Глава 16: Тайна учителя

Тайна учителя

Пока Гарри и Эвелин овладевают Патронусом, Эвелин замечает странную скрытность Люпина — и новая, тревожная догадка начинает медленно складываться в картину.

Утро после разговора с Гермионой наступило для Эвелин необычно. Она проснулась, чувствуя себя так, словно всю ночь её мозг пытался решить сложнейшую головоломку, состоящую из противоречивых чувств и шокирующих догадок. Мысли о Люпине-оборотне вихрем кружили в голове, перемешиваясь с образом его мягкой улыбки, участливого голоса, тепла его руки на её спине. «Это безумие», — снова и снова проносилось в сознании. — «Я просто сошла с ума. Как такое возможно?» Она поспешно привела себя в порядок. Скрывать свои мысли от Гермионы, конечно, было сложно, но сейчас это было необходимо. Пока не будет твёрдых доказательств, делиться такими подозрениями нельзя. Гермиона же, уже готовая к завтраку, выглядела полной энергии. — Доброе утро, соня! — весело поприветствовала она, её глаза блестели. — Вижу, мой вчерашний намёк подействовал. Улыбаешься загадочно. Эвелин лишь смущённо улыбнулась в ответ, стараясь выглядеть как можно более беззаботной. — Просто хорошее настроение, Гермиона. Ты что, специально меня дожидалась? — Ну, ты знаешь, без тебя завтрак не завтрак, — подмигнула Гермиона, и Эвелин почувствовала укол вины за свою скрытность. Но сейчас не время. В Большом Зале, как и ожидалось, атмосфера была напряжённой. За столом Гриффиндора царило мрачное настроение после снятых баллов. Гарри и Рон уже сидели, обсуждая что-то вполголоса. Эвелин и Гарри чувствовали на себе косые взгляды некоторых студентов, полные осуждения. «Из-за вас у Хогвартса будут проблемы», — читалось в их глазах. Это вызывало лёгкое раздражение, но Эвелин, как всегда, старалась сохранять невозмутимый вид. Она не искала взглядом Малфоя. Сознательно избегала этого, чтобы не давать волю своим эмоциям. Но вдруг, Эвелин почувствовала на себе пристальный взгляд. Подняв глаза, она столкнулась с Малфоем. В его глазах читалась всё та же надменность и высокомерие, но на этот раз Эвелин на мгновение показалось, что она видит там что-то ещё… едва уловимое сожаление? Она спокойно, почти равнодушно, отвела взгляд. «Мне просто показалось», — попыталась убедить себя. Но внутри снова поднялась волна обиды и горечи. Она умела её скрывать. День тянулся медленно, наполненный обычными уроками.

***

На уроках Защиты от Тёмных Искусств Эвелин внимательно слушала Люпина, но её взгляд то и дело задерживался на нём. Она не искала ничего подозрительного, но каждое его движение, каждая интонация голоса теперь воспринимались под совершенно иным углом. Он выглядел обычно, его движения были спокойны и уверенны, голос ровен. Но Эвелин продолжала подмечать мельчайшие детали – лёгкая бледность под глазами, едва заметный, быстрый вздох, когда он отворачивался к доске. «Наверное, я просто слишком пристально смотрю», — думала она, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Уроки Люпина были, как всегда, увлекательными, и Эвелин с Гарри, Рон и Гермиона были поглощены ими. В разговорах с друзьями Эвелин старалась избегать темы Люпина. Гермиона несколько раз пыталась мягко подтрунивать над ней по поводу "сна", но без давления. Эвелин лишь смущённо улыбалась в ответ, не вдаваясь в подробности. Постепенно по коридорам Хогвартса стали расползаться первые, едва уловимые слухи. Фрагменты из "Ежедневного пророка" о странных исчезновениях, обрывки разговоров учителей о "неспокойных временах" или "возвращении теней". Всё это было неопределённо, но создавало фон нарастающей тревоги, словно предвещая что-то более серьёзное, чем обычные школьные проблемы.

***

Наконец наступила суббота. Эвелин и Гарри направились в кабинет Люпина на свою первую индивидуальную тренировку по Защите от Тёмных Искусств. Внутри Эвелин бурлила смесь предвкушения и нервозности: предвкушение новых знаний и нервозность от её догадок о профессоре. Кабинет Люпина был уютным, но сегодня он казался более официальным. Люпин уже ждал их. — Привет, Гарри, Эвелин, — сказал он, улыбаясь. — Присаживайтесь. Они заняли места перед его столом. — Сегодня мы поговорим о дементорах и о том, как им противостоять, — начал Люпин, его голос был мягким, но серьёзным. — Единственное заклинание, способное отбросить их, это Заклинание Патронуса. Он объяснил, что Патронус – это мощная магическая сущность, чистая энергия, сотканная из самых счастливых воспоминаний человека. — Чтобы вызвать Патронус, — продолжил Люпин, — тебе нужно сосредоточиться на самом радостном, самом сильном воспоминании, которое ты когда-либо переживал. Чем оно счастливее и сильнее, тем мощнее будет твой Патронус. Ты должен произнести заклинание чётко: «Экспекто Патронум!» И помните, Патронус должен быть сосредоточен на отталкивании дементора, а не на борьбе с ним. Он – щит, а не оружие. Эвелин слушала внимательно, но в голове у неё вертелся другой вопрос: «Интересно, какой у него Патронус?» Ей казалось странным, что он не показал свой. Ведь он учил их этому заклинанию, и на своём примере мог бы лучше объяснить, помочь им понять. «Может, это что-то личное? Или...» — её мысли снова вернулись к недавним подозрениям. «Или он просто не хочет показывать, потому что его Патронус — это волк?» Эта мысль пронзила её, как электрический разряд, и Эвелин почувствовала, как внутри неё поднимается новая волна тревоги и странного осознания. Люпин посмотрел на них обоих. — Готовы попробовать? Гарри и Эвелин синхронно кивнули. — Твоя очередь, Гарри, — сказал Люпин. — Попробуй вспомнить что-то очень счастливое. Гарри кивнул, взял палочку. Он закрыл глаза и, вспомнив свой первый полёт на метле, произнёс: — «Экспекто Патронум!» Из палочки вырвался лишь серебристый пар, который тут же растаял. — Это хороший старт, Гарри, — ободрил Люпин. — Теперь сосредоточься на ещё более сильном воспоминании. Чем оно счастливее, тем сильнее Патронус. Гарри снова закрыл глаза. Эвелин видела, как он напряжён, его брови нахмурены. Он думал о своих родителях, о их лицах, об их любви. Его губы дрогнули: — «Экспекто Патронум!» На этот раз из палочки вырвался мощный серебристый олень, который пронёсся по кабинету, светясь, прежде чем исчезнуть. Люпин был искренне поражен. — Отлично, Гарри! Просто великолепно! Телесный Патронус с такой силой! Затем он обернулся к Эвелин. — Твоя очередь, Эвелин, — сказал он. Эвелин взяла палочку. Она пыталась прокручивать в голове самые счастливые воспоминания. Она начала нервно теребить край мантии. Мысли закружились в голове: «Ничего не поможет. Это слишком сложно». Легкое разочарование, но она не показывала его. Люпин заметил её нервозность. Он подошёл ближе. — Эвелин, что-то не так? Тебе сложно найти счастливое воспоминание? — его голос был мягким, а в глазах читалось искреннее сожаление и лёгкая тревога. — Я... я просто не могу выбрать одно, — ответила Эвелин, нервно облизывая губы. — Их так много, но ни одно не кажется достаточно сильным. Люпин посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был полон сочувствия и понимания. — Вспомни что-то, что заставляет тебя чувствовать себя защищённой. Что-то, что даёт тебе чувство абсолютной безопасности, когда все страхи отступают. Или момент чистой, безмятежной радостной лёгкости, — он пытался передать ей свою уверенность. Эвелин закрыла глаза, глубоко вздохнула и сосредоточилась на самом сильном воспоминании, наполненном чистой, безмятежной радостью и чувством защищённости. Она медленно выдохнула. — Давайте попробуем, — тихо сказала она. Она подняла палочку. — «Экспекто Патронум!» Из её палочки вырвался ослепительный, серебристый феникс. Он с лёгкостью отгонял дементора в сундуке, его свет был ярче и мощнее, чем у Гарриного Патронуса. Эвелин чуть подкашивалась от напряжения, её ноги на мгновение слабели. Люпин моментально подхватил её, не давая упасть, и протянул плитку шоколада. — Это было... превосходно, Эвелин! Феникс. И с первого раза! — Его похвала была искренней, он выглядел приятно удивлённым. Он продолжал держать её за локоть, пока она не восстановила равновесие. — Я не ожидал, что вам обоим понадобится так мало времени, чтобы освоить это заклинание. Вы проявили поразительные способности. Гарри заметно радовался за Эвелин. Он тут же обнял её. — Ты сделала это! Это было потрясающе! Какое воспоминание у тебя было? Эвелин мельком бросила взгляд на Люпина, затем быстро вернула его к Гарри, стараясь выглядеть как можно более спокойно. — Какое-то... личное. Очень счастливое, — она улыбнулась, явно пытаясь перевести тему. Гарри, заметив её взгляд на профессора и лёгкое уклонение, тут же понял. — А, понятно. Ну, неважно! Главное, что получилось! — он тут же переключился на обсуждение силы её Патронуса. Люпин улыбнулся, довольный. — Отлично. Вы оба молодцы. Занятия будем проводить по субботам. И помните, вы всегда можете прийти ко мне, если что-то понадобится. Моя дверь открыта. Гарри и Эвелин попрощались с Люпином и покинули кабинет.

***

В гостиной Гриффиндора Эвелин и Гарри обсуждали урок. Гарри был полон впечатлений и гордости за себя и Эвелин. — Я до сих пор не могу поверить, что ты сделала феникса с первого раза! Это невероятно! — сказал он. Эвелин испытывала глубокое удовлетворение, но Гарри думал, что это из-за её успеха. На самом деле, это было чувство тепла и лёгкости после интенсивного взаимодействия с Люпиным. Она пока не решалась делиться с Гарри догадками о Люпине-оборотне. «О таких вещах нельзя сразу говорить. Мне нужно больше доказательств, прежде чем что-то рассказывать», — думала она. Уже в заглушённой заклинанием спальне Гермиона перешла к своей излюбленной теме. — Ну что, как прошёл урок с профессором Люпиным? Что-то интересное? — её тон был полон намёков и предвкушения. Эвелин попыталась сохранить невозмутимый вид, но внутри чувствовала лёгкое волнение, которое её выдавало. — Было здорово. Он научил нас Заклинанию Патронуса. У нас с Гарри получилось с первого раза, — ответила она. Гермиона хитро прищурилась. — И это всё? А как же профессор? Эвелин вздохнула. — Профессор как всегда... великолепен. Он лучший преподаватель ЗОТИ, что у нас был. Я испытываю к нему огромное уважение за его знания и терпение. Гермиона, изменив тон на более серьёзный, но убедительный, покачала головой. — Уважение? Эвелин, мы ведь это уже обсуждали. Ты смотришь на него совершенно по-другому, не как на других учителей. Твой взгляд меняется, когда ты о нём говоришь, голос становится мягче. Ты постоянно пытаешься найти его в толпе, торопишься на его уроки. Тогда, в начале года, ещё можно было списать на простое восхищение учителем, но сейчас... это очевидно. Эвелин попыталась отмахнуться. — Гермиона, перестань. Это просто... — Это не просто, Эвелин, — перебила Гермиона, очень серьёзно глядя ей в глаза. — Это чувства. Ты просто не хочешь это признавать из-за его статуса, его возраста. Но ты влюблена. Эвелин молчала. Она пыталась подобрать слова, но не находила их. Слова Гермионы отдавались эхом в её голове, подтверждая то, что она так старательно отрицала, и смешиваясь с её собственными новыми, пугающими догадками о профессоре.