Глава 3. Призрачные глаза

Выехав из Чибы в Токио, Хикигая вскоре оказался в автобусе, следующем в Старшую Школу Продвинутого Воспитания. Он был довольно переполнен: в нём были старшеклассники в такой же форме, как у него, уставшие офисные работники с раздражёнными выражениями лиц и несколько пожилых пассажиров. Другими словами, поездка до этого момента проходила без происшествий. К счастью, ему удалось найти свободное место. Оторвав взгляд от книги, которую читал, Хикигая заметил хрупкую пожилую женщину, стоящую неподалёку и явно испытывающую дискомфорт. Он быстро понял, что сейчас что-то произойдёт. Окружающие избегали зрительного контакта с ней, делая вид, что не замечают — каждый молча надеялся, что кто-то другой вмешается. Дело было не в безразличии — их парализовал страх. Страх выглядеть неловко или привлечь внимание. Страх первым сделать шаг и подвергнуться осуждению. В обществе осуждение не просто существует — оно доминирует, формируя каждое движение. Это словно нить, держащая всё вместе. — Извините, не могли бы вы уступить место? — и вот наконец кто-то решился. Взгляд Хикигаи метнулся к девушке примерно его возраста, обращавшейся к крепкому светловолосому старшекласснику, сидевшему на одном из приоритетных мест. Рядом стояла другая женщина, вероятно, офисный работник, наблюдавшая за происходящим с лёгким интересом. — Эй, ты. Разве не видно, как ей тяжело стоять? — добавила она, явно ожидая, что молодой человек послушается. — Это весьма странный вопрос, леди. Почему я должен уступать своё место? Нет никаких оснований для этого, — высокомерным тоном ответил парень, ухмыляясь. — Ты сидишь на приоритетном месте. Естественно уступать его пожилым, — возразила женщина. — Я не понимаю. Приоритетное место — это всего лишь приоритетное место. У меня нет законного обязательства вставать. Раз уж я сейчас занимаю это место, я сам должен решать, уступать ли его. Разве я должен уступать только потому, что я молод? Ха! Это рассуждение — абсурд. В этот момент Хикигая тихо захлопнул книгу, слегка сузив глаза. Частично он был прав. Логически всё звучало убедительно. Приоритет не равен обязанности. Он лишь предполагает, что «правильнее» поступить так. Но мир не работает на чистой логике. Он строится на восприятии, а в обществе восприятие решает всё. И как только парень отказался встать, его записали в плохие. Одно мгновение несогласия — и тебя навсегда заклеймят. — Ч-что это за отношение к старшим?! — возмутилась она. — К старшим? Ну, очевидно, что и вы, и эта старушка живёте дольше меня. В этом нет сомнений. Но слово «старший» подразумевает кого-то более высокого положения. Плюс есть ещё одна проблема. Несмотря на разницу в возрасте, не кажется ли вам, что вы ведёте себя дерзко и крайне грубо? — Ч-что… Ты же школьник, верно?! Тебе следовало бы молчать и слушать взрослых! Офисная работница явно была расстроена, а пожилая женщина пыталась успокоить её. Несмотря на это, сотрудница продолжала выговоривать школьнику, и её раздражение росло с каждой секундой. Хикигая тихо вздохнул. Ему было всё равно на место. Ему было всё равно на общественное давление. Но… его раздражало, как всё это обставлено. Все ждали, что кто-то другой вмешается, слишком боясь участвовать. А теперь, когда кто-то наконец сделал шаг, вся тяжесть коллективной морали свалилась на этого парня. Смешно до ужаса — смотреть, как взрослые спорят из-за места, словно это какой-то трофей. Никто не готов сделать шаг назад. Бросив украдкой взгляд в сторону, Хикигая активировал наиболее надёжный навык одиночки из всех сотни с лишним — «Скрытность Хикки». И пока всеобщее внимание было приковано к жаркому спору и яркой школьнице, он тихо вышел с места. Без звука, без зрительного контакта, без резких движений — словно туман растворился в воздухе. Он спокойно пробрался к задней части автобуса и прислонился к поручню. Со своим обычным неприметным присутствием Хикигая полностью слился с фоном, наблюдая за происходящим с удобного расстояния. На помощь к пожилой женщине пришла та девушка в школьной форме. Весёлым, но спокойным голосом она снова обратилась к толпе, в её голосе слышалась лёгкая настойчивость. — Прошу прощения у всех. Можно привлечь ваше внимание на минуту? Кто-нибудь может уступить место? Неважно, кто — пожалуйста. — Э-э… извините, — пробормотал один пассажир, с сомнением в голосе. — Там свободное место. Кажется, его кто-то только что оставил. Толпа обменялась недоумёнными взглядами, удивляясь, что никто не заметил, как кто-то встал со своего места. Однако несколько глаз всё же не упустили тонкое исчезновение. Девушка тепло поблагодарила и проводила пожилую женщину к свободному месту, фактически завершив всю сцену. Хикигая оставался тихим. Он не поднимал руку и не претендовал на заслуги. Для него это не было вопросом благородства или благодарности. Он просто не хотел вмешиваться в моральную драму так рано утром. После этого Хикигая вновь сосредоточился на книге, погружаясь в слова, пока автобус двигался вперёд, а мир снаружи сливался в бессмысленный шум. Когда Хикигая вышел из автобуса, он увидел перед собой ворота из натурального камня. Через них, болтая и смеясь, проходили ученики в школьной форме. Недолго спустя он ощутил рядом знакомое присутствие. Это был тот светловолосый парень, который небрежно проводил рукой по идеально уложенным волосам с тем же самодовольным выражением лица. Ухмылка скользнула по его губам, когда он обратил взгляд на Хикигаю. — Ах, теперь, когда я вижу твоё лицо при нормальном свете… у тебя действительно любопытные глаза, мальчик-призрак. Жуткие, словно ты уже проиграл самой жизни, — искренне озадаченный, он на мгновение замер. — Ого… Сказать такое совершенно незнакомому человеку. Это был комплимент или оскорбление? Но прежде чем Хикигая смог договорить, парень скрылся за воротами школы, оставив только эхо своих слов и слабый след самодовольной улыбки. Хикигая почесал голову и осмотрелся: — А я думал, что это я странный в обществе и дальше уже некуда. Оказывается, есть ещё более эксцентричные — особенно этот парень. Вскоре он прошёл через школьные ворота, мельком заметив двух людей, спорящих из-за какой-то мелочи. Не обращая на них внимания, он продолжил путь, растворяясь на территории школы и направляясь к очередной бессмыслице, которая ждала его впереди.