Глава 17: Сердца, Шёпот и Тайны

Сердца, Шёпот и Тайны

В стенах Хогвартса Эвелин сталкивается с чередой событий, что раскачивают её мир. Неожиданная защита Малфоя на уроке Снейпа поднимает ставки их тайной дружбы. Случайная встреча с Люпиным оборачивается близостью, которая вызывает бурю эмоций и путает её чувства ещё больше. Перегруженная переживаниями, Эвелин находит утешение в откровенном разговоре с Гермионой, где звучат не только её, но и чужие сердечные боли.

Утро началось привычно. Большой зал гудел сотнями голосов, запахи свежих тостов и бекона смешивались с ароматом крепкого чая. Эвелин сидела между Гермионой и Гарри, лениво помешивая овсянку. Рон рядом с Гарри рассказывал о вчерашнем матче по квиддичу, жестикулируя так увлечённо, что чуть не опрокинул стакан с тыквенным соком. Эвелин слушала вполуха. Её мысли блуждали где-то между отголосками вчерашнего дня и предчувствием нового. Люпин... он занимал слишком много места в её мыслях, с его загадочными взглядами и невысказанными тайнами. Она чувствовала себя марионеткой в руках невидимого кукловода, которой доверяли часть секретов, но ни в коем случае не все. О Малфое она сейчас даже не вспоминала. Его присутствие за столом Слизерина было такой же обыденностью, как и скрип перьев по пергаменту на уроках.

***

Позже, в затхлых подземельях, запах едких зелий и специй въедался в одежду и кожу, смешиваясь с неизменной атмосферой страха. Эвелин и Гермиона сидели на последней парте третьего ряда, спиной к стене, рядом с запасными котлами, которые зловеще поблёскивали в тусклом свете. На последней парте второго ряда, сидел Драко Малфой со своим верным Крэббом. Снейп, как обычно, скользил между рядами, словно летучая мышь, его длинная черная мантия развевалась, а голос язвил, выискивая малейший повод для критики. Он особенно упивался возможностью унизить гриффиндорцев. — Мистер Поттер, ваше зелье не просто мутное, оно напоминает болото. Или это ваша личная попытка вызвать уныние в классе? Минус пять баллов с Гриффиндора за безвкусицу, — произнёс он, остановившись рядом с котлом Гарри, и презрительно скривил губы. Эвелин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она сосредоточилась на своей работе, стараясь не привлекать внимания, когда Снейп отвернулся к доске, чтобы записать следующую порцию ингредиентов. В этот момент что-то быстро скользнуло по её руке. Сложенная вчетверо записка. Эвелин инстинктивно схватила её и тут же спрятала в рукав, даже не успев осознать, кто и зачем это сделал. Но Снейп словно имел глаза на затылке. Его движение было резким, молниеносным. Он обернулся, его черные глаза сузились, уставившись прямо на Эвелин. — Что это вы там прячете, мисс Кейн? — его голос был ядовит, брови приподняты в ожидании её унижения. Эвелин замерла, сердце заколотилось, как загнанная птица. Она чувствовала, как на неё устремились взгляды всего класса, включая насмешливые лица Слизеринцев. — Это моя, профессор, — неожиданно раздался громкий и резкий голос. Драко Малфой сидел прямо, его обычно самоуверенное лицо было напряжено. Он бросил быстрый, почти панический взгляд на Эвелин, словно пытаясь подобрать слова, — Я просто пытался… Внутренний голос Эвелин закричал: «Что ты делаешь?!» Паника охватила её. Малфой? Заступился за неё? Это было немыслимо, это разрушало всю их тщательно скрываемую тайну! Какой риск он взял на себя! Снейп сузил глаза. Он явно понял, что Малфой лжёт, но и сам был озадачен таким поведением своего любимчика. Переводя ярость, он повернулся к Эвелин. — Ваша, Малфой? И почему вы передаёте свои, несомненно, важные послания, мисс Кейн, вместо того, чтобы сосредоточиться на моём уроке? — Он сделал паузу, обводя взглядом класс. — Пять баллов с Гриффиндора, мисс Кейн, за отвлечение на занятиях. И пусть это будет в последний раз. По классу прокатился шепот и усмешки Слизеринцев. Эвелин почувствовала, как её лицо заливает краска от злости. «Оо, класс…» — пронеслось в её мыслях с раздражением. Однако вместе с ним пришло и облегчение. С Малфоя не сняли баллы. Он защитил её, хоть и странным, но эффективным способом. Как только внимание Снейпа переместилось на другой конец класса, Гермиона легонько толкнула Эвелин в бок. Её лицо, обычно сосредоточенное, было полно любопытства. Беззвучно Гермиона спросила: "Что за записка?" Эвелин, всё ещё оглушённая произошедшим, лишь пожала плечами, так же беззвучно ответив: "Не знаю." Записка осталась лежать в рукаве, совершенно забытая за бурей эмоций.

***

Поздним вечером, когда небо за окнами Хогвартса окрасилось в бархатно-синие тона, а большинство студентов уже спали, Эвелин нашла утешение в библиотеке. День выдался слишком насыщенным, слишком тревожным. Ей хотелось сбежать от своих мыслей, от непонятного поступка Малфоя и вечной загадки Люпина. Она нашла старинную книгу по артефактологии, углубилась в чтение и, чтобы никому не мешать, устроилась на широком подоконнике в одном из дальних коридоров библиотеки. Время пролетело незаметно. Когда бой башенных часов пробил десять, ознаменовав отбой, Эвелин вздрогнула, вынырнув из мира древних рун. Она виновато захлопнула книгу. — Эвелин, — мягкий, но авторитетный голос заставил её вздрогнуть. В проходе стоял профессор Люпин. Он выглядел как обычно – немного устало, но спокойно, его взгляд был мягким. Эвелин почувствовала лёгкое волнение, которое всегда возникало в его присутствии. — Ох… Профессор Люпин, — быстро проговорила она, вставая с подоконника. — Я и не заметила, как время пролетело. Книга просто потрясающая. Сейчас, ещё пару минут, и я побегу. «Я хочу побыть с ним подольше», — мелькнула мысль, которую она тут же попыталась прогнать. Люпин улыбнулся, его взгляд задержался на ней. Он вздохнул – вздох был едва слышным, но Эвелин уловила в нём какую-то скрытую тяжесть, возможно, усталость. Затем он сел рядом с ней на подоконник, неприлично близко, так что их бёдра почти соприкоснулись. — Хорошо. Но не задерживайтесь, — сказал он, его голос был чуть хриплым. Эвелин почувствовала, как её дыхание учащается. «Черт, Эвелин, успокойся…» — мысленно приказала она себе, пытаясь подавить внезапный прилив жара. — Что читаете? — спросил Люпин, склонив голову к книге, которую она держала. — Артефактология? Замечательный выбор. Не часто встретишь студента, который интересуется этой областью в свободное время. Они разговорились. Эвелин, стараясь выглядеть невозмутимо, отвечала, возможно, немного сумбурно. Люпин слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, которые показывали его глубокие знания. Он говорил о том, как старинные артефакты хранят в себе отголоски прошлого, как чтение может перенести тебя в другие миры, заставить забыть о повседневности. В какой-то момент, Люпин, желая показать ей какую-то иллюстрацию или, возможно, просто подчеркивая свои слова, слегка коснулся её руки, лежащей на книге. Прикосновение было коротким, но Эвелин почувствовала, что оно было намеренным. «Случайно! Это точно случайно… почему ты вызываешь такую реакцию?» — паника и восторг одновременно. Её сердце колотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в ушах. Она заметила, что его мягкий голос имел лёгкую хрипотцу, особенно когда он говорил тише. Эвелин отметила про себя, что это казалось ей чертовски привлекательным, и тут же одёрнула себя: «Что за странные мысли, Эвелин? Боже, какой кошмар!» Люпин, наконец, вздохнул. — Как бы мне ни хотелось продолжить этот разговор, Эвелин, мне нужно патрулировать, а тебе — быть в своей спальне. Если нас застанут здесь, а я не отправил тебя в гостиную, у меня будут… неприятности. — Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то печальное. Эвелин с готовностью встала. Они пошли по коридорам, залитым лунным светом, что проникал сквозь высокие окна. Они обменивались парой фраз о ночном Хогвартсе, о звёздах, о тишине замка, о том, как он отличается от дневного, шумного и суетливого. Эвелин чувствовала себя так, словно они были единственными людьми во всём огромном замке. У входа в гостиную Гриффиндора они остановились. Люпин недолго смотрел на неё, его взгляд был полон понимания и легкой печали, что делало его ещё более притягательным. — Спокойной ночи, Эвелин. И помни, я буду патрулировать четвертый этаж на протяжении всей недели, — сказал он, а затем, к её полному шоку, подмигнул. Эвелин осталась стоять в оцепенении, её мысли путались от этих слов и подмигивания. Он словно намекал, что ему понравилось времяпровождение с ней, и он не прочь его повторить. Её сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Эвелин бегом, тяжело дыша, поднялась по винтовой лестнице в спальню. Она открыла дверь и чуть не сбила с ног Гермиону, которая как раз собиралась выйти. — Чёрт, Эвелин! Я уже пошла искать тебя! Где ты была? — воскликнула Гермиона, мгновенно заметив её состояние: тяжёлое дыхание, сбивчивый взгляд. — Что с тобой? Выглядишь, будто только что убежала от Филча! Гермиона тут же взяла её за руку, усадила на кровать и села рядом. Эвелин сделала глубокий вдох и медленный выдох, закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Затем резко повернулась к Гермионе и начала быстро, сбивчиво вываливать всё, что произошло: о встрече с Люпиным, о том, как он сел рядом, его близость, прикосновение, её собственные бурные ощущения, его слова и подмигивание. Лицо Гермионы, сначала шокированное, стало смесью непонимания и удивления. — Постой, постой! — остановила она Эвелин. — Успокойся, Эвелин. Дыши ровно. Объясни мне всё спокойно, по порядку. Гермиона, видя, как трудно Эвелин успокоиться, начала ещё больше переживать. Она встала, достала из своего шкафчика маленькую колбочку с зельем. — Выпей это, — сказала она. Эвелин не раздумывая взяла и выпила, полностью доверяя подруге. — Что это? — спросила она, почувствовав, как волнение немного отступает. — Успокаивающее зелье. Мы недавно его готовили на Зельеварении. Я взяла пару штук про запас, мало ли пригодится, — пояснила Гермиона. Эвелин удивлённо улыбнулась. — Ты? Взяла что-то из кабинета Снейпа? Я не думала, что ты на такое способна. — Неважно, — махнула рукой Гермиона, снова становясь серьёзной. — Так что же в итоге случилось? Рассказывай всё. Эвелин начала заново, на этот раз более спокойно и подробно. Она пересказала всю сцену с Люпиным: его появление, их разговор о книге, то, как он присел рядом, его близость, очень короткое, но намеренное прикосновение к её руке. Она рассказала о своих бурных внутренних реакциях, о том, как её сердце колотилось, а дыхание сбивалось. Она не утаила свои странные мысли о его хриплом голосе и привлекательности, и о том, как она пыталась одёрнуть себя. И, конечно, закончила его словами о патрулировании и этим самым подмигиванием. Когда Эвелин закончила, Гермиона сначала сидела в оцепенении, а потом её лицо озарилось. Внезапно она начала кричать и смеяться от радости за подругу, от этого всплеска эмоций она накинулась на Эвелин, валя её на кровать и начиная крепко обнимать. — Ну всё, Гермиона, ты меня сейчас задушишь! — сквозь смех проговорила Эвелин, заметив, что Гермиона явно счастлива больше, чем она сама. — Эти эмоции ненормальные, — сказала Эвелин. Гермиона недоуменно отстранилась. — Почему? Это абсолютно нормально! У всех и всегда так. Это же… Люпин! Ничего зазорного в этом нет, Эвелин. Когда тебе кто-то нравится, даже самое лёгкое прикосновение вызывает бурю эмоций: волнение, дрожь в руках, учащённое сердцебиение. Это естественная реакция. Эвелин почувствовала, как ей становится легче от этих слов, от того, что Гермиона не осуждала, а наоборот, радовалась. Чтобы сменить тему, она спросила: — А как у вас с Роном? Гермиона вздрогнула, её улыбка тут же сползла с лица. — Что? Никак. Мы почти не общаемся. Точнее, он мы можем пару фраз накинуть, но в основном говорит он, а меня это бесит. Он ведёт себя так, будто ничего не произошло. Эвелин почувствовала укол вины. Они постоянно обсуждали её и Римуса, а она давно не спрашивала о Роне и Гермионе. — Он ведь знал, что нравится мне, а он просто взял и поцеловал Лаванду! — голос Гермионы повысился. — И теперь ходят, милуются передо мной, как специально! В её голосе звучала отчётливая боль. Эвелин взяла Гермиону за руку. — Но с другой стороны… Он не виноват? Если ему нравится другая, то почему он должен подстраиваться под тебя? Нельзя заставить кого-то любить… Гермиона посмотрела на неё чуть заплаканными глазами. Эвелин нежно провела руками по её щекам, убирая наворачивающиеся слёзы. — Гермиона, лучше ты услышишь правду от человека, которому ты важна, чем будешь тешить себя иллюзиями. Если он не видит тебя так, как тебе хочется, лучше знать это сейчас, чем продолжать страдать в надежде, что он изменится. Это больно, я знаю, но это честно. Гермиона расплакалась, но уже не от злости или обиды, а от осознания реальности и глубокой поддержки подруги. Эвелин крепко обняла её. Они обнимались долго, и Эвелин чувствовала, что сейчас лучше безмолвная поддержка, молча говоря: «Всё хорошо, я рядом». После долгого объятия Эвелин заметила, что стало тихо. Гермиона больше не плакала. Эвелин немного отодвинулась и увидела, что Гермиона уснула, вымотанная эмоциями. Эвелин не сдержала легкого смешка. Она аккуратно уложила Гермиону поудобнее, укрыла её одеялом. Эвелин устроилась рядом, на кровати Гермионы. Она чувствовала себя полностью истощённой после всех переживаний дня: и стресса на уроке, и волнения от встречи с Люпиным, и глубокого, эмоционального разговора с подругой. Записка от Малфоя, всё ещё спрятанная в рукаве, полностью вылетела у неё из головы под давлением этих бурных, перекрывающих друг друга эмоций. Мысли её путались. Она чувствовала тепло Гермионы рядом, несмотря на всю сложность ситуации с Люпиным и Малфоем. Чувствовала себя защищенной и поддержанной. Усталость взяла своё. Эвелин закрыла глаза. Её последняя мысль – о тепле Гермионы рядом, о странном, но притягательном профессоре Люпине. Записка мирно лежала в её рукаве, нераскрытая, ожидая своего часа.