом. Пожаловаться, поныть или просто высказаться – мне всё равно, — сказал он. — Мы заботимся о тебе, — Альберу сделал паузу. — Придурок.       Кейл замолчал. — Где ты это выучил? — Испытание Запечатанного Бога. — А, — Кейл смущённо промычал, почти как будто чувствуя вину. За что? За дурное влияние? Сейчас было уже поздно испытывать за это вину.       Он смотрел, как Кейл лежит на спине и рассеянно смотрит в потолок. Его лицо долгое время оставалось бесстрастным, и Альберу не нравилась мысль, что он так тих и пуст. — Знаешь, — начал он. — Когда ты болел, ты много бормотал. — А? О, — он замолчал. — Кажется, за мной это водится. — Ты бормотал о самых разных вещах — совершенно разных, на самом деле, — говорил Альберу, расправляя бумаги. — Сначала ты говорил о куче монстров, почти как в каком-то справочнике. Полагаю, они с Земли. Это продолжалось минут десять. Потом ты рассказывал о такой штуке, называемой… — Альберу цыкнул, пытаясь вспомнить. — Мит-о-кан… майт-оу-кан-три…       Кейл моргнул. — Митохондрия? — Да, именно, — кивнул он. — Это было интересно, но также и очень пугающе. — Почему? — Какого именно человека тебе пришлось вскрыть, чтобы всё это узнать? — О, — промычал Кейл. — Не думаю, что процесс настолько жуткий, как ты себе представляешь, не то чтобы я знал… Кажется, всплыло то, что я запомнил ещё в старшей школе…       Альберу приподнял бровь. — Я не принимал тебя за прилежного ученика. — Ну, особого выбора не было, — вздохнул Кейл. — Нужно было хорошо учиться в школе, поступить в приличный колледж, потом, может быть, получить приличную работу после выпуска с хотя бы нормальным доходом и какими-нибудь льготами, надеяться выйти на пенсию пораньше…       Альберу не был уверен, о чём именно говорит Кейл, но кивал. — … Понятно, — его перо скользило по бумаге, подписывая форму одобрения. — Была ещё одна вещь, позже. Ты бормотал какую-то историю. Мне стало любопытно, так как ты заснул, не закончив. — Какую историю?       Он усмехнулся. — Там был герой со щитом. — … — Альберу попытался сдержать смех при виде выражения лица Кейла в тот момент. — Нет, серьёзно, мне очень любопытно. — О чём она была? — Как я сказал, у героя был щит. Хм, кажется, его имя начиналось на «П»? И что-то о монстре с несколькими змеиными головами. — А, — промычал Кейл. — Миф о Персее и Медузе… Кажется, я бормотал об этом. — О, миф? — Греческий, как и Тесей. — Я так о нём и не узнал. — Это долгая история, мне слишком лень. — Ха-а, ты не забавен, — вздохнул Альберу. — Тебя интересуют такие вещи? — спросил Кейл. — Как я могу не интересоваться культурой других миров? — ответил он.       Кейл пожал плечами. — Логично. — Я больше удивлён, что тебе это нравится. М-м, ну, я знаю, ты любишь фэнтези, но мифы — это немного другое… — Ну, наверное, да? — Кейл снова пожал плечами, словно и сам не был уверен. — Они интересные, и к тому же особенно невероятные. Думаю, именно это и делает их увлекательными. Люди в те времена придумывали множество уникальных объяснений природным явлениям. — Природным явлениям? Например, каким? — Например, что дождь — это слёзы отца по имени Дедал после того, как его сын, Икар, слишком близко подлетел к солнцу, когда они спасались из плена на восковых крыльях, из-за чего те растаяли, и он упал. — О… — Звучало довольно… трагично. — Или Деметра, богиня урожая, которая замораживает землю зимой, потому что её дочь Персефона будет в это время в подземном мире со своим мужем Аидом, богом загробного мира. — Я бы хотел, чтобы ты подробнее рассказал об этом, на самом деле, — они были довольно интересными. — М-м, я слишком устал, — лениво ответил Кейл, прежде чем прикрыть глаза рукой. — Тебе вообще нравятся эти мифы? — В какой-то мере, — пожал он плечами. — Я читал их, потому что Ли Су Хёк упоминал, что его приглашали на роли и что он даже какое-то время увлёкся боевиками, ссылающимися на греческие мифы, — сказал Кейл, а затем злорадно усмехнулся. — Мы с Чхве Чон Су прочитали несколько, чтобы было о чём его поддразнить. — Ха, — вот надоедливые донсены. — Меня также интересуют эти боги из твоих мифов. Как, м-м, это божество по имени… Зевс? — Я довольно уверен, что они не настоящие, — он сделал паузу. — …Лично я.       Ах, точно. Кейл был убеждённым атеистом. Неважно, проклинал ли он божеств лично, он всё равно отрицал их существование или просто отказывался иметь с ними что-либо общее, что было понятно. — Это скорее древние боги, если хотите. Религии определённо существуют, просто верующих в греческих богов уже не так много, насколько я знаю. Может быть, — пожал он плечами. — Хм… — промычал Альберу с кивком.       В кабинете на какое-то время воцарилась тишина. Обычная тишина, которую они иногда разделяли. Она никогда не была пустой или одинокой, потому что их присутствие наполняло её, даже когда они не говорили. Альберу был не прочь провести такие моменты. — Кейл. — М-м? — Скоро будет моя коронация, — проговорил он, не отрываясь от бумаг. — Это произойдёт где-то в феврале. — …       Он слегка сдвинул дату, вспомнив просьбу Кейла. Альберу ждал, что Кейл ответит, скажет что-нибудь об этом. Он не мог разобрать, какое выражение было на его лице, так как тот сидел к нему спиной. — … Понятно, — просто сказал он. — Тогда мне стоит начать обращаться к вам «ваше величество», хён-ним?       Он вздохнул. — Пока нет. Разве я только что не сказал, что этого не случится до следующего месяца? Можешь подождать столько.       Альберу уже представлял, как острый язык Кейла станет в десять раз невыносимее, как только его коронуют. Он уже раздражался от одной этой мысли, так что вздохнул про себя.       Альберу заговорил снова. — … Что ты думаешь? — О чём? — О восхождении на трон как сияющего солнца королевства Роан, — он внутренне поморщился, но продолжил. — …и как тёмного эльфа?       Кейл снова погрузился в задумчивое молчание. Альберу сжал перо чуть сильнее. — А что тут такого? — безразлично ответил он. — Ты можешь быть и тем, и другим одновременно, — он на мгновение приподнялся, прежде чем снова пуститься в драматическую тираду. — …будучи сияющей звездой, что ведёт королевство к процветанию, питая граждан доблестью и благородством… — Альберу вздохнул. — …а также будучи тёмным эльфом — эти две вещи не противоположны друг другу. Они не влияют друг на друга. Быть тёмным эльфом и быть королём — это просто две разные строчки в твоём послужном списке. — Послужном списке…? — Здесь нечего обсуждать. Разве я не говорил тебе, хён-ним? — снова сказал он, как о самой очевидной вещи в мире, из-за которой Альберу выглядел глупцом. — Твоё существование естественно, — сказал Кейл и сделал паузу. — Поэтому, пожалуйста, просто веди себя так, как всегда вёл. Неважно, в какой форме ты решишь предстать. Ты — кронпринц Альберу Кроссман, ваше высочество, и ты — тот, кто отдал так много себя королевству. Это неизменный факт. — … Понятно, — он улыбнулся. — Спасибо.       Причина, по которой он спросил его, заключалась в том, что он хотел услышать честные и несколько прямые слова Кейла. Альберу хотел снова услышать его заверения, точно такие же, как тогда, и теперь он был уверен.       Кейл улыбнулся в ответ, уголки его губ слегка приподнялись, когда он закрыл глаза. — Не стоит благодарить меня за такие очевидные вещи.       Затем они снова погрузились в тишину, которую нежно нарушил звук посапывания. Альберу взглянул на Кейла, сидевшего напротив, со своего стола. Герой континента и верховный главнокомандующий мирно отдыхал, его губы беззвучно выдыхали воздух.       Ах, этот человек, Кейл Хенитьюз.       Он был самым надёжным человеком рядом с ним.

***

— Кронпринц! Безответственный Слабый Человек пропал! Он опоздал к комендантскому часу!       Раон кричал с другой стороны магического устройства, пока остальные его союзники суетились на заднем плане. Он смотрела на экран с очень разочарованным выражением лица, а Хонг казался обеспокоенным.       Альберу рассмеялся. — Он со мной. — А!? — Он ворвался в мой кабинет два часа назад, — вздохнул он, прежде чем повернуть устройство связи другой стороной, чтобы дети и несколько других встревоженных взрослых могли видеть. Кейл крепко спал на диване. — Вам не нужно беспокоиться. — Ах, молодой мастер Кейл! — Этот несчастный ублюдок даже не потрудился предупредить нас так поздно. — Какое облегчение...       Все с того конца звучали довольно обеспокоенными, что, честно говоря, было понятно. Желание Кейла бродить одному, как только он встал с постели, было практически рецептом катастрофы, особенно после сильной температуры всего несколько дней назад.       С этим панком действительно ничего не предскажешь. Взорвёт ли он ещё одно убежище организованной преступности или потеряет сознание где-нибудь в переулке? Альберу хотел бы знать.       Так или иначе, важно было то, что он сейчас отдыхал.