Глава 7: Услуга за услугу

Кэт не видела Джима Мориарти две недели. Это ожидание действовало ей на нервы — она никогда не знала, когда он снова объявится. Она постоянно прокручивала их разговор в голове, задаваясь вопросами. Действительно ли игра Мориарти была так проста, как он утверждал? Или было что-то ещё, чего она не понимала? Не то чтобы игра и вправду была простой. Она уже была изнурена чувством вины и самоотвращением лишь за то, что согласилась на неё. Надо было сказать «нет». Надо было послать Мориарти куда подальше, а затем пойти в полицию. Он был безумцем. Преступником. Он убивал людей. Он пристегнул бомбу к Джону Ватсону, с которым она была лично знакома. Он притворялся, что встречается с её подругой Молли, только чтобы приблизиться к Шерлоку Холмсу. Он был чрезвычайно опасным мужчиной, и он пригласил её сыграть в столь же опасную игру. Возможно, его безумие было заразным. Это было единственное разумное объяснение тому, почему Кэт, обычно такая логичная, практичная и благоразумная, согласилась на нечто столь глупое. Неужели её любопытство действительно было столь ненасытным? Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала его так остро. В детстве в ней горело жгучее желание знать, как всё устроено. Почему небо голубое? Что удерживает самолёты в воздухе? Откуда берутся дети и куда уходят люди после смерти? Её отец всегда поощрял это любопытство. Он водил её в библиотеку, в музеи. Показывал ей документальные фильмы. Всё, о чём ей было интересно узнать, он с радостью помогал ей изучить. И всё же, по мере взросления Кэт её любопытство ослабевало. Она получала всё больше ответов, и с каждым из них мир становился чуть более понятным, чуть менее загадочным. Она выбрала медицину, и в частности нейрохирургию, потому что оставалось ещё так много вещей о работе тела, и особенно мозга, которые наука не могла объяснить. По-прежнему совершались новые увлекательные открытия, разрабатывались новые технологии. Это поддерживало в ней любопытство, не давало заскучать. Даже когда с приобретением опыта хирургические процедуры стали для неё рутиной, в человеческом мозге всегда оставалось что-то новое для изучения. Шерлок Холмс привлёк её внимание не эффектным раскрытием преступлений, а молниеносностью своих мыслей и дедукций, тем огромным объёмом информации, который он запоминал и анализировал за доли секунды, чтобы прийти к поразительно точным выводам. Она никогда не встречала никого, чей разум работал бы хоть отдалённо так же, как его, и была в восторге, когда он позволил ей просканировать его, чтобы больше узнать о работе его блестящего мозга. Его мышление было несомненно уникальным — таким быстрым, многогранным. Даже после ФМРТ она всё ещё не понимала, в чём была причина, что заставляло разум Шерлока работать столь иначе, чем у обычного человека. Она по-прежнему отчаянно жаждала это выяснить. А теперь Мориарти. Если бы Кэт не боялась, что его могут узнать в больнице, она бы с радостью засунула и его в ФМРТ, провела те же тесты и сравнила ход мыслей Шерлока и его. Будет ли он одинаковым или совершенно разным? Они, несомненно, оба были гениями, но Мориарти был другим. Шерлок был холоден, отрешён от своих эмоций, чтобы отдавать приоритет логике. Кэт это понимала. Она и сама часто воспроизводила подобный образ мыслей, хоть и на гораздо более низком уровне, и старалась проявлять человечность, чтобы не стать, подобно Шерлоку, настолько отстранённой от окружающих, что уже не могла бы найти с ними общий язык. Мориарти же… Она понятия не имела, что творится у него в голове. Был ли он так же отрешён от эмоций, как Шерлок, но просто лучше играл? Или же он, наоборот, был больше с ними в контакте, более эмоционален? И если так, мешало ли это его рациональному мышлению или, наоборот, давало ему более глубокое понимание человеческой природы? Был ли он, как утверждал сам Шерлок, социопатом? И затем, более тревожные вопросы: сможет ли она вообще когда-нибудь найти ответы на эти вопросы, общаясь с Мориарти? Или же она придёт лишь к тем выводам, к которым он её подведёт? Она ведёт себя глупо. Глупо думать, что можно доверять любым своим выводам в этой ситуации. Глупо соглашаться смотреть в бездну. И ещё глупее — не сказать никому о том, на что она согласилась. Глупо, глупо, глупо… — Тук-тук. Кэт дёрнулась и оторвала взгляд от медицинского журнала, который она всё это время просматривала, и уставилась на дверь. Джим Мориарти стоял, прислонившись к косяку, небрежно засунув руки в карманы, словно ему было совершенно всё равно, что его могут узнать. Не отдавая себе отчёта, Кэт рванулась с кресла, чтобы втянуть его в кабинет и захлопнуть дверь. Мориарти, абсолютно невозмутимый, усмехнулся её руке, вцепившейся в его пиджак. — Какого хрена ты здесь делаешь? — прошипела Кэт. Она разжала пальцы на его пиджаке и быстро отступила, снова создав между ними дистанцию. — Я же говорил, что мы ещё увидимся, — легко ответил он, словно это было само собой разумеющимся. Он расправил пиджак. — Не хочешь поужинать? Он сказал это небрежно, словно был просто старым другом, заглянувшим к ней в кабинет. Кэт, не веря своим глазам, воскликнула: — Кто-то мог тебя узнать! — Да пожалуйста. Люди такие невнимательные, — затем он пожал плечами. — К тому же, я не то чтобы прячусь. Кэт уставилась на него, пытаясь это осмыслить. Неужели он был настолько уверен в своей неуязвимости, что ему было плевать, узнают ли его в Бартсе? С другой стороны, учитывая его дерзкое заявление за кофе о том, что он может придушить её в кафе средь бела дня и ему ничего за это не будет, он, вероятно, был и правда самоуверен. Что случится, если его кто-то увидит и заметит, что он пришёл к ней? Что будет, если он столкнётся с Молли? Кэт даже думать об этом не хотела. — О, дорогая, — в его тёмных глазах читалось снисходительное веселье. — Неужели ты действительно думала, что сможешь держать меня в качестве своего грязного маленького секрета? — Я собиралась попытаться, — слабо произнесла Кэт. — Учитывая, что как только мои друзья узнают, они начнут кричать на меня о том, насколько ты невероятно опасен и как глупо я себя веду, я одумаюсь и велю тебе убираться, как уже должна была сделать. Но ты, конечно, всё это и так знаешь. — Естественно, — согласился он. — Итак. Ужин? Ей правда не стоило соглашаться. Никогда, нигде, но уж точно не здесь и не сейчас. Кто-то мог его узнать, что привело бы к стычке, или вызвать полицию. Они могли столкнуться с Молли, или с Шерлоком, или с обоими. Она должна была прямо сейчас приказать ему уйти, и если бы он не сдержал слово и не оставил её в покое, ей следовало самой позвонить в полицию. Она всё это понимала, но всё же лишь взглянула на свои медицинские штаны и халат и сказала: — Дай мне переодеться. Мориарти медленно провёл взглядом по телу Кэт, и по его губам расползлась довольная улыбка. — О, конечно. Кэт проигнорировала флирт и уставилась на него самым серьёзным взглядом, на который была способна. — Оставайся здесь. Если ты уйдёшь, или откроешь дверь, или заговоришь с кем-либо, или позволишь кому-либо себя увидеть — всё кончено. Понял? — Вполне, — Мориарти перенёс вес на носки, вторгаясь в личное пространство Кэт. — Ты не хочешь, чтобы кто-либо узнал, что ты шалишь. Я тебе послушаю… пока. Но имейте в виду, что это именно потакание, доктор Ватсон. Я не исполняю приказы. — Я не отдаю приказы, — поправила Кэт, отказываясь отступать. — Я озвучиваю условия. Если я скажу тебе перестать появляться, ты больше меня не увидишь. Это правила, которые установил ты. А вот мои: если ты устроишь проблемы в Бартсе, если тебя узнают и ты разрушишь мою репутацию в этой больнице, тогда я скажу тебе перестать появляться. Это не приказ. Это обещание. И для тебя это выбор. Что это будет, мистер Мориарти? Мужчина, о котором шла речь, не моргнул ни разу за всё время её речи. Когда она закончила, он наконец моргнул, всего один раз, медленно. Затем он аккуратно отошёл в сторону, чтобы больше не загораживать дверь. — Тогда я позволю тебе переодеться. Спустя тридцать минут, после напряжённого, но, к счастью, без происшествий выхода из Бартса и короткой поездки в задней части элегантного чёрного автомобиля, во время которой Мориарти в основном игнорировал её, уткнувшись в телефон, а Кэт с настороженным любопытством изучала его, она оказалась сидящей напротив Мориарти в дальнем углу того, что, без сомнения, было самым роскошным и дорогим рестораном, в котором она когда-либо бывала. Пока Кэт изучала меню, рассеянно благодаря школьные уроки французского, она спросила: — Тебе плевать, что я ужасно одета не по дресс-коду, или это такая игра во власть, где тебе нравится, что никто не посмел упомянуть мою неподобающую одежду? На Кэт были удобные джинсы, прочные ботинки и просторный свитер, в которых она приехала в больницу утром. Обслуживающий персонал даже бровью не повёл при виде её наряда, но несколько более хорошо одетых посетителей всё ещё бросали на неё озадаченные или неодобрительные взгляды. — М-м, и то, и другое, — он наблюдал за ней, не притронувшись к собственному меню. — Но я не поэтому выбрал это место. Кэт решилась клюнуть на наживку. — А почему тогда? Я почти уверена, что дело не в еде. Она боялась, что он снова заставит её угадывать. Но нет. — Чтобы нас увидели. Кэт приподняла бровь. — Кто? Мориарти загадочно улыбнулся и больше ничего не сказал. Кэт нахмурилась, глядя на него, пытаясь понять, кто же должен был их увидеть, и насколько она должна была этого опасаться. — Не напрягайся, пытаясь это выяснить, — наконец сказал Мориарти, развлекаясь. И затем к столу подошёл официант, и Мориарти заказал бутылку вина и блюда для них обоих, каким-то образом умудрившись точно угадать, чего хотела Кэт. Та гадала, как он определил её предпочтения — смог ли он по одному лишь углу её взгляда и своей памяти меню понять, на что она смотрела? Или это была какая-то дедукция, основанная на том, что он знал о её вкусах? Когда официант удалился, он с самодовольным видом приподнял бровь, бросая ей вызов — спрашивай. На этот раз она ему не потакала. Вместо этого она спросила: — Почему ты преступник? Ты более чем гениален. Ты мог бы добиться всего, чего захочешь, и стать лучшим в любой области. — Я и так лучший в своей области. Кэт признала этот довод. — Но никто об этом не знает. Или знает, но не говорит. Так зачем же это делать? Зачем быть консультирующим преступником, из всех возможных вариантов? Почему бы не стать для математики тем, кем Эйнштейн был для физики? — А почему кто-либо что-либо вообще делает? — он небрежно пожал плечами, откинувшись на спинку сиденья. — Мне было скучно. Кэт размышляла над этим, пока официант не появился с вином. Мориарти отмахнулся от него после того, как бутылку откупорили, пропустив маленький ритуал с обонянием, дегустацией и одобрением вина. Он сам налил вино в оба бокала и сказал: — Скажи мне, о чём ты думаешь. Кэт потянулась вперёд, чтобы взять свой бокал. Она отпила глоток, прежде чем заговорить, и ей пришлось закрыть глаза от насыщенного вкуса. Оно было чертовски хорошим, и она мгновенно поняла, что дешёвое вино, которое она держала в своей квартире, уже никогда не будет казаться таким же вкусным. — Я думаю о том, что мораль, очевидно, не играет никакой роли в твоём принятии решений — не то чтобы это было большим сюрпризом. — Очевидно, но продолжай, — подбодрил Мориарти, пригубив из своего бокала. — Полагаю, нарушение правил должно давать тебе некую эйфорию, раз быть математическим гением, видимо, слишком скучно, — Кэт сделала паузу, задумчиво хмурясь в ответ на его короткий кивок согласия. — Но я думаю, что этой эйфории тебе уже недостаточно, иначе ты не отбросил бы анонимность, которую так усердно создавал. Тебе снова становится скучно — именно поэтому ты начал играть в игры с Шерлоком. — Очень хорошо, — медленная, довольная улыбка расползлась по губам Мориарти, пока она говорила. Он наклонился через стол и сказал фальшиво-доверительным тоном: — Знаешь, для обычного человека ты ужасно сообразительна. Кэт проигнорировала этот комментарий. Она склонила голову набок, с любопытством разглядывая его. — Ты хочешь, чтобы тебя поймали? — Нет, — без колебаний ответил он. — Я хочу вызовов, — он снова откинулся на спинку сиденья, пригвоздив её к месту взглядом. — В ту ночь, когда мы встретились у больницы, я пытался подольститься к тебе какой-то болтовнёй о том, как же, наверное, здорово каждый день спасать жизни. — Помню. — И что ты мне тогда ответила? Кэт не пришлось долго думать. Она прокручивала тот разговор в голове снова и снова. — «Мне редко бывает скучно». Довольная улыбка вернулась на лицо Мориарти, пока он лениво взбалтывал вино в бокале. Его глаза сверкали, когда он спросил: — И зачем ты так ответила? — Я думала, мы говорим о тебе, — Кэт почувствовала себя неловко из-за такого поворота в разговоре. — А теперь мы говорим о тебе, — легко парировал он. Его улыбка стала вызывающей. — Услуга за услугу, доктор Ватсон. Кэт мгновение колебалась, отвечать ли, а затем ещё мгновение — что сказать. Наконец она произнесла: — Потому что я стала врачом не для того, чтобы спасать жизни, — она сделала паузу, затем добавила, запинаясь, потому что такое признание обычно не нравится слышать нормальным людям: — Я стала врачом, потому что человеческое тело, человеческий мозг, завораживают меня. — И тебе действительно нужно, чтобы тебя завораживало, верно? — сказал он с понимающим видом. — Потому что ты ненавидишь скуку. Челюсть Кэт сжалась. Она ничего не сказала, не желая вслух признавать, что они хоть сколь-нибудь похожи в этом, но, должно быть, выражения её лица было достаточно. Мориарти теперь ухмылялся, снова наклоняясь вперёд, и его голос стал тише. — Я завораживаю Вас, доктор Ватсон? Кэт моргнула один раз, затем второй. Она заставила себя перевести взгляд на свой бокал вина, чтобы избежать обжигающей интенсивности его насмешливого взгляда. — Итак, тебе наскучили преступления, но ты не хочешь быть пойманным, — подвела итог Кэт, надеясь, что он позволит ей без лишних проблем вернуться к предыдущей теме. — Но ты хочешь вызовов… и вот тут появляется Шерлок. — Это мы уже установили, — терпеливый тон его голоса дал ей понять, что он потворствует её неуклюжей смене темы. — Ты когда-нибудь встречал кого-то с таким же уровнем интеллекта? — Кэт осмелилась оторвать взгляд от вина, чтобы увидеть его лицо, когда он ответит. — Никогда, — то, как он произнёс это единственное слово, было… своеобразным. Напористым, почти благоговейным и разочарованным одновременно, и, вероятно, с полудюжиной других оттенков, которые она не могла уловить. — Значит, ты всю жизнь был один, действуя на совершенно ином уровне по сравнению с остальными из нас — которые, наверное, кажутся тебе малышами в сравнении — и наконец встречаешь интеллектуально равного. В свете этого, полагаю, взаимная одержимость имеет смысл, — вслух размышляла Кэт. Затем она нахмурилась. — Но это ведь не на очень долго, правда? Быть на противоположных сторонах, как вы? Мориарти сделал большой глоток вина. — Расскажи мне о своей матери. Этого вопроса она никак не ожидала. Её пальцы крепче сжались вокруг ножки бокала, и она сильнее вжалась в своё кресло. — Зачем? — она спросила с лёгкой долей сарказма: — Разве ты не можешь рассказать всю мою жизненную историю по моей одежде, осанке и тому, как я держу бокал? — Ну, конечно же могу, но это не сделало бы беседу очень увлекательной, — легко парировал Мориарти. Ему явно нравилось, что он задел её за живое. — Я не хочу говорить о своей матери. — Настолько плохо? — брови Мориарти взлетели вверх, словно он был впечатлён. Затем это выражение сменилось на слабо-скучающее, понимающее. — Не то чтобы я был удивлён. — Тебе и не стоит быть. Я знаю, что ты собирал информацию — ты упомянул моего брата в кафе. — Немного больше, чем ты, когда искала те мои старые каракули, — пренебрежительно сказал он. — Да ла-а-адно. Чем больше ты сопротивляешься, тем больше я хочу узнать. И ты больше ничего от меня не получишь, пока не расскажешь, доктор Ватсон. Кэт колебалась долгое мгновение, прежде чем поняла, что он серьёзен. Со вздохом она сделала бодрящий глоток вина и, когда заговорила, обращалась к тёмной жидкости в бокале, избегая взгляда человека на противоположной стороне стола. — Моя мать… хотела бы, чтобы мы с братом поменялись местами, — Кэт сделала паузу, затем продолжила: — Она хотела, чтобы он был умным, успешным хирургом, а от меня хотела, чтобы я была среднестатистическим бухгалтером с низкими достижениями, чья единственная цель в жизни — нарожать пару детей и ухаживать за ней в старости. Думаю, это даёт тебе достаточно хорошее представление о том, что она за человек. — М-м, — промычал Мориарти, — продолжай. — Я не знаю, что ещё ты хочешь, чтобы я рассказала, — наконец Кэт встретилась с ним взглядом и вызывающе начала выкладывать факты. — Ей нравится шитьё и дурные любовные романы, она повредила колено, когда… — Мне плевать на её увлечения, — нетерпеливо перебил Мориарти. Он наклонился вперёд, глаза его горели. — Я хочу знать, почему ты её так ненавидишь. — Ненависть — это сильное слово. — Поэтому я его и использовал, — он уставился на неё, бросая вызов, чтобы она его опровергла. Кэт тяжело вздохнула и сдалась. — Она думает, что со мной что-то не так, — сказала Кэт, тщательно сохраняя свой голос бесстрастным. Она сделала ещё один глоток вина и тускло добавила: — Она считает меня ненормальной. — А с Вами что-то не так, доктор Ватсон? — ему, похоже, очень понравилась эта идея. Кэт сохранила голос решительно ровным, парировала без промедления: — Вероятно, учитывая, с кем я ужинаю. — Твои флирт меня не отвлечёт, — пропел он, и Кэт скривилась от этого намёка. Это лишь заставило самодовольную улыбку Мориарти стать ещё шире. Кэт пренебрежительно пожала плечами. — Я проявила интерес к анатомии и препарированию в раннем возрасте. Хорошие девочки, видимо, должны плакать при виде крови, а не спрашивать, как она работает. Мориарти с любопытством склонил голову набок. — Ты когда-нибудь убивала кого-нибудь? Кэт резко перевела на него взгляд. — А ты? — Мориарти улыбнулся, но не ответил. Кэт сглотнула и с неприятным ощущением осознала, что его глаза скользнули вниз, следя за движением её горла. — Нет, не убивала. Эта мысль мне даже в голову не приходила. Если этот ответ его и разочаровал, он этого не показал. Он забарабанил пальцами по краю стола. — Значит, твоя мать считает тебя ненормальным из-за твоего любопытства? — он тут же покачал головой, отвечая на свой вопрос. — Нет, конечно, нет. Она хотела, чтобы твой брат стал хирургом. Нет, она думает, что с тобой что-то не так, потому что любознательность, ум и амбициозность — привлекательные качества только для мальчиков, а она чувствовала себя обделённой хорошей маленькой дочкой, которая играла бы в переодевания, ходила бы на балет и шила лоскутные одеяла, — закончив, он поймал её взгляд и поддразнил: — Я теплее, доктор Ватсон? Если он надеялся, что она скажет ему, что он сексуальный, то его ждало разочарование. Однако по выражению его лица было понятно, что он доволен тем, что заставил её подумать об этом. — Это, а ещё то, что мне нравится заниматься сексом с женщинами, — легкомысленно ответила Кэт. — Быть гетеро — хорошо, быть лесбиянкой — простительно, но бисексуалкам, видимо, нельзя доверять. В этот момент им принесли еду. Официант сохранял невозмутимое выражение лица, и его вежливая улыбка ни на секунду не дрогнула, когда он услышал конец её комментария. Радуясь возможности прервать неловкий разговор, Кэт с удовольствием принялась за стейк. Первый кусочек был даже вкуснее вина. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела говядину, не говоря уже о стейке. Она точно никогда не ела ничего настолько дорогого и теперь знала, чего ей не хватало. Она закрыла глаза и стала медленно жевать, наслаждаясь вкусом. — Мне что, оставить тебя наедине с этим? — Кэт открыла глаза и увидела, что Мориарти снова насмешливо смотрит на неё, но не смогла заставить себя смутиться. — Мне не жаль, — ответила она, проглотив. — Я не могу вспомнить, когда в последний раз ела в ресторане, — большую часть её еды составляли полуфабрикаты быстрого приготовления или еда на вынос. Иногда по выходным она ходила в кафе или перекусывала в пабе с коллегами, но сидеть в ресторане за полноценным ужином? Она не думала, что делала это с тех пор, как окончила медицинскую школу. Пока Кэт ела, она чувствовала на себе взгляд Мориарти, но никто из них не заговаривал. Она не интересовалась, что Мориарти о ней думает. Вместо этого она думала о нём и Шерлоке и о том, что сказала перед тем, как он перевёл разговор на другую тему и поставил ей ультиматум — поговорить о матери. Она сказала, что они с Шерлоком по разные стороны баррикад и что их конфликт неразрешим. И так оно и было, не так ли? Они не могли бороться вечно: Шерлок вечно преследовал Мориарти, всегда отставая от него на шаг. В конце концов кто-то должен был одержать верх. Либо Шерлок поймает Мориарти, либо Мориарти убьёт Шерлока — ему придётся это сделать, потому что Шерлок не перестанет пытаться поймать его, пока жив. Но если Мориарти добьётся успеха, если он победит, что тогда? Он вернётся к своей скучной жизни, к той же рутине, из-за которой он вообще начал играть в опасные игры? Это тоже неприемлемо. Чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что, возможно, Мориарти сам неприемлем. Закончив есть, Кэт отложила вилку и нож и прямо спросила: — Ты что, смерти ищешь? Мориарти, успевший сделать глоток вина, замер. На какое-то время он застыл в неподвижности. В следующее мгновение он с такой силой поставил бокал на стол, что тот зазвенел, и Кэт подпрыгнула, испугавшись, что он разобьётся. Он поднялся на ноги и небрежно бросил на стол горсть крупных купюр. Кэт смотрела на него широко раскрытыми глазами, гадая, не разозлила ли она Мориарти настолько своим вопросом, что он собирается уйти и оставить её здесь одну. Но тут он схватил её за руку и с такой силой и скоростью потащил прочь от стола, что она едва успела схватить свою сумочку. Она, спотыкаясь, шла за ним, и в груди у неё нарастала паника, пока он тащил её прочь от других посетителей, по коридору к чёрному выходу. Нервный взгляд показал, что никто не обращает на них ни малейшего внимания, и Кэт задумалась, не приведёт ли её глупость к гибели. Мориарти распахнул заднюю дверь с большей силой, чем было необходимо, и вытащил Кэт в переулок, захлопнув за ними дверь. Затем он развернулся, дико сверкая глазами, и прижал её к стене ресторана. Кэт приготовилась к нападению, подняла руки, чтобы оттолкнуть его, и открыла рот, чтобы сказать ему, что это всего лишь вопрос… Он проглотил эти слова. Его губы впились в её губы, тёплое тело прижалось к ней, и он погрузил язык в её рот. Кэт испуганно вскрикнула, и Мориарти проглотил и этот звук, одобрительно хмыкнув и запустив руку в её волосы. У Кэт закружилась голова. Ещё секунду назад она была в панике, а теперь её сердце бешено колотилось по совершенно другой причине. Её руки, которые она подняла, чтобы отразить нападение, неуверенно легли на плечи Мориарти. Он прикусил её нижнюю губу, и одновременная боль и возбуждение заставили её действовать. Она толкнула его в плечи, и он отшатнулся. Он не сопротивлялся и послушно отступил назад. Грудь Кэт вздымалась, она хватала ртом воздух. Мориарти смотрел на неё голодными глазами. — Значит… — Кэт с трудом сглотнула. — Значит, это «да». Голодный блеск в глазах Мориарти померк. Он тихо выдохнул и улыбнулся. Выдох превратился в тихий смешок, а затем в смех, граничащий с истерикой, и он запрокинул голову от удовольствия. Кэт настороженно наблюдала за ним, пока он приходил в себя. Всё ещё улыбаясь как сумасшедший, он снова шагнул к ней и тихо сказал: — Кто бы говорил. Кэт удивлённо вскинула брови. — Я не склонна к суициду. — Ты уверена в этом? — поддразнил Мориарти. Он ещё не прикасался к ней, но был достаточно близко, чтобы она почувствовала запах его одеколона. — Ты только что позволила очень опасному человеку затащить себя в тёмный переулок. Не-е-ет… есть причина, по которой ты так хорошо меня понимаешь, доктор Ватсон. По той же причине, по которой ты согласилась на эту нашу маленькую игру, — он наклонился вперед, прижимаясь своим лбом к ее лбу, восхищенно глядя ей в глаза. — Ты тоже безумна. — Я не… — она хотела, чтобы её голос звучал твёрже, но вместо этого он прозвучал слабо и прерывисто. Было трудно сосредоточиться, когда его горячее дыхание обжигало её лицо, а широко раскрытые глаза приковывали её к месту. — Тогда скажи мне, чтобы я ушёл, — подначил он её. — Давайте, доктор Ватсон. Сделай это. Здравомыслящий человек уже бы это сделал. У Кэт перехватило дыхание. Взгляд Мориарти стал ещё мрачнее. Ей пришлось закрыть глаза. Она не могла смотреть на него, потому что то, как он на неё смотрел, заставляло её… заставляло её… — Ладно, — признала она. — Может быть, совсем чуть-чуть. Потому что это было безумием, верно? Ей бы уже давно бежать без оглядки, но она не хотела. Она не хотела убегать, хотя должна была, хотя именно так поступил бы любой здравомыслящий, рациональный человек. Ей хотелось подойти ближе. Она подалась вперёд и впилась губами в губы Мориарти, проглотив его восторженный смех, прежде чем он застонал и снова прижал её к стене, притянув к себе. Его бедро упёрлось ей между ног, раздвигая их, пока он тёрся об неё бёдрами. Кэт вздрогнула и притянула его ещё ближе — этого было недостаточно, и чувство потери, когда он оторвался от её губ, было почти невыносимым. Её руки скользнули под его пиджак и заскользили по груди в поисках большего. Губы Мориарти скользнули по её подбородку, рука снова оказалась в её волосах, он запрокинул её голову, чтобы прикусить мочку уха и прошептать: — Я мог бы взять тебя прямо здесь. При этих словах Кэт отстранилась от него, насколько это было возможно, учитывая, что его бедро по-прежнему поддерживало её, а рука всё ещё была в её волосах. Её дыхание было прерывистым, кровь бурлила, и она отчаянно хотела его, но… — Я не буду трахаться с тобой в переулке. — Ах, ну, скорее ты меня трахаешь. Она даже не могла заставить себя разозлиться из-за того, каким самодовольным он выглядел. — Машина всё ещё здесь? Так и было. Машина была припаркована в небольшом гараже под зданием, в котором располагался ресторан. Мориарти провёл её через боковую дверь и спустился по ступенькам в гараж, к машине, где рявкнул на водителя, чтобы тот отвалил и не появлялся, пока он ему не позвонит. Затем они остались наедине на заднем сиденье невероятно дорогой машины. Кэт сняла ботинки и высвободилась из джинсов, а Мориарти стянул с неё свитер, оставив его болтаться на шее, и начал ласкать её грудь через бюстгальтер, а затем скользнул рукой по её спине и ловко расстегнул его. Вскоре Кэт осталась полностью обнажённой, и Мориарти усадил её к себе на колени. Он не потерял ни одного предмета одежды, но его галстук был развязан, губы распухли, а глаза потемнели от желания. Он выглядел не менее развратным, несмотря на то, что был полностью одет. Он впился пальцами в её бёдра и притянул к себе, тихо ахнув. Кэт откинулась назад, приподняв бёдра, чтобы правой рукой расстегнуть его ремень, а левой погладить его возбуждённый член. Расстегнув ремень, она одним движением спустила с него брюки и трусы, обнажив его член. Кэт благоговейно погладила его один раз, второй, затем посмотрела Мориарти в глаза и открыла рот, чтобы спросить… — Внутренний карман, — она сунула руку внутрь, достала упаковку с презервативом, вскрыла её и аккуратно надела резинку. Мориарти снова схватил её за бёдра и притянул к себе. — Посмотри на меня, — приказал он, и Кэт подчинилась, потому что в этот момент она была готова на всё, на всё, лишь бы он… Она ахнула, когда он притянул её бёдра к себе и одним резким движением вошёл в неё. На лице Мориарти отразилась жадность, когда он наблюдал за её реакцией, за тем, как она пытается удержать зрительный контакт, пока он направляет её бёдра. Она упёрлась руками в сиденья по обе стороны от его головы, чтобы сохранить равновесие и получить преимущество, пока она возбуждалась и позволяла ему входить в неё. Блять, это было хорошо. Так хорошо. Лучше, чем всё, что у неё было за последние годы. Дрожь в ногах, резкие толчки их бёдер, жар в его глазах… Кэт застонала и прижалась головой к его плечу, прижалась губами к его шее, посасывая и покусывая, потому что больше не могла смотреть ему в глаза, не могла вынести силу его взгляда. Она провела языком по его шее, нашла пульсирующую жилку и засосала. Его бёдра на секунду дрогнули, и Кэт улыбнулась, прикусив зубами синяк, который только что оставила. Рука Мориарти снова зарылась в её волосы, оттягивая их назад и сбивая её ритм. Она ахнула. Её глаза снова встретились с его глазами, и она содрогнулась от выражения чистого желания на его лице. Его левая рука, та, что не была зажата в её волосах, нашла её клитор и начала поглаживать его круговыми движениями. Пронзительный крик, который она издала в тот момент, был совершенно непроизвольным, и от этого его следующий толчок был ещё более сильным. — Смотри на меня, — потребовал он, потянув её за волосы. Кэт закрыла глаза, потому что не могла этого вынести, потому что начала терять самообладание, но ещё одно рывковое движение за волосы и особенно грубый толчок заставили её ахнуть и открыть глаза. — Хорошая девочка. Словно в награду, его левая рука задвигалась быстрее, нажимая именнно так… Ноги Кэт задрожали, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не закрыть глаза и не потерять связь с его невероятно тёмными глазами. — Джим… — потому что сейчас она не могла произнести «Мориарти», едва могла говорить, ей просто нужно было, нужно было… — Ну же, давай, — сказал он, и его пальцы сжались, и она кончила. Она не могла поддерживать ритм, едва могла двигаться, дрожа и вскрикивая, но из-за того, что он тянул её за волосы, она не закрывала глаза, и он мог наблюдать, как она распадается на части. А потом, прежде чем всё закончилось, он вышел из неё, заставив её задыхаться от потери, и усадил на сиденье. Она быстро подчинилась, закинула ногу ему на бедро, и он снова вошёл в неё, переплёл свои пальцы с её и стал трахать её ещё жёстче, тяжело дыша. Теперь он первым отвёл взгляд и опустил голову к тому месту, где шея переходит в плечо, и стал сосать сильнее, чем она, оставляя гораздо более тёмный синяк. Кэт вскрикнула и снова содрогнулась, когда его зубы впились в её шею и сильно сжали её. Он застонал, вонзившись ей в шею, один раз, другой, и наконец замер, как раз когда Кэт остыла после второго оргазма. Мгновение они оба не двигались, громко дыша на заднем сиденье машины. Затем Джим — потому что теперь он был Джимом, правда, после всего этого? — вышел из неё, небрежно отбросил презерватив и натянул брюки. Кэт, убедившись, что Джим не прокусил ей кожу зубами, подняла с пола заднего сиденья свою одежду и с трудом натянула её, пока он наблюдал за ней с нескрываемым удовлетворением. Когда Кэт, наконец, удалось взять себя в руки, она прочистила горло. — Ладно, хорошо, — наступила неловкая пауза, когда Джим наблюдал за ней с мрачным весельем. — …Не мог бы ты подбросить меня до квартиры?