Глава 15: Нечаянное Касание

Нечаянное Касание

Неделя после напряжённых событий приносит Эвелин и Гарри предложение о помощи от профессора Люпина, но для Эвелин эта встреча становится источником глубоких внутренних переживаний. Случайные прикосновения и интимный диалог с Гермионой приводит к откровенному признанию, а глубокие размышления в ночной тишине, где каждая деталь прошлого сна встает на свое место, подводят Эвелин к шокирующему, но объясняющему многое открытию, навсегда меняющему ее взгляд на одного из самых загадочных преподавателей Хогвартса и вновь поднимает болезненные вопросы о её собственном прошлом и неразрывной связи с Гарри.

Утро в Гриффиндорской спальне наступило, как обычно, с мягким золотистым светом, пробивающимся сквозь высокие окна. Эвелин Кейн проснулась, чувствуя себя удивительно собранной, почти отстранённой. За прошедшие дни она не давала себе ни малейшей слабины, понимая всю серьёзность наступающих времён. Словно невидимый доспех, её внутренняя решимость скрывала любые намёки на беспокойство. Она знала, что должна быть готова, и это знание придавало ей странное, почти холодное спокойствие. Гермиона уже застёгивала мантию, готовясь к завтраку. Она с лёгкой улыбкой посмотрела на подругу, отмечая её собранность. — Ты выглядишь очень сосредоточенной, Эвелин, — произнесла Гермиона, её голос был полон искренней гордости. — Я рада, что ты не поддаёшься эмоциям. В глубине души Гермиона всегда была готова подставить плечо, если бы Эвелин сломалась, но сейчас ей нравилось видеть подругу такой сильной. Когда они спустились в Большой Зал, Гарри и Рон уже сидели за гриффиндорским столом, увлечённо обсуждая что-то. Возможно, прошедший матч по квиддичу или особенно заковыристое задание по Трансфигурации. Гарри выглядел неплохо, во всяком случае, внешне. Его волосы, как всегда, были растрёпаны, а глаза за очками блестели знакомым изумрудом. Однако Эвелин, благодаря их глубокой, почти интуитивной связи, чувствовала, как тяжело ему внутри. Ей передавалось его понимание того, что беззаботные дни заканчиваются, что мир меняется, и впереди их ждут тёмные времена. Это предчувствие тяжёлым грузом ложилось и на Эвелин, заставляя думать, что, возможно, им осталось недолго так радоваться жизни. Их завтрак был прерван резким, холодным голосом, знакомым до зубной боли. Профессор Снейп, словно чёрный призрак, приблизился к столу Гриффиндора, его мантия развевалась за ним. — Поттер, — произнёс он, и от одного этого слова у Гарри, сидящего рядом с Эвелин, напряглись плечи. — Надеюсь, вы гордитесь своим поступком. Драка в коридорах, да ещё и с участием моего студента. Гриффиндор теряет двадцать баллов. Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. Рон побагровел, а по всему столу пронёсся недовольный ропот. Снейп окинул презрительным взглядом Рона, Гермиону и Эвелин, задержавшись на последней чуть дольше, прежде чем развернуться и удалиться, его шаги эхом отдавались в Большом Зале. Как только фигура Снейпа исчезла из виду, Рон тут же взорвался, стукнув кулаком по столу. — Да он просто невыносимый! — воскликнул он. Гарри сдержанно кивнул, его челюсть была плотно сжата. Эвелин чувствовала, как внутри него кипит злость. — Малфой — ябеда, — проговорил Гарри сквозь зубы, его глаза сверкнули. — Сразу побежал жаловаться. Уверен, он даже наказания не получил. Гарри чувствовал острое раздражение от мысли, что Малфой мог избежать серьёзного наказания, в то время как Гриффиндор понёс потери. Эвелин лишь ощущала волну его злости, не примешивая своих собственных догадок о наказании Малфоя. Гермиона же, как всегда, была в шоке от несправедливо снятых баллов.

***

После завтрака, до начала первых уроков, оставался еще час. Гарри и Эвелин, устав от гнетущей атмосферы Большого Зала, решили прогуляться к озеру. По пути им встречались студенты, и их взгляды были полны осуждения. С момента нападения дементоров в поезде, многие шептались, что именно из-за Гарри и Эвелин в Хогвартсе теперь могут начаться большие проблемы, и это вызывало у них страх и неприязнь. Однако Гарри и Эвелин это не волновало. Они прошли мимо, не обращая внимания на перешёптывания, их спины были прямы, а шаги уверенны. У озера, на одной из скамеек, сидел профессор Люпин, устремив задумчивый взгляд на тёмные воды. Он сидел, облокотившись на спинку скамейки, одна из его рук была удобно расположена вдоль этой спинки. — Профессор Люпин, — окликнул его Гарри. Люпин обернулся, и на его лице появилась лёгкая, немного уставшая улыбка. — Гарри, Эвелин, — его голос был мягким. — Присаживайтесь. Они подошли. Эвелин села как раз с той стороны, где рука Люпина покоилась на спинке, Гарри сел по другую сторону от профессора. Люпин что-то говорил, его голос был приглушённым шумом для Эвелин. Она поймала себя на том, что совершенно не слышит, о чём он говорит, целиком погрузившись в его изучение. Она даже не заметила, как это произошло. Он выглядел расслабленным, но если присмотреться, можно было заметить лёгкую, почти незаметную усталость, залегающую в уголках его глаз. Эвелин медленно перевела взгляд на Гарри. Тот смотрел на неё с совсем небольшой ухмылкой, а в его глазах читался немой вопрос. «Боже, я настолько заметно его рассматривала?!» — пронеслось в голове Эвелин, и она, слегка прокашлявшись, поспешила вернуть внимание к Люпину. Люпин перешёл к более серьёзной теме. — Я хотел с вами поговорить. Вы оба пережили то, что мало кто сможет понять. Дементоры... их влияние. Я могу помочь вам противостоять им, научить защищаться от тёмных сил, подготовить вас к тому, что ждёт впереди. Гарри и Эвелин обменялись быстрыми взглядами. Это было именно то, что им нужно. — Мы согласны, профессор, — одновременно ответили они. Люпин кивнул. — Отлично, — сказал он, с лёгким вздохом. — Позже разберёмся, когда будут занятия. А сейчас мне нужно отдохнуть. Затем Люпин немного развернулся к Эвелин, чтобы что-то спросить. — Эвелин, — его голос был мягким и участливым. — Как вы себя чувствовали после последней встречи с дементорами? Выглядели очень... потрясённой. Эвелин слегка развернулась к профессору, и в этот миг её рука невзначай задела его. Рука Люпина покоилась чуть ниже её плеча, а кончики его пальцев едва коснулись её спины. Он не убрал руку, оставляя её на месте. — Я... я в порядке, профессор, — ответила Эвелин совершенно спокойным голосом, тщательно скрывая свои внутренние ощущения. — Было тяжело, но я справилась. «Боже, боже, боже, убери руку, убери, — лихорадочно кричали её мысли, пока сердце бешено колотилось в груди. — Гарри тоже здесь сидит! почему ты именно у меня спросил!» Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, но усилием воли сохраняла невозмутимый вид. Люпин не заметил ничего необычного, лишь кивнул. Когда разговор закончился, они поднялись. — Спасибо, профессор, — сказал Гарри. Они начали отходить от скамейки. «Никто не тянул меня поворачиваться к нему, — в мыслях корила себя Эвелин. — Я могла бы просто повернуть голову!» Они прошли несколько шагов. «Нет, — мелькнула мысль. — Только не делай этого». Но Эвелин не могла удержаться. Она чуть повернула голову в бок и боковым зрением увидела, что Люпин смотрит им вслед. От этого осознания у неё перехватило дыхание. Эвелин начала громко дышать от волнения, её ноги чуть подкосились. «Давай, Эвелин, упади ещё», — мысленно издевалась она над собой. Заходя в замок, мысли продолжали терзать её. «Вот для чего ты повернулась? Как ты палишься, глупая Эвелин». Благо, Гарри, погружённый в свои мысли, ничего не заметил.

***

Вечер того же дня застал Эвелин и её друзей, а также пару других гриффиндорцев, в уютной гостиной. Кто-то читал, кто-то перешёптывался, кто-то играл в магические шахматы. Эвелин сидела рядом с Гермионой, погружённая в какую-то толстую книгу, взятую из библиотеки. Гарри и Рон что-то обсуждали вполголоса, их обрывки фраз иногда долетали до Эвелин. В какой-то момент, как по волшебству, на подлокотнике кресла Эвелин появилась сложенная бумажка. Она заметила её, взяла в руки, осмотрелась. Никто, казалось, ничего не видел. Эвелин сразу поняла, что это, скорее всего, Малфой. Не в первый раз он так подкидывал ей письма. Она открыла записку. Текст был коротким, написанным аккуратным, безупречным почерком. «Не должен был говорить этого. У тебя не было грязных дел. Это было глупо. Не жди повторения». «Не осмелился подойти лично? — пронеслось в мыслях Эвелин. — О чём это я, ты спустя неделю решил извиниться?» Она размышляла. Конечно, он был её лучшим другом, но его слова тогда, в коридоре, задели её до глубины души. Если бы это сказал кто-то другой, ей было бы всё равно, но это был он, близкий ей человек. Она провела мысленный эксперимент: «А что, если бы Гарри меня оскорбил? Наверное, я бы простила его сразу. А тут я думаю, простила бы я Малфоя? Неужели Гарри мне намного ближе? Да, мы связаны крепче, намного причем,но все же...» Эвелин почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу и вынырнула из мыслей. Это была Гермиона, которая с любопытством заглядывала ей через плечо. — Эвелин, почему ты так на бумажку смотришь? — тихо спросила она. Эвелин коротко рассказала Гермионе о записке. Гермиона нахмурилась, прочитав текст. — Не смей его прощать, — строго сказала она. — Он поступил ужасно. Эвелин посмотрела Гермионе в глаза. — Простила бы ты меня, если бы я как-то оскорбила тебя? Гермиона смотрела на неё, затем выдохнула. — Конечно, простила бы... Эвелин хмыкнула. — Я ничего не буду ему отвечать. Если осмелится, подойдёт, и мы лично поговорим. Эвелин поднялась с кресла. — Я пойду спать. — Мы ещё посидим, — ответили Рон и Гарри, не отрываясь от своего занятия. — Тогда я пойду с тобой, — тут же сказала Гермиона, захлопывая свою книгу. Эвелин недоуменно посмотрела на неё. — Ты чего? Посиди с ними. — Нет, я тоже хочу спать, — настойчиво ответила Гермиона, на её лице читалось твёрдое решение. Эвелин устало, но тепло улыбнулась. Она прекрасно понимала, что Гермиона просто не хочет, чтобы она засыпала одна. Они вместе поднялись в женскую спальню. Уже в своих кроватях, под шёпот ночного Хогвартса, Гермиона осторожно нарушила тишину. — Эвелин, — начала она, её голос был тихим, почти шёпотом. — Помнишь тот сон, где был оборотень? Мы ведь его уже обсуждали, ещё до каникул, в библиотеке, но так и не поняли, к чему это, правда? — Да, — ответила Эвелин. — Но я не сильно с тех пор задумывалась, решила, что разгадка сама придет. Гермиона перевернулась на живот, опираясь на локти, и хитро ухмыльнулась. — Ты чего? — спросила Эвелин, заметив её выражение лица. — Да я вот тут думаю, — протянула Гермиона, её глаза блестели. — На прошлой неделе, когда было ЗОТИ, вошёл Люпин, и ты как-то странно отреагировала... «Я знала, что ты спросишь...» — пронеслось в голове Эвелин, и в сознании всплыл обрывок того момента, словно маленький флешбэк. Люпин вошёл в кабинет. Эвелин хоть и видела его вчера в больничном крыле, но тогда она не соображала ничего, была будто в помутнении от атаки дементоров. Но именно сейчас, когда она уже пришла в себя и смогла по-настоящему его рассмотреть, в её сознании яркой вспышкой пронёсся обрывок сна: тепло, запах шоколада, его губы, всепоглощающее ощущение безопасности. Она почувствовала, как её сердцебиение ускоряется, а щеки слегка краснеют. Попытавшись скрыть свою реакцию, стыдясь этих внезапных, незваных чувств, она быстро отвернулась. Гермиона, стоящая рядом, заметила это. Её взгляд, полный понимания, встретился с Эвелин. Эвелин быстро покачала головой, словно говоря: "Всё в порядке, не обращай внимания". Эвелин смущённо улыбнулась, пытаясь отвести взгляд от Гермионы, которая не переставала ухмыляться. — Ничего такого, — пробормотала она. — Просто реакция на то, что я первый раз увидела его после каникул. Гермиона скептически приподняла бровь, её ухмылка лишь усилилась. «Эвелин явно что-то утаивает», — подумала она. Эвелин закатила глаза. — Всё, Гермиона, мы так-то не одни в спальне. Гермиона широко открыла рот от удивления. «У них что-то было?!» — пронеслось в её голове. Не теряя ни секунды, она схватила свою палочку. — Муффлиато! — прошептала Гермиона, направляя палочку. Едва заметная дымка окружила их кровати, и все внешние звуки приглушились. Эвелин рассмеялась. — У вас что-то было?! — не выдержала Гермиона, наклоняясь ближе. Эвелин рассмеялась ещё громче, но потом резко удивилась, глядя на подругу. — Боже, ты что?! Нет, конечно! Гермиона разочарованно опустила плечи. — А я уже понадеялась... — пробормотала она, явно загрустив. Эвелин была в шоке от такой реакции. «Рассказать ли ей про тот сон с поцелуем? — в голове закрутились мысли. — Я же говорила себе, что это тайна и никому нельзя об этом знать...» Она перевела взгляд на Гермиону, её сердце сжалось. «Но ведь она моя лучшая подруга, я прекрасно знаю, что она не расскажет». Гермиона, заметив её задумчивый взгляд, вновь оживилась. — Или всё-таки было? — спросила она, не сдаваясь. — Боже, Гермиона... — Эвелин вновь рассмеялась, сдаваясь. И тогда она начала рассказывать о своём сне, параллельно в голове прокручивая каждое мгновение, каждое ощущение. Гермиона реагировала ярко на каждое её слово, её глаза расширялись от изумления и восторга. Когда Эвелин закончила, Гермиона вскочила и закрыла рукой рот от удивления и радости. —Это просто взрыв мозга, Эвелин! — воскликнула Гермиона, её голос был полон возбуждения. — У тебя аж взгляд сразу поменялся, когда ты начала рассказывать! — Какой взгляд? — спросила Эвелин, смущённая таким вниманием. — Огонь в твоих глазах и... страсть? — Гермиона подмигнула. Эвелин была немного в шоке. «Настолько меня сон впечатлил?» — подумала она. — Но это всего лишь сон, — попыталась она принизить значимость. — Тебе не снятся просто так сны, — напомнила Гермиона, и снова подмигнула. Эвелин это понимала. Она знала, что скорее всего это когда-нибудь случится, но при каких обстоятельствах? Эта мысль вызвала лёгкий озноб. Эвелин лежала в темноте, Гермиона уже крепко спала. Ночной покой спальни давил на сознание, заставляя мысли снова кружиться. Вопрос Гермионы о сне с оборотнем вновь оживил тревожные образы. Она начала прокручивать в голове все детали того сна: огромный, могучий оборотень, явившийся ей, и то странное, ни с чем не сравнимое ощущение, что он «знакомый». Потом – этот момент, когда оборотень «склонился к ней и мурлыкнул». И тут, словно вспышка молнии, эта деталь мгновенно соединилась с другим сном — сном о поцелуе с Люпиным, где он «уткнулся в её волосы и мурлыкнул». Шок и осознание накрыли Эвелин с головой, выбивая воздух из лёгких. Люпин — оборотень? Эвелин резко привстала в кровати, её дыхание перехватило. «Если это так... — лихорадочно думала она, — вот почему он часто выглядел таким уставшим и бледным, особенно после полнолуния. И сегодня у озера тоже, я заметила эту скрытую усталость. Как я могла не заметить раньше? Это объясняет его частые "недомогания" и почему он так хорошо разбирается в Тёмных Существах...» Внутри неё бушевал конфликт. «Но как я сопоставила мурлыканье оборотня и мурлыканье из сна с Люпиным? Это же безумие! — её разум отчаянно пытался найти другое объяснение. — Такая, казалось бы, мелкая, почти абсурдная деталь... Но она связала два моих самых странных сна воедино. Ну не спрашивать же у него напрямую?!» — эта мысль казалась нелепой и невозможной. Она снова легла, но мозг лихорадочно работал, пытаясь переварить это ошеломляющее, пугающее и одновременно объясняющее многое открытие. Она думала ещё очень долго. Параллельно с этим, мысли возвращались к «Глубокому Резонансу Души» и тому плачу, который она слышала во время атаки дементоров. «Если это эхо чужой боли, связанной с ней и Гарри, то что это за боль?» Догадка о доме Поттеров вновь пронзила её. «Плач... детский плач... Гарри...» Внутри неё всё сжалось от этой догадки. «Возможно ли, что плач, который я слышала, был плачем маленького Гарри? А я сама, что делала я в ту ночь?» Смутные, обрывочные образы, не принадлежащие ей, но наполняющие её сознание, мелькали перед глазами, усиливая нарастающую тревогу. Эта мысль, смешиваясь с шоком от открытия про Люпина, вызвала сильную, пульсирующую головную боль. Эвелин попыталась отмахнуться от неё, понимая, что эти догадки слишком страшны и их слишком много для одной ночи. Она не могла сейчас об этом думать. Она заставляла себя расслабиться, пытаясь остановить поток мыслей. Глаза медленно закрывались, и Эвелин не заметила, как уснула. Её сон был тревожен и полон теней, словно её подсознание уже начинало работать над новыми, ошеломляющими открытиями.