Часть 2

      Хотелось бы проснуться от кошмара снова в своей постели от ярких солнечных лучей, что ударяют по лицу, когда мама раздвигает шторы. Но реальность совсем другая теперь.       Гермиона проснулась когда ощутила движение на постели сбоку. Лениво моргая, она открыла глаза и увидела широкую спину. О прошедшей ночи ей напомнили красные лунки от ее ногтей чуть выше лопаток мужчины, и Гермиона открыла рот. Она привстала на постели, придерживая одеяло, и нежно коснулась оставленных собой следов.       Виктор повел плечом, будто сбрасывая ее руку, и встал с постели. Он обернулся через плечо, бросил на Гермиону короткий взгляд и снова отвернулся.       — Больше так не делай, — строго проговорил мужчина, — это было в первый и в последний раз. Я не хочу тратить время и силы на залечивание этих бесполезных ран.       Гермиона поджала губы и кивнула, подтягивая колени к груди. Она опустила взгляд вниз, стала рассматривать заломы на постели.       — А что я… что мне делать? — она подняла голову и ждала, что Виктор посмотрит на нее.       Мужчина, притянув магией белье из большого комода, развернулся. Его нагота снова заставила Гермиону увести взгляд, на что мужчина лишь хмыкнул.       — Что хочешь, — пожал плечами Виктор и стал надевать белье, — ты можешь нанять любую прислугу, заниматься здесь, чем хочешь, но ты должна быть за мной, всегда, — твердо сказал новоиспеченный муж, — никакой работы, никаких высоких должностей и подобного.       «Ты — украшение» — осела на языке фраза, неозвученная мужчиной. Но Гермиона все равно услышала ее в своей голове.       Девушка сдержанно кивнула, как учили. Прикрыла глаза и позволила одинокой слезе скатиться по ее щеке, но успела стереть ее прежде, чем Виктор заметил. Мужчина скрылся за дверью в ванную, и Гермиона услышала шум воды.       Она легла обратно на постель и свернулась калачиком. Взгляд устремился через окно, и Гермиона поджала губы, чтобы не всхлипнуть вслух.       Она была в клетке. Возможно, в золотой, не в самой страшной, но точно в ней. Возможно, отец был прав, и так будет лучше для всех, и для нее в том числе.       Но тупая боль внизу, между ног, пульсация в висках пока не позволяла представить красивую картинку перед собой. Весь мир снова закружился, и Гермиона сжалась всем телом. Она зажмурилась, надеясь, что все-таки вернется в свой прежний мир, когда откроет глаза.       Но увы.       Остается только принять то, что есть, и раскрасить вокруг себя стены в те краски, что замерцали перед глазами, стоило открыть их.       Гермиона не может изменить реальность, но она ведь может скрасить ее, сделать хотя бы примерно такой, как ей хотелось бы.       Внутри золотой клетки тоже могут быть цветы и шелковые занавески.

***

      Дверь за мужем закрылась, и только тогда девичьи хрупкие плечи опустились. Ступая босыми ногами по холодному полу, Гермиона наконец-то вышла из спальни. Сгорая от любопытства, она стала разглядывать особняк, в котором оказалась. Хотелось запомнить каждый уголок своей клетки и изменить их все. Заполнить собой все пространство вокруг, чтобы было не так одиноко, не так страшно оставаться здесь. Тогда, возможно, девушка смогла бы смириться со своей участью и даже принять ее?       Просторная столовая, такая же кухня и гостиная, зал с камином, похожий на бальный, и куча длинных коридоров, увешанных картинами — все было лишено жизни. Хотелось взмахнуть скорее палочкой, избавиться от пыли и паутины, зажечь огни и убрать кошмарные занавески. Хотелось вдохнуть поглубже.       Возвращаясь бегом в спальню, Гермиона нашла пергамент и перо на письменном столе. Даже не садясь, она быстро написала письмо с просьбой о помощи. Ей нужны были эльфы. Все, которые хотели бы работать. Кто угодно, кто готов помочь ей справиться с домом. Виктор ведь сказал, что она может нанять кого хочет?       Запечатывая конверт магией, Гермиона взмахнула палочкой еще раз, и пергамент превратился в маленькую птичку. Девушке пришлось поспешить и открыть окно, чтобы письмо как можно скорее улетело и нашло своего адресата.       А пока она может продолжить экскурсию по дому и возможно найти что-то, чем она может позавтракать?       И разве не должна была она позаботиться о завтраке своего мужа?

***

      Все еще босиком, Гермиона стояла на крыльце большого дома. Она улыбалась, прижимая руки к груди, пока ее глаза бегали от одного эльфа к другому, изучая каждого с детским восторгом. Существа, пребывая в страхе, смотрели на нее своими большими глазами, не моргая, а длинные ушки были прижаты к голове.       Министерство прислало ей всех?       — Добро пожаловать, — она наконец-то наклонилась, чтобы быть ближе к волшебным существам, отчего почти все из них дернулись и сжались сильнее, — нет-нет, не бойтесь!       Она обвела еще раз всех взглядом и мягко улыбнулась. В следующую секунду Гермиона присела на корточки, чтобы быть одного роста с эльфами.       — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — спокойным тоном начала девушка, — вы можете звать меня Гермиона или мисс Грейнджер. Но это только когда моего мужа нет дома. В его присутствие зовите меня миссис Крам, хорошо?       Она подмигнула маленьким созданиям, и некоторые из них наконец-то опустили плечи. Длинные ушки вытянулись в стороны, а глаза наконец-то захлопали.       — Идем за мной, — Гермиона встала на ноги и протянула эльфам руку, — вам нужно умыться и переодеться.       — Переодеться? — пискнул кто-то из эльфов, и Гермиона открыла рот, переставая улыбаться.       Она заметила грязные тряпки, в которые они все были одеты, только сейчас. Ее сердце больно сжалось, а пальцы предательски задрожали.       — Да, конечно, — подтвердила сказанное Гермиона, и все больше эльфов вытянулись ей навстречу, — вы все будете носить чистую одежду и получать зарплату здесь за свою работу.       — Хозяйка очень добрая, — сказал кто-то хриплым голосом, и Гермиона тут же нашла источник звука.       Это была эльфийка, которой, кажется, уже было много лет. Гермиона улыбнулась ей и кивнула, будто поблагодарила за ее слова.       — А хозяин тоже добрый? — спросил кто-то еще, и Гермиона тяжело вздохнула, стараясь продолжать улыбаться.       — Да, — выдохнула Гермиона и сложила руки в замок перед собой, — он очень хороший, и будет относиться к вам хорошо.       Все эльфы разом резко просияли. Они наконец-то стали двигаться навстречу Гермионе, чему она не могла не радоваться. Одна, самая маленькая, даже протянула ей руку, и Гермиона с легким волнением обхватила маленькую ладошку.       Что-то неимоверно теплое затопило ее сердце, всю ее внутри, и она вдруг поняла: плевать, будет ли Виктор добр к ней, главное, чтобы он не обижал этих прекрасных существ.

***

      Каменный серый дворец превращался изнутри в прекрасный замок принцессы, не меньше. От сырости и старости большого поместья не осталось и следа, точно так же как и от страха в глазах малышей-эльфов.       Проводив их всех в большую баню, Гермиона заставила их помыться. Она нашла полотенца и принесла их, вручив каждому по одному. Эльфы продолжали смотреть на нее, как на умалишенную до момента, пока она не принесла несколько своих платьев и рубашек Виктора, чтобы превратить их в одежду для своих волшебных помощников.       Их было восемь. Восемь маленьких, теперь по уши в нее влюбленных, существ. Пять эльфиек и три эльфа.       Сидя снова на полу, Гермиона подозвала к себе каждого по очереди и спросила, что ему или ей больше всего нравится делать. Все эльфы выбрали себе занятие, исчезая следом со щелчком. Гермиона она снова осталась одна посреди пустого коридора, но теперь внезапного чистого и светлого.       В кудрявой голове вдруг мелькнула мысль о том, что не каждого угла коснулся ее взор. Гермиона подскочила и заторопилась в гостиную — туда, где был еще один выход из дома.       Останавливаясь перед высокой стеклянной дверью, Гермиона шумно выдохнула. Обеими руками она надавила на дверные ручки и распахнула двери, впуская в дом свежий воздух и вдыхая кислород.       Сад, большой, кажется, бескрайний, открылся перед ней. Заброшенный, засохший и забытый. Явно никем давно не любленный.       — Флори, — позвала Гермиона, и в следующую секунду маленькая эльфийка — та самая крошечная и юная — появилась рядом, тут же широко раскрывая глаза и глядя на хозяйку с немым вопросом, — ты сможешь заняться садом? Здесь столько работы…       Гермиона снова перевела взгляд на сад и ступила вперед по небольшой террасе. Она осматривалась и понимала, что сад в действительно ужасном состоянии.       — Дорогая хозяйка, — позвал тихий голосок, и Гермиона развернулась. Она застыла и кивнула, смотря прямо в большие глаза, — Флори умеет только украшать дом. Флори не умеет следить за садом. Флори плохая.       Она поджала ушки и Гермиона тут же поспешила вернуться к ней и снова присела на корточки.       — Ничего страшного, — улыбнулась Гермиона, — мы что-нибудь придумаем.       Эльфийка кивнула и склонила голову. Но резко подняла обратно и округлила и без того большие глаза:       — Флори знает, что делать!       Она вдруг исчезла с резким треском, а через секунду снова появилась перед Гермионой. На этот раз с газетой в руках, тут же протягивая ее вперед.       Гермиона забрала бумагу из маленьких пальцев и поднесла ближе к себе. Глаза забегали по строчкам, и с каждой новой на ее лице проскальзывала новая и новая эмоции.       «Скорбь никогда не отпустит Лондон.       Нарцисса Малфой, самая прекрасная представительница волшебного мира, та, о чьих руках ходили легенды, скончалась от родового проклятья. Десятки садов остались без души, без той, кто создавал не оранжереи, а шедевры. А семья женщины осталась без любящей матери и любимой жены.       Сын семейства Малфой, Драко, который всю жизнь был рядом с матерью и вырос в цветах, решил во что бы то ни стало продолжить дело матери в память о ней».       Поджав губы, Гермиона подняла блестящие глаза на эльфийку. Девушка ощутила, как влажная дорожка потекла по ее щеке, но все же улыбнулась:       — Флори, найди для меня мистера Малфоя.

***

      Огонь потрескивал в камине, отбрасывая искры в стороны. Языки пламени отражались в граненом стекле, в двух парах серебряных глаз.       Отец и сын, погруженные каждый в свои мысли, молчали. Люциус наблюдал за слишком задумчивым сыном, который крутил в пальцах небольшой клочок пергамента.       Знакомый филин появился сегодня за стеклом одного из окон, сообщая о себе легким царапаньем лапки о стекло. Ко второй был привязан небольшой сверток, обвязанный розовой лентой. Развернув его, Драко замер, приоткрыв рот. Люциус наблюдал за сыном с легким прищуром, пытаясь разобраться, о чем думал Малфой-младший. Его разум был надежно закрыт, а в глазах не было ничего, кроме вопроса.       — Я все еще думаю, что это плохая затея, — проговорил Драко, поднимаясь с кресла на ноги. Он допил остатки виски одним глотком и оставил стакан на столе, звонко приземляя его, — они едва поженились, пойдут слухи. Она же… моего возраста?       Гермиона Джин Грейнджер. Не миссис Крам. Так она подписалась.       — Ей восемнадцать, — спокойно ответил Люциус, делая глоток горячительной жидкости, — я думаю, что девчонка вряд ли думает о чем-то таком, о чем думаешь ты. Ей действительно нужен садовник, Драко.       «В нашем новом доме огромный сад, над которым нужно тщательно поработать. Эльфы сообщили мне, что им это не под силу. Возможно, Ваши волшебные руки справятся с этой работой. Сады Вашей матери были поистине прекрасными».       Почему в глазах Драко это звучало, как крик о помощи?       — Виктор Крам, — Драко поднял глаза на отца, прищуриваясь на его манер, — кто он?       Люциус хмыкнул и пожал плечами. Ему мало что было известно об этом мужчине.       — Темная лошадка, — Люциус отвел взгляд в сторону, направляя его на огонь, отчего его серые радужки окрасились в другой цвет, — мне известно, что мистеру Краму принадлежит достаточно большое количество недвижимости в магическом Лондоне, — мужчина снова посмотрел на сына, склонив голову набок, — плюс ко всему он звезда квиддича в школьное время. Возможно, какие-то роялти ему положены до сих пор.       Драко пожевал губу, размышляя об услышанном. Он снова развернул маленький клочок пергамента в руках и пробежался глазами по аккуратному каллиграфическому почерку.       Миссис Крам явно нуждалась в помощи, раз подписывалась как мисс Грейнджер.       — Я отправлю ей ответное письмо, — сдался Драко и посмотрел в глаза отцу, — надеюсь, это не станет причиной моей смерти.       Люциус снова усмехнулся и покачал головой, прикрывая глаза. Он тоже поднялся на ноги и подошел к сыну, тут же касаясь его плеча своей ладонью:       — Не пытайся копаться в том, о чем ничего не знаешь, — он прищурился, — а если докопаешься вдруг до истины, то не вздумай отступать назад.

***

      Словно мраморная статуя перед Гермионой стоял молодой мужчина. Светлые волосы, довольно длинные для мужчины, как ей казалось, спадали на лоб и прятали верхушки ушей. Его кожа была светлой, слегка золотистой в уходящих солнечных лучах. Глаза, блестящие серебром, приковали ее к крыльцу, и девушка была не в силах пошевелиться.       — Добрый вечер, — слегка склонил голову парень, — меня зовут Драко Малфой. Я получил ваше письмо и решил не тянуть с ответом. И со встречей.       Гермиона продолжала молчать. Она будто язык проглотила, завороженная высоким широкоплечим Аполлоном перед собой. То есть, Драко.       Резкий хлопок за спиной гостя заставил Гермиону вздрогнуть. Она приподнялась на носочках и воровато выглянула из-за широкой фигуры.       Виктор — ее муж — вернулся домой. Быстро минуя каменную дорожку, мужчина стал подниматься по лестнице. Стоящий напротив Гермионы блондин сделал шаг в сторону и повернулся боком, чтобы тоже видеть, кто пожаловал.       — Дорогой! — просияла Гермиона и запружинила на пальцах.       Она хотела было рвануть к Виктору навстречу, но вовремя одернула себя. Мужчина сам подошел к ней, приобнял за талию и опустил поцелуй в макушку. Он опустил взгляд вниз и только потом обратил внимание на их гостя.       — Познакомься, — Гермиона указала рукой в сторону на Драко Малфоя, — это Драко Малфой. Он…       — Сын Нарциссы Малфой, — улыбнулся на одну сторону Виктор и протянул руку молодому мужчине для рукопожатия, — наслышан о садах вашей матери. Соболезную вашей утрате.       Драко сжал руку Виктора и поджал губы, слегка наклоняя голову, невербально благодаря за его добрые слова.       — Приятно познакомиться, — продолжил Виктор, снова опуская взгляд к жене.       — Взаимно, — ответил Драко, опуская руку и пряча ее в карман, — Виктор, правильно?       Мужчина кивнул, бросая короткий взгляд на садовника. Гермиона разместила свою ладонь на груди мужа, глядя ровно в его темные глаза. Она не могла перестать улыбаться, видя, с какой любовью и трепетом Виктор смотрел на нее.       — Вы долго тут еще? — спросил мистер Крам, убирая прядь волос от лица Гермионы.       Она покачала головой в отрицании, переводя взгляд на секунду на Драко. Он учтиво кивнул ей, явно услышав вопрос.       — Жду тебя в доме, — чуть сильнее сжал тонкую талию Виктор, — нам нужно поговорить.       — Хорошо, — кивнула Гермиона, поджимая губы в мягкой улыбке, — я сейчас. Эльфы уже должны были приготовить ужин.       Виктор удивленно вскинул брови и шире улыбнулся. Он еще раз повернулся к Драко и кивнул ему, прощаясь. Драко вернул жест мужчине и снова перевел взгляд на Гермиону:       — Не буду вас задерживать, мисс Грейнджер.       — Моя фамилия Крам, мистер Малфой, уважайте это, — строго произнесла Гермиона, вздернув нос, продолжая смотреть в глаза садовнику.       — А вы уважаете это? — спросил он, склонив голову на бок.       Гермиона открыла рот в изумлении, а ее глаза распахнулись шире. Она хотела что-то сказать, нагрубить, но было не положено.       — Я взгляну на сад и уйду, — продолжил Драко, — сообщу вам о своем решении в письме.       Он откланялся и развернулся к лестнице. Минуя ступеньки, Драко Малфой стал обходить дом по направлению к саду. Гермиона, проследив за ним взглядом, сглотнула. Ей уже не казалось хорошей идеей пребывание здесь этого садовника. Так ли он хорош, как была его мать?