7

      Толчок. Толчок.       Ей нужно было ещё, чтобы стереть себя. Потому что хотелось услышать тишину. Никаких криков. Просто влажные движения внутри себя.       Я не позволю тебе тратить деньги на это дерьмо! Я их зарабатываю, а ты…       Толчки ощущались терпимыми. Ей не было больно. Ей было ничего.       — Сильнее.       — Понял, — кивнул Аарон, слушаясь её.       Ей показалось отличной идеей переспать с бывшим.       Родители сегодня снова ругались. Голова Реджины так разболелась, что понадобился свежий воздух. Ей необходимо было просто пойти куда-нибудь. Перебить осадок, который засел в горле новыми рыданиями. Она не выносила видеть себя слабой. Это было не по её природе.       Джордж никогда не перестанет пользоваться тем, что спортсмен был ведом. Ей стоило повести пальцем, сказать пару кокетливых фраз, и тот был готов забыть все её оплошности, которые она создавала нарочно. Но это уже формальности.       У каждого мужика были свои идиотские привычки во время секса. И Аарон любил целовать её. Постоянно.       Ей нужен был только секс. Механические движения, которые смягчали тяжесть головы. Своеобразная таблетка от проблем вокруг.       Она готова была терпеть, потому что тело у него было сочным, а фрикции, которые он выполнял, напрягая торс, были такими нужными сейчас.       Девочки брали с тебя пример! Посмотри, кем они выросли!       Однако, несмотря на физические преимущества секса с Сэмюэлсом, ей было скучно. Он любил всё классическое: миссионерскую, средней громкости стоны и думать, что девушки кончают в тот момент, в который кончает он.       — Ещё…       Иногда он всё же задевал чувствительные точки внутри неё. Да… вот так… почти правильно. Однако этого было мало, чтобы она дошла до пика, но достаточно, чтобы почти услышать тишину.       Девушка запустила пальцы в его волосы. Они ей нравились. Напоминали чем-то волосы Хэффли.       — Я почти…       В темноте ей на секунду показалось, что это не бывший склонился над ней, а панк, который в последние дни не вылазил из её головы. Всплеск ярой неприязни смешался с нездоровым интересом. Ему бы понравилось, сделав она так?       Ему бы понравилось всё.       Сука.       Хэффли явно любил позицию нижнего. Она обожала вести. И, как она уже давно заметила, большинство парней не гнушаются следовать её приказам. Девушка бы могла делать с рокером что угодно. К слову, у неё было мало девственников. Это бы был занятный…       У него довольно красивые плечи. Это потому, что он постоянно играет на барабанах?       Хватит!       Последние толчки достигли той самой амплитуды, которая ей так требовалась. Чтобы без страха отпустить контроль всего на миг.       — Реджина… — ещё он любил называть её по имени. Что за девчачья херня?       Аарон пытался отдышаться, пока она лежала и смотрела в потолок его комнаты. Родители парня уехали с пятницы до понедельника навестить его родственников в Чикаго. Реджина придумала какую-то причину, чтобы прийти к нему, которую уже успела позабыть. А парень сразу же согласился. Как кстати. Ему всегда недоставало мозгов.       Тогда он опустил голову на соседнюю подушку, повернулся к ней и поцеловал в щёку. Честно, сейчас это чувствовалось, как плевок в лицо. Она ненавидела время после секса. Неловкости, объяснения и признания в любви. Одним словом - мерзость.       — Ты останешься? — Аарон подал голос, замечая, как она села и поворачивала голову в разные стороны.       — Нет, милый, — притворно ласково ответила, высматривая в мраке свой лифчик.       — Почему ты никогда не остаешься? — Аарон поднялся на локтях.       — Не могу спать вне дома, прости, — она улыбалась, словно делала подаяния. Все должны были думать, что у неё в жизни всё было по-королевски. Идеально.       — Может быть, посидишь ещё? Завтра не нужно на учёбу.       — У меня наказание. Я завтра иду в школу, — девушка подошла к маленькому зеркалу, дотянулась рукой до выключателя и перевела его в режим “on”. Что там по причёске? Вся растрепанная.       — Это из-за Хэффли?       Хэффли. Хэффли. Ублюдок Хэффли.       — Да.       — То, что он говорил со сцены - вранье, чтобы тебя взбесить, да?       Не беспокойся, я никогда не оставлю тебя.       — Да, — её голос стал холодным.       — Ясно. Тогда… увидимся в понедельник?       — Конечно, милый, — Реджина подошла к парню, чмокнула его в скулу и пошла на выход.       По дороге домой она надеялась, что родители легли спать, а Хэффли побрился налысо. Так будет ещё одна причина его ненавидеть.

***

      — Короче, слушайте внимательно. Я тоже, как и вы, не хочу тут торчать. Поэтому мы поступим так…       Они стояли в спортзале втроём. Помещение казалось преступно пустым. Было непривычно не видеть толпу толстух, пытающихся скрыть свои складки на боках футболкой на несколько размеров больше.       Мужчина с седыми волосами, ростом с девушку, вещал что-то насчёт их наказания.        — Извините, мистер Голдстейн, неужели мне не будет никаких поблажек? Я ведь довольно активно участвую в жизни нашей школы, — улыбалась ему Реджина, чуть склоняя голову вбок. На ней была чёрная водолазка с открытыми плечами. Лямки лифчика должны были смутить нового преподавателя физкультуры. Но не делали этого.       — Мисс Джордж, я видел, как вы врезали ему по щеке, — мужчина указал пальцем на лицо парня, который лыбился, как придурок. Ещё бы. — И поверьте, вам повезло, что паренёк не написал на вас заявление.       — О, а я и не подумал, — прыснул Родрик.       — Но…       — Чем раньше я дам вам задание, тем раньше мы все уйдём домой.       Голдстейн был намного хуже того препода-педофила, который трахал китаянок в прошлом году. Озабоченностью прошлого можно было пользоваться бесконечно, в отличие от этого. Морально-правильный представитель преподавательского состава? Какой тогда от него толк?       Реджина цокнула, складывая руки на груди.       — Так вот, о чём я… — призадумался Голстэйн, почёсывая затылок. — А, ваше наказание… Вы должны будете написать номера на новых баскетбольных мячах. Всего лишь провести маркировку каждого. Наша школа начала всё больше завоёвывать мест по баскету, поэтому директор раскошелился и купил немного новых.       — Ура, тигры, — сказал Хэффли с усмешкой на губах под аккомпанемент закатывания глаз Реджины.       — Ага. Идёмте за мной.       Голдстейн проследовал в сторону кладовки в своих мерзких безвкусных штанах с надписью «нужно только захотеть!». Захотеть повеситься, если носишь такое дерьмо. Почему мужики не могут нормально одеваться? Её всегда приводило это в ступор. Даже у Хэффли было что-то наподобие стиля.       Да что это за напасть такая?! Ей нужно сходить в спа и вымыть все мысли от этого придурка. Было такое ощущение, что у неё уже началась какая-то чума. Иначе было не объяснить, почему её мозг сгнивал. Размышления о панке по-другому не назвать.        Возможно, всё дело было в его грёбанном дезодоранте, который девушка чувствовала за километр?       Физрук открыл ключом комнатку, пропуская учеников внутрь.       Рты Реджины и Родрика опустились одновременно и одинаково широко.       — Это… нам нужно пронумеровать всё это?! — воскликнул парень, оборачиваясь на учителя с ошарашенным лицом.       Впервые девушка была солидарна с Хэффли в эмоциях.       Вся кладовка была завалена этими тупыми мячами. Даже пола не было видно сквозь этот оранжевый пиздец, на который сейчас пялилась Джордж.       — И вы хотите, чтобы…       — Не драматизируйте. Делов всего на часа два.       — Два часа?! — воскликнули подростки, тараня взглядами физрука.       — Ну да. Когда закончите, найдёте меня в учительской.       — Вы нам и помогать не будете? — возмущённо стрельнула глазами Реджина.       — Мистер Голдстейн, у меня очень важная репетиция сегодня. Я не могу… — прикладывая ладонь к груди, начал говорить панкушник.       — Ты уже достаточно поиграл, Хэффли, — сказал препод, дёрнув подбородком в сторону парня. — Маркеры и журнал с номерами на столе. Приступайте.       Реджина не могла поверить в то, что она должна будет провести свой выходной, который она могла потратить на написания эссе по Чарльзу Уорту, в спортзале с этим чмошником в рубашке в клетку с растрёпанными волосами.        Учитель ушёл, оставив парочке жевать раздражение, которое витало в воздухе.       Она до сих пор пребывала в шоке, когда Хэффли начал говорить.       — Ну что, — жеманно произнёс парень, прижавшись спиной к стене и складывая руки на груди. — вот мы и остались наедине.       — Ой, заткнись, — девушка интенсивно размышляла, как можно откосить от работы, но в голову, как назло, ничего дельного не приходило.       — Как грубо. Ты не забывай, что я могу пойти в полицию. Ты на меня напала, — паясничал парень, притворно оскорблённо продолжал нести бред он.       Джордж не вынесет столько времени с этим ублюдком в одном маленьком помещении. А что, если…       — Слушай, Хэффли, — более-менее любезно начала Реджина. — по твоей одежде видно, что у твоей семьи слишком мало денег, чтобы их сын не выглядел, как бомж. Не хочешь подзаработать? Я хорошо заплачу, если ты сделаешь это вместо меня. Родрик закрыл один глаз, поднимая голову к потолку, поджав губы.       — М-м, ты знаешь… я откажусь. Не каждый день есть возможность провести время с такой миленькой девушкой, как ты.       Это было наивно – думать, что у идиота есть что-то наподобие мозгов.       — Тогда, — её тон тут же опустился до температуры нуля по кельвину. — бери чёртов маркер и начинай работать. И лучше бы тебе держать рот закрытым, иначе…       Он оттолкнулся от стены, делая пару шагов в её сторону.       — Иначе «что», сладкая?       — Иначе я действительно доведу дело до конца, и ты завтра проснёшься в больнице с несколькими переломами, — с улыбкой, от которой не стоило ждать ничего хорошего, произнесла Реджина.       — Понял, — в глазах Хэффли горел озорной огонёк.       Парень наклонился к ней ещё ближе.       Глаза девушки расширились от неожиданности. Блять, что он…       Это было так близко, что девушка не успела сказать ни слова. Её тело будто заледенело от ужаса, который мог произойти.       Однако Родрик только взял маркер, который лежал на парте за спиной девушки и отошёл от Джордж с коварной ухмылкой на лице.       Блять.       Она ведь и правда подумала, что…       Она точно скоро станет сумасшедшей с такими мыслями. Нужно выпить. Срочно.       — Нам типо брать каждый и записывать номер из тетрадки? — парень сел на корточки, взяв первый попавшийся мяч в руки, рассматривая каждое полушарие предмета.       — Гениально, Хэффли. Скоро научишься составлять логические цепочки. Осталось подождать лет десять, — она продолжала стоять, опираясь поясницей о стол и наблюдая, как Хэффли уже что-то начал вычерчивать что-то над чёрной полоской мяча.       Она сделала тяжелый вздох. Физрук был прав. Чем быстрее они разберутся с этой хернёй, тем быстрее уйдут восвояси. Была вероятность того, что от запаха Хэффли за два часа она упадёт в обморок. Нужно было заканчивать с этим поскорее.       Девушка обернулась, взяла маркер и журнал, а потом подошла к оранжевому месиву и присела, как Хэффли.       Она пронумеровала так три мяча, пока не заметила, что парень до сих пор писал что-то непонятное на одном из них.       — Хватит валять дурака. Я не хочу здесь сидеть весь день!       Он повернул к ней мяч полушарием, на котором виднелась надпись «слушойте Лодид Дипер!»       Девушка закрыла глаза, стараясь мысленно досчитать до десяти. Она убьёт его. Даже тюрьма не была таким жестоким наказанием, как это.       Реджина ударила мяч, который находился в руках Хэффли. Тот выпал из его хватки и покатился вон из кладовки.       — Во-первых, начинай заниматься делом! А во-вторых, правильно пишется «слу-шай-те», — проговорила по слогам девушка, злобно смотря в лицо парня.       — Ладно-ладно, сладкая, — поднял обе руки Родрик, показывая, что сдаётся.       Он взял новый мяч и стал подглядывать в журнал, который лежал между парнем и девушкой. Наконец-то.       — Как провела пятничный вечер? Предвкушала встречу со мной?       — Ты можешь помолчать хотя бы пять минут? — рявкнула Джордж. — Если бы не ты, мы бы занимались своими делами в выходные…       — Ага. Теперь вся школа думает, что у нас роман. Правда клёво? — улыбался он, выводя новую цифру на шероховатой поверхности.       — Закрой. Рот.       — Когда ты ударила меня по щеке, многие расценили это, как подтверждение моих слов, — самодовольно говорил парень.       — Я трахалась с Аароном Сэмуэльсом вчера. И осталась бы у него на ночь, если бы не это наказание, — ядовито бросила девушка, выдавливая злорадную улыбку.       Настрой Хэффли тут же сбился. Его ухмылочка померкла.       — Тебе лучше сдаться, Хэффли. Конкурировать за девушку, которая тебя ненавидит, с лучшим пловцом школы? Гиблая затея, — состроив притворно расстроенную мину, произнесла Джордж.       Он опустил свой взгляд на мяч, продолжая нумеровать его, пытаясь делать вид, что её слова не задевали. У него плохо выходило.       Наконец-то наступила победная тишина.       Девушка наслаждалась ей так, как никогда.       Пока Реджина занималась делом, она думала о том, почему этот бомжарик вообще воображал, что у него есть шанс на такую, как она. Это же было просто смешно. Хоть она и любила всякие интрижки, но очень хорошо разбиралась во влюблённостях.       Ей всегда было мало одного парня, но это не помешало ей построить парочку серьёзных отношений. И для влюблённости, которая билась в венах Хэффли, было мало причин. Что он там говорил? Ему было достаточно того, что он видел, чтобы влюбиться? Звучало, как самая настоящая ахинея.       Но что-то в этой мысли не давало ей покоя.       Да, она была заметной девушкой. Поклонники штабелями выстраивались – это факт.       Почему Хэффли выбивался из их когорты?       Прошло минут пять, пока Реджина не зацепилась глазами за мяч со странным номером «b5h869».       — Что за херня?!       — Чего? — не понял парень.       — Что ты пишешь? В номерах нет букв, — раздражённо поясняла девушка.       — А-а. Не заметил.       — Как можно не заметить этого?!       — Ну… — впервые она заметила на его лице неуверенность. Словно ему максимально не хотелось отвечать на этот вопрос. — у меня дислексия.       Реджина хотела проколоть мяч в своих руках. Или биться головой о стену.       Боже! Если этот придурочный не может нормально подписывать мячи, ей придётся делать всё самой!       — Ты издеваешься?!       — Не-а.       Пиздец.       — Пиздец, — она выпустила из рук оранжевый шар, прикладывая пальцы к вискам.       — Ну какая разница. Не поймут они что ли? «H» похожа на «4». Какая разница?       — Надо же было мне попасть сюда с таким идиотом! — воскликнула Реджина. — Бог явно наказывает меня за что-то.       — Эй! Я просто таким родился!       — По тебе видно. Вообще… это не мои проблемы. Делай, что хочешь. Я выполню свою половину и пойду домой. А ты сам разбирайся с Голдстейном.       — Окей, — парень сел на свой зад, пытаясь прокрутить мяч на кончике пальцев.       Как у неё ещё не разболелась голова…       Прошло ещё десять минут, пока он пялился на то, как она корчилась над этими тупыми баскетбольными мячами, аккуратно выводя каждую цифру, прежде чем Хэффли открыл свой рот.       — Сэмюэльс чем-то похож на меня.       — Чего? — Реджина выгнула брови, чувствуя, как раздражение поднимается по её солнечному сплетению.       — Тёмные волосы… ещё че-то есть… представляла меня, когда спала с ним?       Она открыла рот в неверии.       Блять, она ведь правда представляла…       — Ты накурился?       — Кстати, видел, что ты фанатка HIM. Тебе нравится Вилле Валло, рок, рокеры… У тебя определённо есть типаж, сладкая, — заговорчески проговорил Хэффли.       Это было грязно. Сталкерить её в социальных сетях, чтобы бросать потом такую херь. Мудак.       Да, она любила Вилле Валло. Она уважает его стиль, песни его группы часто играют на репите в её комнате, но это не значит ни-че-го.       Её привлекал всегда эпатаж. Этого не отнять.       — У тебя неплохой музыкальный вкус, Реджиночка.       — Тебе вообще нормально следить за мной, м?       — Я просто зашёл на твою страничку на «My space», — фыркнул он, играя с мячом в руках.       Ну да, нравились ей брюнеты с шикарными волосами. Этот то грязный панк здесь при чём?       — Я вижу только одну причину, чтобы думать о тебе в постели. Если меня привяжут к ней за жестокое обращение после расчленения тебя. Закрой рот, Хэффли, или вообще вали отсюда. Ты и так ничего не делаешь.       Но он просто смотрел на неё с озорной улыбкой. Это был явно какой-то талант, никак не реагировать на все помои, которые она опрокидывала на его голову.       Через её руки прошло ещё пять мячей, прежде чем девушка услышала вопрос.       — Ты поговорила с подругами?       Она притворилась, что не услышала.       Поговорила ли она насчёт того, что брак родителей трещит по швам? Единственная, кому могла это рассказать – была её лучшая подруга Джеки из родной Калифорнии. Но та редко выходила на связь из-за школы пансиона, в который её запихнули родители, когда узнали о том, что их дочь балуется наркотиками. Такие наивные. Джеки в любом месте отыщет, где нюхнуть.       Её приятельницы всегда были ниже её по уровню социального положения. Только, как часть свиты. А Джеки Дэвис была совсем другой. Их дружба началась с презрения. Они обе ненавидели друг друга в младших классах, а потом объединились, чтобы затравить преподавательницу математики. Первая её серьезная победа… Реджина очень любила Джеки.       Та была сильно интровертней Джордж, никогда не гналась за властью, а занималась своими делами. Им обеим нравилась мода, но в отличие от блондинки, кудряшка-шатенка Джеки с самого детства мечтала создавать вещи.       — Хэй.       — Отвали. Я не собираюсь с тобой об этом разговаривать.       — Что-то с родителями?       Она вонзила в него строгий взгляд.       — Откуда ты…       — Значит угадал.       Блять.       Девушка вскочила, поднимая руку с маркером, указывая на парня.       — Ты просто жалкий кусок дерьма, который не может понять, что я никогда не посмотрю на такого урода, как ты! Взгляни на себя и на меня, — парень тоже поднялся на ноги, смотря, как девушка делала шаги в его сторону, злобно чеканя каждое слово. — я никогда не потерплю рядом с собой такой мерзости. Не смей лезть в мои дела и дела моей семьи. Поверь, я забью на все запреты, которые наложил директор, если ты начнёшь копать под моих родных. Я найду способ, чтобы стереть тебя в порошок.       Она не заметила, как между ними оказалось всего пару сантиметров. Едкий запах дешёвого дезодоранта начал смешиваться с её цветочными духами за три сотни долларов. Теперь она могла разглядеть крошечную родинку около его носа. Чёлка парня спадала на его лоб, делая его ещё более безобразным и бесячим.       Её щёку окатило холодом, который пустил мурашки по всему её телу. Он прикоснулся своим большим пальцем к её щеке. Парень наблюдал за тем, как его палец изучал идеально ровную кожу девушки.       А она замерла, не в состоянии поверить в то, что сейчас творилось в маленькой комнате рядом со спортзалом.       Он перевёл свой взгляд на её лазурные радужки, которые чуть ли не испуганно смотрели на него в ответ.       Его лицо стало приближаться к её, когда она поняла, что блять вообще сейчас происходило.       Реджина резко вынырнула из параллельной вселенной, в которой она чуть не позволила Родрику Хэффли поцеловать её. Девушка отшатнулась, часто моргая.       Она пыталась найти какие-то слова. Но из неё словно высосали весь словарный запас, оставляя в дураках.       — Дальше разбирайся сам.       Только смогла произнести она, хлопая дверью кладовки, в которую она больше не ступит ни ногой.

***

      — Так как вы выбрали литературу, как основной предмет в выпускном классе, обойтись без проектов никак нельзя, — Реджине уже не нравилось то, к чему вёл мистер Конрад. — В будущем, если вы пойдёте в университет с уклоном в литературу, вам понадобится навык кооперации над одним заданием. Да и вообще это очень нужная вещь для любого направления.       Ага, работа в парах. Было бы неплохо взять к себе в команду Родригеса. Паренёк хорошо разбирался в предмете. Иногда даже лучше неё несмотря на то, что она брала курсы по литературе.       — Пары я составил сам, поэтому можете не утруждаться искать кого-то. Это сделано для того, чтобы те, кто посильнее, мог подтянуть тех, кто послабее. Итак…       Преподаватель стал зачитывать имена, которые будут нести бремя общего дела до конца семестра.       Чёрт.       Как можно было вообще…       —… Моника Спаркс и Тонни Паркинс, Реджина Джордж и Родрик Хэффли.       Вся краска тут же исчезла с её лица.       Нет…       Нет, блять!       — Мистер Конрад, — вставая с места начала девушка. — А можно поменять партнёра? — она выдала самую ослепительную улыбку. Господи, лишь бы сработало.       — Нет, Реджина. Все пары распределяются по определённым параметрам. Я решил, что так будет лучше и для него, и для тебя.       Она раскрыла рот, не в силах переварить сказанное ублюдком, который буквально подписал ей сейчас приговор.       Реджина словно в трансе села обратно на своё место, не понимая, где она оступилась, что грёбанный Хэффли преследовал её уже какую блядскую неделю учёбы.       На её парту приземлился клубок из бумаги. Девушка на автомате стала его расправлять. На ней было написано самым неаккуратным почерком, который она когда-либо видела, всего пару строк: «Ко мне или к тебе, любимая?»       Ебаный пиздец.