Глава 9: Мазохистское танго

— Вижу, ты усердно трудишься. Кэт вздрогнула, чуть не опрокинув свою кружку, и захлопнула блокнот, в котором писала. Джим стоял, засунув руки в карманы, и лениво наблюдал за ней с полуприкрытыми глазами. Ей было интересно, как он её нашёл. Неужели всё так просто — за ней следили или просто установили прослушку? Или он просто вычислил, где она будет, исходя из того, как, по его мнению, работает её мозг? Она раньше никогда не была в этом пабе. Ей нужно было выбраться из своей квартиры, побыть среди людей. Она избегала кафе, потому что он уже находил её в одном из них. Обычно она не ходила в паб в обеденное время, поэтому именно туда она и решила отправиться. И вот, меньше чем через два часа после её прихода, он снова здесь. Она сказала себе, что её сердце забилось быстрее от страха. Кэт сглотнула, прочистив горло. — Я не ожидала увидеть тебя так скоро. — Да, я понял это по твоей вчерашней лжи, — легко парировал Джим, садясь напротив неё. Он приподнял брови. — Неужели ты думала, что я не знаю твоего рабочего графика? Она не особо над этим задумывалась. Она была просто рада, что он ушёл. — Ты тогда не стал меня уличать. Джим загадочно улыбнулся и не стал ничего объяснять. Вместо этого он кивнул на блокнот, который Кэт поспешно захлопнула, услышав его голос. — Ты пишешь заметки обо мне, — он перевёл взгляд с блокнота на неё саму. В его глазах играл насмешливый огонёк. — Немного навязчиво, доктор Ватсон. Не то чтобы я не польщён… — Чья бы корова мычала, — без тени стыда ответила Кэт. — Мне так и хочется спросить, как ты меня продолжаешь находить, но у меня такое чувство, что я на самом деле не хочу этого знать. Джим небрежно пожал плечами, протягивая руку через стол к блокноту. Кэт резко выдернула его из-под чужих пальцев и прижала к себе на сиденье. Глаза Джима расширились от восторга. — О-о-о. Ты не хочешь, чтобы я это увидел, — он почти пропел эти слова, а затем опустил голос на гораздо более низкий тон. — Ты же знаешь, что это только разжигает моё любопытство. Кэт надеялась, что тусклый свет паба скроет её реакцию на его низкий голос. Она готова была поспорить на деньги, что её зрачки расширились. Почему её тело так упорно её выдаёт? — Разве у тебя нет преступлений, которые нужно организовывать, или чего-то подобного? — О, доктор Ватсон, — произнёс Джим, с нежностью выделяя её титул, — я прочту этот блокнот. Это было обещанием. Не «я хочу», а «я прочту». Она думала, что, если бы очень захотела, смогла бы уничтожить блокнот, прежде чем он успеет забрать его. В её сумочке была зажигалка. Если бы она смогла добраться до туалета, то могла бы запереть дверь и сжечь его за несколько секунд. Конечно, добраться до туалета было большим вопросом — Джим мог успеть выхватить его у неё, прежде чем она успеет это сделать, хотя это, несомненно, вызвало бы переполох в пабе. Кэт не хотела устраивать переполох. Во-первых, она не знала, как Джим отреагирует, и не хотела предпринимать действий, которые могли бы подтолкнуть его к насилию. Во-вторых, она не считала, что то, что она написала в блокноте, так уж стоит защищать. Лучше отдать его ему — но не бесплатно. — Пять честных ответов, — решила Кэт. — Дай мне пять честных ответов на любые мои вопросы, и я отдам его тебе. Он выглядел крайне позабавленным её торгом. — А если нет? — Я сожгу его, — сблефовала она, поднимая блокнот и нарочито засовывая его себе за блузку. — Не думаю, что тебе стоит бросаться на мою грудь на публике. Люди обычно не одобряют такое поведение. — М-м-м. Не искушай меня, — кокетливо предупредил он. Затем он откинулся на спинку сиденья и сказал: — Три ответа. И никаких скучных вопросов о моём детстве. — По рукам. Он сделал жест, приглашая её продолжать. — Ну же, давай. Ей не нужно было думать, о чём спросить. — Каково у тебя в голове? Джим слегка фыркнул и закатил глаза к потолку. Когда он заговорил, в его голосе звучали наполовину скука, наполовину раздражение. — Я обрабатываю за секунды больше информации, чем ты могла бы понять. Автоматически. Без усилий. Я постоянно окружён медлительными, тупыми, предсказуемыми, заурядными людьми, — он снова посмотрел на неё. — Представь, каково было бы у тебя в голове, если бы все, кто тебя окружают, были не умнее того заливистого маленького терьера твоей пожилой соседки. Было немного тревожно, что он знает о том заливистом терьере, учитывая, что прошлой ночью он не подавал голоса, но она отогнала эту мысль. — Поэтому ты так заинтересован Шерлоком. Он на твоём уровне. — Это не вопрос. — Что ты надеешься получить от этой игры с ним? — спросила Кэт, озвучивая вопрос, который не давал ей покоя с того первого ужина. — Это ненадолго. Вы стоите на двух совершенно противоположных сторонах. Либо он победит, и тебя посадят в тюрьму, либо победишь ты, и ты снова останешься совсем один с нами, заливистыми терьерами. — Моя дорогая доктор Ватсон, Вы же не терьер, — сказал Джим, наклоняясь через стол. Кэт осталась неподвижна, не поддавшись на провокацию. Джим улыбнулся, медленно и коварно. — Вы же, по крайней мере, бордер-колли. — Я не об этом спрашивала. Джим откинулся назад, выглядя недовольным из-за отсутствия у неё реакции. — Ты уже знаешь ответ. — Твоё желание смерти, — немедленно сказала Кэт. — Значит, ты хочешь, чтобы Шерлок тебя победил. — Нет, нет, нет, нет, нет, — покачал головой Джим. Затем он решительно добавил: — Я должен знать, способен ли он на это. Кэт была не уверена, что это большое различие, но, возможно, её бедный маленький мозг бордер-колли был просто слишком туп, чтобы понять это. — Последний вопрос, доктор Ватсон, — напомнил он ей. Кэт замешкалась. — Пожалуй, я приберегу его. — Неужели? — он приподнял брови. — И с чего ты взяла, что я честно отвечу на твой последний вопрос после того, как прочту этот блокнот? У неё не было гарантии, что он отвечал честно с самого начала, но она не собиралась этого говорить. — Профессионализм. Ты, возможно, и преступник, но ты не зашёл бы так далеко, если бы люди не доверяли тебе и не знали, что ты выполняешь свои обещания. Джим неопределённо хмыкнул, но не стал её поправлять. Кэт вытащила блокнот из-за блузки и подвинула его по столу к нему. Он легко подхватил его и раскрыл, тёмные глаза жадно пробегали по страницам. — «Оценочный лист психопатии, пересмотренный», — вслух зачитал он заголовок на первой странице, бросая на неё насмешливый взгляд. — Судя по этому, я психопат только потому, что ты поставила мне 3 за «криминальную универсальность» по шкале, где максимальный балл всего 2. Вы заставляете меня краснеть, доктор Ватсон. — Мне не хватает некоторых данных, — указала Кэт. — Взвешенное среднее квалифицирует тебя даже без этого. — М-м, — он перевернул страницу, глаза быстро забегали по тексту. После PCL-R шли другие заметки Кэт, которые включали такие пункты: Чрезвычайно умен: определённо на уровне Шерлока. Лучше понимает человеческую природу, но меньше сопереживает. В отличие от Шерлока, возможно, действительно психопат. Разбирается в технологиях: его правда наняли в Бартс в IT-отдел. Похоже, стёр себя почти из всех записей. Джеймс Мориарти вообще его настоящее имя? Убивал людей: Очевидно. Первое убийство — Карл Пауэрс — личное. Исходя из расположения школы, вероятно, провёл по крайней мере часть детства в Брайтоне, но не достаточно долго, чтобы приобрести акцент. Впрочем, его акцент может быть фальшивым. Хотя, кажется, это было бы утомительно подделывать в течение длительного времени. Звучал по-ирландски даже во время секса — акцент, вероятно, выдал бы его, если бы это была игра. Кокетливый, хотя большая часть его флирта, кажется, направлена на его собственное развлечение и демонстрацию власти, а не на какие-либо серьезные намерения. Азартен: Любит играть в игры, но легко меняет правила по своему усмотрению. Склонен к драматизму: Что в ком, кого я вижу, реально, а что — представление? Другое: Левша. Пьёт чай с молоком, без сахара. Блестящий математик, блестящий актёр. Превосходный интеллект и отсутствие интеллектуальных равных приводит к скуке; скука приводит ко всё более рискованному и девиантному поведению, кульминацией которого становится его желание смерти, проявляющееся в играх с Шерлоком. Почему он тогда играет со мной? Скука? Или это просто ещё один ход в его игре с Шерлоком? Джим усмехнулся, его глаза задержались на одной из записей. — Ты не думаешь, что я всерьёз флиртую с тобой? Мне больно. — Я в чём-то ошиблась? Он не посмотрел на неё. — Это твой последний вопрос? — Нет. Он улыбнулся и ничего не сказал. Он закрыл блокнот и откинулся назад, наблюдая за ней своим хищным взглядом. — Почему ты солгала мне о том, что у тебя сегодня работа? — Почему ты задаёшь вопросы, на которые уже знаешь ответы? — уклонилась Кэт. — Потому что мне нравится слышать, как ты это говоришь, — горячо ответил он. Кэт сглотнула. — Потому что я хотела, чтобы ты ушёл из моей квартиры. — Грубо, — фыркнул он. — И почему ты этого хотела? — Ты знаешь, — Кэт покачала головой. Она не собиралась говорить это вслух, ведь даже в глубине души она не хотела признаться в этом. — Я не обязана тебя потакать. Она поднялась, взяла свою сумочку и оставила на столе недопитую чашку. Пора было удалиться из этой ситуации. Руки Джима схватили её за левое запястье, резко останавливая. Он поднялся из-за стола и прижался близко, каким-то образом умудряясь нависать над ней, несмотря на то, что он был выше её от силы на дюйма два. — Ты хотела, чтобы я ушёл, потому что, останься я подольше, ты не смогла бы мне противостоять, — глаза Джима потемнели, его зрачки расширились. — Скажи мне, что я не прав, доктор Ватсон. — Ты не прав, — немедленно ответила она. — Лгунья, — он обхватил её запястье, и Кэт почувствовала, как его пальцы прижались к точке её пульса. Кэт задержала дыхание, готовясь к тому, что, как она знала, он обнаружит. Спустя несколько секунд его глаза расширились с притворным удивлением. — Ну и ну. У тебя пульс участился, — его улыбка была жестокой. — Ты хочешь сказать, что это страх? Ты меня боишься? — …Да. На этот раз это не была ложь, хотя, если быть точнее, она боялась не самого Джима Мориарти, а того эффекта, который он на неё оказывал. Но она не собиралась признаваться ему в этом, и не собиралась слушать, как он к этому выводу придёт. Он открыл рот, набрав воздух, чтобы заговорить, чтобы подразнить её дальше. Она заставила его замолчать, прижавшись своими губами к его. Почти сразу же она потеряла контроль над поцелуем, Джим притянул её за затылок, переплетая свой язык с её. Она сдалась ему. Какой смысл бороться, в конце концов? Он был Джимом Мориарти — он получал то, чего хотел. И Кэт, как бы ей ни хотелось обратного, хотела того же. Она позволила ему вывести себя из паба, не держа её за руку, как возлюбленную, а сжимая её запястье, словно боясь, что она попытается сбежать. Она не пыталась. Она позволила ему протащить себя несколько кварталов обратно до её дома и вверх по лестнице. Она едва успела открыть дверь, как Джим уже вталкивал её внутрь, захлопнул дверь за ними, а затем не слишком нежно прижал Кэт к ней. Он взял её прямо там, лишь наполовину раздев и проявив больше силы, чем она ожидала, когда он приподнял её, обвившую его бёдра ногами, и удерживал её на весу. Это было быстро и грубо, и дверь впивалась ей в спину, но она едва обращала на это внимание, потому что это было так, так хорошо. Спустя несколько минут, после того как Кэт стонала и дрожала, а Джим тихо ругался и сжимал её бёдра так сильно, что она была уверена, что на них останутся синяки, он медленно отпустил её, позволив её ногам коснуться пола, но всё ещё удерживая её там, в ловушке между ним и дверью, пока он прислонился к ней, переводя дыхание. Всё ещё запыхавшись, она тихо предложила: — Что-то хочешь выпить? — Чай, — затем, с иронией в голосе, добавил: — Ты же знаешь, как я его люблю. Кэт выскользнула из-под него. Она не стала надевать штаны, вместо этого сбросив остатки одежды и натянув бледно-голубой халат, прежде чем приняться рыться на кухне в поисках чая. Джим, тем временем, перекинул свой пиджак через одно из её кресел и подошёл к её аудиосистеме, возясь с подключённым айподом, пока не заиграла музыка — Луи Прима, конечно же. В ожидании, когда закипит чайник, Кэт наблюдала, как Джим напевает и слегка покачивается в такт музыке, прежде чем занять её любимое кресло. — Когда ты в последний раз танцевала? — спросил он через несколько минут. Тон его голоса был странно задумчивым. — Что, не можешь сказать по слою пыли на моих танцевальных туфлях? Лёгкая ухмылка. — У меня есть дела поважнее, чем изучать пыль, дорогая. Он, вероятно, манипулировал ею, но это не помешало её предательскому сердцу пропустить удар от этого уменьшительно-ласкательного обращения. — Как минимум три года. — М-м. Свинг? — Танго и вальс тоже, — чайник уже почти закипал. Кэт была не настолько привередлива и не так часто принимала гостей, чтобы держать дома рассыпной чай и заварочный чайник. Пришлось использовать пакетики. Кэт положила один в свою любимую кружку, а затем, улыбнувшись, достала для Джима кружку с зомби. — Ты умеешь танцевать? — Что-то бальное? Нет. Я никогда этому не учился. Кэт промычала. Уточнение наводило на мысль, что он всё-таки занимался какими-то танцами. Она вполне могла представить его в клубе современного танца, покачивающимся, совершающим фрикционные движения и делающим то, что в наши дни считается танцами. Это было безыскусно, не в духе Джима, но это также было откровенно сексуально, что было в духе Джима. Когда чай был готов, она добавила немного молока в обе кружки и один кубик сахара только в свою. Она протянула кружку с зомби Джиму, который взял её, даже бровью не повёв. Песня Луи Прима закончилась, следом заиграла «Ac-cent-Tchu-Ate The Positive». Джим, по-видимому, нашёл её плейлист с музыкой в стиле свинг. — Что ты обычно слушаешь? — с любопытством спросила Кэт, прихлёбывая чай. Джим легко пожал плечами. — Всё. — Это уклончивый ответ. Джим бросил на неё полупозабавленный, полураздражённый взгляд за то, что она обернула его собственные слова против него самого. — Как ты думаешь, что я слушаю? Кэт окинула его взглядом и задумалась. Наконец, она сказала: — Queen. T. Rex. Боуи, — она сделала паузу, пытаясь оценить его реакцию, но Джим ничего не выдавал, его лицо было совершенно бесстрастным, пока он пил из кружки с зомби. — Их склонность к драматизму, бьюсь об заклад, находит в тебе отклик. И ты уточнил «бальные», когда я спросила, умеешь ли ты танцевать, так что ты определённо танцуешь под что-то. Я могу представить, как ты отрываешься под глэм 70-х. — Неужели? — Классику тоже, наверное, хотя это может быть просто моё предвзятое представление о том, что любят гении, — размышляла Кэт. — И всё же. Готова поспорить, что-то в этой сложности тебя привлекает. Как будто слушаешь математические расчёты, — она замолчала. Лицо Джима по-прежнему было подчёркнуто бесстрастным, но что-то в том напряжённом жесте, с которым он держал кружку, вдруг убедило её в своей правоте. Она улыбнулась и, надеясь сорвать его маску безразличия, многозначительно спросила: — Я теплее? Между его бровями появилась морщинка. — Не уверен, что мне нравится, когда ты это делаешь, — он сделал паузу, затем уточнил: — Читаешь меня. — Теперь ты знаешь, что чувствуют все остальные. Джим преувеличенно скривился при этих словах, и Кэт тихо рассмеялась. — Тебе это нравится. Джим поставил кружку и резко встал. Кэт подумала, не собирается ли он уйти, но нет — он повернулся к ней и скомандовал: — Научи меня. Кэт моргнула. — Научить тебя чему? — Танцевать, — сказал он, приподняв брови в ожидании. — Ты ведь можешь вести? Она могла, хотя и не предпочитала это. Ей было интересно, откуда он это знает, но она предположила, что он не скажет, если она спросит. Она поставила свою кружку и поднялась. — Ладно, — сначала она не прикасалась к нему, вместо этого сказав: — Повторяй за моими ногами, — она переступила влево, вправо, а затем перенесла вес назад на левую ногу, наблюдая за ногами Джима в носках и проговаривая вслух их движения. — Тройной шаг, тройной шаг, рок-шаг. Хорошо. Поздравляю, ты умеешь танцевать свинг. Это вызвало у него скептический взгляд. — Что-то подсказывает мне, что всё немного сложнее. — Только если у тебя нет хорошего направляющего, — Кэт шагнула вперёд, взяла его правую руку своей левой и обвила своей правой рукой его поясницу. Левая рука Джима легла ей на плечо без необходимости её направлять. — Это почти те же самые шаги, просто в разных направлениях. Она продемонстрировала. Ноги Джима сначала повторяли её в основных шагах, а затем двигались в том же ритме, даже когда Кэт подняла руку и нажала на его спину, побуждая его повернуться. Она показала ещё несколько простых движений, и шаги Джима ни разу не дрогнули. — Видишь? Джим что-то промычал. Последняя песня — «Honeysuckle Rose», которая началась как раз, когда они начали танцевать — закончилась. Он переставил их руки и, под первые звуки «Why Don't You Do Right?», начал вести, безупречно и уверенно воспроизводя повороты и кружения, которые испытал лишь раз. Кэт с сожалением покачала головой. Слишком невинно Джим спросил: — Что? — У меня ушли месяцы тренировок, чтобы достичь такого уровня. Он пожал плечами с видом полного безразличия. — Что я могу сказать? Я прирождённый направляющий. Кэт просто снова покачала головой. Она забыла, как приятно танцевать вот так — шагнуть в чьи-то объятия и довериться, позволить себе сдаться и просто следовать. Она скучала по этому. Песня закончилась, и Кэт заметила, что между ними теперь почти не осталось пространства. — Ты держишь меня слишком близко, — заметила она, откидываясь назад на его руки, лежащие у неё на пояснице. С озорством в глазах он не ослабил хватку, не позволяя ей отступить. Кэт слегка подшутила: — Если, конечно, ты не хочешь перейти на танго. Тогда ты недостаточно близко. Губы Джима дёрнулись. — Покажи. — Дай мне сменить музыку. Джим отпустил её, и Кэт подошла к айподу, прокрутив список до плейлиста с музыкой для танго — или, точнее, плейлиста с популярными песнями, под которые она любила танцевать танго. Она начала его с самого начала, потому что первая песня была нелепой, и она была почти уверена, что Джим её узнает. В конце концов, человек, написавший её, был математиком. Кэт нажала кнопку воспроизведения и притянула Джима очень близко. Выражение его бровей, когда заиграла музыка, подтвердило, что он её действительно узнал. Ещё до начала текста он бросил на неё тёмный взгляд и пробормотал: — Осторожней, дорогая. Ты можешь подать мне идеи. I ache for the touch of your lips, dear But much more for the touch of your whips, dear You can raise welts like nobody else As we dance to the Masochism Tango — Мне это показалось уместнее, чем «The Vatican Rag», — проговорила Кэт поверх музыки, надеясь, что у Джима на самом деле не возникнет никаких идей. — Хотя, возможно, и нет. Судя по статистике, вероятно, что тебя растили католиком. — Ах, но что, если я на самом деле не ирландец? — поддразнил он её, ссылаясь на её записи. Кэт почувствовала, как краснеет. — Ты достаточно хорошо имитировал дурацкий лондонский акцент, так что это не так уж и натянуто, — защищалась она. Джим скептически хмыкнул, но больше ничего не сказал. Песня закончилась, и Джим снова поменял их позиции, легко ведя её по полу. Кэт остро ощущала исходящее от него тепло, прижатое к ней, силу его рук, когда он направлял её. Шутка ли нет, но он был прирождённым направляющим. Спустя несколько минут танцев выражение лица Джима стало задумчивым, и Кэт осмелилась спросить: — О чём ты думаешь? Его ответ не заставил себя ждать. — О том, насколько неудобно будет снова заниматься сексом, когда у тебя даже нет нормальной кровати. У Кэт перехватило дыхание, её пальцы непроизвольно сжались на нём. На этот раз они потратили время, чтобы раздеться. Раздражение Джима из-за отсутствия в комнате нормальной кровати уменьшилось, когда она толкнула его в своё кресло и опустилась на колени между его ног. Его пальцы вцепились в её волосы, пока она делала ему минет, глаза, почерневшие от похоти, жадно наблюдали, прежде чем он дёрнул её вверх. Она оседлала его в кресле, скакала на нём, целовала, вздыхала в его рот, когда уже ноющие мышцы дрожали, и поглощала его собственные стоны, когда он резко притянул её к себе. После этого она задержалась у него на коленях, их вспотевшие лбы прижались друг к другу. Наконец она откинулась назад, пригладила его волосы на место и прошептала: — Можно попросить тебя об одолжении? Джим плавно откинул голову и внимательно посмотрел на неё. — Зависит от того, что именно. — Когда ты наконец исполнишь это своё желание смерти… — она легко провела кончиками пальцев по его вискам. — Пожалуйста, не разнеси свой мозг. Его короткий выдох мог быть и смешком, и обидой. — Я посмотрю, что смогу сделать. Никаких обещаний. Не то чтобы она действительно ожидала их. Она осторожно слезла с него, слегка сморщив нос от липкости на бёдрах. Она замешкалась. — Я приму душ. Это не было приглашением, но Джим последовал за ней всё равно. Она лишь однажды раньше делила душ с кем-то и никогда не повторяла этот опыт, потому что это было, почему-то, более интимно, чем секс. Стоять рядом с кем-то в душе, голым, но не занимаясь сексом, деля интимное пространство, которое иначе никогда не делится… это вызывало у неё дискомфорт. С Джимом это тоже вызывало у неё дискомфорт, но таким же образом, как и всё остальное с ним — потому что ей это нравилось. Потому что казалось совершенно естественным наблюдать, как он запрокидывает голову под струями воды, смотреть, как мыльная пена стекает по его груди, с удивлением проводить руками по его мокрым плечам, а затем протянуть ему одно из её полотенец, стоя так близко, что она понимала — запах её собственного ванильного геля для душа не полностью перебил запах его одеколона. Когда они вышли из ванной, его телефон вибрировал на полу, куда упал, когда они в спешке раздевались. Держа правой рукой полотенце на бёдрах, он поднял телефон левой, сузил глаза на экране, после чего по его губам расползлась довольная улыбка. Он швырнул телефон на кресло и начал снова натягивать одежду. Кэт снова надела халат и устроилась калачиком в своём кресле, наблюдая. — Я пойду, — он бросил на неё насмешливый взгляд, застёгивая рубашку и разглаживая складки. — Преступления организовывать, и всё такое. — Хорошо. По внезапному порыву Кэт распрямилась в кресле и подхватила его галстук, прежде чем он успел до него дотянуться. Шёлк был таким гладким, что казался водой в её руках, и она на мгновение насладилась его ощущением, прежде чем набросить галстук ему на шею. Джим приподнял брови, но замер и наблюдал с полуприкрытыми глазами, как она мастерски завязывает узел. Когда узел был готов, её пальцы задержались, и она подумала о том, чтобы притянуть его для поцелуя, но удержалась. Было бы жаль растягивать ткань. Вместо этого она расправила галстук и отступила назад, затем наблюдала, как он надевает пиджак, натягивает туфли и убирает телефон в карман. Сейчас был идеальный момент сказать ему уйти, поняла она. Он всё равно собирался уходить. Это было бы легко. «Прощай, Джим. Не возвращайся». Она могла бы захлопнуть дверь прямо после, прежде чем у него появится время что-то сказать, изменить её мнение, как она знала, он мог бы, если бы ему дали хоть малейший шанс. Она могла сделать это, прямо сейчас. Она должна была сделать это. Она должна, должна, должна. Она не сделала этого. Она стояла совершенно неподвижно и смотрела, как Джим подкрадывается ближе, наклоняется, шепчет: — Ещё увидимся, доктор Ватсон. А затем он исчезает, тихонько щёлкнув дверью, и Кэт понимает по боли в груди, что она влипла гораздо серьёзнее, чем думала.