17. Рукописи

      Последняя запись.       Пробираться через всю книгу было достаточно сложно, и они даже не смогли прочесть не полностью, иногда пролистывая её и пропуская несколько страниц.       За тёплыми мисками супа в углу виллы, сидя близко друг к другу, они продолжили изучать записи Кейла тем днём после похорон. — ...герцог и герцогиня… — тихо пробормотала Он, хмурясь. Они не планировали обнародовать эту книгу или позволять кому попало прикасаться к ней, но было правдой и то, что семье Хенитьюз тоже нужно было о ней рассказать. Сложной частью было перемещение душ.       Для большинства из них раскрытие этой тайны было ошеломляющим, но это не было проблемой, ведь единственный Кейл Хенитьюз, которого они знали, — это тот, в тело которого вселился Ким Рок Су. Однако для его семьи, которая жила с ним на протяжении многих лет, всё было бы иначе.       Даже для Бикроса и Рона, которые служили Кейлу с детства, это было трудно.       Они перевернули страницу, отложив эту мысль на потом.       «…»       У них остались лишь записи о детстве Ким Рок Су.       Записей того возраста, к сожалению, было очень мало, но даже те, что должны были быть счастливыми, давались с трудом.       Мелкие мгновения радости, мелькавшие в широких, пустых, уставших глазах, которые казались до боли знакомыми, разбивали их сердца с каждым новым эпизодом.       Наконец-то заснув на ветхом матрасе после целого дня работы и поисков еды на улицах, в те редкие дни, когда его дяди не было дома.       Удовлетворение после того, как научился кое-как зашивать разрывы на одежде, из которой он должен был давно вырасти.       Так много записей о еде — улыбка маленького ребёнка над скромной тарелкой и тем, что ещё можно было спасти от мусора. И вдруг всё сложилось в единую картину, пока они держали в руках миски с дымящимся супом, и их сердца разрывались на тысячу частей.       Тот, кто всегда следил, чтобы все вокруг были сыты, вырос, не познав и крупицы этой заботы.       Розалин слышала, как Чхве Хан беспокойно теребит меч в ножнах, смотря записи. Она предположила, что это оттого, что он был расстроен состоянием, в котором находился этот маленький ребёнок, а также из-за враждебности к так называемому «опекуну», жившему в том же доме. Сама она чувствовала, как под кожей от ярости закипает огонь.       Все эти ранние записи на последних страницах книги были озарены крошечными проблесками радости. Радости столь малые, но непостижимо значимые для одного ребёнка. Ребёнка, которого им хотелось обнять, но они не могли.       «…»       Они перевернули на предпоследнюю страницу.       Самое первое счастливое воспоминание, которое испытал и сохранил Ким Рок Су. Оно было самым ранним, в правом нижнем углу страницы. [«Рок Су-я»]       Он был совсем маленьким. Может, как Раон. [Трое людей сидели за обеденным столом. На деревянном столе стояла дымящаяся кастрюля с тушёным мясом, тарелки с кимчи и другие вкусные блюда. Окружение было слегка размытым, словно края акварельного листа, но напоминало квартиру. Две фигуры сидели напротив него, рядом друг с другом. Их лица и выражения казались туманными, словно детский рисунок, упавший в раковину, — линии плыли и расплывались. Различимы были лишь смутные очертания и блёклая улыбка на их губах. И всё же было тепло. Смутно, но так по-домашнему тепло. Как сон во время детского послеобеденного сна. Приглушённые голоса звучали тёплыми тонами. Сложно было разобрать слова, но они, должно быть, были добрыми. Они убаюкивали, как колыбельная. — Рок Су-я, тебе нужно поесть сейчас. Маленький ребёнок уставился на свою тарелку с рисом и овощами и насупился с отвращением. — Айгу, — вздохнул мужчина, но в его голосе не было раздражения. — Рок Су-я такой привередливый, правда? — Как насчёт угощения после обеда, хм? — голос женщины прозвучал заманчиво, как особое предложение. — В холодильнике есть яблочный пирог, который мама купила сегодня. Можешь и мультики посмотреть. — Но ты должен всё съесть, ладно? Ребёнок заколебался, но укрепился в решимости отказаться от овощей на тарелке. Он ещё суровее уставился на неё, отодвинул и украдкой взглянул на фигуры напротив, будто проверяя, произвёл ли его надутый вид нужный эффект. Они рассмеялись. Их голоса звучали тепло. — Ох, какая у тебя милая сердитая мордочка. — М-м, быть привередой нехорошо, знаешь ли, — улыбнулись они. Улыбка медленно таяла, словно высохшие акварели, слишком долго пролежавшие в ящике. Почему-то казалось, что запись изо всех сил пытается удержаться. Их взгляды смягчились, стали похожи на вату. — Но ничего, — улыбнулись они. — Потому что ты такой милый, и потому что ты ещё маленький, можешь быть сколько угодно привередливым. — Мама и папа справятся с твоими капризами, так что хнычь на нас сколько хочешь. А когда подрастёшь, мы научим тебя быть менее разборчивым. — Ты должен много кушать и хорошо расти, Рок Су-я. И медленно краски сошли со страницы, исчезнув в белизне.]       «…» — …ах…       Воздух словно стал густым.       Самое раннее тёплое воспоминание Ким Рок Су было об обычном обеде с родителями, когда он был совсем маленьким. Оно было таким простым и таким бесценным, хоть и поблёкшим.       Чем больше времени они проводили, изучая записи, тем сильнее чувствовали связь с эмоциями Ким Рок Су, да и с эмоциями Кейла тоже. Порой они чувствовали, как уголки их губ приподнимаются в подобии улыбки, в груди разливается тепло или наступает чувство безмятежного покоя. Казалось, они могут чувствовать счастье и умиротворение Кейла, прямо как он, через каждое воспоминание. Оттого, что его не было здесь, боль не становилась меньше.       Они вытерли глаза и перевернули на самую последнюю страницу. На ней, как и на первой, были написаны слова.       ... «Спасибо, что стали частью моих записей»       Эти слова словно были предназначены им, читавшим записи жизни Кейла в гостиной.       И в то же время казалось, что это слова, которые он оставил каждому человеку в своей жизни. Это было похоже на вывод, к которому Кейл пришёл после размышлений. Похоже на слова ребёнка к родителям, командира к подчинённым, донсена к своим хёнам и нунам, члена команды к лидеру, внука к дедушке и бабушке, подчинённого к руководителю, союзника к тем, кто был на его стороне, и одного друга к другому. Похоже на слова, написанные Кейлом Хенитьюзом для всех.       Это были искренние слова, и они никогда не услышат их от того, кто был им так дорог.       Кап. Кап.       Даже самые могущественные, самые сильные, самые умные — никто не был защищён от силы, имя которой горе. — …хм?       На самой последней странице лежали маленькие закладки. — …ах. — Хонг тихо ахнул, и его голос дрогнул от сдерживаемых слёз. — Это… цветы.       Цветы, которые сорвали дети. Глаза Лока расширились, когда он узнал некоторые полевые цветы из небольшого букета, который волчата собрали для Кейла — они росли на поле у леса. Они подарили ему его ещё до того, как начался снег, много месяцев назад.       Они были засушены и превращены в закладки. Никто не был уверен, когда он успел это сделать.       На обратной стороне, внизу, были написаны имена.       Альберу прочёл одно из них. — …Он.       Её глаза вспыхнули, когда назвали её имя, и она взяла протянутую ей закладку с засушенным цветком.       Он бережно держала её в руках, словно она была драгоценной. Она вспомнила тот солнечный день, когда вплетала эти цветы в пряди его рыжих кос Кейлу. Вспомнила его спящее лицо в тёплом зимнем солнце и снова посмотрела на безделушку в руке. Здесь же был его знакомый быстрый почерк. И всё же он казался немного другим, словно писавший постарался выводить буквы медленнее и аккуратнее — специально для неё.       Когда она закрыла глаза и вздохнула…       Что-то хлынуло сквозь кончики её пальцев. — …Ах! — Что такое? — Хм!? — Нуна? — Ты в порядке?       Несколько взрослых вскочили на ноги от внезапного тревожного звука. Она несколько раз моргнула и вдруг почувствовала, как её омывает прохладное ощущение. Оно было странным — как дуновение. Ветер.       Джек выглядел встревоженным, оглядываясь. — Что это за внезапный порыв ветра? Окна закрыты… — Я… — Привет.       Она вздрогнула. Это был голос женщины. — М-м, ты Он, верно? — …П-Привет? — Нуна? Что происходит? — И Хонг, и Раон выглядели в равной степени обеспокоенными и сбитыми с толку её состоянием. — Он, что…       В этот момент странный голос заговорил снова. Она звучала задумчиво. — Я друг Кейла.       Дыхание Он перехватило. — Я была изначальной обладательницей его древней силы, Звука Ветра. Полагаю, ты знаешь, о какой именно.       «!»       Древняя сила Кейла. Та, что со стихией ветра. — Что… — она несколько раз моргнула, словно пытаясь прийти в себя. — Вы… Т-Так вы можете… говорить…? — запнулась она, чувствуя себя ужасно сбитой с толку.       Древняя сила бодро ответила. — Верно. — Но это… но древние силы не должны…? — Он посмотрела на Бада, который смотрел на неё, моргая, и был в равной степени озадачен тем, что слышал. — Но тогда…       Почему эта сила заговорила с ней сейчас? — М-м, Кейл попросил меня пойти с тобой. Так что теперь эта древняя сила, Звук Ветра, твоя. — …Что? — Ах, и ещё кнут этого золотого волчка, но до него мы доберёмся позже.       Она на мгновение уставилась в пустоту в неверии. — …Для меня? — Да. Вообще-то, он оставил большинство своих остальных сил другим людям. Они все в этих закладках, с обращёнными к ним именами.       Он моргнула и заговорила в тот момент, приходя в себя. — …Закладки… — проговорила она, поворачиваясь к книге записей. — Кейл поместил свои древние силы внутрь них. — Что!? — В смысле…? — Но как ты… — Сейчас у меня в голове одна из них разговаривает.       Бад смотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Разговаривает? — Там женщина… М-м, это древняя сила Кейла, связанная с ветром.       «!» — Ветер—? — Ах, та, с которой он летает… — Так, значит… — Каждая из этих закладок…       Их было семь. На столе лежало семь закладок с разными именами на обратной стороне, не считая той, что была в руках у Он. — Ты хочешь сказать, у него было… у него было восемь? — Бад прозвучал совершенно ошеломлённым таким выводом. — Ха… этот неудачливый везунчик, — фыркнул Эрухабен. Это действительно звучало так нелепо, что у кого-то может быть такая сумасшедшая удача — любой бы сказал, что Кейл, должно быть, был любимчиком Бога. — Семь и… они разговаривали? У него в голове? — повторил про себя Альберу, медленно, словно пытаясь осмыслить. Он слышал, как Кейл упоминал об этом пару раз, но восемь голосов в голове? Неудивительно, что этот парень всегда вёл себя как сумасшедший — любой бы сошёл с ума с таким количеством говорящих в голове голосов.       Он ненадолго замолчала, словно кого-то слушая. — ...Да. — Чхве Хан, а у тебя твоя разговаривает?       Он моргнул, одинаково поражённый самой этой мыслью. — ...Нет?       Это звучало так невероятно нелепо, что некоторые из них рассмеялись. Это также почувствовалось немного освежающе.       Восемь древних сил... когда они пытались вспомнить те, что видели у него, их должно было быть меньше... может, пять? — Он, не могла бы ты попробовать использовать эти силы? — спросил Бикрос. — М-м, ладно... — Она не была уверена, как именно это должно работать. Он глубоко выдохнула и закрыла глаза. Она представила Кейла.       Верно... он же мог летать, да?       Под ней пробежала прохладная волна.       Вжух       Воздух в комнате внезапно задвился, и у её ног закрутились небольшие вихри. В следующий момент Он уже размахивала руками и парила, зависнув над полом. — В-воу! — Ах! — Ты и правда летаешь, — сказал Джек, поражённый, его руки неловко замерли в готовности подхватить её на случай падения, а на лице читалась тревога. — Значит, они действительно в закладках, — осторожно и с благоговением произнёс Гленн. — Ах, когда обладатель умирает, древние силы... — Розалин не договорила. — Осторожнее, — посоветовала Ханна, и ещё несколько человек замерли под ней на случай падения. — ...у тебя на ногах какие-то отметины, — указал Раон. Он приподняла штанину, и действительно, вокруг её лодыжек красовались узоры, похожие на татуировки. Они были голубоватого цвета и имели плавный рисунок, словно водоворот. Она вспомнила те, что были возле островов Хайс во владениях Амиру, пока медленно и аккуратно опускалась обратно на ноги, к всеобщему облегчению. — Прямо как у Кейла-ня, — прошептал Хонг с благоговением. — Значит, тогда... — Альберу перебрал закладки и прочёл имена на них. Были те, что предназначались присутствующим, и те, чьих хозяев здесь не было, и... — Ах.       Одна была для него.       Он уставился на своё имя, выведное плавным, знакомым почерком. Альберу взял закладку и разглядывал вплетённые в узор жёлтые цветы.       Он уже собирался что-то сказать, когда через его пальцы хлынула сила.       В его сознании прозвучал голос.       Это был голос мужчины, в основном тихий, и звучал так, словно собирался говорить с ним только по делу. — Кейл попросил меня остаться с тобой. — ...! — Альберу прислушался. — М-м. Значит, ты тот, кто станет королём. Правитель должен уметь доминировать над подданными и подавлять врагов. Знаешь ли ты лучший способ отнять у них дыхание?       Альберу ждал ответа. Голос затем уверенно произнёс: — Ответ — страх.       Страх.       Так у него была сила вроде этой, да? — Пфф, — Альберу рассмеялся от нелепости этого. — Этот жуликоватый ублюдок.       Остальные посмотрели на него, как на сумасшедшего.       Да, такая сила очень подходила Кейлу. — И когда ты доминируешь над врагами...       Голос продолжал звучать в его сознании. — ...ты также способен дать своим союзникам, стоящим рядом с тобой, силу и решимость. Такова сила доминирования.       Доминирование. Альберу задался вопросом, почему Кейл оставил ему именно эту силу из всех, даже если она казалась подходящей ему как правителю. Пока он об этом думал, от него внезапно истекла странная аура.       Визуально ничего не изменилось, однако давление в комнате словно возросло на несколько градусов. Люди вокруг, окружившие его с беспокойством и замешательством, отступили и вздрогнули. — Кронпринц, ты...! Вы кажешься могущественнее! — воскликнул Раон, потрясённый. — Почти как два пальца на моей лапе...!       Для великого и могучего дракона это было весьма много. Альберу рассмеялся. — Это... эта аура... — Не напоминает ли вам... — ...Она как у Кейла.       Они какое-то время смотрели на Альберу, пока эффект древней силы ослабевал и пугающее давление медленно спадало. Альберу осмотрел себя. — Похоже, у меня нигде не появилось новых татуировок... — Значит, эта сильная аура была древней силой? — Ах...       Все согласно закивали, словно кое-что начало становиться на свои места и обретать смысл. Некоторые даже рассмеялись и фыркнули при этом открытии. — А ещё... — Розалин снова перебрала закладки. — ...Эта для Лока.       Лок, который до сих пор с удивлением наблюдал за внезапными событиями вокруг, напрягся, услышав своё имя, и почувствовал на себе взгляды. — Мне...?       Он попытался представить, какую силу Кейл мог решить оставить ему, и сглотнул. Во рту пересохло.       Розалин мягко протянула ему закладку с цветами, которые он помогал собирать для Кейла своим младшим братьям и сёстрам. Он также вспомнил, как они плакали, когда он вернулся в деревню Харрис со своим хёном и нуной, чтобы сообщить им о случившемся с Кейлом, и как стоял рядом, пока они собирали новые цветы для него.       И на похоронах все волчата по очереди положили свои цветы в гроб. Они не плакали так сильно со времён нападения на их деревню. Мэйс, всегда взрослый не по годам и присматривавший за Локом, позволил ему обнять себя, пока тот плакал впервые за долгое время.       Он держал маленький сувенир дрожащими руками, пытаясь взять себя в руки, когда закладку озарил свет. Священный, серебряный свет, который он узнал бы где угодно. Лок ахнул.       Свет поднялся и устремился прямо в его грудь — в сердце. Он пошатнулся от неожиданности, но Чхве Хан аккуратно поддержал его.       Он несколько раз провёл рукой по груди, затем отвернулся и слегка расстегнул рубашку. На месте, где должно быть сердце, красовалась татуировка в виде серебряного щита. — Ах! — Это было... — Лок, ты...       Он не слышал звуков вокруг, лишь прижимая ладонь к груди и дрожа, часто моргая, пока на глазах не навернулись слёзы. — Хм-м, ты волчонок. Лок, кажется?       В его сознании также прозвучал голос. Женский голос, казавшийся весьма любопытным, но добрым. — Ты очень высокий и куда здоровее, чем был Кейл. Хорошо, очень хорошо. — Я-я...       Тёплое ощущение разлилось от сердца к ладоням, и наружу вырвался поток света.       «...!»       Сформировался щит среднего размера. Священный серебряный свет исходил от его поверхности, а с боков прорастали крылья, словно у ангела-хранителя.       Стоя за этим щитом, будучи тем, кто им владеет...       Локу казалось, что он смотрит на спину кого-то надёжного и сильного. Он чувствовал себя в безопасности за этим щитом, и пока крылья продолжали расправляться, он мог думать лишь о тех моментах в Ущелье Смерти. — Пока бьётся твоё сердце, этот щит будет защищать тебя. Даже если он сломается, он восстановится снова.       Голос звучал так, словто его хозяйка улыбалась. — Я пообещала Кейлу позаботиться о тебе и убедиться, что ты сможешь как следует защитить себя.       «...»       Серебряный щит. Такая важная сила была оставлена ему. [— Тебе нравится использовать щит? Его ответ был немедленным. — Да. — Почему? — Потому что он может защитить людей вокруг меня.]       Значит, он поверил в него тогда.       Щит отступил, рассеявшись в луче света. Он почувствовал, как Чхве Хан успокаивающе похлопал его по плечу, а Розалин протянула воды. — Хонг тоже здесь.       Он поднял глаза и взял закладку со своим именем, аккуратно выведенным на ней.       Хонг закрыл глаза и стал ждать, когда сила прольётся через него, как это было со всеми остальными. Он не был уверен, чего ожидать... однако его форму внезапно окутала кроваво-красная аура, прежде чем она рассеялась, словно впитавшись в него. Повеяло ветерком, но он отличался от того, что он почувствовал, когда его нуна получила свою силу. Он был больше похож на тот, что шумит в листве большого крепкого старого дерева. — ...А я не слышу никаких голосов? — спросил он с недоумением. — Полагаю, так и должно быть, верно? Разве древние силы не должны технически работать именно так? — поинтересовалась Он, глядя на Бада, который всё ещё осмысливал происходящее и выглядел так, словно готов был вздохнуть на всё это дело. — М-м! — вдруг воскликнул Лок. — Там... эм, нуна у меня в голове только что сказала проверить... эм, сумку? Молодого мастера Кейла...       Мэри, находившаяся рядом, открыла её, и книга немедленно вылетела в сторону Хонга и с глухим стуком приземлилась ему в руки. — Воу! — Что за—!?       На страницах были написаны слова, и когда он прикоснулся к книге, в его сознании прозвучал голос. Любопытный голос девочки-подростка. — О, а кто у нас тут? Ой, да ты же тот милашка Кейла, правда? — ...Что? — он моргнул ошарашенно. — Вау, у тебя даже рыжие волосы, как у меня и него! Тёмные, но яркие, как красиво. Ты напоминаешь мне портреты моего красивого старшего брата в детстве, что висели в нашем поместье. Если бы это было испытание, то ты бы уже точно прошёл его. — Что...? Что? — Хонг, ты в порядке? — Она... эм, назвала меня милым? — Что?       Голос лишь игриво хихикнул и продолжил. — Ну что ж~ Хонг, кажется? Теперь я буду рядом с тобой. Половина этой древней силы — в этом дневнике, а другая половина — с тобой. Эта сила называется Годичными Кольцами Жизни. — Го... годичные кольца жизни... — пробормотал Хонг, слушая дальше. Он и Раон, а также несколько взрослых с любопытством заглянули ему через плечо, чтобы взглянуть на текст на страницах. Голос продолжал объяснять. — Это сила, которая позволит тебе видеть настоящее, прошлое и будущее человека в виде колец, похожих на годичные кольца на дереве. Поскольку половина этой силы находится в этом дневнике, её в полной мере можно использовать, только когда он тоже при тебе. Иначе ты сможешь видеть лишь часть — например, только прошлое или будущее. — О, ладно...? — он поднял глаза и широко раскрыл их. На каждом присутствующем были разные кольца. Он отвёл взгляд. — Ах. — Её также можно деактивировать, если ты не хочешь этого видеть. — ...Хорошо, — кивнул он. — Я обещала Кейлу, что тоже помогу тебе, так что ты можешь прочитать содержимое этого дневника.       Хонг осторожно перелистал страницы, испещрённые дюжиной разных секретов. Раон, сидевший рядом, тронул его за плечо. Похоже, он уже читал его с Кейлом, когда они впервые пошли забирать его, и, возможно, содержимое было настолько важным, что его пришлось скрывать. Он прижал красную книгу ближе к груди, тщательно оберегая её. — Здесь хранятся секреты исследований моей семьи, семьи Темз.       Его глаза расширились. Темз? Разве Кейл не упоминал эту семью однажды? — Береги её. М-м, здесь ты также найдёшь информацию о душе того, кто тебе так дорог, и дополнительные сведения о его... своеобразных обстоятельствах.       Ах, перемещение душ. Хонгу показалось, что, несмотря на её несколько игривый и юный тон, она была очень хорошо осведомлена об этих сложных вещах. Значит, ему действительно нужно хранить это в тайне. В конце концов, Кейл действительно доверял ему, оставив ему всё это.       Он закрыл книгу и крепко держал её. — Это, хм, древняя сила стихии дерева. — Дерева? — спросил Альберу. — Что она делает?       Он улыбнулся. — Пока это секрет. — Что? — Ну, судя по этим закладкам... — Бад разложил оставшиеся четыре закладки. — Ах, — глаза Чхве Хана расширились, когда он увидел своё имя. — Одна моя.       Он взял закладку, как и все остальные, бережно в свои покрытые шрамами руки. В кончиках пальцев что-то защекотало — это напомнило ему ощущения при использовании книги записей. Оно пронеслось по рукам, затем по рукам к сердцевине, словно электрический ток по венам. Не было никаких особых эффектов, как с другими древними силами. Он открыл глаза и стал ждать голоса. — М-м, эй, Чхве Хан?       Его глаза расширились. — Это...! — Успокойся сначала. Не реагируй. Ты напугаешь остальных.       Это был голос Кейла Хенитьюза. По его команде он успокоился, пока остальные смотрели на него, прикусив губу и внимательно слушая. — Это запись — я не превратился в древнюю силу. «...»       Ах. Значит, так оно и было. Записанный голос Кейла продолжил после короткой паузы. — Во-первых, я знаю, что у тебя уже есть три древние силы. У тебя очень большой фундамент, но тебе не нужно слишком беспокоиться об этой силе, потому что это не древняя сила, а способность.       «!»       Способность... Тогда неудивительно, что ощущения схожи с эффектом «Записи». — Это одна из множества способностей Лидера Группы Ли Су Хёка. Ты уже знаешь о «Рассечении», но эта — не атакующего типа. — ...Понятно... — Эта способность называется «Объятие». Это способность, которую я унаследовал от Лидера Команды с Земли-1, нашей Земли, некоторое время назад. Кажется, я упоминал её пару раз. — Чхве Хан, что... — Тссс. — Чхве Хану даже в голову не пришло, что он только что по сути заткнул будущего короля самого могущественного королевства континента. Альберу фыркнул, но сохранил молчание, к недоумению некоторых присутствующих. — В общем, «Объятие», несмотря на вводящее в заблуждение название, на самом деле весьма пугающая сила. Она позволяет тебе запечатывать что угодно в выбранный объект. Да, включая живых людей — я запечатал Белую Звезду в золотой табличке с помощью этой силы. Она может запечатывать предметы, и я планирую запечатать свои записи в книге. Ты, наверное, уже её получил.       «...»       Чхве Хан взглянул на красную книгу записей, которую в данный момент держал Эрухабен. — Я «обнял» запись своего голоса в этой закладке, и это то, что ты слышишь сейчас. Пока ты держишь её, ты будешь слышать мой голос.       Его хватка на цветочной закладке между пальцами стала ещё крепче. — Именно так я и переместил свои древние силы в эти закладки. Она невероятно сильна — чёрт, она даже запечатала бога. Даже я не знаю пределов этой силы. Ты можешь экспериментировать с ней, «обнять» какую-нибудь гору или что-то в этом роде, мне всё равно, просто не создавай себе проблем, панк. — ...Ха, — он рассмеялся. — Если тебе интересно, как её использовать, думаю, я оставил записи о её применении где-то в книге записей. То же самое касается и других древних сил, хотя их нынешние обладатели, наверное, уже всё объяснили.       Ах. Значит, он действительно продумал всё так далеко. Чхве Хану стало интересно, как долго он это планировал. — В любом случае, мне нужна твоя помощь.       «...»       Чхве Хан молчал некоторое время, слушая без единого слова то, что другие не могли слышать. Затем он сунул закладку в карман и встал.       Последними словами в той записи были: — М-м, и... я не хочу, чтобы ты или остальные плакали, но это слишком большая просьба. Так что просто выпей воды и скажи всем остальным тоже выпить, ладно? ...Прости.       Голос начал дребезжать и распадаться, словно связь, медленно теряемая по телефону. — Ешь хорошо и не болей. Это самое главное. Ты должен продолжать жить.       Со щелчком голос исчез.       «Ты должен продолжать жить»       Это были искренние слова от того, кто сам жил в соответствии с ними.       «...»       «Объятие». Действительно, судя по описанию Кейла, это казалось могущественной способностью.       На столе теперь оставались три закладки. Согласно объяснениям Кейла, должны были остаться: Жизненная Сила Сердца, Суперкамень, Поглощающая Небеса Вода и Огонь Разрушения. Соответственно, древние силы атрибутов человека, камня, воды и огня.       Некоторым из этих сил требовались дополнительные шаги, чтобы добраться до своих новых владельцев. — М-м, Розалин.       Она моргнула. — ...Да? — У тебя... хм, есть какой-то предмет, который ты всегда носишь с собой? — Всегда ношу...? — переспросила она. — Эм... Ну, наверное, я часто использую свой посох? Я храню его в пространственном измерении, пока он не понадобится. А если не он, то... мои серёжки? — она слегка откинула волосы, показывая маленькие серёжки, свисающие с уха. Чхве Хан вспомнил, как Розалин упоминала, что закрепила их на ушах с помощью магии, сделав практически неуязвимыми и неразрушимыми. Маленький красный самоцвет сверкнул, и он кивнул. — Хорошо... эм, можно мне их одолжить? — Мои серёжки...? — Да? — Ладно? — Это было странно, потому что даже Чхве Хан, казалось, не был уверен в том, что задумал, и их диалог звучал как непрерывная череда вопросов.       Серёжки, проколотые как крючки, были сняты и телепортированы ей в руки одним щелчком пальцев. Магия определённо была полезной штукой.       Затем Чхве Хан перелистнул на определённую страницу книги записей, коснулся её, закрыл глаза, вздохнул и взял только что снятую Розалин серёжку. — Хён, что ты делаешь? — спросил Лок. — Тебе нравится носить серёжки, Чхве Хан? В сокровищнице были серёжки разных цветов. Они тоже красивые, — предложил Раон. Его голос звучал светлее, но усталость сквозила между его невинными словами, как тень.       Чхве Хан вспомнил время, когда в старшей школе хотел проколоть уши, но не сделал этого из-за дресс-кода, и вздохнул. — Нет, господин Раон. — Тогда что ты делаешь с серёжками мисс Розалин? — спросил Бикрос. — М-м, кое-что, подождите, — сказал он, снова перелистывая записи. Затем он взял закладку с красными цветами, под которой было написано имя Розалин, и, держа её и серёжки, закрыл глаза. — Ладно.       Понадобилась минута, чтобы он понял, что делает, но он попытался представить, как Кейл делал это в своих записях. Красная сфера с яркими пламенеющими всполохами розовато-золотого света, яростно разделявшимися и танцующими, возникла в сияющем свете из закладки. — Ах! — Что это— — Эта сила... это определённо огненная молния. — Огонь очищения!       После некоторой работы розовато-золотые языки пламени были втянуты в пару серёжек Розалин. Самоцветы ярко вспыхнули и засверкали, прежде чем вернуться к исходному цвету. Он вернул их Розалин. — Что... что это было? — Не могла бы ты снова их надеть? — Эм... ладно?       С ещё одним щелчком пальцев они оказались на месте без особых усилий. Такая точная работа с маной была возможна только для архимага уровня Розалин. — Хм... — она почувствовала исходящую от них некую ауру. Что-то вроде... — Эй!       Она моргнула. — Что?       Голос мужчины просто произнёс снова: — Я уверен, ты уже поняла суть. Я древняя сила. — Древняя—!? — но это было невозможно. Мана забурлила на кончиках пальцев Розалин, и она работала идеально, поток привычный и стабильный. — Как, чёрт возьми— — Хм, о! Ты маг, я тебя помню. Розалин. Ты довольно сильная... и разрушительная! Это отлично.       Было достаточно странно, когда она заметила закладку со своим именем, несмотря на то, что обладание древней силой создало бы внутренний дисбаланс для такого пользователя магии, как она — две силы природы, сталкивающиеся друг с другом. Было ещё страннее, когда теперь у неё в голове оказалась говорящая древняя сила, а её мана по прежнему работала превосходно. — Ты можешь использовать магию, не волнуйся — это возможно благодаря одной из сил Кейла. М-м, у этого парня Чхве Хана она теперь есть. — Ты получил способность от молодого мастера Кейла?       Рон, точивший свой кинжал, словно это помогало ему успокоиться, посмотрел на Чхве Хана с интересом. Тот просто кивнул. — Да. — Но разве у тебя уже не было древней силы? Нескольких? — спросила Ханна. — Это не древняя сила. — Что!? — Тогда что это? — спросил Альберу. — Это способность с Земли.       «!» — Ах, как у Ким Рок Су... — Значит... полагаю, она работает иначе по сравнению с древней силой? — Да, — кивнул он. — Это, эм, сила запечатывания.       Глаза Джека расширились. — Запечатывание...? — Я могу запечатать что угодно где угодно... м-м, скорее, поместить что-то. Например, древнюю силу. — он указал на серёжки Розалин. — Таким образом, это не повлияет на её фундамент. — Значит... прости, она может использовать магию и владеть древней силой? — переспросил Эрухабен. — ...Да. — Эрухабену срочно требовалось присесть и стакан воды.       «...»       Розалин также стояла безмолвно, слушая, как древняя сила в её голове, похожая на отъявленного скрягу, безостановочно тараторит. Всё стало довольно запутанным.       С любопытством она подняла обе руки. Мана, яркая и красная, закружилась плавным потоком на её правой ладони. В тот же момент молнии затрещали между пальцами её левой руки, словно статическое электричество. Её захлестнуло от количества энергии, проносившейся сквозь неё в этот момент.       Судя по тому, что она знала об использовании Кейлом этой силы — огненной молнии, она обладала способностью очищать мёртвую ману, а также отчаяние, что, безусловно, было полезно. Хотя это сопровождалось серьёзными физическими последствиями. — Не волнуйся.       Она услышала голос обладателя силы в своей голове, пока тёплое статическое электричество потрескивало между её пальцами. — Я обещал ему позаботиться о тебе, так что ты не пострадаешь так сильно. Кейл — сумасшедший ублюдок, который всё делает в грандиозном масштабе, и поэтому он постоянно получает такие травмы. — Пфф, — она хихикнула. — А что заставляет тебя думать, что я не сумасшедший ублюдок? — Ну, может, ты и такова, но, по крайней мере, на этот раз ты кажешься более разумной.       Скряга усмехнулся. — Если Кейл узнает, что ты сильно пострадала, используя мою силу, мне от него покоя не будет.       «...»       Она уставилась, потеряв дар речи, прежде чем улыбнуться с ностальгической грустью, прошептав. — О, но это означало бы, что он вернётся, чтобы отчитать нас обоих, да?       Ей действительно, до безумия, хотелось поступить безрассудно, если бы это могло как-то выманить его. — Верно. Но, может, давай не будем откашливать слишком много крови во время «сбора трофеев».       Какой своеобразный голос. Она не могла представить, как слушать ещё пять, а то и семь таких. Мысль о том, что Кейл спокойно слушал их без их ведома, заставила её рассмеяться.       Ох, правда. В груди стало больно.       Последняя закладка для присутствующих была адресована Раону.       Закладка была украшена ярко-голубыми и маленькими белыми цветами. Она напоминала звёздное небо. Глаза Раона расширились и заискрились, когда он взял её в лапы, словно маленький ребёнок с пухлыми ручками, пытающийся удержать цветок, сорванный для него родителем. — Господин Раон, — заговорил Чхве Хан. Он вспомнил, что слышал от Кейла. — Поскольку эта сила имеет человеческий атрибут, а не природный, тебе не нужно беспокоиться о конфликте с твоей магией.       Альберу Кроссман, который, технически, тоже был магом, использующим мёртвую ману, обладал схожей древней силой человеческого атрибута. Кейл упомянул о существовании этой силы в записи, но не стал углубляться в детали. В любом случае, это был пример того, как пользователь магии всё ещё может обладать древней силой, не ограничивая свои магические способности. Согласно теории Кейла, это было связано с атрибутом, и после некоторых исследований и расспросов у Бога Смерти его теория, казалось, подтвердилась.       «!»       Сила хлынула через Раона, от самого кончика когтя и прямо к сердцу.       В его сознании зазвучал голос старика. Он был напряжённым и сухим, словно тот долго плакал до этого, но теперь говорил в основном спокойно. — П-Привет.       Его глаза расширились. Древняя сила. Он попытался угадать, какая именно. Это была не сила природного атрибута, поэтому было сложно. — Кейл доверил мне позаботиться о тебе.       Сердце Раона сжалось. — Эта сила называется Жизненная Сила Сердца. — Жизненная сила сердца…? — повторил Раон. Сердце. Его сердце. И жизненная сила. Было ли это связано с энергией? Может, поэтому его человеку было так трудно спать и он всё время бегал повсюду, выполняя поручения? — Это целительная сила. — …Что? — Младший? — переспросила Он. — Это–! Старик только что сказал мне, что у Кейла была целительная сила! — Целительная сила!? — глаза Альберу широко распахнулись. — Что!? — Бад казался ещё более ошеломлённым.       Рон вопросительно приподнял бровь. — Старик? — Он говорит… хм… — он крепко зажмурился и наклонился к воздуху, словно действительно кого-то слушая. — Он говорит, что это целительная сила, которая лечит только самого пользователя, и что слабый глупый человек просто забыл нам рассказать… — Хо… — Эрухабен приподнял брови. Он знал, что у Кейла была какая-то сила, сдерживающая стихии, когда тот был в неполном состоянии. Но чтобы целительная сила… — Значит, всё это время он… хааа… — Альберу вздохнул и неуклюже плюхнулся на пол. — Этот сумасшедший ублюдок… — Неудивительно, что он всё твердил, что с ним всё в порядке… — Он просто забыл? Серьёзно? — Хм, ну, — вмешалась Розалин. — Думаю, так было лучше, что никто другой не знал. — Что? — Почему? — Ханна удивлённо приподняла бровь.       Розалин задумчиво промычала. — Это правда, что мы всё время за него волновались, и незнание было довольно мучительным, но… если бы его целительная сила была известным фактом… — …Все продолжали бы толкать его за пределы его возможностей, — закончил Чхве Хан. — Ах…       Одна только мысль о том, что Кейл прошёл через что-то подобное, возможно, даже по их неосторожности, была расстраивающей. — Полагаю, это хорошо, что он ничего не говорил, да? — вздохнул Бад, уставший к этому моменту удивляться.       Кейл Хенитьюз был просто сумасшедшим везучим и неудачливым ублюдком, вот кем он был.

***

      Они последовали словам последней записи Кейла и пошли посмотреть на вещи, которые он, предположительно, оставил им.       Они открыли двери в его комнату, за которой тщательно ухаживали, словно пытаясь заморозить всё внутри, как в сосуде. Воздух, предметы — всё казалось застывшим и находившимся на своих местах, неподвижным с тех пор, как их хозяин покинул его в одно ясное зимнее утро.       Они пересекли зал и направились к письменному столу. На деревянной поверхности лежала стопка книг, нетронутых. Все они были фэнтези-романами с захватывающими названиями, а из страницы самой большой книги выглядывал листок бумаги со словами «прочитать» знакомым почерком.       Это было пространство, где время остановилось.       Гленн пошёл и взял ключ от ящика на полке, как сказал Кейл, и они отперли его.       «…»       Там было несколько вещей.       Во-первых, множество папок, подписанных чернилами. Чхве Хан взял одну с пометкой «дома». — …Что? — Это…       Множество документов с печатями разных мест и организаций. Они были аккуратно рассортированы, скреплены скрепками. Хонг взял лежащий сверху рисунок дома.       Это был набросок графитом, здание, похожее на виллу, окружённое льдом. — Это…? — Разве это не территория китов?       Глаза Рона сузились, пока он пролистывал бумаги, читая их. — Это копии документов на разные виллы и дома, а также землю. — Что?       Эрухабен прищурился, глядя на бумагу рядом с ним. — Это координаты. — О! А это же адрес, да?       Было много домов и вилл. На территории Стена, в столицах и крупных районах множества королевств, даже на восточном континенте, например, в королевстве Молден, и даже на территориях разных рас, таких как киты и даже эльфы. Все они были здесь. — …Ха, этот парень действительно пошёл и купил дома? — фыркнул Альберу, снова поражённый. — Вот этот… здесь сказано, что там есть розарий. — Музыкальная комната? — …чердак с телескопом. — А у этого есть такая красивая терраса… — Лаборатория. — Оранжерея? — Мастерская художника…! — Какие хорошие тренировочные площадки… — Вид такой прекрасный, и район не очень оживлённый… — Эй, а у этого собственная библиотека– — В некоторых есть прислуга, а если нет, то регулярная уборка…! — Я в жизни не видел такой большой кухни       Дом за домом, они перелистывали документы. Они не были уверены, для чего всё это, или почему Кейл вдруг устроил спонтанный шопинг по недвижимости и построил всё это, казалось бы, по прихоти. — …Ах.       Ким Рок Су, который всегда скитался без постоянного дома, с неуверенностью в каждом новом месте.       Он и Хонг подумали о том, что самой первой вещью, которую предложил им Кейл, была еда, а затем он предоставил им убежище.       Чхве Хан подумал о юном Ким Рок Су, который даже не любил возвращаться домой в квартиру, где его ждал дядя.       Лок подумал о том, как Кейл дал волчатам и тигрятам дом в деревне.       Каждый подумал о Кейле Хенитьюзе, который всегда заботился о людях вокруг.       Местоположения этих зданий тоже не были случайными. Крупные территории, места, которые они, вероятно, часто посещали по делам, часто посещаемые города. Все они были тщательно выбраны со смыслом.       Казалось, его намерения были примерно такими:       Куда бы вы ни отправились, у вас всегда будет дом. — …Ха.       Было слишком рано хотеть плакать, оставалось ещё кое-что. — Ваше высочество, на этой папке ваше имя. — Что? — Он взял коричневую папку, положенную на стол для него. Он сел на стул Кейла за письменным столом и изучил содержимое.       Раон, сидевший у него на груди и любопытный, а также Он, Хонг и ещё несколько человек, склонили головы набок. — Миф о Персее и Медузе?       «…»       Альберу сидел и смотрел на страницы, исписанные чернилами от руки, слова застывали на языке.       Страница за страницей, под одним и тем же почерком вверху были написаны разные названия.       Орфей и Эвридика       Тесей и Минотавр       Прометей       Ящик Пандоры       12 подвигов Геракла       Персефона и Аид       Одиссея       Дедал и Икар       … — Это… это греческие мифы, — тихо сказал Чхве Хан. — М-м, но зачем?       Альберу молчал некоторое время, глядя, как перелистывает все страницы, похожие на антологию. Он моргнул, а затем — …Ха… ты действительно… пфффт…       Кронпринц Альберу Кроссман рассмеялся. Последние несколько дней он много смеялся. Это было на него не похоже. Это была не учтивая улыбка, не контролируемый смех, не фальшивый и не элегантный. Было, наверное, очень недостойно его смеяться так сильно, что горло болело, а глаза слезились.       Действительно, до чего же всё это было абсолютно нелепо.       Человек, который резюмировал для него мифы из их мира, лёжа на диване в его собственном кабинете и уплетая печенье, заявляя, что ему слишком лень вдаваться в подробности, сел и написал чернилами от руки десятки из них. Сел и перевёл их на язык королевства Роан, сел и записал всю цветистую прозу, присущую древним мифам — сел и даже написал небольшие заметки внизу страниц и определил для него конкретные слова, как в учебнике. — Ха-ха!       Кейл Хенитьюз был нелепым, нелепым человеком, и только он мог заставить Альберу смеяться, скорбя о нём до глубины костей.       Чхве Хан похлопал его по плечу, несмотря на своё непонимание, и протянул ему воды. — …Не болей.       Также там были запечатанные конверты с именами на них. Один был адресован Герцогу Деруту Хенитьюзу.       Была и записка о том, как следует распределить его состояние. Он, Хонг и Раон получат большую часть по достижении совершеннолетия, а до того времени он доверил управление этим наследством Рону, Бикросу и Эрухабену. Была часть, отложенная для его территории, на развитие Деревни Харрис и содержание, части, распределённые между несколькими людьми — помимо этого, там также были заметки, ведущие к различным местам, информация о различных артефактах и многое другое.       Там также были разные мелочи. Например, прописанный сюжет нескольких комиксов и некоторых телешоу, которые нравились Чхве Хану, нотные листы со всеми нотами и текстами нескольких детских песенок с Земли, вроде «У Мэри был ягнёнок». Были предложения, например, по улучшению инфраструктуры королевств, различные социальные программы, предлагаемые решения множества разных проблем и тому подобное.       «Как долго он планировал умереть?»       Не имело больше смысла размышлять над такими вопросами.       Последние останки Кейла Хенитьюза были крепко зажаты в руках его союзников.