Часть 9.

      Гермиона не тратила время на душ, просто очистила себя магией, переоделась и заплела волосы в две косы. С книгой в руках, она сидела в гостиной и наблюдала издалека за Драко, который продолжал возиться в саду. Она улыбалась, когда видела его улыбку, и в этот момент была уверена, что он думает о ней.       В один момент он исчез, и Гермиона даже не поняла, в какой именно. Не услышала хлопка и не увидела вспышки — просто обнаружила, что его нет. Почти сразу после этой потери она услышала хлопок двери и, цокнув, поднялась с дивана. Оставляя книгу на столике, Гермиона пошла на выход из гостиной, чтобы встретить ради приличия Виктора.       В коридоре никого не было, хотя Гермиона отчетливо слышала голос. Она собиралась пойти в парадный зал, но остановилась возле дверей в столовую и замерла, когда голос стал громче. Два голоса. Мужской и женский.       Распахивая широко дверь, Гермиона вошла внутрь большого зала и замерла, едва сделав шаг.       Перед ней стоял ее муж, а рядом с ним — рыжеволосая девушка. Улыбка исчезла с лица незнакомки, а ее взгляд облизал Гермиону с головы до ног, стоило ей появиться перед ними.       — Гермиона, дорогая, — Виктор подошел к ней и коснулся ее талии горячей большой ладонью, отчего девушка вздрогнула, — познакомься. Это Джиневра Молли Уизли. Мисс Уизли — одна из представительниц чистокровной аристократии, и она согласилась помочь тебе в изучении некоторых азов истинных леди. Вы вместе подготовитесь к ужину в нашем доме, и так наша семья точно не ударит в грязь лицом. Правда, Джинни?       — Конечно, Виктор, — ответила девушка и кивнула головой, снова натягивая на губы улыбку.       Плевок в лицо. Даже два. Гермиона ощутила тут же себя настолько грязной, что, кажется, не отмоется теперь никогда.       «Чистокровной».       «Джинни».       Что ж…       — Виктор, — Гермиона повернулась к мужу и тоже улыбнулась, — так может мисс Уизли займется организацией в одиночку? Вы, кажется, здорово ладите. Чистокровные лучше друг друга понимают, так ведь?       Она отошла от мужчины, дернулась, как от огня, и поджала губы в обиде:       — Не скажу, что рада была познакомиться, — фыркнула она и повернулась к Джиневре, — доброй ночи, муж.       Гермиона выделила последнее слово так, будто оскорбила Виктора. Она развернулась и резко вышла из столовой, оставляя мужа и гостью наедине. Ускоряясь, Гермиона сорвалась в итоге на бег. Бежала туда, где в итоге будет в полной безопасности.       Флори, явившись спросить про ужин, остановилась возле открытой двери и спряталась за угол. Большие глаза блеснули огнем, когда она увидела мистера Крама и некую незнакомку, которая подошла к мужчине и бесцеремонно коснулась его груди рукой.       — Она успокоится, — промурлыкала девушка, — ее мамаша тоже была такой. Не бери в голову.       Флори стала отступать назад, желая скорее догнать хозяйку, как вдруг замерла, когда половица под ее ножкой скрипнула.       Две пары глаз уставились на испуганное существо, и крошечное сердце забилось так быстро, что, кажется, собиралось выскочить из груди.       — Подойди-ка сюда, маленькая дрянь, — грубо прозвучал мужской голос, и Флори замерла в страхе.

***

      Слезы капали на пергамент, размазывая чернила. Гермиона не могла сдерживаться больше и рыдала в голос, пока дрожащими пальцами выводила буквы.       «…забери меня отсюда, пожалуйста.       Г.Д.Г.»       Последняя фраза расплылась в кляксу, и Гермиона громко всхлипнула, тут же закрывая рот рукой.       Она сложила влажный пергамент пополам и отложила перо. Сердце болело невыносимо сильно, а голова гудела от бесконечного потока мыслей.       — Флори, — надрывно позвала Гермиона и встала из-за стола.       Она прошла ближе к центру библиотеки и остановилась, вытираясь лицо свободной ладонью.       Эльфийка не появилась.       — Флори! — позвала громче, и истерика почему-то накрыла ее с новой силой.       Оседая на пол, Гермиона разрыдалась, склонив голову. Она смяла пергамент пальцами, продолжая дрожать. Легкие сдавило, и кислород будто перестал поступать. Дышать стало тяжело.       — Флори… — почти шепотом позвала Гермиона и едва не легла на пол.       Она услышала тихий хлопок, а затем плач. Громкий, горький, резкий, что ее вдруг как током пронзило, и собственная истерика резко остановилась.       Маленькое существо бежало к ней, спотыкаясь, и плач становился все громче. Эльфийка держалась за свои большие уши, рыдая, а ее глаза были крепко зажмурены.       — Флори! — резко встала с пола Гермиона и рванула к малышке, пряча по пути письмо в карман платья, — Флори, что случилось?       Она поймала эльфийку в руках и снова рухнула на колени, игнорируя боль. Она обняла волшебное существо и прижала к своей груди.       — Я ничего не слышу! — кричала Флори и вертела головой, продолжая трогать большие ушки, — я не слышу! Я не слышу!       — Чш-чш, — Гермиона затряслась от страха, но продолжала обнимать эльфийку и укачивать ее, успокаивая, — тише, все хорошо. Все хорошо.       — Я не слышу… — хныкала Флори, и у Гермионы рвалось сердце. Она гладила эльфийку по спине и сама едва не плакала, — хозяин наказал меня, и я больше не слышу…       Гермиона замерла. Ее сердце пропустило удар, второй — и заколотилось, как сумасшедшее. Злость резко взорвалась внутри оглушительной вспышкой, в жилах закипела кровь, когда ярость охватила ее, словно Адское пламя.       — Вот же ублюдок, — она медленно встала на ноги и так же медленно прошла к дивану, на котором спала прошлой ночью.       Опускаясь на него, Гермиона попыталась аккуратно опустить на него Флори, которая никак не хотела отпускать ее. Но все-таки сдалась. Малышка наконец-то открыла глаза и посмотрела на Гермиону.       — Я, — Гермиона указала на себя пальцем, — сейчас, — выставила палец вверх, а затем подвигала пальцами, будто перебирала ногами, — приду, — теперь указала пальцем на Флори, — к тебе.       Она быстро поцеловала ее в лоб и подвинула одеяло, а затем и вовсе закутала в него малышку. Флори всхлипнула, но осталась сидеть без движения. С улыбкой, сверкнув глазами, Гермиона подорвалась с места и побежала прочь из библиотеки.       Шлепая босыми ногами, Гермиона неслась по коридору прямиком в супружескую спальню. Казалось, она искрилась от желания придушить Виктора. Гнев был до сегодняшнего дня ей незнаком, отчего было даже страшно. Но Гермиону было уже не остановить.       Врываясь в комнату, Гермиона толкнула дверь, и та ударилась о стену. Виктор, сидящий на постели, вскинул брови и хмыкнул. Он медленно встал с кровати и успел только сделать шаг, как Гермиона подлетела к нему и залепила звонкую пощечину:       — Что ты себе позволяешь, ублюдок? Кто разрешил тебе измываться над моими эльфами? Кто ты…       Еще один звонкий шлепок, а следом грохот падения.       Со звоном в ушах, Гермиона свалилась на пол, когда Виктор зарядил ей пощечину в ответ.       — Знай свое место, — выплюнул он, и Гермиона попыталась открыть глаза и поймать фокус на его лице, — ты не будешь поднимать на меня руку в моем доме.       — Какое же ты жи-животное, — прошипела запинаясь Гермиона, пытаясь встать.       Она продолжала смотреть на Виктора пустым взглядом, потому что от удара все еще пульсировало в висках, отдавая в глаза.       Резкий хлопок заставил Гермиону вздрогнуть. Кто-то взял ее за руку, а затем она почувствовала водоворот перемещения и тошноту.       Виктора перед ней больше не было.

***

      Она все еще была на полу, а ее взгляд все так же был рассеян. Вокруг стало внезапно тепло, послышались поспешные шаги сразу нескольких пар ног.       — Гермиона? — знакомый голос заставил ее поднять голову, и она, кажется, бредила.       Перед ней на колени свалился Драко, касаясь ее подбородка пальцами. Его глаза, потемневшие и напуганные, изучали ее лицо, опускаясь ниже к телу, к ногам, и снова возвращались обратно.       — Салли, что… что ты сделал? Что произошло? — голос Драко звучал все громче, и оттого в висках снова пульсировало, заставляя жмуриться.       Драко был рядом, значит Гермиона была не дома. Салли — это эльф Драко, который… перенес ее куда-то?       Моргая несколько раз, Гермиона лениво повернула голову и осмотрелась. Она наконец-то увидела очертания того, что ее окружало, и теперь она была уверена: она не дома. Не у себя.       — Мистер Крам ударил мисс Грейнджер, сэр, — ответил тихо эльф, — а перед этим он лишил слуха Флори, эльфа мисс Грейнджер. Она позвала меня и сказала, что мисс Грейнджер в опасности.       Сознание вернулось к Гермионе, и теперь она четко видела лицо Драко перед собой, видела стены позади него и огромные портреты. Повернув голову, она увидела и эльфа, который смотрел то на нее, то на Драко, округлив глаза.       — Спасибо, Салли, — прошептала Гермиона и вновь посмотрела на Драко.       Она больше ничего не могла сказать. Не знала, стоит ли что-то говорить. Виктор ударил ее, лишил слуха ее эльфа, а до этого привел в дом какую-то девицу, якобы в помощь Гермионе. Казалось, что хуже, чем просто жить под одной крышей с нелюбимым быть не может. Но ошиблась. Очень даже может.       — Салли, — позвал Драко, обернувшись через плечо, — подготовь гостевую спальню и принеси, пожалуйста, Заживляющую мазь.       Эльф кивнул и быстро исчез, оставляя Драко и Гермиону наедине. Переключаясь окончательно, Драко одну руку просунул под спину девушки, вторую — под ее колени и поднял ее с пола.       — Мне нужно вернуться, — прошептала Гермиона, прижимаясь к груди Драко, на самом деле абсолютно не желая возвращаться в тот дом никогда больше, — Виктор… он поднимет на уши всю Британию, если я не вернусь. Он может прийти сюда, Драко.       Гермиона будто отключалась снова, вдыхая аромат тела Драко и обнимая его за шею. Он действовал на нее успокаивающе, головная боль понемногу уходила, оставался только жар на коже лица после удара.       — Ты не вернешься туда, — строго проговорил Драко, продолжая нести ее куда-то, — он животное, а не мужчина. Вдруг он следующий раз не рассчитает силу, тогда что? Или если никто не заберет тебя, как сегодня Салли?       — Мхм, — промычала Гермиона, засыпая, — мне нужно, Драко. Мне нужно быть хорошей женой.       Она прижалась щекой к его груди и то ли заснула, то ли просто отключилась. Слишком сильный всплеск эмоций и сила, с которой ударил ее Виктор, сыграла определенную роль в ее состоянии.       Драко, укладывая ее на уже застеленную чистым бельем постель в гостевой спальне, смотрел на покрасневшую щеку и едва ли не горел от злости. Он взял с тумбочки мазь, оставленную Салли, и стал аккуратно наносить ее на горячую от удара щеку девушки, рассматривая ее спокойное, умиротворенное лицо.       Он знал, что Гермиона права в том, что ей нужно вернуться в свой дом. Ей придется, чтобы не сделать хуже. Но не сейчас. Сейчас Драко даст ей спокойно отдохнуть, а утром Салли вернет ее назад и останется в том доме вместе с ней. Будет глазами и ушами Драко в его отсутствие и до тех пор, пока он не придумает, как забрать девушку из этой клетки.

***

      Дом был мертвенно тихим, и сколько бы Виктор не бегал по комнатам — все они встречали его темнотой и пустотой. Ни Гермионы, ни эльфов — никого.       Тот, кто внезапно появился, а потом так же внезапно исчез вместе с его женой, был незнаком Виктору. Ему никто из эльфов, прислуживающих в его доме, был незнаком. А если это был не их эльф? Если он унес ее куда-то, где не хотела бы оказаться сама Гермиона? Если ее похитили?       Тяжело вздыхая, Виктор вернулся в спальню. Он опустил взгляд на под ноги и увидел пергамент, сложенный вдвое. Наклоняясь, он поднял его и выровнялся. Дрожащими пальцами разворачивая пергамент, Виктор тут же впился взглядом в аккуратно выведенные буквы, и с первых строк понял, что это письмо. Письмо, написанное его женой.       “Драко,       Он привел в дом другую девушку, какую-то Уизли. Он назвал ее представительницей чистокровной аристократии, словно бросил мне в лицо, что я… другая, не такая. Моя мама была маглой, а папа — волшебником. И я чувствую, что… мне страшно. Я боюсь оставаться в этом доме.       Я не хочу, чтобы меня выставляли напоказ, как какой-то музейный экспонат, как диковинку. Я не хочу, чтобы меня задевали тем, что я не чистокровная волшебница. Я не хочу больше находиться в одном доме с Виктором. Он врет мне, он приводит других девушек, показывая мне, что… что я хуже. Я ведь не хуже, правда? Ты говорил мне, что я исключительная. Что я — самый важный цветок. Ты ведь правда настроен серьезно?       Забери меня отсюда.       Г.Д.Г.”       Ярость, кипящая, словно лава, застелила глаза Виктора, а всего его тело пробила крупная дрожь. Вкус предательства — горький, неприятный — осел на кончике языка, и мужчина громко закричал, складываясь пополам. Он сжал в руках пергамент, комкая его, и просто надрывал глотку, заставляя стены дома содрогаться.       — Сука! — он развернулся и подлетел к комоду, тут же скидывая с него все, что стояло сверху, — маленькая сука!       Его юная, прекрасная, невинная жена изменяла ему прямо у него под носом. Она улыбалась ему, говорила о любви и засыпала в одной постели еще, кажется, вчера, а сегодня она писала письма другому и просила забрать ее.       Драко.       Она изменяла ему с гребанным садовником? Для этого она пригласила его в дом?       Дергая ящики комода за ручки, Виктор выворачивал один за другим, и все содержимое ящиков вываливалось на пол. Он продолжал делать это, пока не закончились ящики, а затем и вовсе уронил комод на пол.       — Я тебе покажу, сука, — он дернулся к шкафу и стал выкидывать вещи и оттуда, — покажу, что значит врать мне. Ты еще поплачешь, малышка. Ты и твой уебок-садовник.       Вытирая слезы, Виктор ухмыльнулся и отошел от шкафа. Он сбросил одежду с себя и подошел к постели, тут же забираясь в нее и накрываясь одеялом. Протягивая руку на вторую половину, он не нащупал там одеяло и подушку Гермионы, и его сердце больно сжалось. Снова.       Снова та, которую он любил, разбила ему сердце. Виктор всего лишь хотел, чтобы его любили в ответ.       Но раз сделали больно ему, он ответит тем же.