Глава 8: И никому до меня нет дела

Ей не следовало заниматься сексом с Джимом Мориарти. Она и тогда знала, что это плохая идея, но было легко проигнорировать это осознание, когда этот мужчина пригвоздил её к месту сначала своим тёмным взглядом, а потом и всем телом. Очарование гениальностью Джима и его полным безумием захлестнуло её, но именно пламенное желание в его глазах действительно сломило её. Видеть, что он хочет её так сильно, знать, что она вызвала такую страсть в столь удивительном уме… Это было опьяняюще, и это её тревожило. Кэт и раньше получала удовольствие от секса. Не часто и не регулярно, но это было скорее связано с её плотным графиком и тем, что найти сносного партнёра на одну ночь или друга с привилегиями было, честно говоря, слишком хлопотно, а не с её отсутствием интереса. Но это всегда было только так. Секс. Просто секс. То, что произошло прошлой ночью… это было не просто что-то. Это было слишком хорошо, слишком страстно, слишком сильно. Сам акт взволновал и взбудоражил её так, как ничто ранее. Проблема была не в том, что он фантастичен в постели. Это не было бы проблемой. Нет, проблема была в том, что половина причины, по которой это было так фантастично, заключалась в нём. Тело Джима, прижимающее её к стене. Низкий голос Джима, шепчущий ей на ухо. Руки Джима, тянущие её за волосы, его тёмные глаза, наблюдающие с удовлетворением. Мысль об этом продолжала будоражить её, и это было опасно, потому что то, что ранее было неблагоразумным, но сугубо академическим интересом, теперь грозило превратиться в интерес совершенно иного рода. Интерес, не имевший для неё прецедента, но предупреждающие знаки которого она не была настолько глупа, чтобы игнорировать. Учащённое сердцебиение. Иррациональное принятие решений. Неспособность выбросить его из головы. Тот факт, что получение ответов на её вопросы о том, как работает его мозг, внезапно показалось менее важным, чем заставить его снова посмотреть на неё так, как он смотрел, когда она спросила его о его тяге к смерти. Это не было сексуальным влечением. Это была влюблённость, и если она не будет осторожна, это могло перерасти во что-то большее. Она не позволит этому случиться. Она отказывалась. Она не хотела влюбляться в кого бы то ни было, и уж точно не собиралась позволить себе влюбиться в суицидального преступного гения. (Она старалась не думать о том, что это говорит о ней, если Джим Мориарти стал первым человеком, к кому она когда-либо испытывала нечто подобное. Ей это удалось лишь отчасти.) Осталось действительно только одно — то, что ей следовало сделать с самого начала. Ей придётся сказать ему уйти, положить конец их маленькой игре в «вглядывание в бездну», как он это назвал. Будь у неё его номер телефона, она бы сделала это по смс, но его у неё не было. У неё не было вообще никакой возможности связаться с ним, что создавало проблему, потому что это означало, что ей придётся сказать ему уйти лично, когда бы он ни решил снова объявиться. Это также означало, что её решимость могла пошатнуться. Она размышляла над этой дилеммой, пытаясь придумать любой способ связаться с ним, чтобы избежать новой личной встречи, когда в дверь её кабинета раздался стук. Кэт вздрогнула и встрепенулась, уставившись на закрытую дверь в немой панике. Неужели он уже здесь? Всего лишь день спустя, снова в Бартсе? Натянув свой лабораторный халат так, чтобы он прикрывал тёмно-фиолетовый синяк на шее, и заставив свой голос звучать хоть сколько-нибудь нормально, она крикнула: — Войдите! Дверь медленно распахнулась, и внутрь вошла Молли Хупер, быстро прикрыв её за собой. Облегчение Кэт длилось недолго, потому что Молли выглядела весьма серьёзно, и первой ужасной мыслью Кэт было то, что Молли узнала про Джима и пришла отчитать её одновременно и за колоссальную глупость, и за то, что она переспала с её бывшим парнем. Но затем Молли выпрямилась и выпалила: — Прости меня, — её щёки были очень розовыми. Смущается? — Прости? — переспросила Кэт, не понимая. — Нет, пока ничего не говори, хорошо? — затараторила Молли. — Мне жаль. Ты была замечательной подругой для меня, а я была так ужасна с тобой на той неделе просто из-за ревности. Я просто… мне так долго нравился Шерлок, и для него меня словно не существует, если только ему что-то не нужно, а потом он посмотрел на тебя так, словно действительно тебя видел… — Молли покачала головой, быстро моргая, словно пытаясь сдержать слёзы. Кэт потянулась остановить её, но Молли продолжила, слова вылетали из её рта ещё быстрее. — И я знаю, что это ужасное оправдание. Знаю. Я просто… я обычно не такая, я никогда не веду себя так из-за парня! Просто… просто есть в нём что-то, из-за чего я не могу с собой ничего поделать. Я полностью теряю голову, и я знаю, что это плохо, и знаю, что это несправедливо, и ты ни в чём не виновата, и я просто… я просто прошу прощения. Закончив свою сбивчивую речь, Молли сдулась. Тихим голосом она спросила: — Ты простишь меня? Простишь ли ты меня, — подумала Кэт, — если когда-нибудь узнаешь, что я натворила? — Уже простила, — сказала Кэт, подавляя собственное чувство вины. Молли с недоверием нахмурилась. — Я серьёзно. Не переживай об этом, хорошо? — потому что я переспала с твоим психопатом-бывшим, и это определённо проступок похуже, чем игнорирование и несколько пропущенных чашечек кофе во время перерывов. — Кофе? Робкая улыбка. — Да, конечно. Кэт засыпала Молли вопросами о жизни в морге по пути в столовую. Удерживая её в разговоре и сосредотачиваясь на её ответах, Кэт позволила себе, пусть и ненадолго, отодвинуть Джима Мориарти и собственную глупость на задний план. Но потом, конечно же, у Молли появились свои вопросы. — Ну, эм, — неловко начала Молли, когда новости из морга иссякли и они обе уселись с кофе. — Чем ты занималась? Кэт небрежно пожала плечами. — Всё как обычно. Никаких интересных операций в последнее время, только рутина… — Кэт замолчала. Молли кусала губу и не смотрела на неё. — Что? — Извини, просто… — лицо Молли снова покраснело. — Я не могла не заметить… — она сделала жест в сторону плеча Кэт. Кэт посмотрела вниз и побледнела, торопливо натянув халат на всё ещё яркий след укуса. Она нервно прочистила горло. — Верно. Спасибо. Лучше? — Ага, — Молли задумчиво постучала пальцами по своей кофейной кружке. — Так что… новый парень, значит? — Нет, — она произнесла это слишком громко, слишком выразительно. Несколько человек за соседними столиками посмотрели на них, а Молли от удивления моргнула. — О. Понятно. Ну тогда… новая девушка? Кэт усмехнулась, без тени веселья, и покачала головой. — Нет. Прости, нет, это не… это было просто на один раз. — Да, конечно, — ответила Молли. — Извини, я не хочу совать нос не в своё дело. Я просто… удивилась. — Нет, всё в порядке, — заверила её Кэт. — Я не против. Просто… ты же меня знаешь. Я не люблю все эти отношения. — Да, конечно, — наступила короткая пауза, в течение которой они обе сделали глоток кофе. Затем, хитрюще, Молли спросила: — А было хорошо? Кэт переменилась в позе и не встретилась с Молли глазами. Своей чашке с кофе она сказала: — Очень даже. Молли задумчиво кивнула. — А ты хочешь, чтобы это было не на один раз? Да. — Не-а, — Кэт выдавила улыбку. — В общем, хватит обо мне. Как поживает твой кот?

***

Всегда был хорошим днём тот, когда Кэт успевала поужинать в своей собственной квартире до захода солнца. Посуда была вымыта, бельё постирано, и она развалилась в кресле в шортах и одной из старых рубашек отца, ожидая, когда привезут заказанную ей тайскую еду. Она поест, почитает немного, а потом сделает йогу перед сном — здоровые привычки, чтобы компенсировать крайне нездоровый выбор, который она сделала, когда глупо согласилась играть в игры с Джимом Мориарти. Стук в дверь раздался точно вовремя. Кэт распахнула её и застыла. — С вас двадцать пять пятьдесят, — небрежно сказал Джим, держа пакет с едой на почтительном расстоянии от своего дорогого костюма. Кэт смотрела на него долгий момент, её удивление быстро сменилось страхом. Она заглянула за него, наклонив голову в попытке осмотреть коридор в поисках каких-либо признаков курьера. — О, расслабься, — Джим закатил глаза. — С ним всё в порядке. Я всего лишь его подкупил. Кэт всё ещё смотрела на него с недоверием, но решила, что он, вероятно, говорит правду. Нет смысла прилагать усилия, чтобы скрыть убийство, когда можно было бы дать просто небольшую взятку. — А вот здесь Вы должны пригласить меня внутрь, доктор Ватсон, — Джим показательно поднял пакет с едой, приподняв брови. Кэт замешкалась, и он улыбнулся с знающим видом. — Если, конечно, ты не планируешь сказать мне уйти прямо сейчас. Я уйду, если ты захочешь, — он отнял пакет, дразня её. — Но я заберу еду с собой. Я же за неё заплатил, в конце концов. — Я уже заплатила за неё, — заметила Кэт. — Ладно, тогда я её украл, — легко сказал он. Он приподнял брови, размахивая пакетом вне её досягаемости. — Итак? Каков будет Ваш выбор, доктор Ватсон? Пахло восхитительно, а Кэт была голодна как волк. На ланч у неё был только банан и чашка кофе. Это было слабое оправдание, однако. Даже отступая в сторону, чтобы впустить его, Кэт знала, что это решение продиктовано не голодом. Тем не менее, она была не совсем безнадёжна. Когда он проходил мимо, она твёрдо сказала: — Я больше не буду заниматься с тобой сексом. Джим пожал плечами, не удивляясь. — Жаль. Он поставил пакет с едой на кухонную стойку, но не стал его открывать, не сел, не повернулся к ней, чтобы поговорить, и не сделал ничего другого, чего она могла бы ожидать. Вместо этого он снял туфли и пиджак, аккуратно перекинув его через спинку одного из её кресел. Затем последовал галстук, а рукава рубашки он закатал до локтей. Проделав это, он медленно повернулся, окинул комнату пронзительным взглядом, а затем начал ходить вокруг, проводя руками по мебели и заглядывая под неё. Сцена была тревожно знакомой. Смутно обеспокоенная, Кэт сказала: — Знаешь, ты сейчас выполняешь довольно жуткую пародию на Шерлока. — Я не занимаюсь дедукцией, дорогая, — сказал он, и голос его слегка приглушился, когда он заглянул под одно из кресел. Выпрямившись и снова оглядываясь, он сказал: — Я ищу нечто более конкретное. — Например? — Например… — взгляд Джима упал на череп у двери. Он пересек комнату, поднял его и прищурился. Затем он вытащил что-то из глазницы и самодовольно улыбнулся. — Вот это. Кэт уставилась на крошечное устройство у него на ладони. — Это что… — Жучок, да, — закончил Джим. Он направил крошечную камеру в её лицо и ухмыльнулся. — Поздоровайся, а? — С кем? — спросила она, будучи совершенно потрясённой. — С Майкрофтом Холмсом. Кэт моргнула. — Холмсом, — повторила она. Имя показалось знакомым. Джон упоминал его, когда она вылетала из дома 221Б. — Так есть ещё один? — М-м, — согласился Джим, проводя пальцами по устройству. — Большой Брат. Во всех смыслах этого слова. — Как долго моя квартира была под прослушкой? Джим хмыкнул и покачал головой из стороны в сторону, притворяясь, что размышляет. — Возможно, с того момента, как мы переспали на заднем сиденье моего автомобиля. Самое позднее — на следующий день. И тут до неё дошло. — Так когда ты сказал, что мы в том ресторане, чтобы нас увидели… — Да, он совсем рядом с его офисом, — Джим положил жучок на столик рядом с её любимым креслом и снова принялся осматривать помещение, по-видимому, в поисках чего-нибудь ещё. — И он уже давно за мной следит. Не мог не заметить нас. — Предупредить было бы неплохо, — хотя она не могла сказать, что удивлена. Джим высунул голову из её шкафа, недоверчиво вздёрнув брови. — Я произвёл на тебя впечатление человека, который неплох? — Справедливо. Кэт наложила себе еды, пока Джим продолжал обыскивать квартиру. Она наблюдала, как он находит всего пять устройств, включая одно, которое определённо было извлечено из её ванной комнаты. Она думала, что не хочет знать, где именно оно было установлено. Её чувство приватности уже было разорвано в клочья, без того чтобы узнавать все ужасающие подробности. Закончив с поиском, Джим раздавил устройства между двумя редко используемыми сковородками. Кэт пыталась и не смогла игнорировать, как великолепно выглядели его руки, пока он это делал. Когда наконец Джим присоединился к ней у кухонного острова и начал есть, Кэт уставилась на него с прищуренным взглядом. — Ты же знал, что он установит прослушку в моей квартире. — Да, я был в этом вполне уверен, — легко согласился Джим, откусывая лапшу и одобрительно похмыкивая. — И затем ты пришёл, чтобы её убрать, — ровным тоном продолжила Кэт. Джим снова хмыкнул, по-видимому, в знак согласия. — Какой в этом был смысл? — Что, не можешь догадаться? — Кэт бросила на него ядовитый взгляд, и он закатил глаза. — О, скучно. Ладно, я скажу. Я был вполне уверен, но не до конца. Он не продолжил, смотря на неё с ожиданием. Кэт вздохнула и закончила мысль. — Так что ты проверял, как он поступит. — В точку, — он ткнул в неё вилкой, чтобы подчеркнуть свои слова, и вернулся к лапше. — Оба брата Холмс пытаются вынюхать обо мне всё, что только можно. Мне было любопытно посмотреть, побудит ли твоё участие их на благородный поступок и попытаться защитить тебя, или же на практичный и использовать тебя для получения информации. Кэт нахмурилась, обдумывая это. Затем, из любопытства и с лёгким разочарованием спросила: — Ты переспал со мной только для того, чтобы позлить Шерлока Холмса? Взгляд Джима мгновенно устремился на неё, сияющий от воспоминаний о прежнем жаре. — Нет, — твёрдо произнёс он. Кэт поверила ему. Но затем он дьявольски улыбнулся и добавил: — Но это был приятный бонус. Кэт покачала головой. Без всякой злобы она сказала: — Ты ужасен. — Тогда скажи мне уйти, — тут же бросил он ей вызов, не упустив ни секунды. Он сказал это игриво, но выражение его лица было совсем не таким. Он действительно бросал ей вызов. Кэт стиснула челюсть. Попыталась выжать из себя слова. Не смогла. На лице Джима снова расцвела улыбка — медленная, широкая и хищная. Кэт заставила себя сказать хоть что-нибудь. — Джеймс Мориарти — твоё настоящее имя? Джим даже не моргнул. Он откинулся на спинку стула с лёгкой улыбкой и взглядом, говорившим, что он заметил неуклюжую смену темы, но великодушно соглашается подыграть. — Ты правда думаешь, что я бы тебе ответил? — в его голосе слышалось веселье, которое, по сути, не должно было быть таким привлекательным. Затем, с лёгким любопытством, он спросил: — Почему ты думаешь, что оно ненастоящее? — Я не могу найти никаких публичных записей о Джеймсе Мориарти, которые подходили бы под твои данные, кроме публикаций по математике, — объяснила Кэт. Она пристально изучала его язык тела, но сомневалась, что он нечаянно что-то выдаст. — Что означает, либо Джеймс Мориарти — это псевдоним, который ты взял до их публикации, либо это твоё настоящее имя, и тебе удалось полностью стереть все записи о себе. Джим взял ещё один кусок и проговорил с набитым ртом. — Ты думаешь, что это псевдоним. — Полное стирание своей настоящей личности кажется слишком трудоёмким, — рассудила Кэт. — Люди бы помнили тебя — семья, соседи, одноклассники. Даже для первоклассного хакера пришлось бы уничтожить бумажные записи, старые фотоальбомы… Псевдоним кажется гораздо более вероятным. Джим промычал уклончиво, и Кэт не стала увереннее ни в одном из вариантов. Она вздохнула, облокотилась, подперев голову рукой, и наблюдала, как он ест. — У тебя когда-нибудь была черепно-мозговая травма? Джим не подавился, но, казалось, с трудом проглотил. Кэт на долю секунды после заданного вопроса испугалась, что он может обидеться, но когда Джим снова посмотрел на неё, он был готов рассмеяться. — Ты думаешь, у меня повреждение мозга? Было довольно забавно предположить, учитывая, насколько более изощрённым был его мозг по сравнению с обычным человеком. И всё же. — Повреждение префронтальной коры может нарушить способность к сопереживать другим людям, — она приподняла брови. — Ты привязывал бомбы к людям ради забавы. — Значит, это «да». Кэт медленно покачала головой. — Нет, не обязательно. Конечно, есть и другие факторы, которые могут способствовать снижению способности к эмпатии, но… — Кэт пожала плечами. — Я нейрохирург, а не психиатр. Взгляд Джима задержался на движении её плеч. — Нет. У меня никогда не было черепно-мозговых травм, — Кэт задумчиво хмыкнула, размышляя, верить ему или нет. Он взглянул на неё. — А у тебя? Кэт моргнула, удивлённая таким поворотом событий, хотя ей не следовало бы. — Один раз, — сказала она. — Лёгкое сотрясение во время ординатуры. Я упала в обморок и ударилась головой о раковину. Джим с любопытством наклонил голову. — Почему ты упала в обморок? — Низкое давление и недосып. Моя соседка по квартире тогда пришла пьяной посреди ночи и в итоге блевала, выворачивая кишки. Шум разбудил меня, я встала проверить, как она… Я дошла до ванной, спросила её, в порядке ли она… — Кэт замолчала, вспоминая странное тепло, когда белизна поглотила её зрение. — Следующее, что я помню — это пришла в себя уже в скорой. — Ты уверена, что это было лёгкое сотрясение? — поддразнил Джим. — Ты же впустила меня в свою квартиру. На этот раз свидетелей вокруг нет. Возможно, это у тебя рассудок помутнён. — Я была голодной, — просто ответила Кэт, хотя она знала, и он знал, и она знала, что он знает, что это не настоящая причина вовсе. — Кроме того, ты уже совершенно ясно дал понять, что тебе было бы безразлично наличие свидетелей, если бы ты действительно хотел меня убить. Джим отодвинул свою тарелку и развернулся к ней полностью. Его взгляд скользнул по её лицу, и Кэт не могла догадаться, что он там увидел, что заставило его тихонько улыбнуться и сказать: — Вот почему ты мне нравишься. Кэт приподняла брови. — Правда? — Что, не веришь мне? — он откинул голову назад и на секунду прищурился на неё, прежде чем его глаза расширились в преувеличенном понимании. — А-а-а-а, понятно. Ты думаешь, я пытаюсь манипулировать тобой, — он взглянул на книгу, лежащую на столике рядом с её креслом — учебник по психологии, который она купила вскоре после того, как раздобыла его математические публикации. — Не думай, что я не заметил твоё чтиво. Вы думаете, что я психопат, доктор Ватсон? Слова были одновременно поддразнивающими и вызывающими. Кэт медленно покачала головой. — Я не настолько квалифицирована, чтобы делать такие заключения. Джим фыркнул, не впечатлённый. — Это отговорка. — Возможно, — уступила Кэт, потому почти была уверена в том, что он психопат. — Правда, правда, — когда Кэт моргнула, он уточнил: — Нравишься, в смысле. Ты, конечно, всё ещё обычная, но ты не такая уж и идиотка, как большинство людей, — он бросил на неё оценивающий взгляд, который был чуть более искренним, чем нужно, чтобы быть искренним. — Интересно, так ли Шерлок чувствует себя по отношению к Джону… — Под «обычной» я полагаю, ты подразумеваешь всех, кто не похож на тебя или Шерлока Холмса, — сказала Кэт, не желая обсуждать что-либо ещё из сказанного им или то, как эти слова заставили её сердце ёкнуть. — Не забудь про Большого Брата. — Правда? — два гениальных брата. Занимательно. Это семейное? Были ли их родители исключительными или же это уникальная комбинация их генов привела к созданию кого-то вроде Шерлока Холмса? — Удивительно. — Я тебя сейчас заставил задуматься о генетике, верно? — спросил Джим, наполовину шутя, наполовину раздражённо. Кэт промычала в согласии. — Хотя, если Большой Брат хоть капельку похож на Шерлока, сомневаюсь, что у меня будет шанс изучить второе поколение. Джим фыркнул, это прозвучало как полусмех. — На твоём месте я бы не обнадёживался. Кэт внимательно посмотрела на него. Ей было интересно, как долго Джим знал, что есть другие, подобные ему. Он был на этом пути к саморазрушению всю свою жизнь? Или это началось только тогда, когда он осознал, что всё же не одинок в мире, но что его единственные интеллектуальные равные никогда не смогут быть настоящими товарищами, находясь по разные стороны баррикад? Было ли лучше быть совершенно одному, когда альтернатива — иметь своих единственных равных в качестве врагов? — Скажи мне, — произнёс Джим, прерывая её мысли, — что Шерлок подумал о твоей квартире? — К каким дедуктивным выводам он пришёл, ты имеешь в виду? — Кэт перевела взгляд на потолок, пытаясь вспомнить всё, что детектив выпалил после своего шпионажа. — Что мой отец мёртв, я в хороших отношениях с братом, но не с матерью, мне нравится танцевать, но я больше этого не делаю, я слишком сильно чищу зубы и я не совсем асексуальна. Улыбка Джима была мрачной и многозначительной. — Это я уже знал. Опасная территория. Пора перевести разговор на другую тему. — Если я спрошу о твоей семейной жизни, ты мне что-нибудь расскажешь? — Конечно же нет, — легко ответил Джим без колебаний. Кэт не могла сказать, что была удивлена. Он резко встал и направился к столику у двери, поднимая макет черепа, с которого он снял жучок. — У него есть имя? — затем, прежде чем она успела вздохнуть, добавил: — Только не говори, что «Йорик». Кэт не смогла сдержать улыбку. Без сомнения, Йорик был бы слишком очевиден, по его мнению. Она была согласна. — Луи. — Луи, — повторил он, глядя на череп и кривя лицо, словно пытаясь решить, подходит ли имя. Затем, обращаясь к Кэт, он приподнял брови. — Луи? — Что, не можешь догадаться, почему? — поддразнила Кэт. — Конечно, могу, — упрямо сказал он, хотя морщинка между бровями говорила ей, что он ещё не догадался. — Очевидно. — Тогда просвети меня. Джим повращал шеей и снова окинул взглядом квартиру. Он повернул череп вместе с собой, так что пустые глазницы следовали за его взглядом. — Ну-у-у… Это не автор, ни одна из твоих книг не была написана Луи. Не врач или учёный — ты не из тех, кто сентиментален по отношению к Пастеру. И это не кто-то, кого ты знаешь лично. Не в твоём чувстве юмора… — он протянул это последнее слово, когда его взгляд упал на дверь её шкафа. Кэт наблюдала, как в нём просыпается узнавание, за которым следует самодовольное удовлетворение. — А. Луи Прима. — Потому что… — подтолкнула Кэт. — Потому-у-у что-о, — Джим подбросил череп и повернул его к Кэт, напевая, — у него-о-о нет тела. Кэт ухмыльнулась. — Прямо в точку. Джим закатил глаза и поставил череп на место. — Ты смехотворна. — Тебе это нравится, — флиртующе сказала Кэт, не подумав. Она немедленно пожалела о словах, но было поздно. Джим подошёл вплотную, его глаза потемнели. — Я тебе нравлюсь, — это было почти похоже на мурлыканье. Он был уже очень близко. — Даже если ты считаешь меня опасным психопатом. Или мо-о-ожет быть… может быть, это потому, что ты считаешь меня опасным психопатом. — Меня просто интересует, как работает твой мозг, — сказала Кэт, хотя не была уверена, для чьего блага. Она уж точно в это не верила. Джим вряд ли купится на это. — Только мой мозг? — Джим приподнял брови, его выражение стало слишком серьёзным. — Ты уверена? — Абсолютно. Джим едва заметно покачал головой. Когда он заговорил, Кэт почувствовала его дыхание на своих губах. — Меня не обманешь, доктор Ватсон. Твои зрачки расширены. У него тоже, но она не собиралась указывать на это. Она сглотнула. — Может быть, я тебя боюсь. Его взгляд на полсекунды скользнул по её лицу, выискивая. — Нет. Ты не боишься. Он был слишком близко. Люди не подходили так близко, если только они не собирались целоваться, и Кэт хотела этого так отчаянно, что это действительно пугало её. — Я… — Кэт зажмурилась. Так было проще, если не смотреть на него. — У меня завтра работа. Долгая пауза. Кэт не открывала глаза. Затем, наконец… — Конечно, — слова были тихими, но полными юмора. — Ещё увидимся. Его губы коснулись её щеки, целомудренное, тёплое, дразнящее прикосновение. Затем он отстранился, и она осталась с запахом его одеколона и теплом на коже. Она не открывала глаза, когда он отстранился, или когда услышала шорох ткани, означавший, что Джим надевает пиджак и туфли. Она осмелилась открыть их только тогда, когда услышала, как дверь открылась и закрылась, и даже тогда она боялась, что это трюк — что Джим будет прислонившись к двери, наблюдать за ней своим тёмным, насмешливым взглядом. Его не было. Он ушёл. Она сказала себе, что тяжесть на душе — это облегчение. (Это было разочарованием.)