Часть 3

      Легкий свет от зажженных на столе свечей и нескольких ламп на стенах создавал атмосферу некой интимности и уюта. Меньше, чем за сутки, новый дом новоиспеченной семьи превратился в по-настоящему прекрасное гнездышко под руководством хозяйки дома. Маленькие волшебные создания потрудились на славу. В том числе и над ужином.       — Я хотела…       — Я хотел…       Наконец-то была нарушена тишина, и два голоса сплелись в один. Гермиона и Виктор переглянулись, одаривая друг друга улыбками через небольшой стол. Мужчина отложил нож и протянул руку, раскрывая ладонь. Гермиона вытянула свою и вложила ее в большую ладонь мужа. — Говори, что ты хотела сказать, — Виктор нежно погладил ее по руке, сжав в ладони, и Гермиона опустила взгляд в тарелку.       Кровь подступила к щекам, а внутри вновь взяло верх сопротивление. Как всегда она не была уверена ни в чем, что делала после смерти матери, ни в чем, что собиралась сказать.       — Я… не уверена, что делаю все правильно, — она сглотнула и подняла виноватый взгляд на Виктора, который в свою очередь смотрел на нее так, будто видел перед собой какое-то чудо, доныне ему незнакомое, — я лишь хотела сказать, что попросила Министерство отправить к нам свободных эльфов. И… они очень помогли мне и согласились работать в нашем доме. За деньги, естественно, — Гермиона облизала губы, закусила нижнюю, ожидая, что Виктор возразит, но он лишь кивнул, продолжая гладить костяшки ее пальцев, — но сад… мне пришлось пригласить этого парня, Драко. Но я не уверена, что он согласится. И я не знаю, уместно ли это. Ты… ты скажешь мне, если я делаю что-то не так?       Гермиона вспомнила утро и то, как Виктор оттолкнул ее, не позволил коснуться себя и отчитал за то, что она сделала с его спиной ночью.       — Я как раз об этом хотел поговорить с тобой, — Виктор встал из-за стола, продолжая держать руку девушки в руке.       Он обошел стол и оказался рядом с Гермионой. Мужчина потянул ее на себя, приглашая встать, и Гермиона быстро повиновалась, отбрасывая салфетку с колен на стол.       Виктор нашел вторую ее руку, соединил обе вместе и поднес к губам, тут же целуя.       — Я прошу прощения за утро, — он смотрел ровно ей в глаза, будто что-то искал там, — я был очень груб с тобой. Я не имел права.       Гермиона тяжело вздохнула и улыбнулась. Казалось, будто с ее плеч свалилась огромная каменная плита. Внутри разлилось горячее тепло, тягучее, словно сладкая карамель. Каждая клеточка тела взорвалась под кожей, словно фейерверк, а в животе запорхали бабочки. Такие, о которых Гермиона не могла и мечтать.       — Ты можешь делать что угодно, любимая, — Виктор притянул Гермиону к себе за руки, и их тела соприкоснулись, отделяемые только тканью одежды, — эльфы, садовники, новые занавески или… ты можешь хоть весь дом разобрать и заново построить.       Гермиона тихо рассмеялась, и ей вдруг захотелось обнять мужчину, что она и сделала. Виктор, сначала опешив, не сразу, но обнял девушку в ответ. Он наклонился и оставил поцелуй, который потерялся где-то в мягких кудрях. Вдохнул поглубже, втягивая аромат волос Гермионы.       — Я люблю тебя, — произнес тихо, но уверенно мужчина, — очень сильно.       Одна его рука запуталась в волосах Гермионы, а вторая мягко придерживала за спину, поглаживая.       Отнимая голову от твердой груди, Гермиона подняла взгляд на мужа. Она закусила губу и снова покраснела, утопая в глубине темных глаз.       — И я тебя люблю, — прошептала, не уверенная в своих словах, но уверенная в желании заставить мужчину улыбнуться ей.       И он улыбнулся. Широко, счастливо, обнажая зубы. Его ладонь выпуталась из кудрей и коснулась нежной кожи щеки Гермионы. Наклоняясь, Виктор невесомо коснулся губами губ Гермионы и снова прошептал:       — Как насчет первого ужина от имени миссис Крам в нашем новом доме?

***

      Второе утро, такое же раннее, но другое. Нежное, медленное, тягучее, как сладкая карамель. Объятия, горячие и крепкие, убаюкивали и заставляли утопать в сладком сне снова и снова.       После ужина, после слов и просьб прощения между двумя что-то рухнуло. Новая ячейка общества будто только этой ночью действительно ощутила единение двух душ.       Медленно раздевая друг друга, они изучали границы. Дозволенного и нет, недостижимого и открытого, словно на ладони.       Целуя, трогая, сжимая, они забрались под кожу друг другу и просто уснули, переплетаясь конечностями. Стали единым целым на одну ночь.       И утром проснулись точно так же — укутанные друг в друге, как в теплом одеяле.       Медленно открывая глаза, Гермиона моргнула несколько раз, прежде чем снова хорошо видела. Пересохшие губы медленно растянулись в улыбке, а ладонь непроизвольно потянулась к мужественному, но умиротворенному лицу. Только она коснулась колючей щетины, как сверху ее ладошки легла большая, горячая ладонь мужа.       — Доброе утро, — прохрипел Виктор и потянул маленькую ладонь к своим губам.       Нежно целуя бархатную кожу, Виктор открыл глаза. Улыбка растянулась на его губах, а глаза заблестели, за секунду просыпаясь.       — Доброе утро, — ответила шепотом Гермиона.       Вторая ее ладошка коснулась горячей твердой груди, и Гермиона ощутила, как мужчина вздрогнул под ее ладонью. Он все еще держал ее за руку, когда наклонился, чтобы поймать мягкие губы своими. Прижимая второй рукой к себе за талию, Виктор заставил Гермиону ощутить жар и твердость его тела полностью. Он по-настоящему был рад проснуться рядом со своей прекрасной юной женой.       Как только тонкая ладонь стала спускаться ниже по мужской груди, Виктор остановил ее, поднимая обратно. Он распахнул глаза и отпустил рот Гермионы, медленно выдыхая.       — Мне пора уходить, — слабо кивнув, сказал мужчина и стал подниматься с постели. Он все время смотрел в карие, такие же как и у него, бездонные глаза, и не моргал, — я займусь тобой вечером.       Хищная, дерзкая ухмылка коснулась его лица, и Гермиона не смогла сдержать рот закрытым. Она приподнялась на локтях и проследила за обнаженной фигурой, когда Виктор поднялся с кровати. Он быстро развернулся спиной и так же быстро удалился в ванную, позволяя юной миссис полюбоваться его крепкой упругой задницей.       За закрытыми дверьми, по одну сторону, разбросав мягкие кудри по подушке, мечтательно улыбалась девушка. Юная, чистая, все же, кажется, влюбленная. В животе порхали бабочки, а в голове был полный штиль — все хорошо, и она точно привыкнет к такой жизни.       А с другой стороны, бросив взмахом руки заглушку на дверь, кричал во всю глотку мужчина, смотря на себя в зеркало. Касаясь дрожащими руками груди, исполосованной красными линиями, он вновь рыдал от боли. От фантомной, эмоциональной, такой сильной.       Он не привыкнет. Не привыкнет к тому, что к его телу можно с нежностью. Что его действительно можно любить, хотеть касаться.       Раны никогда не заживут, но возможно одна женщина сможет загладить вину, которую никогда не чувствовала другая, истязая собственного сына?

***

      Виктор не разбудил ее, не завтракал, просто ушел на работу, оставив Гермиону одну дома, словно принцессу в замке — именно так она ощущала себя, когда Флори с громким хлопком появилась у постели и спросила, что хозяйка будет на завтрак. Гермиона нахмурилась, из-за чего ей даже пришлось успокаивать малышку, позволив называть ее, как ей хочется.       Позавтракав прямо на кухне, Гермиона удалилась блуждать по дому снова. Она разглядывала пустые высокие стены и размышляла, чем могла бы увешать эти стены. У нее не было портретов родственников. Точнее, не было желания видеть их на стенах своего дома.       Только если портрет ее мамы.       Поджав губы, Гермиона покинула длинный коридор и оказалась в гостиной. Оглядываясь, она заметила новые шторы. Улыбка растянулась на ее губах, когда она поняла, что Виктор заметил их, когда вернулся.       — Ты можешь делать что угодно, любимая: эльфы, садовники, новые занавески или…       Мечтательно прикрывая глаза на мгновение, Гермиона представила своего мужа. В животе сладко потянуло, и она распахнула глаза, отодвигая непристойные мысли подальше. До вечера.       Ступая босыми ногами по идеально чистому полу, Гермиона проследовала к двери, ведущей в сад. Задерживая дыхание, она опустила обе ладони на дверные ручки, а затем резко распахнула двери.       Свежий воздух ударил ее в лицо, развивая кудри, забираясь в шелк ее платья.       Переступая порог, девушка вышла на улицу и огляделась. Ноги заспешили вниз по немногочисленным ступеням, и Гермиона вдруг вздрогнула и замерла на месте, закрывая рот рукой.       — Что вы здесь делаете? — спросила Гермиона, обведя взглядом силуэт молодого мужчины перед собой.       Драко Малфой, отряхивая руки, повернулся к Гермионе. Его взгляд, холодный, стальной, прошелся по ней иголками. Гермиона не смогла сдержать удивленный вздох, когда ее собственный взгляд опустился на мгновение ниже и коснулся голого торса садовника. Бледная кожа виднелась из-под расстегнутой льняной рубашки, и мистера Малфоя это ничуть не смущало.       — Вам стоило бы сменить охранные чары, мисс Грейнджер, — спокойно поговорил Драко Малфой, и Гермиона уже хотела было возмутиться, как вдруг закрыла рот, — у меня много работы. Вы что-то хотели?       Гермиона нахмурилась, не понимая поведения парня. Она еще раз обвела его силуэт взглядом, зависая на грязных перчатках на его руках.       Карие глаза, пропитанные интересом и недоумением, поднялись выше, снова впились в серые, глубокие, как море, глаза:       — А почему вы работаете руками? Вы же волшебник.       Драко ухмыльнулся и покачала головой. Он стянул по очереди обе перчатки и затолкал их в задний карман своих брюк, а затем отряхнул руки еще раз.       — А вы бы предпочли, чтобы ваш муж работал руками или палочкой? — нахальным тоном спросил Драко, облизав губы.       Гермиона снова задохнулась. Краска стала приливать к лицу, а внизу живота завязался узел. Взгляд на секунду упал вниз, на руки молодого мужчины, и Гермиона вообразила в своей голове эти пальцы.       — Да что вы себе позволяете? — сделав шаг вперед, насупилась Гермиона и ткнула пальцем в грудь Драко. В его голую грудь.       — Ты, — выпалил Драко, и Гермиона уставилась на него, как на идиота, не понимая, — мне двадцать три, со мной можно на «ты».       Продолжая краснеть и тяжело дышать, Гермиона все еще держала палец на груди Драко.       — Что ты… — наконец-то сообразив, девушка отшатнулась, убирая руку от горячей кожи, — что ты себе позволяешь?       — О, — вдруг округлил глаза Драко, — я обещал отправить письмо с ответом, прошу меня простить.       Он прижал руку к груди. К своей голой груди, и Гермиона опять засмотрелась. Она сглотнула и в секунду забыла, что вообще здесь происходит. Вскинув подбородок, снова приоткрыла рот и шумно выдохнула:       — Я буду… я буду в доме, если вдруг… — Гермиона покачала головой и резко развернулась, обрывая свою речь.       Все еще босиком, она заспешила обратно в дом, ступая на носочках по ступенькам вверх.       Что-то заставляло ее убегать сейчас, как будто она была нашкодившей девчонкой.       А что-то другое заставило обернуться через плечо и бросить еще один взгляд на садовника.

***

      Драко всего раз бросил взгляд на стеклянную дверь, ведущую в дом. Все остальное время он был занят садом, как и положено. Облаченные в перчатки руки то и дело вытягивали из земли прямо с корнем разросшиеся сорняки — они заполонили огромный участок, будто здесь никогда живой души не было.       Работая, Драко мыслями ушел далеко от недавнего диалога с юной миссис Крам. Ему было достаточно пары минут размышлений о ее реакции на его слова — она, вероятно, не знала, что значит, когда мужчина работает руками. Ни в каком из всех смыслов, которые промелькнули в ясной кудрявой голове.       Сжигая сорняки в руках невербальным Инсендио, Драко думал о маме. О всех ее наставлениях, которые она давала ему на протяжении всей жизни. Не все касались сада, но так или иначе имели к нему отношение, ведь садоводство — это была вся ее жизнь. Она не работала ни дня в своей жизни, она занималась любимым делом.       Именно поэтому Драко всегда был окутан материнской любовью. Нарцисса всегда была рядом.       Интересно, а где мать принцессы, запертой в этом замке? Неужто в здравом уме женщина смогла отдать свою дочь в лапы взрослому мужлану?       Драко снова бросил взгляд на террасу и увидел предмет своих мыслей. Улыбаясь, девушка помогала маленьким эльфам приводить заднее крыльцо в порядок. Не вслушиваясь, Малфой слышал сладкое воркование и тихий смех. Улыбка на его лице расползлась непроизвольно, и он поспешил опустить голову, чтобы миссис Крам не подумала еще чего-нибудь лишнего.       Но взгляд все равно дернулся к ней. Забирая из рук мягкий плед, девушка разместилась на деревянной скамье, держа в руках книгу. Она продолжала улыбаться, ведя диалог с крошечной эльфийской, и когда существо щелкнуло пальцами, рядом с девушкой появился столик с чайным сервизом.       Мысли вновь вернулись к матери. Нарцисса всегда пила чай в саду после долго дня работы.       Поджав губы, Драко тряхнул головой и вернулся к работе. Мысли о погибшей матери, о самом любимом человеке теперь не грели сердце, а больно били. Ему нужно перестать думать о ней, а жить дальше. Продолжать то, что его мать после себя оставила, но не тянуть, как тяжкую ношу.       — Мистер Малфой! — вдруг услышал Драко сбоку и дернулся.       Он медленно поднял голову и встретился взглядом с большими карими блестящими глазами. Зажав между страниц палец, миссис Крам смотрела на него, как на диковину, с неподдельным интересом.       — Вам… Вам нужна помощь? — уже не так смело спросила юная миссис, и Драко хмыкнул, глядя прямо ей в глаза.       Он выровнялся и обернулся через плечо. Девушка проследила за его взглядом, а потом они оба снова смотрели друг на друга:       — Вы можете собрать черешню, если хотите, — спокойно сказал Драко, словно отмахнулся, и вернулся глазами к своим рукам, — без магии. Все растения любят человеческую энергию и тепло.       Он отвернулся, продолжая заниматься своими делами. Не стал продолжать разговор, не стал следить, что будет делать миссис Крам дальше. Согласится ли она помогать.       Мир вокруг исчез, когда Драко вернулся к саду. Он был так увлечен, что перестал думать о том, что за ним наблюдали. Что рядом была миссис Крам.       Но стоило ему вспомнить, как вдруг кислород вышел из легких.       В красивом белом платье, с собранными под такую же светлую косынку волосами, Гермиона сидела прямо на земле под низкими ветвями дерева и собирала ягоды. Драко видел ее голые ступни, и у него сжалось сердце. Аккуратно отрывая каждую маленькую веточку, девушка складывал ягоды в маленький деревянный ящик, сопровождая свои движения взглядом.       — Блять, — выругался Драко, снимая перчатки.       Он бросил их себе под ноги, тут же переступая и уходя прочь. Не оборачивался, но все равно знал, что девушка смотрит ему вслед. Спину жгло от ее взгляда, ровно между лопаток.       Убегая сегодня, он знал, что больше не сможет. Не сможет уйти из этого дома, не разобравшись, что происходит, и почему жена влиятельного, но скрытного мужчины, позволяет себе спокойно сидеть в белом платье на грязной земле и собирать ягоды, будто для этого нет эльфов или самого Малфоя.

***

      Пальцы, красные от ягод, словно запачканные в крови, покалывало. Но когда взгляд упал на целый ящик черешни, Гермиона невольно улыбнулась. Она взяла одну ягоду и забросила в рот, тут же прикрывая глаза. Протяжный стон удовольствия сорвался с ее губ, и ей тут же захотелось поделиться сладким вкусом с мистером Малфоем.       Девушка обернулась, встряхнув кудрями, и улыбка тут же сползла с ее лица. В саду никого не было.       Поднимаясь на ноги, Гермиона подняла магией тяжелый ящик с черешней. Ступая босыми ногами по земле, она оглядывалась по сторонам, но так никого и не встретила взглядом. Только одиноко брошенные грязные перчатки на земле.       Поднимая их, Гермиона еще раз оглянулась и пошла по направлению в дом. Минуя крыльцо, она вошла в дом и вдохнула поглубже. Аромат свежести и чистоты окутал ее, заставляя вновь улыбнуться. Дом потихоньку превращался из темницы в прекрасный замок.       — Флори! — звонко позвала Гермиона, разворачиваясь к парящему в воздухе ящику с ягодами.       Маленькая эльфийка скоро появилась рядом с громким хлопком. Большие ушки поджались по обыкновению, а и без того большие глаза округлились в страхе ожидания.       — Флори что-то сделала не так? — спросила эльфийка, и Гермиона тут же приоткрыла рот, понимая, что опять пребывает в растерянности из-за реакции существа.       Она никогда не привыкнет к тому, как сильно они боятся ее. А еще больше Виктора…       — Нет, что ты, — Гермиона присела на корточки, на уровень маленькой помощницы, и сложила руки на грязных коленях, — я хотела попросить…       — Хозяйка испачкалась! — завопила Флори, хватаясь маленькими ладонями за голову.       — Ничего страшного, — мягко ответила Гермиона, склонив голову на бок, — я сейчас очищу платье магией. Я хотела попросить сделать пирог из черешни, — Гермиона поднесла ящик ближе, являя эльфийке целое море спелых ягод, — вы сможете приготовить к ужину?       Активно кивая головой, маленькая эльфийка смущенно улыбнулась. Ее глаза загорелись, бегая от ягоды к ягоде, и Гермиона, кажется, только по взгляду догадалась о желаниях эльфийки.       — Все, что останется, — садясь на колени, приближаясь, начала Гермиона, — вы можете съесть.       Ее глаза сверкнули задором, когда она увидела, как от радости округлились еще больше глаза эльфа. Флори уставилась на ягоды, затем снова на Гермиону. Она мелко задрожала, будто от нетерпения, а потом вдруг сорвалась и бросилась на шею к хозяйке дома.       — Хозяйка самая лучшая, — тихо проговорила Флори, и Гермиона поджала губы, стараясь не расплакаться от магии момента, — Флори очень рада, что оказалась в доме мисс Грейнджер.       Девушка обняла эльфийку покрепче, прижимая к себе. Она широко улыбаясь, чувствуя, как тепло разливается в груди. Ее душа пела.       — Я тоже рада, что вы оказались в моем доме, — из объятия ослабли, и Гермиона села ровно, а Флори отошла на шаг назад, виновато глядя на свою хозяйку.       Гермиона поднялась на ноги. Она еще раз улыбнулась и кивнула Флори, после чего эльфийка с хлопком исчезла вместе с ящиком черешни.       Тяжело вздохнув, Гермиона двинулась с места по направлению в ванную. Ей нужно умыться и действительно переодеться.       Минуя длинный коридор, Гермиона вдруг подумала о том, что ей нечем заняться здесь, ведь все книги остались дома у отца. Кроме одной. Нужно попросить Виктора забрать всю ее библиотеку в новый дом.       Заворачивая за угол, Гермиона остановилась. Она нахмурилась, увидев приоткрытую дверь. Ту, которой никогда не было здесь.       Сердце гулко застучало, и дышать стало трудно. Делая шаг вперед, Гермиона коснулась резной ручки. Ее рот приоткрылся, когда она заглянула внутрь.       Бесчисленное море стеллажей, уставленных книгами, обрушились на нее, как цунами.       — Мерлин, — только и смогла вымолвить Гермиона, ступая внутрь просторного, бескрайнего зала.       Грязные перчатки мистера Малфоя выпали на деревянный пол из ее второй руки, и Гермиона забыла о них в ту же секунду, увлеченная тысячами книг.

***

      Тихий звон приборов о посуду, звуки потрескивания пламени в камине и внезапный шум дождя за окном — какофония звуков, совершенно не создающая напряжения за столом.       Мягко улыбаясь, наблюдая из-под пышных ресницы, Гермиона завороженно любовалась умиротворенным и таким идеальным лицом своего мужа.       Быстро ступая босыми ногами навстречу Виктору, она оказалась в считанные секунды в его объятиях. Он подхватил ее на руки и покружил, слишком счастливый оттого, что вернулся домой:       — Как прошел твой день?       Казалось, будто стена между ними рушилась, и Гермиона не могла не радоваться. Поэтому сейчас, украдкой поглядывая на Виктора, она не могла сдержать улыбки.       Но вдруг послышался хруст, и лицо Виктора исказилось ни то от злости, ни то от презрения.       — Что случилось, дорогой? — убирая приборы, вдруг округлила глаза Гермиона, обеспокоено глядя на мужа.       Виктор поднял салфетку и поднес ко рту. Он выплюнул еду и вдруг поднял полный ярости взгляд на Гермиону.       — Кто готовил пирог? — едва не скрипнув зубами, спросил мужчина.       Гермиона тут же подумала про Флори, и ее сердце сжалось. Кусок пирога из черешни застрял у нее в горле, а страх за эльфийку осел горечью на языке.       — Я-я, — тихо ответила Гермиона. Она боязно смотрела на Виктора, понимая наконец, что случилось: ему попалась косточка, — прости, пожалуйста. Я не уследила.       Она виновато опустила голову, но подняла обратно, когда услышала тяжелый глубокий вздох.       — Все в порядке, — спокойно теперь уже выдохнул Виктор, — оставь готовку эльфам, пожалуйста.       — Хорошо, — виновато поджала губы Гермиона, но мягко улыбнулась, когда увидела улыбку Виктора, — я хотела спросить у тебя, — Виктор вопросительно приподнял бровь, делая глоток воды, — мы могли бы забрать мои книги из дома отца? Я нашла здесь библиотеку, и книг и без того много, но мои книги покупала мама, и…       — Библиотеку? — нахмурился Виктор, качая головой, — в этом доме нет библиотеки.       — Но… — нахмурилась в ответ Гермиона, смотря в глаза Виктору.       Он покачал головой и стал подниматься из-за стола, отбрасывая салфетку с колен в тарелку.       — Я попрошу твоего отца открыть камин завтра, и ты сможешь забрать книги, — обходя стол, Виктор подошел к своей жене и коснулся пальцами ее щеки, нежно улыбаясь, — мне нравится, что ты называешь три с половиной шкафа в кабинете библиотекой. Скажешь, сколько нужно, доставят еще, для новых книг.       Он наклонился и поцеловал Гермиону в макушку, задерживаясь губами в мягких кудрях на пару мгновений.       Гермиона прикрыла глаза, утопая в моменте, а затем проводила мужчину взглядом, полным потерянности:       — Но там ведь… огромная библиотека.