15. Запись

      Когда Кейл открыл глаза, его встретили мягкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь тюль, и лёгкое щебетание птиц. Дети, свернувшись клубочками, спали на нём. Раон лежал у него на груди, его рука покоилась на голове малыша, Хонг пристроился рядом с лицом, а Он прислонилась к его боку.       Он сел, осторожно, чтобы не потревожить их.       Трое малышей, похоже, решили в это утро поспать подольше. На этой неделе они много недосыпали из-за празднования Нового года, поздних отходов ко сну и прочих торжеств, так что неудивительно, что они в конце концов устали. Он погладил чешуйчатую, но мягкую и пухлую щёчку Раона, и маленький дракончик сонно потянулся к его прикосновению. Другой рукой он провёл по шёрстке Он и Хонга. Те издали тихое мурлыканье во сне.       Кейл сидел и долго смотрел на детей, рука ритмично выводила на их шёрстке бесформенные узоры. Потом, из любопытства, он наклонился и решил поцеловать Раона в макушку, просто чтобы посмотреть, что будет. Маленький дракончик слегка улыбнулся во сне. Он решил сделать то же самое с Он и Хонгом. Они оба слегка пошевелились, но реакция была похожей. Он погладил их по голове и с нежностью вздохнул.       Какое прекрасное утро.       Каким-то странным образом Кейл уже знал, что умрёт сегодня.       «Если бы я мог остановить время, — подумал он, — возможно, я выбрал бы остаться здесь навечно».       Спать и валяться весь день на мягкой постели под ласковым солнцем вместе с детьми – разве это не здорово?       Часть его хотела просто умереть здесь.       «Но я не могу».       Дети не должны просыпаться рядом с безжизненным телом своего опекуна.       Поэтому, осторожно, как только мог, он снял с себя детей, накрыл их спящие фигурки одеялом, погладил по головам и посмотрел на них ещё один раз. На секунду дольше, взглядом, который задерживался, запоминая тихие всхлипы их дыхания, подёргивание носиков, подъём и опускание грудок, тихое, почти беззвучное посапывание. Он прошептал несколько слов им на ушко, едва трепетавшее во сне.       Затем он отпустил.       Кейл накинул кардиган, взяв с собой сумку через плечо, и покинул свою комнату, тихо закрыв за собой дверь.       Вниз по тихим, эхом отдающимся ступеням, вдоль по коридору, где уже начали расставлять цветы. Разных цветов, как отметил он. Их расставляли Эрухабен и Мэри, хотя сами цветы выбирали все вместе в один из случайных дней. Кейл ненадолго задерживался на каждом шагу, пока наконец не вышел за дверь на раннюю зарю.       Снег уже начал таять, уступая место весне, которая должна была прийти ещё не скоро, и островки влажной травы блестели под медленно исчезающим снегом. Он шёл по тропинке, ведущей в никуда, лишь раз оглянувшись на Виллу Камня.       «Уже не так рано, а вокруг тишина», — подумал Кейл, глядя на взошедшее солнце. — Я позволил всем поспать подольше. Ещё чуть-чуть.       Так это всё же была работа того бога, да? — Не накладывай на них свои странные заклятья. — Это называется благословения, знаешь ли. — Этого я тоже не фанат, — вздохнул Кейл. Он заметил, что этим утром чувствует себя довольно слабым. Но не настолько, чтобы не дойти.       В конце концов он остановился, достаточно далеко от двора виллы, и достал свиток телепортации. Разорвал его и был поглощён светом. — Ты вернулся сюда, милашка.       Молодая, почти подростковая Джур Темз говорила с ним. Он принёс с собой и её дневник. Красное дерево, отмечавшее её могилу, всё ещё стояло здесь, будто так было всегда.       Кейл не был до конца уверен, зачем именно пришёл сюда. Но времени возвращаться или искать другое место уже не оставалось, поэтому он подошёл к большому дереву, заменявшему могилу его биологической матери, и сел под красной листвой, прислонившись к прочной коре. Это было… ну, насколько это вообще могло быть удобно. — Странно тепло для ещё даже не февраля,— прокомментировал Кейл. — Возможно, это из-за Ангелины, — Голос Бога Смерти сделал паузу. — М-м, Бога Солнца, я имею в виду. Она сказала, что это меньшее, что может сделать для тебя, или что-то в этом роде. — ...       Какие же странные силы природы – эти боги.       Он сидел под сенью кроваво-красного дерева, совпадавшего цветом с его волосами.       Честно говоря, он не был уверен, что делать теперь, когда оказался здесь один. Просто… что ему теперь делать?       В этот момент заговорил Суперкамень, словно чтобы заполнить тишину. — Ты так и не сказал им.       Это не было обвинением, не было сказано, чтобы заставить его чувствовать вину. Но звучало это печально.       Возможно, было жестоко не сказать ни слова. Даже сам Кейл колебался.       Он закрыл глаза и вздохнул. — Никому не нужно видеть, как я умираю.       Всю свою жизнь Ким Рок Су видел, как это происходит. Снова и снова, с различными людьми. Все были разными в последние мгновения — злые, преданные, опечаленные, испуганные, спокойные, сожалеющие… даже счастливые. Он был свидетелем их последних слов, последних поступков, последних вздохов, последних желаний, последних лиц. Чувство беспомощности было тем, что он не мог забыть.       Были ли они спокойны или плакали, ненавидел ли он их когда-то или это был тот, кого он действительно ценил — последние мгновения чьей-то жизни были записью, которую он хотел бы стереть. [«Я оставляю это тебе.»]       Бремя поистине последних слов — это не то, что он хотел бы, чтобы услышали его союзники. И бремя выбирать последние слова — это тоже не то, что Кейл мог вынести. В конечном счёте, это было эгоистичное решение, его последний грех в последние мгновения.       В его сознании спокойно прозвучал голос Скряги. — Когда я путешествовал по континенту, какое-то время жил в одной деревне. В той деревне был бездомный кот, о котором все заботились. Его кормили, пускали в дом во время дождя, дети с ним играли.       Он внимательно слушал, пока ветер кружил и поворачивал, шелестя листьями и колыша траву. — Он был очень старым и ворчливым котом, который мог и цапнуть, если ты ему не нравился. Я не понимал, за что его все так любят.       Скряга тихо рассмеялся. — Потом однажды он исчез. Все очень волновались, когда он не пришёл за едой в дом старосты. Я как раз в то время гостил в деревне, поэтому помогал искать.       «…» — Мы нашли его через несколько часов, спрятавшимся где-то в лесу, среди зарослей травы, свернувшимся клубком, присыпанным опавшими листьями. После этого он уже не проснулся. Даже не поцарапал меня, когда я нёс его обратно в деревню.       Его голос стал немного печальнее. — Все очень расстроились, когда узнали. Дети долго плакали. Они сказали мне: «Жаль, что мы не могли быть с ним рядом, ему, наверное, было одиноко».       Больше он ничего не сказал. Кейл держал в руках толстую красную книгу, проводя пальцем по корешку и постукивая по твёрдой обложке. Она почему-то была прохладной на ощупь. Должно быть, эффект магии Бога Смерти. — Кот, — сказал он. — Наверное, тоже чувствовал, что не сможет вынести, если кто-то будет наблюдать, как он умирает.       Подумав об этом снова, Кейлу стало неловко, ведь Древние Силы тоже вынуждены были быть здесь. Это было немного лицемерно с его стороны.       В этот момент заговорила Обжора ровным голосом, словно читая его мысли. — Мы никуда не уходим, Кейл.       За ним последовал голос Плаксы. — Мы прямо здесь, с тобой.       Может, это и жестоко, но часть его была облегчена тем, что они здесь. Он слегка улыбнулся. — Хорошо.       Кейл поднял с земли рядом небольшой камешек и стал небрежно вертеть его в пальцах, потирая гладкую поверхность. Детям наверняка понравилось бы собирать такие штуки, когда они играют на улице.       Снова раздался голос Суперкамня. — Кем ты хотел стать, когда вырастешь? — Хм…Хотел...       Что-то вроде амбиций… это не то, что приходило ему в голову уже очень давно. Но в детстве у него было много желаний — спать на кровати получше, жить под тёплой и сухой крышей, есть сытную еду и даже перекусы, когда голоден, выходить на улицу играть, а не искать деньги и еду… Жадные желания, вот такие. Со временем, по мере взросления, эти желания накапливались и объединялись в одну цель.       Кейл фыркнул со вздохом. — Я хотел быть богатым бездельником.       И у него это даже получилось… на какое-то время.       В этот момент заговорила Сумасшедший ребёнок, озадаченная. — Бездельником, да? Какие у тебя странные цели.       Обжора рассмеялась. — Нет, нет, кажется, я понимаю. Бездельник – это значит ещё и есть много вкусной, тёплой еды, верно? Я бы тоже хотела быть бездельником.       Суперкамень промычал. — Хм… Три сытных приёма пищи в день всегда были и моей мечтой.       Скряга добавил. — И богатым! Хорошая конкретика, с деньгами и временем на руках можно делать что угодно!       Плакса тоже сказал своё слово. — Жить беззаботно, размеренно и безопасно долгое время — это очень здорово. Думаю, я бы тоже этого хотел.       Воровка усмехнулась. — Похоже, у всех нас схожие цели. Богатство, время, комфорт – мне это очень нравится. Может, ещё ограбить какого-нибудь богатого дворянина заодно – вот это мечта. — Хм…       Значит, у древних героев, почитаемых и легендарных, были такие же жадные желания. Он не мог сдержать лёгкой усмешки. — А, и кажется, в какой-то момент я хотел стать фермером.       Их голоса прозвучали озадаченно. — Фермером…? — Честно говоря, я не ожидал этого от тебя. — Но разве это не будет контрпродуктивно…? — Ты выглядишь таким хилым, что, уверен, упадёшь, если попытаешься выдернуть морковку. — Фермерство – утомительная работа, знаешь ли. Разве не лучше просто валяться и быть бездельником, как ты и планировал? — Я бы не так уж много и делал, это было бы мелкое хозяйство. Просто сад, какие-нибудь неприхотливые растения… — Зная тебя, я скептически отношусь к таким словам.       Кейл молча нахмурился в ответ, в то время как Древние Силы снова смеялись над ним. — А, и ещё…       Потом, движимый любопытством, он положил руку на Кнут Ветра, который взял с собой под дерево. В тот же миг вокруг него вихрем раздались новые голоса. — Ты умрёшь!? — Хаос, разрушение, боль…! — Кейл, Кейл…! — Неужели это всё…? Не может быть…! — После всего— — Пожалуйста, должен быть способ! — Хаос, разрушение и скорбь. Я чувствую лишь великую скорбь и боль. Почему должно случиться такое?       Голоса элементалей ветра зашумели, и ветер усилился. Он был заметен и раньше, но теперь тем более. —… Какой шум.       Кейл убрал руки с рукояти и вздохнул, голоса рассеялись и исчезли мгновенно, словно разорванный поток ветра.       Затем, словно желая сменить тему, заговорила Воровка. Вихрь, кружившийся вокруг Кейла, постепенно стих, превратившись в лёгкий ветерок, осторожно колышущий листву, будто он был чем-то хрупким. — Нам интересно узнать о тебе. Каким был твой родной город? — Мой родной город? — он на мгновение задумался, подбирая с земли упавший красный лист и крутя его в пальцах. — Не так уж много можно рассказать, — ответил он. — У меня не было особенно интересных соседей, или историй, или чего-то подобного. — Это довольно скучный ответ. — Уверена, что-то да было. Как насчёт любимого места там? Мне нравилось ходить на одну полянку, где было много ягод, которые можно было тайком поесть. Правда, я пару раз заболевала из-за этого.       Кейл склонил голову набок, пытаясь придумать ответ. Может, место, куда он часто ходил? — Магазин у дома, наверное…? — Какой магазин? — Не забивай себе голову, — вздохнул он. — Точно, древние герои… — Ах-! — Кейл резко вскрикнул и напрягся, хватаясь за грудь. — М-м… — Эй, ты в порядке? — Что происходит? Кейл? — … Всё нормально, — ответил он, голос звучал немного натянуто. Ощущение было похоже на обычную хроническую боль, но гораздо менее тупую — скорее как острые порезы по всему телу. Почти как будто она стала более чёткой. Бог Смерти упоминал что-то подобное. — Чувствуется, будто трещины по всей коже… — Не то, к чему он не привык, благодаря «Мгновению», но всё равно не самое приятное чувство.       В то же время он почувствовал, как место, где секунду назад болело, охватило ощущение холода, словно кто-то заполнял трещины и склеивал их. Это было похоже на силу Милы, когда его фундамент треснул, только менее болезненно и скорее очень некомфортно, без физических признаков, и вызывало озноб. Должно быть, это была работа Бога Смерти. — Это... — ему удалось выдавить сквозь гримасу, когда ощущение на мгновение ослабло. — То, и чём я просил... — Я немного занят тем, что не даю твоей душе разрушиться, но да, возможно. — В его голове прозвучал голос определённого бога. — Просто используй ту силу, что ты получил от Ли Су Хёка, и свою собственную, и наполни книгу. — Он сделал паузу. — …Ты умрёшь, Кейл.       Без слов он взял книгу, лежавшую у него на руках, положил её себе на колени, а затем приложил к ней ладонь, кончиками пальцев легко касаясь поверхности твёрдой обложки. Потом закрыл глаза.       Объятие. Сила, которую он использовал несколько раз прежде. И Запись тоже. Так что, как он всегда делал, он представил свои записи в уме, пока через кончики пальцев пульсировало Объятие.       Воспоминания проносились перед его глазами плавным потоком, словно вода, струящаяся по реке. На этот раз он направлял этот поток, а не тонул в нём. [«Кейл Хенитьюз».] [«Слабый человек!»] [«Кейл-ня»] [«Донсэн»] [«Кейл-ним».] [«Молодой господин».] [«Молодой мастер Кейл!»] [«Сын».] [«Хён-ним».] [«Орабони!»]       Ах. Глаза Кейла расширились. Он слышал, как его имя зовут снова и снова. [«Человек! У тебя опять это лживое выражение лица!»] [«Мы их ограбим?»] [ Бум!] — Пфф- ха! — ему удалось рассмеяться, даже если от этого болела грудь. Конечно, ему тоже нравились эти воспоминания. [«Знаешь что, это должно стать твоим новогодним обещанием — не попадать в неприятности и быть бездельником, как ты и обещал».] [«Знаешь, Кейл, война окончена».] [«Кейл, спасибо, что ты здесь».]       В то время эти слова многое для него значили. [«Вы и правда потрясающий, Кейл-ним…! Как вам удалось всё это приготовить?» Он смотрел на Кейла так, будто тот каждый день ел роскошный новогодний хотпот.] [«Мама, мама! Как думаешь? Они были супер крутые!? Сначала было очень громко, и я удивился, но это было действительно потрясающе!» — воскликнул Раон, хлопая крыльями и кружа вокруг своей мамы.] [Чхве Хан смеялся над реакцией всех остальных. Смотри-ка на этого парня, опять устраивает переполох. Кейл вздохнул и положил ещё закусок на их стол, продолжая есть.]       Кейл улыбнулся и вздохнул. Жаль, что он не перекусил, прежде чем притащился сюда, — сейчас бы очень пригодилась выпечка Бикроса. [Хонг и Он стояли рядом с ним, держа его за руку и раскачивая её взад-вперёд в весёлом ритме, начиная перечислять все блюда, которые хотели бы попробовать, радуясь возможности потратить свои карманные деньги. Конечно, Кейл бы просто купил им всё это в любом случае. Они могли копить свои деньги, пока он рядом…] [«Понял! Тогда этот великий и могущественный Раон Миру выберет идеальный псевдоним!» — он сиял, прежде чем выпятить грудь и захлопать крыльями, взлетая выше. «Сегодня я буду великим и могущественным драконом, Ра Мир!»] [«М-м, кофе для мистера… Боберта?» — несколько тихих хихиканий раздалось среди остальной группы, и Кейл фыркнул.] [Чхве Хан улыбался про себя, думая обо всём этом. «И когда снова наступит Новый год, мы сможем планировать больше поездок и продолжать делать что-то ещё в следующем году, и году после, и даже через год, сколько захотим».]       Он снова рассмеялся. Каким бы хаотичным и утомительным всё это ни было, он должен был признать, что ему было весело. [«Раз… два…! Ах, чёрт!»] [«О, да брось, теперь моя очередь!»] [«Правила такие: сначала нужно собрать их все, потом разбросать, потом подбросить одну, собирая остальные—»] [«У вас получится, молодой господин, нужно просто поймать её!»] [«Возле уха… у-уреха?»] [«Сьюзи работает в сапожной масте– в сапожной мастерско– в мастерской по чистке обуви…»] [«…И вот почему нужно быть осторожным, когда просишься в случайные повозки».] [«Помни — опасность незнакомцев».] [«Ну, это потому что я не учуял от них ничего плохого! Откуда мне было знать, что они на самом деле-!»] — Ах       Так вот эти глупые голоса действительно отзовутся в конце. Он вспомнил ощущение тепла, коснувшееся его кончиков пальцев, и улыбнулся, закрыв глаза, внимательно прислушиваясь к звукам детской болтовни среди неординарных людей, которые вместе были семьёй. Кейл пробормотал себе под нос пару скороговорок и, посмеиваясь, повращал камешек в руках, водя по нему пальцем.       Древние Силы молчали всё это время. Он задался вопросом, видят ли они те тёплые записи, что проносились в его сознании. [«Я похожа на вас, молодой господин», — улыбнулась Розалин. «Мне нравятся счастливые концовки».]       Причина, по которой он наполнил божественную книгу Бога Смерти своими записями, была в том, что Кейл думал: даже если у него есть множество записей, которые он предпочёл бы похоронить и забыть, даже если многие из них болезненны, у него также есть записи, которые ему нравятся.       Интересно, можно ли это считать счастливым концом. [«Мне нравится — я буду носить его каждый раз, когда выхожу на тренировки с мечом, Кейл-ним».]       Даже несмотря на то, что он скорбел бесчисленное количество раз по бесчисленному количеству людей, даже несмотря на то, что воспоминания были болезненны, он не жалел о встрече с теми, кого потерял, и хранил их записи. [«Какая ваша любимая еда, молодой господин?»]       Что касается тысяч вопросов без ответов и дюжины вещей, о которых его союзники так и не узнали, если что-то подобное действительно так важно, как говорят, то записи были доказательством его существования. Это был способ Кейла быть честным с ними и открыться, даже если его не будет рядом. [Глаза Раона сияли от удивления, переполненные восторгом. «Идёт снег!»]       Все записи, что влились в пустые страницы толстой книги, были бесчисленными обыденными воспоминаниями, заполнявшими промежутки в его сознании. Были и те записи, что сияли ярче других, переполненные радостью, которые он очень ценил. Он решил, что им не нужны болезненные. Эти записи были для Кейла, и они исчезнут вместе с ним.       Ким Рок Су скорбел в одиночестве долгое время. И таким образом, даже воспоминания, которые он так любил, могли быть болезненными. Но сейчас они все есть друг у друга — есть с кем разделить горе. Есть с кем поговорить, с кем поплакать, на кого излить гнев. Они были семьёй, которая могла удержать друг друга на плаву в бушующем море. Таким образом, они смогут справиться, после всего этого.       Вот почему он подумал, что можно позволить им это увидеть. [«Та-да!» — остроконечная праздничная шляпа была немедленно водружена ему на голову, и хлопнули хлопушки. «С днём рождения, лидер группы!» Ким Рок Су уставился, по-совиному моргая на приготовленное перед ним угощение. Праздничный торт, открытки, еда, даже несколько маленьких подарков. «…Я не говорил о своём дне рождения». «Не то чтобы нам было сложно это выяснить», — улыбнулась Ким Мин А. «Ах, садись, садись». «Этот торт домашний, знаешь ли~» «Я принёс спринг-роллы и кимпап!» Было немного непонятно, но он согласился.]       Всё, что было в нём, теперь содержалось в книге, которую он держал. Решать им — выбросить всё это или сохранить. Это был их выбор. Если они захотят, они смогут забыть или помнить. Это был выбор, который Ким Рок Су, да и Кейл в его нынешнем состоянии, никогда не могли сделать. [«Эй, смотри! Я купил это по скидке». «Что ты на этот раз притащил?» «Футболки! И они в одном стиле~» Ким Рок Су осуждающе уставился на упомянутые футболки. «…Я это носить не буду». «Что? Да ладно! Я купил набор из трёх, потому что он крутой». «Что это, чёрт возьми, вообще должно значить?» — спросил Ким Рок Су, вытирая тарелки и расставляя их по шкафам. «Прочитай! Drop, Dead и Gorgeous!» «Я вернулся, что я пропустил?» — спросил Ли Су Хёк. «Сомнительные финансовые решения Чхве Чон Су». «Мои очень творческие финансовые решения». Ли Су Хёк уставился на футболки на столе, задумчиво подперев подбородок рукой. «…Ладно, я хочу знать, кто тут будет “Gorgeous”». «Я не буду носить футболку с надписью “Dead”, — прищурился Ким Рок Су. — И что вообще должно означать “Drop”?» «Ладно, но подумай, мы же можем всех потроллить?» «…» «Тогда я возьму “Gorgeous”, — пожал плечами Ли Су Хёк, подходя к Ким Рок Су, чтобы помочь с посудой. — А ты можешь взять “Dead”, потому что ты для меня мёртв». «Что!?» «Не только доел весь мой оставшийся кимчи с корпоратива, но ещё и скинул видео, где я пою на караоке команды, в общий чат компании». На его лице появилось злобное выражение. «Директора теперь просят меня показывать пальчиковые сердечки и петь на следующей вечеринке». «Пфф- — Ким Рок Су подавился, прежде чем откашляться. Ли Су Хёк улыбнулся ему взглядом, сулящим дополнительные часы тренировок.] — Ха-ха-ха!        Ах, ему казалось, будто снежинки вот-вот упадут из уголков его глаз, даже несмотря на боль в груди. Он никогда по-настоящему так сильно не смеялся в одиночестве. Уж конечно, если бы его союзники увидели его в таком состоянии, они бы забеспокоились. —…Кейл.       Он закашлялся, в то время как улыбка заразительно расползалась по его лицу в лёгком головокружительном тумане. — Вы помните то, о чём мы договорились? — Мы помним. — …Хорошо, тогда...

***

      Сделав свою последнюю запись, он поднял руку.       Ах. Кейл только что вспомнил. Это дерево было тем самым местом, где когда-то находилась могила Джур. —…Здравствуйте, — он запнулся, думая о настоящем Ким Рок Су. Тот говорил, что это нормально. — Мама.       Кейл чувствовал себя виноватым. Когда он впервые пришёл сюда, он пообещал взять на себя ответственность за поддержание этого места, в каком-то смысле. Облака плыли по небу. — Простите, я не принёс цветов.       В тот момент старые ветви скрипнули под порывом ветра, словно отвечая. Он сжимал в руке красный лист.       Давно умершая мать и незнакомец, обитающий в теле её сына. —…Вашему сыну хорошо, — он сделал паузу. — И ему, и мне было».       Вжух.       Он знал, что душа Джур Темз была реинкарнирована и жила счастливо с душой её сына. Та, с которой говорил Кейл, была давно умершей Джур Темз, покоившейся под землёй в ожидании. Он чувствовал, что правильно будет оставить несколько слов для своей биологической матери, которая во многом помогала ему, даже несмотря на то, что он был перемещёнцем. — Простите… что второе посещение выпало на такое время.       Он и вправду чувствовал вину. В первый раз он пришёл сюда лишь для того, чтобы выкопать её дневник и обрести Древнюю Силу. Во второй — чтобы умереть.       Листья тихо зашелестели в ответ. И каким-то образом это звучало как прощение. Ещё один лист упал с кончика сухой ветки и приземлился ему на голову. —…Спасибо.       Кейл подумал, что хотел бы встретиться с ней, хотя бы раз. Ким Рок Су тепло отзывался о ней. Часть его жаждала узнать побольше о человеке, который должен был стать его матерью.       Но, с другой стороны, у него никогда по-настоящему не было такого шанса раньше. Никто не говорил ему, как подступиться к тому, чтобы узнать своих родителей. — Похоже, мы многого о тебе не знали.       Суперкамень добавил к замечанию Сумасшедшего ребёнка. — Не думаю, что мы когда-либо представлялись друг другу как следует. Уже слишком поздно сделать это сейчас?       Кейл фыркнул. — У меня есть несколько минут. — Ах. Тогда, если так…       Он заговорил спокойным, даже расслабленным голосом. — Меня звали…       Один за другим, Древние Силы, легендарные герои прошлого, стали представляться один за другим, словно они встречались впервые. Они произносили свои имена, те, что были у них с рождения, и те, что не были вписаны в летописи, голосом, который слышал лишь Кейл. Это было немного глупо – словно игра на сплочение в школе. — Моя любимая еда — это… — Моя родина была в… — Моими родителями были… — У меня была собака, которая…       Всё звучало так обыденно, и Кейл внимательно слушал истории, которые они рассказывали, будто они были самыми обычными людьми. — Теперь твоя очередь. — М-м… — промычал он, дыхание стало поверхностным. Он уже смутно чувствовал, как его сердцебиение замедляется в груди, словно угасающее пламя. — …Меня звали Ким Рок Су. — Ким Рок Су. Звучит действительно по-иному, из другого мира. — У этого имени есть значение? — Я… думаю, оно означало что-то вроде… — его голос оборвался, он смотрел на раскинувшиеся над ним ветви, будто те заслоняли его от солнца. — Вечнозелёный.       Оно было похоже на это дерево, чьи листья были яркими и пышными даже посреди зимы. — Ах, понимаю. — Хорошее значение. — Вечнозелёный означает, что ты процветаешь даже в холоде, верно? — Моя родина… м-м, мир — называется Земля. Страна, из которой я родом, называется Корея. — Ко-ре-я… — Что ещё? В какой части страны ты жил? — В городе под названием Сеул. Он, кстати, является столицей». — У-у-ух. — Я всегда задавался вопросом, какая жизнь в столице. — Дорогая. — Пфф– — Хо, какой же ты реалист. — У тебя были близкие друзья в Корее? — Были, — закрыл он глаза. — Двое. — сделал паузу. — Они были моими хёнами. — Хёнами, хм? — Значит, они были старше тебя. Хорошо, что у тебя был кто-то, кто о тебе заботился.       Скорее уж это походило на постоянные приставания, ворчание и поддразнивания, но Кейл лишь тихо усмехнулся при этой мысли. Если бы Чхве Чон Су, который едва ли подходил на роль хёна, услышал, как он его так называет — он бы не дал ему спуску. Что ж, он бы не возражал против этого, если бы это означало, что Чхве Чон Су был бы здесь. — Но всё же, — улыбнулся он. — Меня зовут Кейл Хенитьюз. — Ах. — Понятно.       Он перевернул книгу записей к концу, где лежало несколько закладок, собранных вместе. Он бережно держал их, пока через кончики пальцев в последний раз пульсировало Объятие. — Тогда, Кейл Хенитьюз…       Он чувствовал, как их голоса, их присутствие медленно ускользают… — Покойся с миром.       …и исчезают из его сознания.       Кейл закрыл глаза. — Ты, ублюдочный Бог, — пробормотал он. — если ты слушаешь…       Он вдохнул. — …сделай меня в следующей жизни фермером-бездельником.       И испустил последний вздох.       Его глаза больше не открылись.       Последние мгновения Хранителя Записей, чьи глаза несли бремя тысячи историй, были свидетелями самой природы.       Ветер кружил и метался, и выл, будто рыдая.       В то зимнее утро, когда снежинки падали нежно и укрывали землю теплом, словно благословение для одного-единственного героя, умершего в одиночестве, вечнозелёное дерево, прошедшее сквозь тысячу суровых зим, наконец увяло.       В тот миг, когда его сердце остановилось, серебряный свет мягко разбился на миллион осколков, и щит наконец раскололся.       Трава тихо зашелестела, листья падали, словно дерево проливало слёзы, а ветви стонали. Солнце снова спряталось за облаками, будто бы чтобы оплакать героя. Земля, небо и море затихли, скорбя о присутствии человека, которого любила природа.

***

      Всё произошло внезапно.       Альберу находился на совещании, организованном для обсуждения различных вопросов, связанных с последствиями войны, таких как отчёты о восстановлении и бюджетирование, с главами различных дворянских семей во дворце.       Именно в тот странно тёплый день Кейдж, сопровождавшая маркиза Тейлора, внезапно распахнула дверь зала заседаний. — Мисс… — Это срочно.       Альберу напрягся, услышав тон её голоса. Даже Тейлор казался удивлённым её внезапным вторжением. — Что случилось? — Ваше высочество, умоляю, мне нужно поговорить с вами наедине, — сказала она с такой панической срочностью, что это встревожило его. — Прошу вас.       Увидев, как она смотрит на герцога Дерута с таким выражением сильнейших эмоций, Альберу не стал раздумывать. Он взглянул на Тейлора, тот кивнул — он поможет удержать присутствующих дворян под контролем. Судя по встревоженному выражению его лица, он, возможно, уже понял ситуацию и мог также предупредить герцога Хенитьюза. — Прошу прощения.       Как только двери закрылись, они не стали терять ни секунды и зашагали дальше. Альберу последовал за Кейдж по коридорам его собственного дворца и узнал путь к магическим транспортным залам. — Это молодой мастер Кейл. — Я догадался. — Бог Смерти внезапно связался со мной, такое случается нечасто, — сказала она, выражение её лица было ужасно, смертельно мрачным, а губы сжаты в тонкую линию. Они были всего в нескольких шагах от входа в залы, когда она наконец выпалила. — Молодой мастер Кейл, возможно, мёртв.       Его шаги остановились почти так же быстро, как и сердце. — …Что? — Я не уверена, что это значит. У нас была похожая ситуация раньше — с Запечатанным Богом, так что… — казалось, она пыталась убедить в этом не меньше себя, чем его. Дверь в магический зал распахнулась настежь. Альберу подошёл к ошеломлённому магу и нацарапал координаты на схеме без малейшей ошибки. — Доставь нас по этим координатам. Немедленно.       Он обычно не бывал таким суровым и резким. Но ничего нельзя было поделать, если дело касалось этого ублюдка. — В прошлый раз… это был эффект разрыва клятвы или что-то в этом роде, да? — Да. — А сейчас? — Это другое… это… не может быть из-за клятвы смерти. Когда молодого мастера Кейла тогда схватили, он разорвал клятву и сделал её бесполезной, — объяснила Кейдж. — Но в этот раз Бог связался со мной напрямую. Даже не через сон, его голос просто возник посреди бела дня, словно галлюцинация. — Вы уверены, что это не она и была? — При всём уважении, невозможно перепутать слова бога с галлюцинацией, ваше высочество.       Круг телепортации засветился у них под ногами, прежде чем вспыхнуть ослепительным светом. Когда они открыли глаза, они стояли у порога виллы.       Альберу ворвался внутрь без стука, почти бегом устремившись по коридору.       В этот момент он столкнулся с озадаченным Чхве Ханом. — Я… ваше высочество? Вы не видели… — Где Кейл? — Что… — Кейл Хенитьюз, где он? Вы его видели?       Выражение лица Чхве Хана окаменело, как только он понял, что что-то не так. — Нет, — ответил он, подстраиваясь под быстрый шаг Альберу по коридору. — Мы как раз его искали, он… — его лицо исказилось от ужаса. — Его не было в комнате, когда Рон зашёл проведать его сегодня.       Оглядевшись, он почувствовал напряжение в воздухе. Чёрт возьми.       Альберу вдохнул с натугой. — Мисс Кейдж сказала, что он умер.       Вся кровь отхлынула от лица Чхве Хана. — …Что? — Мы пока ничего не знаем точно. Может быть, как в тот раз, когда он был запечатан в чёрной сфере. — Он видел, как тот сжимал рукоять меча так, что костяшки побелели. — Так что пока… вы знаете, где…       Сзади них раздался звук разбитого стекла. Альберу обернулся.       Хонг, уронивший стакан с соком, застыл на месте. — …Кейл-ня? — Ч-человек…! — закричал Раон. — Где он…!?       Кейдж не слишком спокойно сообщила всем присутствующим, искавшим Кейла, о том, что сказал ей Бог Смерти. Они обыскали каждый уголок виллы, каждую комнату, каждый потайной люк или закоулок.       Его нигде не было.       Эрухабен, выглядевший ужасно напряжённым, скрестил руки, когтеподобные ногти впивались в рукава. — …Этот несчастный ублюдок. — …Может, он ушёл? — тихим, нервным голосом сказала Он. — Его… его кардиган и тапочки оба пропали… — Его кардиган? — глаза Эрухабена закрылись, словно он сосредоточился. — Я наложил на него заклятье терморегуляции. Оно слабое, но я могу отследить ману и пойти по её следу. Если он на нём, я смогу его так найти. — Нам нужно спешить.       Следуя приблизительным координатам, они оказались у подножия высокого, похожего на гору холма, покрытого высокими сухими деревьями на зимнем холоде.       На вершине того холма стояло большое дерево с листьями красными, как кровь, гордо возвышаясь на морозе. — Это... Дерево его матери..? — пробормотал Чхве Хан тихо, его глаза дрогнули, когда он узнал пейзаж вдали. — !       Там, под красной листвой, виднелась копна таких же тёмных и ярких рыжих волос, сидевшая под деревом, пока ветер дул. Он был неподвижен.       Даже во время войны они не бежали так быстро, взбираясь на холм, задыхаясь.       Вблизи он выглядел хуже. Намного, намного хуже…       Кейл всегда был бледным, но не настолько. И он был так неподвижен. Так ужасно неподвижен. Он присмотрелась, щурясь, выискивая подъём и опускание его груди, облачко дыхания, подёргивание век.       Ничего.       Он почувствовала, будто перестала слышать. Будто мир оглох для её ушей.       Даже когда Чхве Хан обхватил его с выражением лица, кричавшим о глубочайшем отчаянии, и когда «сладкий принц» тряс его и пытался разбудить, говорить с ним, добиться какого-нибудь ответа…       Она знает, что должна сейчас проверить его пульс. Она знала, как это делается. Дядя Бикрос и Рон учили её, и она читала книги, и пробовала однажды. Она знает, где проверять — на запястье, на шее… Он должна проверить сейчас. Должна. Если они хотят… если они хотят окончательного ответа, ей нужно…       Рон, стоявший рядом, мягко опустил её дрожащую руку, тянувшуюся к Кейлу, и сам приложил свою руку к его пульсу.       Они ждали.       Его суровое выражение лица лишь потемнело. Бикрос потянулся, чтобы взять его безжизненное запястье. Его хмурый взгляд углубился. Альберу даже приложил ухо к его груди и приподнял веки. Он тут же отпустил, увидев, насколько мёртвым и неподвижным тот выглядел.       Ничего.       Ничего, ничего, ничего… — …Человек?       Ах.       Раон только что догнал их. — Почему вы его не разбудили?       Он произнёс такие невинные слова, но Он могла понять по его глазам — всё в нём, его знания и его мана, говорили ему. Он хотел, чтобы ему доказали, что он ошибается.       Но Раон был прав. — Человек.       Он медленно подлетел к нему. Он сжала запястье Кейла, которое даже не осознавала, что уже схватила, крепче. — Слабый человек?       Ничего.       «Он сейчас заплачет, знаешь ли»       Он сжала его руку ещё крепче. Изо всех сил, надеясь, что это разбудит его, и он сможет разозлиться на это… пожаловаться ей.       «Не будь засранцем. Малыш заплачет»       Он подплыл ближе, пока не оказался прямо перед его лицом, прислонившись к его груди. — …Кейл?       …       Ничего.       Слёзы начали наворачиваться на края его широких дрожащих синих глаз, и…       Земля и небо содрогнулись.

***

— …Кейл-ним, — пробормотал Чхве Хан медленно, когда они нашли его. Тот был недвижим в его объятиях. Они трясли его ещё немного, словно пытаясь разбудить от сна. — Кейл-ним, пожалуйста, проснитесь. Уже…       …       Чхве Хан чувствовал присутствие флуктуирующей маны, пока более дюжины различных заклинаний накладывались вокруг них, словно защитный купол. Это было естественно — ведь с ними было несколько магов. Казалось, будто само время могло остановиться в этом пространстве. Казалось, будто весь его мир перестал вращаться.       Этого не могло быть. Это было невозможно. Как это… Не могло всё просто закончиться вот так, так внезапно.       Это невозможно. Невозможно. Невоз… — Ты сжимаешь его слишком сильно. — Голос Альберу прозвучал твёрдо. Его руки дрожали, зависнув над лицом Кейла, будто ожидая даже самого слабого дуновения дыхания. — …Ослабь хватку.       Это казалось невозможным, как ни посмотри. На нём не было… не было крови. На его руках, на лице, на ногах, на всём теле не было ни царапины, ни раны, ничего.       Они проверяли. Снова и снова. Будто он просто спал, и всё это ложь. Он прижал руку к его пульсу так сильно, как только мог, стараясь не причинить случайно боли, но все признаки просто указывали на то, что…       Кейл был мёртв. — …Нет.       Его не стало. — Нет!       Человек… тело, которое они держали, было безжизненным. — НЕТ– — Хватит! — рявкнул на него Альберу, крепко сжав его плечо рукой до лёгкой боли. — Мы ещё не знаем. Мы не… есть вероятность, что он мог…       Обычно утончённый, элегантный и спокойный кронпринц бормотал, как отчаявшийся дурак.       Хватка Чхве Хана на запястье Кейла непроизвольно усилилась, словно рефлекс, чтобы успокоить себя. Если… если даже Альберу…       Он был холодным. Он был… в нём не было никакого тепла, сколько бы он его ни держал. Ощущение было настолько жутким, что он чувствовал, как может сойти с ума. Как долго он пробыл здесь один? Один? Как… Как сильно они опоздали?       Что с ним случилось?       Почему он был здесь?       Почему он внезапно ушёл?       Его принесли сюда?       Ему причинили вред?       Кто убил его? Кто убил Кейла? Кто вообще посмеет… — …Слабый человек?       Ах. — …Кейл?       О…       Он тоже была здесь.       Чхве Хан поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть наполненные слезами глаза Он, смотрящие на её донсена с выражением боли.       Затем мир словно раскололся на части.       Что-то поднялось с низким гулом чистой необузданной силы. Небо потемнело, и воздух стал холоднее. Земля задрожала, как при надвигающемся землетрясении, и что-то загрохотало, словно рычание, между сгущающимися облаками в небе. — НЕТ! — закричал Раон. Он звучал, как ребёнок, которого отрывают от родителей, вцепившись в своего рыжеволосого опекуна. — НЕТ!       Присутствие в воздухе, настолько густое, что казалось почти удушающим, окружило их. Даже Эрухабен и Розалин попытались дотянуться до Раона, но не могли приблизиться, будто их придавило весом. Воздух снова сгустился, потрескивая от силы. Его, Альберу и всех остальных рядом с Кейлом практически отбросило в стороны.       Ах. Прямо как в тот раз во время первой битвы у стены против виверн, когда Кейл был ранен. Именно таким Чхве Хан представлял бы себе гнев драконьего повелителя.       Раон плакал. — ТЫ НЕ СМЕЕШЬ!       Будто он кричал в небо. В этой ситуации никто не знал, куда направить свой гнев. — ВЕРНИ ЕГО МНЕ! — Раон..! — Малыш!       Было бесполезно — их голоса тонули, словно рябь в море. — МОЙ ЧЕЛОВЕК!       Казалось, ничто не могло до него достучаться. В тот момент Кейдж закричала, когда ветер начал усиливаться, словно тайфун. — Книга! — закричала она, указывая. — Эта книга!       Чхве Хан посмотрел в сторону и притянул странное, усиливающееся присутствие толстой красной книги. Он схватил её и чуть не пошатнулся — несмотря на толщину, она казалась невесомой, когда он поднял её. Нигде на обложке или корешке не было названия.       Он открыл книгу.       Там, на самой первой странице, написанные знакомым почерком чернилами, было несколько слов.       «Для моей семьи» — … — Зрачки Чхве Хана задрожали, но он взял себя в руки и перевернул на следующую страницу. Она была пустой — совершенно чистой, если не считать цифры внизу страницы, где должен был быть номер, гласившей «1,059».       Осторожно, бережно, он провёл пальцем по гладким, холодным страницам, когда почувствовал, как сила хлынула через кончики пальцев. — Что… — весь мир расплылся, прежде чем быть поглощённым. Новые образы оживали с лёгким звуком потрескивания, словно капля краски падала на холст, и… [Посреди медленно тающей зимы стояло дерево, вечнозелёное, с пышной листвой, шелестящей на ветру. Под ним расстилался участок травы, будто поддерживаемый старым деревом, яркой, пока она цеплялась за пальцы фигуры, отдыхающей внизу. Солнце светило мягкими лучами сверху, пробиваясь сквозь листья. Там, прислонившись к его прочному стволу, была хрупкая фигура с рыжими волосами и с рассеянным выражением лица. В его голове утешительными тонами звучали голоса. Он улыбался.]       Дыхание Чхве Хана прервалось. [«Ты… слышишь меня?» — он сделал паузу. — «М-м, я вообще не знаю, возможно ли это в принципе». Голос Кейла был тихим и приглушённым, но звучал чётко.] — К… — он потянулся. Его пальцы коснулись лишь воздуха. — …Кейл-ним? — Чхве Хан…? — он различил сбитый, несколько приглушённый голос Альберу за пределами образа в его голове, и поднял руку. Образ рассеялся так же быстро, как и появился. — Это… — он снова коснулся страницы, и конечно же, Кейл был там. — …Ах.       Чхве Хан заставил себя отпустить страницу, крепко сжал книгу, затем осторожно поднялся среди удушающей силы. — Чхве Хан!       Он проигнорировал встревоженные голоса и потянулся к рыдающему Раону. — Раон. — ВЕРНИ ЕГО!       Он воткнул меч в землю, чтобы устоять перед юным драконом, который охранял Кейла, словно драгоценное сокровище, которым угрожают забрать.       Он плакал так громко. Должно быть, это было больно для горла, потому что его голос начал звучать хрипло. — ОН МНЕ ЕЩЁ НУЖЕН! — … — Горло Чхве Хана сжалось так сильно, что он чувствовал, будто не может дышать. Он хотел плакать. — ОН ДОЛЖЕН ЖИТЬ ВЕЧНО!       Он вдохнул глубоко, потянулся к пухлой лапке Раона, которая искрилась и потрескивала магией. Хотя казалось, будто его рука горит, словно её подожгли, он крепко сжал маленькую ладонь в своей, открыл книгу и прижал её к пустой странице.       Предыдущая сила хлынула сквозь их ладони, в то время как образ снова захватил их зрение. — Что... [«Но, на случай, если эта запись действительно появится, думаю, я поговорю за вас», — снова улыбнулся Кейл. — «Так что… Правда в том, что я болен и умру. Я умираю прямо сейчас, вообще-то». — он сказал, затем сделал паузу. — «Простите».]       Раон издал вздох. Жгучее ощущение на ладони Чхве Хана немного ослабло. Затем раздался маленький, слабый и дрожащий голос. — …Ч-человек…? [Кейл улыбался.]       Лапка под его рукой задрожала и затряслась. [Птица щебетала почти печально на сухой ветке, словно в ответ.]       Холодное и густое присутствие в воздухе медленно начало рассеиваться. Чхве Хан почувствовал маленькие слёзы, падающие на его руку, державшую лапу Раона над страницей. [«Уверен, вы злитесь на меня», — его выражение лица дрогнуло. — «Вы можете быть… злы. Нет, вы определённо злитесь, раз я всё это время скрывал». — Кейл сделал паузу. — «Не разрушайте мир, ладно?»] — …       Жгучий жар, окружавший его тело, исчез. Природа вокруг них больше не бушевала. Раон плакал.       Чхве Хан поймал его и обнял, пока они опускали книгу. Вес тела Кейла обмяк на нём, и он бережно уложил его на траву. — Я… — он выдавил сквозь рыдания. — …я хочу проснуться, — тихо пробормотал он. — …это, должно быть, дурной сон.       Он обнял его крепче. — Это не сон.       Уставшие пухлые лапки уцепились за плечо Чхве Хана. — …это невозможно… это должно быть…       Он думал так же. Чхве Хан испустил дрожащий вздох, бросив взгляд на глаза, которые больше никогда не откроются. — Это не сон.       Он чувствовал, как его одежда пропитывается слезами. — Тогда… тогда я хочу разрушить мир.       Его дрожащая рука погладила головку маленького дракона. — …Нельзя, — он сделал паузу, губы задрожали. — …Кейл-ним не хочет этого. — … — маленький дракон, охваченный удушающим горем, разрыдался в объятиях героя.

***

      Они вернули Кейла на виллу.       Все остальные, кто ждал в напряжённой атмосфере, увидели свои надежды разбитыми в одно мгновение.       Святой Джек проверил. Он держал руки Кейла, вытирая слёзы, шептал благословения дрожащим голосом, но ничего не произошло. Они проверяли снова и снова, и всё равно ничего не происходило. — Вы же слышали Бога Смерти, да? Мы можем связаться с ним! — Нам нужна информация — возможно, это проклятие, какого-то рода. Может, просто его сердце остановилось, но душа содержится где-то ещё. Мы можем вернуть его. — Я слышал о таких случаях — о болезни, поражающей душу — должно быть что-то.       Они были полны решимости отрицать это. Они были полны решимости найти способ. Они молились, проклинали, надеялись снова и снова.       Божественное существо в небе не отвечало. — Сделка! Давайте заключим какую-нибудь сделку. — Молодой мастер Кейл сам делал это несколько раз, не так ли? — Мы должны договориться о чём-то. О чём нам просить? — Может, попробовать регрессию. Повернуть время вспять. Изменить вещи — если он был болен, мы можем поискать лекарство! Заключить другую сделку, чтобы вылечить его, должно быть... — ОТВЕЧАЙ НАМ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!       Были рыдания, были слёзы, было неверие и отрицание, а затем наступила тишина.       Кейл по-прежнему лежал на своей кровати безжизненно, и казалось невозможным вырвать его из отчаянных объятий детей.       Всё, что оставалось теперь, — это красная книга. — …Тот Бог, он сказал… — Кейдж вдохнула и заговорила. Она уже некоторое время неустанно пыталась связаться с Богом Смерти, но после того, как он сказал то, что ему нужно было сказать, связаться с ним было невозможно. Конечно, они ещё не закончили с попытками связаться с богом, но пока им нужно сосредоточиться на утешении друг друга. — …что эта красная книга содержит то, что оставил нам молодой мастер Кейл.       Они не прикасались к ней с тех пор, как вернулись сюда. Теперь, когда они отчаянно нуждались в ответах, пришло время взглянуть. Альберу взглянул на Чхве Хана. — Что ты увидел, когда открыл её? — Я видел… — его горло сжалось. — Я видел Кейл-нима. — … — Хонг посмотрел на него с отчаянием. — Что именно… — Альберу запнулся, сделав вдох. Он совсем не был собран всё утро. — Что именно ты сделал, чтобы… увидеть это? — Я… коснулся книги, — сказал Чхве Хан, потянувшись к ней. — Я пролистал её и коснулся страницы. Затем я увидел… Я увидел Кейл-нима под деревом. — Он был… — Он был жив, — он сжал кулак. — Я… думаю, это был момент прямо перед тем, как он…       Эрухабен потянулся к книге и открыл её. Затем он застыл, увидев первую страницу и прочитав написанные там слова. Чхве Хан отвел взгляд.       В конце концов они все молча столпились вокруг него. Все, кто присутствовал на вилле в тот день, узнали первыми.       Эрухабен коснулся страницы, как сказал Чхве Хан, и его глаза расширились. — …это… — Что ты видишь? — спросила Розалин, стоявшая рядом с ним, охрипшим голосом. Она тоже много и молча плакала. — …Это тот несчастный ублюдок, — он поднял указательный палец и вздохнул. — Теперь его нет. Это действительно выглядело как… — …Его воспоминания? — спросила Он. Хонг встрепенулся, его глаза расширились. Он уже некоторое время обнимал свою сестру. — …Запись, — пробормотал Альберу.       Сбившись теснее, они молча положили пальцы на страницу большой книги. Образ вспыхнул перед их глазами, как проекция, и они тихо ахнули.       Вот он.       Через два часа после смерти героя Кейла его союзники слушали его последнюю запись. [«Но, даже если бы вы знали, ничего нельзя было бы сделать», — он усмехнулся, немного горько. — «Я попробовал всё, что мог — даже пытался заключить сделку с тем чёртовым Богом Смерти». Ветер свистел, раздувая его чёлку. «Так что я заболел», — сказал Кейл. — «Можете назвать это смертельной болезнью, просто, видимо, такую даже боги подхватывают».]       Руки Чхве Хана задрожали, когда он прошептал. — …Ты был болен? — …Ах, — вспомнила Розалин книги по медицине, сложенные среди фэнтезийных романов, и её мир рухнул. [«Я… ну, думал, что лучше никому не говорить, потому что это лишь вызовет ненужную боль», — сказал он. — «У меня было два месяца. Я хотел… провести оставшееся время, просто бездельничая и проводя время с людьми, которые были мне важны», — он усмехнулся. — «Если бы вы знали, что я умираю, вы бы действительно заперли меня, правда?»]       Пухлая чешуйчатая лапка коснулась руки Эрухабена, лежавшей на странице. Она была мокрой, будто только что вытирала слёзы. [Кейл вздохнул. — «Я не хочу, чтобы вы торговались и думали снова и снова: «если бы только» или «если бы я знал об этом», потому что это ничего бы не изменило», — сказал он. — «Ни в какой вселенной или мире, который вы решите обыскать — лекарства от этого не существует». Он замолчал, его взгляд смягчился, совсем немного. — «Никто не виноват, поэтому, пожалуйста, избавьтесь от таких мыслей».] — …Нет, — прошептала Мэри. Её механический голос звучал так, будто вот-вот сломается. [«Я умер, потому что я просто был невезучим ублюдком», — сказал он, положив руку на красную книгу в твёрдой обложке, лежавшую рядом с ним на траве. — «Вот и всё. Ладно?»] — …Ха, — определённый золотой дракон почувствовал, будто у него заболит голова. [«В моей комнате есть письмо с некоторыми подробными заметками, оно заперто в моём ящике — ключ в книжном шкафу, но он вам не понадобится, правда?» — он сказал с лёгкой усмешкой. — «Ну, есть ещё кое-что, что вы должны знать, наверное. Я трансмигратор».] — !       Глаза Бикроса расширились. — Ты… [«Вы услышите всё об этом здесь в — ах, в этой книге, которую вы сейчас трогаете». Кейл провёл пальцами по обложке. — «Это… книга записей — моих личных записей, если быть точным». Он замолчал. — «У меня есть своего рода другая сила — это называется способностью, если быть конкретным — которая даёт мне идеальную память и позволяет запоминать вещи через зрение. Это называется «Запись».] — …Вот как ты мог прочитать все те книги в каталоге, — они услышали, как пробормотал Бад. В его голосе не было и следа обычной жизнерадостной интонации. [«Я думаю, что «Запись» — полезная способность, но иногда она может быть очень назойливой», — признался он. — «Есть много записей, которые я предпочёл бы похоронить навсегда». Он посмотрел на книгу, которую держал, с ностальгическим блеском в глазах. — «…Но это также означает, что я никогда не смогу забыть своё счастье». Полевые цветы качались из стороны в сторону в унисон с ветром, что толкал их, словно прилив в море. «Мне кажется, я многое потерял, и иногда я думаю, было бы лучше просто никогда ничем не дорожить, если бы это означало, что мне не придётся страдать от потери», — он улыбнулся так, будто хотел сказать, что ничего не поделаешь. — «Но в конце концов я так и не смог последовать этим мыслям».]       Кап. Кап.       Ах. Кто бы мог подумать, что зимой может идти дождь? [«Эта книга содержит все записи, которые мне нравились», — сказал он. — «Это книга обо всех «моих людях». Обо всех вас». Его голос стал слабее, а цвет лица — ещё хуже. «Это всё, что я могу предложить», — сказал он. — «Помните, что вы — часть причины, по которой эта книга такая нелепо толстая».] — …Ах. [«Мне кажется, этот момент тоже появится в этой книге — нет, наверняка появится», — он усмехнулся. — «Потому что сейчас я чувствую себя счастливым».]       Их дыхание прервалось. Слёзы начали наворачиваться на глаза Чхве Хана. [«Я умираю и чувствую себя ужасно, но я счастлив, когда оглядываюсь на жизнь, которую прожил со всеми вами, и подумал, что было бы здорово, если бы, может быть, вы чувствовали то же самое», — он снова улыбнулся. Он улыбался так много, что лицо начало болеть. — «Спасибо».] — …Кейл. [«М-м… — он тихо промычал. — Простите, что нарушил все свои обещания».] — …Ты… ублюдок, — Альберу звучал злым, но казалось, он даже не мог заставить себя чувствовать это. [Он замолчал на некоторое время, его дыхание начало замедляться с каждым мгновением. — «…Кстати», — сказал он с лёгкой улыбкой. — «Вы все уже поели?»]       И со щелчком запись оборвалась.       …       Короткая тишина растянулась над ними на долгое, долгое время, прежде чем Альберу нарушил её. — …Ха. — …Этот несчастный ублюдок. — Его последние слова для нас и правда… — Не могу поверить, что он… ха-ха!       Альберу, даже Чхве Хан начали смеяться, слёзы текли по их лицам, и вскоре все последовали их примеру. Они смеялись сдавленными, уставшими голосами. Это было так на него похоже — сказать что-то подобное.       Такой глупый… такой дурак.       А потом до них как бы дошло — что это действительно Кейл в той записи. Что это действительно последние слова Кейла и… что он действительно умер.       Он был идиотом. Кейл был идиотом. Разве они не говорили ему не нести свои тяготы в одиночку?       Правда.       Правда…       Ах, они так много плакали сегодня.       Хонг, сидевший рядом с Эрухабеном, вытер слёзы и перевернул страницу. Он прижал палец к верхнему углу. [Трое детей, Он, Хонг и Раон, спали рядом с Кейлом. Свеча тускнела, а звук напева наполнял комнату, пока снаружи продолжал падать снег.] — Ах, — он ахнул. — Э-это… Это было прошлой ночью, когда мы спали…       Альберу потянулся и тоже коснулся страницы, с противоположного угла от того, где он сидел. В его сознании возник образ. [Пар поднимался от свежей горячей тарелки со стейком, стоявшей на столе перед ним. Ароматный соус таял по куску мяса. Рядом поставили чашку чая. «М-м… Стейк Бикроса и правда лучший», — удовлетворённо сказал Кейл, принимаясь за еду.] — Всё, что я вижу, это… — он усмехнулся и склонил голову набок. — Стейк? — Это было у нас на ужин вчера, — ответила Ханна, помогая вытирать слёзы брату. — Наверное, ему и правда очень понравилось, да?       Бикрос, услышав это, широко раскрыл глаза. Затем на его лице появилась небольшая, печальная улыбка. — …Понятно. — Но это отличается от того, что видел Хонг, верно? — спросила Розалин. — Хм…       После некоторых изысканий они выяснили, что каждый разворот после последней записи был разделён на четыре части, начиная с каждого угла. Каждая часть содержала разную запись. — Ах, нам стоит записать, какая запись где. — У меня есть бумага, вот. [«Слабый человек! Послушай это стихотворение, которое я научился сегодня сочинять!»] [«Можно сегодня мороженого? Пожалуйста?»] [«Тебе стоит попробовать почитать эту книгу. Я подобрал её раньше, это была одна из книг, которые прислала герцогиня. Мне она нравится».]       Маленькие моменты с детьми были здесь, их выражения и голоса чётко записаны. Казалось, их присутствие освещало окружающее пространство в каждом воспоминании. [«Кейл-ним, какие шоу вы любили смотреть?» «Я не особо что-то смотрел», — пожал он плечами. «Хм, тогда… Как насчёт книг? Вы любили комиксы?» — спросил Чхве Хан, сидя рядом с ним и размешивая чашку чая. Кейл промычал в ответ, ставя свою чашку. — «Я читал несколько». «Вы знаете тот, что называется, м-м, «Хроники Легендарного Императора Меча?» — он звучал довольно воодушевлённо. — «Мне очень нравится. Это мурим, и он всё ещё продолжался, когда я был в старшей школе. Не уверен, как идёт сейчас…» «…» — Кейл посмотрел на него странно. — «Ты имеешь в виду тот, которому… десятилетия?» «А?» «М-м, насколько я знаю, по нему была экранизация…» «Была!?» «И комикс закончил публикацию», — кивнул Кейл. — «Я сам его никогда не читал, но кажется, Лидер группы упоминал, что получил роль массовки в перезапуске однажды…» «Э?! Правда!?» — его глаза сверкали, как у взволнованного фаната. Кейл рассмеялся.] — Ах, это немного смущает… — пробормотал Чхве Хан, и Розалин рядом с ним тихонько усмехнулась. — Так… если молодой мастер Кейл и правда был… переселенцем? — Он из моего мира. — О. [«Ах», — промычал Кейл. — «Миф о Персее и Медузе… Кажется, я бормотал об этом». «О, миф?» «Греческий, как Тесей». «Я так о нём и не узнал». «Это долгая история, мне слишком лень». «Ха-а, ты не забава», — вздохнул Альберу. «Тебя интересуют такие вещи?» — спросил Кейл. «Как я могу не интересоваться культурой других миров?». Он пожал плечами. — «Логично».] — Случайные разговоры вроде этого тоже здесь… — заметил Альберу, фыркнув, пока они переворачивали страницу. [«Им захочется узнать мой любимый цвет?» «А почему бы и нет?» «У меня его нет». «Ни одного, на который тебе просто нравится смотреть?» Ротокалип разных образов, цвета яркие, промелькнули в его сознании. «Тогда мне нравятся все цвета».]       Глаза Мэри, опухшие от слёз, сверкнули. — Ах. — Какой клишированный ублюдок, — усмехнулся про себя Альберу. — Это такой детский ответ, — добавил Бад рядом с ним.       И всё же они улыбались, думая о причине этого. [«Просто оставь это мне, слабый человек!» — в мгновение ока готовые блюда на столе начали левитировать и осторожно выплывать за дверь. Хонг даже вернулся, чтобы помочь вынести несколько тарелок и столовых приборов. Какие надёжные дети. «Он, как там пельмени?» «Почти готовы» — она улыбнулась, запечатывая кончики пальцами. Она и Бикрос вместе работали над подготовкой ингредиентов, а также лепили различные готовые пельмени. Они были весьма настойчивы, всё ещё не подпуская его к ножу или вообще чему-либо острому. К сожалению, он ничего не мог с этим поделать. Кейл слегка улыбнулся, пробуя чапчхэ. — «Молодцы».] — Ах… Я помню это, — промычал Альберу. — М-м… Еда в тот раз была вкусной, правда? — Т-так, если… если молодой мастер Кейл был перемещенцем… и к тому же из мира Чхве Хана — значит, причина, по которой он так хорошо готовил те блюда, в том, что… — пробормотал Джек. — Ах, это была еда, которую он раньше ел, да? Неудивительно, что он был так искусен, — кивнул Лок, вытирая глаза. — Вот почему… — голос Бикроса оборвался, задумчивый.       Вот всё, что они делали часами. Листали страницу за страницей записей Кейла, тех, что он так дорого хранил.       Они видели мир его глазами и иногда могли понять его мысли. Они внимательно наблюдали за обыденными занятиями, которые он делал, например, читал романы и сидел на террасе, за тем, как он делал маленькие вещи, например, наливал чашку воды на три четверти и завязывал волосы чёрными лентами, смотрел на нежные снежинки, цеплявшиеся за его куртку, и согревал руки дыханием на холоде.       Они слушали его голос, когда он говорил, и задумчивость его молчания, которую они никогда не замечали, когда он слушал чьи-то слова. Они обращали внимание на мелочи, в которых он находил радость и удовлетворение, и видели, как они были изображены в его записях.       Их голоса звучали отчётливо, их смех звучал полным, и их выражения были различимы. Каждое маленькое действие было записано с деталями, будто оно было драгоценным и важным.       В этих записях, собранных из существования Кейла, он не был героем или дьяволом, а просто ещё одним человеком, который жил. Они не демонстрировали ни всех его величайших и самых грандиозных моментов как героя войны, ни худших. Он был просто Кейлом Хенитьюзом, человеком, которого они ценили, и человеком, которого они потеряли. [«Тот, кто спас нас и заботился о нас, это был ты, правда?» «…» — Кейл стоял, неподвижный, будто застыл на месте с каждым добавленным предложением, которое произносили дети. Теперь они были не так напряжены, на самом деле казалось, что он просто упомянул что-то обычное для них. И Он, и Хонг улыбались ему. «Ты — единственный Кейл, которого мы знаем».] — … — Он отпустила страницу, затем снова коснулась её, а затем снова отпустила. — …Я не думала, что эти слова так много для тебя значат. [«О, Кейл-ним», — это был голос Чхве Хана. — «Тебе стоит попробовать». Ему протянули маленькую миску с пельменем сверху и соусом для макания. Чхве Хан также дал ему палочки для еды. — «Ха-а…» — он подул на него, прежде чем откусить. — «М-м…!» «Что-то не так?» «…Я обжёг язык», — пробормотал он, осторожно пережёвывая. Чхве Хан быстро подал ему стакан воды. На вкус он был немного другим по сравнению с теми, что он ел в Корее, но всё равно был хорош. «Ну и?» — спросил Бикрос. — «Я использовал один из рецептов, которые ты записал». «М-м…» — он промычал, затем кивнул. — «Вкусно. Очень вкусно, на самом деле. Спасибо».] — … — Бикрос молча смотрел вдаль. [Золотая табличка сверкала под светом, и Кейл улыбался, довольный. — «Ваша милость не знает границ, ваше высочество». Альберу пролистал свою стопку бесконечных бумаг и вздохнул. — «Ха… какой же ты бесстыдник, молодой мастер Кейл». «Этот бесстыдный подданный восхищается вашим сиянием и щедростью. Истинно, я благодарен сверх всякой меры — это благословение быть одарённым таким сокровищем от самой яркой звезды...»] — Ха-а… — Альберу потер свои сухие глаза, смеясь. — Ты и правда был так счастлив в этих случаях, да, жадина, — он улыбнулся болезненной улыбкой. — Я дам тебе столько табличек, сколько захочешь, так что…       Внезапно заговорила Кейдж. — Т-тот бог… — сказала она. — Он велел нам… Перелистать примерно до 800-й страницы или около того?       Альберу потянулся и сделал это, оказавшись где-то ближе к середине огромной книги. [ Когда я открыл глаза, я был внутри романа. ] — Ах, — ахнула Розалин, пока они слушали.       Запись пересказывала первый раз, когда Кейл проснулся в этом мире.       Честно говоря, всё это — всё всё ещё ощущалось для них очень сбивающим с толку. Их просто осыпало сюрприз за сюрпризом, и даже сейчас казалось, что они по-настоящему ещё не всё осознали. Всё ещё казалось сном.       Где-то глубоко в сердце, держа безжизненные тонкие руки, они ждали пульса.       Где-то глубоко внутри они не хотели верить. Они ждали чуда, потому что для них сам Кейл был подобен чуду.       Это была бесполезная надежда. [«Холодной воды». «Извините?» «Пожалуйста, принесите мне немного питьевой воды».]       Они узнали, что в его мире их мир был романом. Это было понятие настолько нелепое, что его было трудно осознать.       Они также узнали, что их история внутри этого романа сильно отличалась от того, как сложилась их нынешняя судьба. Всё из-за одного человека.       Два года.       Для большинства людей в той комнате, просматривавших эти записи, это не изменило ровным счётом ничего, потому что Кейл, с которым они встретились и которого узнали, был тем человеком, который переместился в его тело.       Этого человека они также узнали — его звали Ким Рок Су. Он происходил из мира Чхве Хана.       Бикрос долгое время смотрел на пустые и чистые страницы книги. Затем он взглянул на своего отца. — ...        Потом вздохнул, сел и закрыл глаза, словно погрузившись в глубокие размышления.       Неважно, каким человеком был Кейл Хенитьюз до перемещения, неприятным или нет, осознание того, что его заменили за одну ночь, а ты даже не заметил, — это ошеломляющее откровение.       Рон, у которого было несколько дней, чтобы посидеть и поразмыслить над этим, остался невозмутим.       Затем они перевернули страницу, и…       Начались записи жизни Ким Рок Су. [Высокий мужчина, одетый во всё чёрное, был покрыт шрамами. Они выглядывали из-под рукавов, с уголков ушей, с лица. Его красновато-карие глаза хранили ледяной взгляд.]       Лок тихо ахнул. — Это… Молодой мастер Кейл? — Это… он? — медленно проговорила Ханна. Она внимательно изучила отметины, покрывавшие его кожу.       Тон Эрухабена смягчился. — У него тот же взгляд. [Ким Рок Су сортировал свои бумаги с эффективностью, как делал это уже десятки раз. Отчёты о монстрах, новые данные, миссии, перераспределения, оценки и обзоры. Он чувствовал, как немного отключается, перебирая их на автопилоте. Когда он встал, чтобы переложить бумаги, он почувствовал, как кто-то дёрнул его водолазку. Ким Рок Су обернулся. Перед ним стоял маленький ребёнок, смотрящий на него. «…А?»] — Он и правда эффективный, хм? — пробормотал Альберу. Он подумал о том, как тот разбирал все его бумаги за одну ночь. Он предположил, что такой опыт можно объяснить этим. — Значит, раньше он работал на какой-то административной должности? — вслух поинтересовалась Розалин. — М-м, кажется, он немного… подходит для такого рода занятий, — промычал Эрухабен. — Это правда он? Не могу поверить, что он раньше был таким… мускулистым, — прозвучал озадаченный голос Бада. — Что случилось после того, как он попал сюда? — Если это Кейл, он, наверное, просто обленился, — сказала Он. Несколько тихих смешков прозвучало при этой мысли. [«Аджосси», — сказал ребёнок. Маленькая девочка с милыми хвостиками звучала любопытно. Затем она подняла руки и сделала хватательные движения. Ким Рок Су неловко смотрел в ответ. «Ах». Он ещё более неловко поднял её с пола. Глядя в её широкие карие глаза вблизи, он понял, кто эта маленькая девочка. Это было несомненно, учитывая количество фотографий, которые хвасталась Ким Мин А. Это была её милая дочь. «Аджосси», — она потянулась вперёд и коснулась его лица. Её крошечная ручка шлёпнула и помяла его лицо несколько раз. «…М-м». Она нахмурилась, словно что-то было не так. «Почему ты весь в синяках?» «…Ах».] — Он такой… — усмехнулся Хонг. — Неловкий.       Их сердце сжалось, когда они осознали, что скучают по этому неловкому, но ласковому человеку. [«Я… Это не больно», — попытался он объяснить. «Эти… М-м…» — она нахмурилась, глубоко задумавшись. «Шрамы. У мамы они тоже есть». Ах, так это действительно ребёнок Ким Мин А. «Верно». — Он пугал её? Ничего не поделаешь, он не мог закрыть всё своё лицо. «Аджосси, тебя монстры побили?» «М-м…» — он замешкался, прежде чем вздохнуть. «Наверное, да». Дочь Ким Мин А затем заёрзала, полезла в свою детскую сумку-слинг с цветными значками и достала упаковку пластырей. Руки Ким Рок Су начали немного болеть. «Всё в порядке, аджосси», — она похлопала его по лицу несколько раз, словно пытаясь утешить. «Мама сказала, что она пойдёт и побьёт всех монстров в мире, так что теперь всё в порядке». Она вытащила красочный пластырь с мультяшным рисунком и некоторое время возилась с клейкой лентой. Затем снова потянулась и приклеила один на его щёку, где был шрам. «М-м, тебе не обязательно это на меня клеить, шрамы больше не болят, потому что раны зажили». Ким Рок Су попытался возразить, пока решительный ребёнок доставал из сумки ещё пластыри с принцессами. «Это пустая трата». «Но папа говорит, что иногда они всё ещё болят», — сказала она. «Папа говорит, что у маминых шрамов за ними прячутся призраки, и иногда они снова причиняют ей боль. Это не пустая трата, если это останавливает боль». Она приклеила ещё один пластырь над бровью Ким Рок Су. «Ты выглядишь так, будто у тебя много призраков, аджосси». «…» Хм, фантомные боли, да? «Разве призраки не страшные?» «Они страшные для тебя, аджосси? Всё в порядке, не плачь, я всех их побью за тебя, ладно?» «Нет… Я имею в виду», — он вздохнул. Дети в наши дни стали покрепче, да? «Ты не боишься призраков?» «Не знаю», — пожала она плечами. «Никогда не видела. Но я не боюсь шрам-призраков. Они просто надоедливые». — сказала она. «Мне не нравится, когда они беспокоят маму, поэтому я буду их пугать, чтобы её шрамы больше не болели, и она могла их показывать». «Показывать?» «Шрамы — это круто», — она приклеила пластырь с котёнком ему на лоб. «Мама говорит, что это означает, что ты победил, и это как маленький сувенир». — она промычала. «Она говорит о парне, у которого много сувениров на её работе. Думаю, он крутой. М-м, но ты тоже крутой, аджосси. Посмотри на все красивые сувениры на твоём лице». — она ткнула пальцем в его лицо и провела им, как бы рисуя узор. «Видишь? На твоём лице есть звезда. Это круто». «…» Ким Рок Су вздохнул и набрал номер Ким Мин А. «У тебя хорошее воображение». Она улыбнулась. «Спасибо».]       Запись оборвалась. Они не могли не почувствовать нежность в сердце. Каким бы холодным он ни казался, этот человек — Кейл — всегда имел слабость к детям.       После этого было ещё больше.       Ким Рок Су каждый день ездил на работу на чём-то под названием автобус. Он совершал утренние пробежки и пил протеиновые коктейли. Он ел только еду из магазина у дома, которую можно было разогреть либо в нагревательной машине под названием микроволновка, либо горячей водой — хотя она не выглядела очень полезной. У него была руководящая роль Лидера команды в его компании, и он был очень усерден. Его гардероб был полон чёрных водолазок и тёмных брюк. Его волосы были короткими и чёрными, и он тратил лишь секунду, чтобы причесать их утром. Члены его команды всегда беспокоились о нём. Он каждый день покупал пельмени у старушки внизу по улице. Иногда он оставляет порции еды для бездомных кошек и молча оставляет остатки еды для людей на улице. У него была работа по охоте на монстров, и он получал травмы, как и в их мире. Все тоже беспокоились о нём, как и в их мире.       Когда они копнули глубже, пока солнце медленно садилось, ему было двадцать, и рядом с ним всегда были два человека. Он тогда ещё не был лидером команды и был почти таким же хилым, как Кейл.       У этих двух людей были самые чёткие голоса и самые детальные выражения. Их глаза сияли на солнце, и каждая прядь волос казалась ясной, как день. [«Рок Су-я!»]       Они присутствовали почти в каждой записи. [Волосы Ли Су Хёка были слегка растрёпаны, а остальная часть команды ликовала. Ким Рок Су и Чхве Чон Су смеялись как сумасшедшие среди диско-огней в караоке. Гремела поп-музыка. «It’s just— Sweet dream~ It’s fated today so wait for me there, I’ll be seeing you soon, whoa~» Чхве Чон Су держал телефон и записывал. «Это бесценно. Я никогда не дам этому ублюдку забыть это». Ким Рок Су сидел и пил свой холодный чай, пытаясь сдержать смех. Он тоже записывал. «Пфф» Диско-огни освещали завораживающий блеск в глазах Ли Су Хёка, пока он держал микрофон со всей уверенностью в комнате и пел своим низким, баритоновым голосом. «Lord please! When this song finally ends…» «Please come and save this poor soul!» Остальная часть команды хлопала в такт, выступая в качестве бэк-вокала. «My… Father, my universe~» «Standing at the edge of a cliff~!» — он ухмыльнулся, ослабив галстук. Ким Рок Су бормотал, подпевая тексту. Чёрт побери его способность за то, что песни так легко застревали у него в голове. «My… father my universe…» «Praying that you come take away this poor soul— now I», — он повернулся к камере, которую держал Чхве Чон Су. «Live in darkness~ Bring me brightness—» «Пфф— ха-ха!» — рассмеялся Чхве Чон Су. «Show me proof you hear my sound~» «I hear you loud and clear», — саркастично сказал Ким Рок Су, макая картошку фри в соус. «Live in darkness, bring me brightness», — он улыбнулся ослепительно, как это мог сделать только актёр, похожий на главного героя. «Show me proof that you’re here now lord~» Раздался звук аплодисментов и одобрительных возгласов. Он улыбнулся Чхве Чон Су и Ким Рок Су, а затем его усадили на место, чтобы он мог немного расслабиться. Тот факт, что Ли Су Хёк был способен на такое, стал забавным сюрпризом для них. Сентиментальные любовные песни и драматичное пение в стиле к-поп айдолов тоже было весело.]       То, с какой любовью они были запомнены, заставляло задуматься, насколько он ценил этих двух людей.       Через записи, которыми он поделился с ними, они продолжали узнавать больше о Кейле в течение его прошлой жизни.       Его любимой едой были острые суповые пельмени и домашний суп из морских водорослей, он раньше всех вставал в будние дни и спал как убитый на выходных. Он читал веб-новеллы на своём телефоне во время перерывов в компании, и он был таким же безрассудным, как всегда. Он раньше смеялся немного свободнее, и его плечи тряслись в такт вибрации его голоса. Он всегда выигрывал в игры на память и был очень злопамятным. У него была привычка щёлкать ручкой или постукивать по столу, когда он думал.       Всё это были мелочи, которые действительно напоминали им, что этот человек, выглядевший совершенно иначе, был их любимым Кейлом Хенитьюзом.       Часы растаяли в ночи, небо потемнело, словно разлитые чернила на акварели. В эти часы казалось, будто мир снаружи мало что значил по сравнению с их маленькой гостиной на вилле, освещённой свечами. Разве мир не мог остановиться, хоть ненадолго? Разве время не могло замедлить свой шаг ради их драгоценного человека? Разве солнце не могло повисеть в небе подольше, чтобы согреть его холодное тело?       Разве вселенная не могла быть внимательнее к скорбящим?       Они остановили перелистывание страниц на мгновение. У всех на пальцах были маленькие порезы от бумаги.       Несколько человек уснули, устав от… горя, возможно.       Остались только Розалин, Он, Альберу, Чхве Хан, Эрухабен, Рон, Бикрос и несколько других.       Они остановились, возможно, чтобы сделать перерыв. [Тёплая парящая миска опустилась на деревянный стол. Маленький ребёнок, покрытый синяками, сидел в своей рваной одежде и смотрел. «Давай», — сказал хозяин, пододвигая миску ближе к ребёнку. «Ешь». «…» Пустые тёмные глаза Ким Рок Су вспыхнули искоркой. «…для меня, сэр?» «Да, для тебя», — вздохнул он, наливая ему стакан воды. «Быстрее ешь. Ты такой худой, что червяк может принять тебя за палку». «…» он выглядел нервным, протягивая дрожащие руки за палочками для еды. Он разъединил их и вдохнул. «С… спасибо за еду, сэр». Хозяин промычал в ответ, вытирая стол, пока наблюдал за тощим маленьким ребёнком, осторожно принимающимся за свою миску с суповыми пельменями. Вкус был потрясающим. Было тепло, и бульон был пикантным и ароматным. Он несколько раз обжигал язык, и хозяин ругал его, но ему было всё равно. Он так долго не ел. Это было вкусно, и он хотел попросить ещё, но... Ещё одна миска опустилась на стол. Он поднял взгляд. «Айгу. Растущие дети должны есть больше». Этот маленький ресторанчик ощущался таким, таким тёплым.]       Это была ранняя запись из детства Ким Рок Су.       Не та, к которой они были готовы.       Розалин какое-то время смотрела на чистую страницу. Её выражение выглядело пустым. Затем она подняла взгляд на человека, неподвижно лежавшего на кровати, и сломалась.       Лок, прислонившийся рядом с ней, на мгновение открыл глаза и накрыл их обоих одеялом. Он придвинулся ближе и стал успокаивающе водить рукой по её плечу.       Он смотрела в пустоту, отстранённо, словно её не было в комнате. Альберу узнал этот взгляд и притянул её ближе, положив в руки подогретую чашку чая. Не настолько горячую, чтобы обжечь, но достаточно тёплую, чтобы успокоить. Она медленно закрыла глаза и прилегла на подушку рядом с Хонгом и Раоном.       Книгу записей отложили, как и их заметки. Все держались друг за друга в куче одеял, слёз, горя и тихо провели холодную ночь, ожидая восхода солнца. Ожидая чуда. Ожидая чего-нибудь.       Чуда не произошло.