13

      

Декабрь

             Всё было отлично. Замечательно. Прекрасно. Правильно.              Внимать словам преподавателя было невозможно. Ворох навязчивых мыслей сеял хаос в голове и, откровенно говоря, сводил с ума. Новая информация про изменения в оценивании экзамена по литературе не лезла в голову, что до чёртиков бесило, ведь Реджина ждала этих пояснений ни один день. Указ об аттестации рассказывал, в каких заданиях понизились, а в каких повысились баллы. Было просто необходимо знать каждую деталь, чтобы сдать всё на отлично.              Потому что шуршание бумажек, которые разворачивала сука-Спаркс, заставляло зудеть кулаки Джордж.              Когда это произошло в первый раз, Реджина только закатила глаза. Но когда это стало постоянным сопровождением её любимого предмета, она стала надеяться, что скрип её зубов был никому не слышен.              Сначала она считала, что это всё было специально. Реджина была уверена, что ублюдок пытался заставить её ревновать посредством передачи записочек, но, когда они флиртовали друг с другом в коридорах, где Джордж не ходила обычно, её просто доводило до ручки.              Нет. Конечно же нет. Она не ревновала этого придурка Хэффли к шлюхе. Просто она не любила, когда механизмы в её игрушках начинали барахлить. Правда? Нет.              Нет-нет-нет.              Так она оправдывала своё помешательство на панке ещё некоторое время, пока от нервов не начала грызь ногти. Девушка надеялась, что никогда больше не вернётся к этой старой привычке. Но в самые тревожные моменты её жизни, она возвращалась вновь. Отвратительно.              Реджина каждый день, лежа в постели после множества часов изучения истории моды, вспоминала его лицо в Хэллоуин. Это было последнее, что она помнила перед тем, как в неё плеснули несмывающейся краской. Кто-то успел это сфотографировать и выложить в сеть, что было просто пиздецом, который Реджина не могла проконтролировать.              Каждый грёбаный день вместо рутинных нескольких часов изучения истории моды Джордж вспоминала лицо Хэффли в Хэллоуин. И она готова была поверить в россказни Карен о том, что на неё кто-то напустил порчу. Других объяснений помешательства на этой печальной, такой искренне-грустной мине Реджина не могла найти.              Это последнее чёткая сцена, которую она помнила с того дня. Когда неизвестные плеснули в неё не отстирывающейся краской, испортив её сногсшибательный костюм кролика, всё стало, как в тумане. Она даже не заметила, как некто исподтишка сфотографировал её в разбитом состоянии.              Вернувшись в тот вечер домой, она впервые за долгое время разрыдалась не из-за родителей.              Она ненавидела Хэффли. Больше всего на свете она ненавидела гадёныша, который мог спокойно забыть о том, что между ними было.              А было ли?              Ты сама говорила, что нет.              Да, но…              Он не мог так с ней поступить! Как? Как и ты с ним?              Под ложечкой сосало от неясной обиды. Она должна была радоваться, что злокачественная опухоль вырезалась сама собой. Вот только осадок был такого рода, что хотелось вскрыться, а не ощущать его под кожей.              Мысли об этом грязном барабанщике таранили её насквозь. Сметали прежнюю Джордж с такой силой, что у неё не оставалось выбора.              Нет, она не собиралась подходить к Хэффли. До этого она никогда не опустится.              Она покажет, что верх над ситуацией всегда держит Джордж.              Так как мстить ублюдку смысла не было…              Она решила отомстить Спаркс.              Даже для подруг хороший предлог нашёлся. Та слишком часто упоминала в нехорошем ключе Реджину в своей бесполезной школьной газете. Может быть, именно она и решила выложить её позор в прошлой колонке.              Осталось только осуществить это.              И ей станет легче. Она верила в это.              Месть всегда спасала.                     

      

      — У тебя есть пицца или типа того? — беспечно задал вопрос парень, не заботясь о каких-то приличиях.              Реджина закатила глаза.              Это было просто сумасшествием: звать Родрика Хэффли к себе домой без видимой на то причины. Она явно подписывала себе смертный приговор.              Девушка презрительно смотрела на парня, который двигался в сторону главного входа её особняка. Он выглядел слишком инородно здесь. Это была главная его изюминка – портить своим видом всё, что Джордж так старательно выстраивала годами.              — Эй, ты идёшь? — обернулся панкушник, поднимаясь по лестнице, принадлежащей крыльцу.              Реджина тяжело вздохнула, закрыла машину нажатием кнопки на брелке и проследовала за ним.              Они расположились на её кухне.               — Я учу тебя один раз, а затем ты делаешь это сам, ясно? — приказным тоном обратилась к парню, который наслаждался каждой секундой в особняке Джорджей.              — Конечно, босс, — паясничал Родрик, выгибая губы в ухмылке.              Реджина закатила глаза, открывая левую дверцу холодильника.              — Ты берёшь именно эту упаковку: не красную, не рыжую, а розовую. Это три разных вида клюквенного сока. Я пью только розовый. Наливаешь мне в высокий стакан его, а затем… — она объясняла это всё, не поворачиваясь к нему лицом. — кладёшь четыре кубика льда. Не больше, не меньше. И…              — Да? — послышалось над ухом у Реджины.              Мурашки побежали по шее девушки.              Она знала, что идея посмотреть фильм была плохой. Рядом с Хэффли её тормошило, как парусник в нелётную погоду. Ураганом сносило весь контроль.              Реджина проглотила слюну, а затем толкнула Родрика локтем, чтобы тот оказался от неё на шаг дальше.              — Нужно мыть руки каждый раз перед тем, как делаешь мне напиток, — она наконец-то обернулась и встретилась с ним взглядом. — Всё понятно? Или ты более безнадёжный, чем я думала?              — У тебя есть кто-нибудь дома?              — Ты понял? — раздражённо повторила она.              Она испепеляла его зрачками, пока он с ухмылкой смотрел на неё в ответ.              — Конечно, любимая.              — Тогда помой руки, пока я пойду искать фильм. И отнеси сок на журнальный столик, — Реджина кивком указала в сторону белого дивана, за которым виднелось дерево.              Джордж не стала ждать, пока он придумает ещё какую-нибудь мерзкую реплику, и сразу же отправилась наверх к папиной коллекции.              Покопавшись на разных полках, девушка наконец-то смогла найти «Карты, деньги, два ствола». Она спустилась вниз, заметив, что Хэффли уже разбросал свои конечности по дивану так, словно его совсем не волновали приличия.              У него явно был какой-то талант выводить её из себя. Однако Реджина просто смирилась с тем, что этот идиот не может иначе, поэтому села подле него после того, как вложила диск в отверстие на телевизоре.              — Так у тебя есть кто-нибудь дома?              — Нет, — сложив руки на груди, ответила Джордж.              — Значит, мы поговорим о том, почему я тусуюсь здесь, м?              Не прошло и минуты фильма, а он начал то, чего она мечтала избежать. Ей совсем не хотелось серьёзных разговоров. Ей хватало родителей, которые разъехались по разным домам.              — Дай посмотреть твой тупой фильм, Хэффли.              — Ладно.              Реджина нахмурилась, чуя неладное. Он никогда не отставал от неё так быстро.              Они стали смотреть фильм в молчании, пока на экране какие-то мужики не начали проворачивать сделку с толстяком.              — Ты ведь понимаешь, что это было жестоко по отношению к Монике?              — Я уже всё сказала. Она пыталась выставить меня дурой и поплатилась за это.              — Это ведь неправда.              — Думай, как хочешь.              — Она ведь неплохая. Моника милая. Если бы ты с ней…              — Если тебе так жаль эту дешевку, иди к ней! — взорвалась Реджина, только и мечтая о том, чтобы выпустить свой гнев наружу. Она сама не понимала, на кого он был направлен: на Хэффли, Спаркс или себя саму.              Родрик удивлённо посмотрел на девушку, а затем отвёл глаза на фильм.              — Не могу, — проговорил парень.              — Почему? — с бурлящей злостью внутри задала вопрос Джордж.              — А как я могу уйти от той, которой принадлежу?              Реджина замерла, не зная, как реагировать. Эти честность и простота ответа настолько поразили её, что загнали в угол. Она больше не могла не кричать, не причитать… он обезоружил её одной фразой. Кому это раньше удавалось?              А если она не могла больше злиться, то…              Это был поступок, который нельзя было совершать поспешно. Но желание, как вода, вышла за границы её эфемерных рамок, затапливая сознание одним единственным действием.              Джордж все эти дни не хватало чего-то опьяняющего. Всё вокруг раздражало своим существованием, что дома, что в школе. Ей нужно было получить хоть что-то светлое. Пусть это будет грёбаный грязный поцелуй с Хэффли.              Реджина не заметила, как оседлала парня, уводя того в глубокий и долгий поцелуй. По сравнению с тем, что в последнее время происходило в её жизни, это было слишком ярко. Слюна панка обладала каким-то противоядием от беспокойств, со всех сторон окруживших её. Ни экзаменов, ни развода, ни Спаркс.               И, блять, как же ей не хватало его. Она готова была признаться себе в этом только тогда, когда их носы случайно сталкивались, а губы переплетались в сладкой истоме.              Девушка почувствовала, как бугор в его джинсах стал увеличиваться, а жар её живота нарастал. Казалось, что она вся горела. Ей не терпелось вставить в себя член Хэффли.              И, как только Джордж потянулась пальцами к его ширинке, парень схватил её руки.              Чтобы наказать его за лишние препятствия, девушка стала кусать его губы, сразу же вылизывая их языком. Он был непомерно вкусным.              Но и сейчас парень стал отстранять свою голову от Реджины, что было странным.              Она подняла свою голову и озадаченно посмотрела на Хэффли, который тяжело дышал с прикрытыми веками.              — Что? — спросила девушка. Ей не терпелось продолжить.              — Я не хочу…              — Что? — она изогнула брови в непонимании, вторив себе.              — Не хочу, чтобы ты потом выставила меня за дверь, — она заметила, как его кадык дрогнул. — Если ты думаешь мной воспользоваться, просто отпусти. Я не выдержу ещё одного раза. Просто не целуй меня, если не хочешь быть моей в ответ.              Ей не верилось в то, что она слышала.              Реджина никогда не получала подобных слов в свой адрес, да и не думала, что кому-либо позволит такое. Однако…              Девушка неверяще глядела на Родрика, который несмотря на всю одежду на себе выглядел совершенно голым.              Это было признание. Нелепое, странное и… искреннее, что Джордж стало страшно от того, какое впечатление оно на неё произвело.              Они молчали. Только фильм позади Реджины звучал на колонках и не давал тишине сожрать их с потрохами.              — Я понял, — почти невнятно произнёс Родрик, пытаясь убрать с себя девушку, чтобы уйти.              Не успел он повернуть корпус, как руки Джордж пригвоздили его обратно к дивану. Парень с блеском испуга в глазах, взглянул на девушку.              Фатально.              Ей надоело врать себе. Ей надоело мстить тому, кому не хотелось.              Поэтому Реджина осторожно опустила свои губы на его.              Родрик не сразу ответил на её поцелуй.              Осознание приходило к ним обоим постепенно.              Но чем больше целовались, тем яснее становилось, что теперь их совершенно спонтанная интрижка переросла во что-то серьезное.