Неприятная правда.

Прохлада окутала Венеру, пока она вместе с матерью сидела на балконе в своем родном доме. — Ты сама не своя. — Заметила женщина, затягиваясь сигаретой. Венера же в очередной раз задумалась о том, что понятия не имеет, как в мире, где все вокруг курят, она так и не осознала изюминки этого процесса. — Нет, мам, тебе не стоит переживать. — Венера натянула на себя улыбку — слабую, мимолётную, словно пыталась убедить в этом не столько мать, сколько саму себя. — Как с учебой дела? — Всё хорошо, перевелась на заочное обучение. — Адам знает? — Женщина нахмурилась. После короткой паузы, затягиваясь вновь. — Он одобрил эту идею? — Прости? А при чём здесь он, когда дело касается меня? — Девушка пыталась произнести это вежливо, как и подобает дочери, но каждое слово сквозило едва скрываемым ядом. Нервы Венеры и без того были натянуты до предела, а подобные вопросы, словно угли, подбрасываемые в костёр, лишь сильнее разжигали пламя внутри. — Он твой муж, такие решения не принимаются в одиночку. — Может, Адам мне и нижнее бельё начнёт выбирать? А то я совсем не знаю, какой цвет лучше. — Венера закатила глаза, ещё больше натягивая на себя плед, на что получила тихий смешок матери. — И всё-таки что-то случилось. Раньше тебя устраивало, что муж контролирует твоё нижнее бельё. — Мои мысли могут быть моими? Я не хочу посвящать в них ни тебя, ни Адама. — Теперь Венера даже не пыталась скрыть раздражения. Она кинула на мать мимолётный взгляд, но тут же отвела его, будто ища покоя где-то там, далеко от всего, что произошло. Вновь уставилась в темноту, надеясь найти в ней тишину, покой. Хоть что-то, что не кричит внутри. Но успокоения всё не приходило. Девушка поёжилась — не столько от холода, сколько от воспоминаний, вспыхивающих яркими картинами, играющими громкими воплями. И кровь, она опять повсюду. Венера судорожно втянула воздух носом, будто хотела остановить панику, которая подкрадывалась всё ближе. — Как скажешь. — Женщина посмотрела на дочь, погрузившуюся в свои мысли. Изменения, которые могло заметить только материнское чутьё, ей не нравились. Ей казалось, что Венера стала более агрессивной и раздражительной, её девочка всегда имела стержень, но это было нечто другое, как будто изнутри что-то надломилось. Не просто взросление — нечто тревожное, будто ребёнок, которого она знала, ускользал. — Совет тебе на будущее: если хочешь показать себя слабой, то приди домой. Ты ведь знаешь, что мы не осудим и поддержим тебя в любом случае. — Она улыбнулась мягко, нежно, стараясь вложить в это всё то, что невозможно передать словами. — Отец скучает, Венера. — Женщина склонила голову, делая очередную затяжку. — Как только Адам получил повышение, ты совсем перестала заглядывать. Не забывай родителей. — Это был не упрёк. Это была мольба. Простая, тёплая, человеческая. Сердце матери сжималось от боли, ведь помочь дочери она не могла. — У него тяжёлая работа, много документов, юристов сейчас гоняют, как не в себя. — Неохотно солгала Венера, поправляя волосы, будто это могло скрыть напряжение. — Прости. — Добавила она тихо, почти шёпотом. Она извинялась то ли за то, что не приезжает часто, то ли за то, что огрызалась минутой ранее, то ли за ложь. А может, за всё сразу. Ей было стыдно, но иначе Демидова не могла. Родителей она не могла впутать в тот ад, которым стала её жизнь. Это был её выбор, и её крест. ***  Венера зашла в большой кабинет, где шло собрание. Она не понимала, зачем Адам позвал её. Мужчина даже приказал одеться строже; девушка выбрала брючный костюм бежевого цвета, на ногах были чёрные лодочки от прада — этот бренд всё чаще мелькал в её гардеробе, — неброские украшения, которые показывают статус, но не слишком бросаются в глаза, и часы от ланге унд зёне, подарок от мужа на их вторую годовщину, тогда он преподнёс ей часы, в которые она сразу влюбилась, они были из розового золота с серебряным циферблатом, но больше всего в этом подарке её восхитило то, что помимо обычного циферблата есть и маленький, где располагается лунная фаза, эти часы стали её отдельной любовью. И вот она здесь, стоит, переводя взгляд на свою главную любовь — мужа, тот одобрительно кивает ей. Секунда колебания и не смея задерживаться в дверях, она проходит глубже, прямо к пустому стулу рядом с мужем, опускаясь на него, девушка ощущала на себе чужие, заинтересованные взгляды, предпочитая игнорировать их. — Думаю, что моя жена не нуждается в представлении. — Начал Адам после короткой паузы, и в его голосе звучала хищная самоуверенность. — Но тем не менее позвольте мне представить — Демидова Венера Егоровна, отныне ваш босс номер два. — Венера округлила глаза, с неверием уставившись на мужа. Что ещё его извращённый мозг мог придумать? — Оказанное ей неуважение буду расценивать, как неуважение к самому себе. Слушаться и подчиняться во всём. — Закончил Адам, делая затяжку. Его тон был холодно-деловитым.  Все взгляды были обращены к ней. Кто-то смотрел с заинтересованностью, оценивая новую хозяйку, кто-то с насмешкой, другие со скрытой злобой. Венера чувствовала, как внутри сжимается что-то, но поймав взгляд мужа, немного выпрямилась. Адам смотрел на неё с сочетанием — вызова и любви, от которого у неё всегда сбивалось дыхание. Это её и удержало. — А теперь к делам. — Словно опомнился Адам, легко сбрасывая напряжение, как будто ничего и не было. Он принял заинтересованный вид, уже настроившись на рабочий ритм. — Что у нас с музыкой? — Всё прекрасно. Ты знаешь, что у меня не бывает проблем, а если и есть, то быстро решаются. — Вероника отпила кофе из стаканчика и откинулась на спинку кресла с ленивой самоуверенностью, будто разговор касался чего-то обыденного. — Ты так думаешь? — Демидов слегка приподнял бровь и глянул на девушку. В его взгляде промелькнула лёгкая усмешка. — Почему я из статей узнаю, что твоя певичка обвиняется в шантаже депутата? — Это сплетни, не более. — Отмахнулась от него Вероника. Взгляд её стал растерянным, но голос был всё ещё спокоен. — Никто в это не поверит. — Не перед выборами. — Адам сменил интонацию на более жёсткую, в нём звучала холодная требовательность. — Нам не нужны скандалы. Вся пресса должна проходить через тебя, или ты настолько увлеклась своим новым романом, что забыла свои обязанности? — Моя личная жизнь здесь ни при чём. — Вероника начинала злиться, уже не скрываясь за маской спокойствия.  — Охотно верю. — Усмехнулся Адам, и всем стало понятно, он не просто догадывается — он точно знает, о чём говорит. — Я навёл справки, и оказалось, что этот парнишка ранее путался с этой певичкой. — Он откинулся на спинку кресла, не отводя взгляда. — Ты правда хотела засудить её, надавив на депутата, когда им надо готовиться к предвыборной кампании? Очень неразумно с твоей стороны. — Её бы было просто засудить. — Вероника сдалась. Она поправила свои тёмные волосы, будто пытаясь скрыть внутреннее раздражение. — Он мне нравится. — Добавила она небрежно, пожав плечами, как будто это ничего не значило. — Напиши опровержение. Нам не нужны скандалы перед выборами. — Голос Адама стал финальным, без какого-либо намёка на обсуждение. — Этот депутат неплохо помог на прошлых выборах, да и народ его любит. Сейчас конфликт ни к чему. — Он отвернулся от девушки, показав, что разговор окончен. Вероника молча кивнула и достала телефон, быстро начав печатать, теперь её лицо было отрешённым, но она пыталась держать себя в руках. — Адам Викторович. — Это был Павел. Его голос прозвучал с раздражением. Он контролировал все ночные клубы и проституцию. — У меня проблема. Один парень связался с конкурентами и отказывается платить нам.  — Твои помощники говорили с ним? — Адам снова достал сигарету и закурил. Венера смотрела, как он глубоко затягивается, и теперь понимала, почему он так много курит — от бесконечных проблем и чужих ошибок у любого пошла бы голова кругом. — Да, он не идёт на компромисс, просил понизить плату. — Матвей стал слишком много о себе думать. — Процедил Адам, выдыхая дым через нос. Его лицо не выражало ни капли раздражения, но в голосе сквозило холодное презрение. — Напомни, сколько в месяц приносит клуб? — Венера мельком вспомнила, кто такой Матвей: один из мелких подражателей Адама, он держит маленькую группировку из десяти человек, но мнит себя боссом. Адам по непонятным ей причинам не убирает его с арены. — За наркотики точную сумму не скажу, и поставки — не моя сфера. — Павел, будто спеша оправдаться, заговорил торопливо, хватаясь за свой пиджак и поправляя его. — Но сам клуб и девочки оттуда приносят около шестнадцати тысяч ней. Клуб не самый лучший, сам понимаешь. — А это было неожиданно, и Венера нахмурилась: насколько она помнила, клуб был одним из лучших. Хозяйка подошла к столу Адама и взяла оттуда ручку с листком; под вопросительный взгляд мужа она вернулась на своё место и стала делать пометки, ничего не объясняя. Раз уж теперь у них такая политика в отношениях. — Устрой туда рейд. — Адам отвлёкся от разглядывания жены и продолжил разговор ровным голосом, но слова звучали угрожающе. — Когда этот недотепа будет звонить Матвею, поймёт, что тот ему не помощник. Мальчишка решил, что он самый умный — но даже не представляет, во что ввязался. — Он говорил спокойно, будто обсуждал нечто совершенно будничное. — Когда прибежит — повысь плату до двадцати тысяч ней, это будет уроком. Если клуб не тянет двадцать — уступи два. Но пусть запомнит, кому он должен платить. — Венера усмехнулась: теперь ясно, почему Матвей и ему подобные на арене, Демидов через них зарабатывает. Те не обеспечат клубам защиту от людей Адама, а ставка повысится, хороший ход. — Как скажешь. — Павел кивнул, быстро делая заметку в тетради. — В остальном у меня всё спокойно. — Отлично. — Адам кивнул, туша сигарету и небрежно проводя рукой по тёмным волосам. — Что у нас с морскими развлечениями? Почему Эрик не убрал труп? — Мне самому стало известно слишком поздно. — Эрик напрягся, сжав губы, когда встретился взглядом с Адамом. В карих глазах последнего не было ничего, кроме ожидания. — Мои люди этим занимаются. — Как, позволь спросить, оказался труп на детском пляже? — Начал мужчина. — Почему не работали камеры? Как охрана это просмотрела? За что ты, чёрт возьми, платишь морской полиции? — Я не знаю! — Эрик вспыхнул, голос сорвался на крик, его лицо покраснело от злости. — Не дави на меня, ясно?! Умер какой-то мужик, в источниках, благодаря Веронике, написали, что он был пьян! — На этих словах Вероника ухмыльнулась. — Это неудивительно, что пьяный мужик на море утопился, такое случается каждый год! — Он не был пьян. — Тон Адама был ледяным. — Я видел заключение патологоанатома. — Мужчина смотрел на Эрика с такой тяжестью, словно взглядом мог вдавить в пол. — Хватит! — Эрик резко вскочил, пошатнув стул, в его голосе звучал страх, смешанный с паникой. — Я накосячил, знаю! Я перепил, мужик попался под горячую руку, не знаю, как я мог его убить. — От признания Эрика Венера ахнула, глядя на него во все глаза. Адам аккуратно пододвинул стул жены ближе к себе и взял её за руку, давая безмолвную поддержку. — Я не контролировал себя, ясно?! — Сядь. — рявкнул Адам, не повышая голоса. Он не кричал. Ему и не нужно было. — Ты кто такой, чтоб голос на меня повышать? Совсем забылся? Не контролировал себя? Значит, успокоительное попей. Я начинаю сомневаться в твоей компетентности. И перестань нюхать, пьяный он был, рассказывать эти сказки другим будешь. — Венера наблюдала за всем этим молча. Она знала: Адам может быть разным, но настоящим он становился именно в такие моменты: холодным и жестоким. — У тебя есть неделя, чтобы решить это дело. Место прибыльное, и народ не поедет туда, где всплыл труп. Даже два дня простоя — это потери. Не испытывай моё терпение. — Эрик медленно сел, глаза его метались, а плечи опустились, как у провинившегося мальчика, он понял: обратной дороги нет. Венера смотрела на него с отстранённым интересом, она его не жалела, импульсивность — это слабость и Адам слабость не прощал. — У кого-то есть ещё проблемы? — Холодно бросил Адам, окинув взглядом присутствующих.  И тут дверь открылась. — У меня есть вопрос. — В кабинет вошёл Виктор Иванович.  Все поднялись. Даже Адам и Венера. Атмосфера вмиг сменилась, натянулась до предела. Если Адама боялись, то Виктора — опасались на уровне инстинкта, его появление было как гром среди и так пасмурного неба. Он закрыл за собой дверь. — Вы все свободны. — Ледяным тоном, не терпящим пререканий, объявил Виктор Иванович. Разговоров больше не было. Люди один за другим вышли из кабинета. Даже Вероника, обычно невозмутимая, сжалась в плечах. Венера направлялась к выходу одна из последних, она чувствовала взгляд Виктора на себе. Этот человек не был ей страшен — но от него исходило, то что пахло кровью и властью, впрочем, это было то самое, что они с Адамом, по мнению Венеры, разделяли. — Венера, задержись. — Его голос был твёрд. — Раз уж вы встали на одну ступень с моим сыном, то вас это тоже касается. Семья должна держаться вместе и принимать решения заодно. — Он смотрел не на неё, а на Адама, его глаза метали молнии, но тон оставался спокойным. И Венера поняла, что он не знал, что Адам сделал её равной, даже мать Адама не имела такой власти. Когда кабинет опустел, Виктор, сохраняя молчание, подошёл и ударил сына по щеке. — Сопляк, ты что себе позволяешь?! — рявкнул он, и в этом рёве чувствовалась не просто злость — ярость. Он замахнулся вновь, но Адам перехватил его руку. — Не делай так, чтобы я ответил. — С такой же холодной яростью отвечал сын.  — Венера. — Виктор перевёл взгляд на неё, как будто только сейчас вспомнил о её присутствии. Он выдохнул, словно этот момент был испытанием и для него. — Охрана отвезёт вас. Прошу прощения за эту сцену. Надеюсь, вы не сильно напуганы. Но раз мой сын вам доверяет — будьте готовы к сценам и похуже. — Она поняла, что он её проверял, смотрел, сможет ли она оставаться хладнокровной, когда трогают Адама, видимо свёкор не знал, что Венера бы сама с удовольствием ударила Адама.  — Не стоит, Виктор Иванович. — Её голос был уставшим, которую она и не пыталась скрыть. — Мне жаль, что вы узнали об этом так. — Ты мне нравишься. — В его голосе прозвучало неожиданное тепло, которое, сдавливало грудную клетку. — И я дам тебе совет: запишись на стрельбу. Мой помощник всё устроит. Я не хочу, чтобы ты пострадала. — Конечно. Я с радостью приму ваш совет. — Улыбка её была мягкой, вежливой. — Ступай. — Приказ был ясен, девушка и не хотела оставаться. — Был рад тебя видеть. — Как и я вас. Приходите в гости. И берите Инессу Алексеевну. — И улыбнувшись в последний раз, она покинула кабинет. Дверь захлопнулась за Демидовой — и в ту же секунду всё взорвалось. — Что это значит?! — У Виктора от злости лицо покраснело. — Ты пошёл против устава семьи! Даже твоя мать такого не позволяла! — Ты ей не позволял. — Спокойно, почти отстранённо, отозвался Адам, поправляя отца. — Моя мать без твоего позволения не может выйти из дома, из неё хорошая хозяйка, но вот личность. — Адам усмехнулся. — Никакая.  — Да ты спятил! Кретин! Девчонка! Она ребёнок ещё, Адам! Ей только двадцать исполнится! — Она умна, ты не станешь этого отрицать, я её всему научу. — Зачем ты затеял всё это?! — Её похитили, отец. — Голос Адама впервые за всё время дрогнул. — Я места себе не находил. Просыпался с мыслью о ней, засыпал — с той же. — Он взъерошил волосы, позволив себе слабость. — Для её защиты — я дам ей больше власти. Теперь за ней стою не только я. Но и ты. — Ты смешон, если думаешь, что я пальцем пошевелю для защиты этой девчонки. — Пошевелишь. И не только пальцем. — Адам снова выпрямился. Его лицо было каменным. — Почему я должен? — Саркастично спросил отец, опускаясь на одно из кресел. — Потому что она важна мне, а я — тебе. Отец молчал. Потом покачал головой. Никто и не подозревал, чем закончится его женитьба на девушке из обычного мира. Долгое время Адам не признавался ей в том, кто он есть, говорил, что охрана — потому что он хороший юрист и многим это не нравится, а девушка верила. Он убеждал отца, что не поставит девчонку выше дел, но убеждения его перестали иметь ценность, когда отец увидел взгляд сына на девушке. Именно тогда Виктор понял, что Венере достаточно одного печального взгляда — и его сын развяжет войну. Виктор должен избавиться от рыжей ведьмы, которая околдовала его сына, пока не стало слишком поздно. — Ты глупец. — Я влюблённый. — И он улыбнулся. Чуть-чуть. С горечью и светом в глазах. Адам не появлялся до глубокой ночи, она ждала его, как ждут приговора. Прошедший день терзал девушку, оставляя после себя смесь противоречивых чувств, она смотрела на мужа иначе — не так, как раньше, его сила, уверенность, способность раздавить любого словом или взглядом — всё это заставляло её дрожать изнутри, Венера металась между восторгом и отвращением. Поблажки закончились для девушки — это стало ясно, он смог простить — и сделал это страшно, Адам смог наказать — и сделал это ещё страшнее. Он поднимал ее, даруя власть, и одновременно ронял в пропасть, их связала тонкая нить, упадёт он — упадёт она, отныне и навсегда. У Венеры не было выхода, да и падать она не хотела. С недавних пор боль стала для неё не вымыслом, а вполне осязаемым страхом. Венера, вымотанная событиями дня, в конце концов не выдержала — сон накрыл её, Адам вернулся, когда она уже спала, тихо вошел в комнату, боялся разбудить не её, а их хрупкий покой. Подойдя к кровати, Адам лёг рядом с женой, обнял её и притянул к себе ближе, вжимая в грудь, как самое ценное, Демидов смотрел на неё в полумраке, стараясь запомнить каждую черту, словно боялся, что её снова похитят, в эти моменты он понимал — это чувство не может быть здоровым. Это любовь? Это безумие, запрятанное под маску страсти? В любом случае, это чувство было болезненное и жгучее, почти парализующее. Как можно назвать нормальным то, что все мысли, все желания, вся воля — принадлежат одному человеку? Когда ты не просто любишь, а растворяешься, сгораешь в этом чувстве, забывая, кто ты есть? *** Утром Венера сидела в столовой и ела с аппетитом, будто приехала с голодного края, хозяйка не отрывала взгляда от тарелки, сосредоточенная на простом и понятном действии — есть. В халате, с чуть спутанными волосами, она выглядела домашней и уязвимой, девушка немного сутулила плечи, будто тяжесть последних дней не отпускала. Адам вошёл в столовую, мужчина уже был при параде: в строгом чёрном костюме, с аккуратно застёгнутыми запонками и холодным блеском в глазах, рядом с ним Венера казалась особенно беззащитной. — Доброе утро. — Мужчина подошёл ближе к жене. — Выглядишь выспавшейся. — Наклонившись, он легко коснулся губами её виска и, не задерживаясь, сел напротив, бросив на стол папку с бумагами. — Что это? — Спокойно спросила Венера, девушка отложила вилку, спешно вытерла руки о полотенце и взяла папку. — Имена всех, кого тебе надо выучить, краткая биография каждого и кто чем управляет. — Адам пожал плечами и отпил кофе. — А так же их семьи, надо знать, куда бить в случае чего. Венера в ответ лишь фыркнула. — Поэтому меня охраняют, словно я Мона Лиза? — Тебя охраняют, потому что ты моё слабое место. — Просто ответил он, а у Венеры сердце забилось быстрее от этих слов. — Сейчас, наделив тебя властью, покушений должно быть меньше, но осторожность не помешает. — Она тяжело выдохнула, опуская взгляд на стол. Слова застряли где-то в горле, ей хотелось возразить ему, но не было ни желания, ни сил. Любые попытки объясниться всё равно столкнулись бы с приказами Адама. — Мафия контролирует мир, Венера. А Демидовы контролируют мафию. В каждой стране есть своя, в нашей главные — мы. — Адам говорил уверенно, словно объяснял вовсе не структуру организации, а погоду за окном. — Мы контролируем многие сферы незаконного, полузаконного и законного бизнеса, такие как казино и азартные игры, проституция, сфера развлечений, те же самые певцы полностью одобряются нами, терроризм, контрабанда, рэкет, коррупция в различных сферах бизнеса и власти, а также преступный мир в целом. На наших вечерах часто бывают депутаты, порой заскакивают президенты. На нашей семье — море ответственности, есть те, кто стоит ниже нас, семьи-помощники, они также важны, но основное решаем мы. Ни один депутат не сядет в кресло без нашего согласия. Ты должна понимать, как устроена политика твоего нового мира, и научиться в ней разбираться. — Я не хочу этого. — Она резко отодвинула от себя папку, будто отгородившись от всего, что в ней лежало, от всего, что только что услышала от мужа. — Я не спрашиваю, чего хочешь ты. Я говорю — ты делаешь. — Голос главы стал резче, а взгляд потемнел, в нём мелькнуло раздражение. Он говорил с ней, как со своей подчинённой, словно она и была той самой ступенью ниже и девушке это не понравилось. — Зачем ты это сделал? — Спросила Венера шёпотом, в глазах мелькнула обида. Венера знала, каким он бывает на работе, но до этого момента ей казалось, что для него она — особенная. — Я уже говорил: твоя безопасность превыше всего. — Отчеканил Адам. — Я уезжаю по делам, у тебя есть целый день, чтобы всё выучить. — Он поставил пустую чашку кофе на стол и встал, покидая столовую. Венера осталась сидеть, чувствуя, как пустота вокруг давит с непривычной силой, она смотрела мужу вслед, а её руки со злостью оттолкнули от себя тарелку с недоеденной едой, аппетит пропал. Когда он ушёл, девушка наконец поднялась, взяла папку, поднялась в свою комнату, умывшись сначала слезами, а после водой, приведя себя в порядок и переодевшись в синий спортивный костюм, Демидова вышла в сад. На свежем воздухе дышалось легче, но внутри она ощущала всё ту же тяжесть. День начался отвратительно. ***  — Какая печальная картина. — Виктор Иванович стоял неподалёку, наблюдая за девушкой, его голос прозвучал почти доброжелательно. — Плечи расправь. — А нет, показалось, снова приказной тон.  — Доброго дня. — Венера аккуратно положила папку и выпрямилась, встав с шезлонга. — Не заметила вас, извините. — Она опустила голову, как делала это ранее. — Чем ты занимаешься, дитя? — Мужчина подошёл ближе и взяв её за подбородок, мягко поднял голову. — Не склоняй головы, ты — Демидова. — Виктор посмотрел в глаза девушки. — Теперь никто не сможет выступить против тебя. Ты обрела власть — попробуй её удержать, не склоняй головы, не сутулься и всегда держи лицо. Помни, что отныне ты держишь планку за всю семью, упадёшь ты — упадём мы. — Он говорил без права на возражение, и лишь после убрал руку от её лица. — Я упаду. Вы же знаете, что я не гожусь быть такой. — Голос девушки прозвучал слишком тихо.  — Я лично тебя подниму. — Виктор подмигнул Венере и взял папку в руки. — Мой сын планирует сделать из тебя офисного планктона, наделил силой и жалеет, похоже на него. — Он прошелся глазами по страницам. —  Ты и так всё про всех знаешь, в этой папке сухие факты биографии, она неинтересна, каждый из них был вхож в ваш дом, а я не припомню, чтобы у тебя были проблемы с памятью. — Папка вернулась на шезлонг, как будто и не покидала его. — Никогда не поздно освежить знания. — сухо отозвалась Венера. — Верно, но у меня на тебя другие планы. — Демидов-старший смотрел на неё с таким выражением, будто оценивал, как далеко она готова зайти. — Раз мой сын безумен настолько, что поставил тебя на одну ступень с нами, то тебе стоит ближе пообщаться с людьми из нашего мира. Идём, дитя, проконтролируем работу одного из борделей. — Там необязательно наше присутствие. — Венера невольно сделала шаг назад. В её голосе сквозило напряжение, ей до отвращения было чуждо всё это. В голове уже всплыли картинки девушек-наркоманок, которых силой тащат к мужикам. — Необязательно, правда, но как иначе ты будешь вести дела? — Виктор усмехнулся, он не давил, но и не отступал. — Мне стоит переодеться? — Она посмотрела на Виктора, который, как и сын, был одет с иголочки; если Адама она могла увидеть иногда в джинсах, или чём-то спортивном, то свёкор, напротив, всегда был в классике. — И так сойдёт. — Виктор махнул рукой и пошёл к выходу. Девушка послушно пошла за ним, не задавая лишних вопросов. — Надо предупредить Адама, я ему позвоню. — Не нужно, пусть поволнуется. — Он заговорщески улыбнулся. — Оставь телефон дома, он туда вставил чип, чтобы отслеживать тебя. — Венера посмотрела на свёкра с открытым ртом, но телефон положила на крыльце охранного дома, когда они его проходили. — Тем более, нам вечером ехать к моему отцу. — Иван Семёнович разве не в Токио? — То, что устроил мой сын, заставило его вернуться. Не думаю, что он надолго, ситуация в Японии требует личного присутствия. — Как только водитель открыл дверь, Венера села в машину. Виктор устроился рядом, спокойно откинувшись на сиденье и велев ехать. — Я буду рада его видеть. — Девушка искренне улыбнулась. — Не будешь, поверь. — Виктор усмехнулся. — Мой отец вёл себя с тобой мягко только потому, что ты оставалась невинным ребёнком, ничего не понимающим — ни в жизни, ни в нашем мире. Ты не видела убийства, а это меньшее, что может произойти. Он был к тебе снисходителен. Адам полюбил тебя, когда тебе было шестнадцать, и ждал твоего совершеннолетия, чтобы жениться, по сути, привёл в дом ребёнка. Только он забыл, что ты из обычной среды, и воспитание у тебя другое. — Мужчина продолжал говорить размеренно, занимая внимание Венеры, которая не смела перебивать его. — В тебе есть сочувствие, сострадание — те чувства, которым у нас нет места. — Почему вы тогда позволили ему взять меня в жёны? — Потому что когда в него стреляли — ты полезла под пули, защищая моего сына. Да, поступок безрассудный, идиотский, скрывать не буду, но он и показал, какой ты являешься. В тебе есть главное: абсолютная верность, а верность важнее всего. Я уважаю тех, кто готов ради близких на всё, кто жизнь отдаёт — не ради выгоды, а потому что не может иначе. И ещё потому что мой сын вырвал бы мне язык, скажи я «нет». — Он засмеялся, а Венера улыбнулась: это было в духе Адама. — Почему же он идиотский? Может, я просто хотела показать богатому парню, какая я хорошая. — Венера ехидно усмехнулась.  — Намекаешь, что тебе вскружили голову деньги моего сына? — Именно. — Говорю же: совсем ребёнок ещё. — Мужчина тихо рассмеялся. — Дитя, деньги — это самое меньшее, что может предложить наша семья. Мы богаты ровно настолько, насколько мы бедны. — А что ещё ваша семья может предложить? — Поддержку в трудные времена, это стоит всех денег мира. А ещё контроль, связи и власть. — Безбожно врал мужчина, ведь трудные времена ей самой создаёт её муж. — Поддержка звучит заманчиво. — Кивнула головой Венера, переключая своё внимание на городской пейзаж за окном машины. Мужчина не ответил — только коротко улыбнулся, словно одобрив её выбор молчанием. Затем машина плавно остановилась, и они вышли на одной из центральных улиц города. Венера с удивлением осмотрелась. — Удивлена, что логово разврата находится в центре, где ты бывала много раз, но так и не знала о нём? — Мужчина нажал кнопку последнего этажа в лифте; с ними было всего два охранника. Венере можно было и не отвечать — все эмоции были написаны на лице. Бордель находился в бизнес-центре, прямо в сердце города, на последнем этаже. Она была готова возмутиться и уже думала, что над ней шутят, но когда двери лифта открылись и перед ними предстала стойка администратора, всё стало предельно ясно. Мужчина лет тридцати пяти с безукоризненной вежливостью и лицом, которое слишком часто улыбалось — фальшиво, до отвращения, встретил их у лифта, он пригласил их на диван, где обычно сидели клиенты, выбирающие девушек, как товар. Венера оглядывалась по сторонам: никаких плетей или ремней, всё в бежевых тонах и с подсветкой, занавешенные окна, создаётся атмосфера интима, и везде ненавязчивый запах фруктов, Венере показалось, что это клубника. — Вы приехали выбрать девушку? — С живым интересом задал он вопрос. — Нет, Никита, знакомлю новую хозяйку, Венеру, с нашей структурой и показываю, как всё работает. — Виктор Иванович сел на диван, раскинув руки на спинке. — Жаль, у нас как раз есть новенькие. — Хмыкнул мужчина. — Это можешь показать Венере, ну а я женат и люблю свою жену. — Мужчина усмехнулся и подмигнул сутенёру. — Венера — жена Адама, и он очень хотел, чтобы она знала, как всё устроено. — У меня будут проблемы? — Мужчина выпрямился, как струна. — Не думаю, что ты можешь повлиять на моё решение привести её сюда. — Виктор пожал плечами и взял с журнального столика один из каталогов, на обложках которого красовались девушки с их ценами и спектром услуг. Ноги Венеры стали ватными, но она кивнула и медленно поднялась, как на автомате. Никита подозвал администратора — ухоженную женщину лет тридцати, уверенную, с профессиональной улыбкой, сам он остался беседовать с Виктором Ивановичем.  — Я Венера. — Представилась девушка, стараясь держать голос ровным. — Я Жасмин. — Женщина кивнула и улыбнулась.  — Красивое имя. — У нас всех тут такие. Мужчины любят окружать себя красотой. — Это ненастоящее ваше имя? — Недоумевала Венера. — Нет. — Как само собой разумеющееся. — Почему некоторые комнаты закрыты? — Хозяйка решила сменить тему. — Там идёт программа отдыха. — Ответила Жасмин, но, увидев её взгляд, поспешила объяснить. — Секс, Венера Егоровна. У нас отличное шумоподавление, но поверьте, в тех комнатах очень громко. — Оу, ясно. — Венера слегка растерялась. Они прошли дальше по коридору. Тёплый свет падал на стены, которые были украшены эротическими картинами, воздух был наполнен ароматами сандала и дорогого крема, в отличие от комнаты вначале, внутри салона пахло сексом, никаких фруктовых ароматов больше не чувствовалось. Всё выглядело респектабельно — и оттого только страшнее. — Это комната девочек, здесь они отдыхают, можете зайти и познакомиться, если есть желание. — А как же конфиденциальность? Разве девушки будут рады, если там окажется кто-то из моих знакомых, кто скрывает свою деятельность? — Не стану лгать. Конфиденциальность здесь — привилегия мужчин. У девушек такой роскоши нет. — Хорошо. — Сдержанно кивнула Венера, но внутри всё сжалось, она толкнула дверь.  Девушка оказалась в большой комнате, где был приглушён свет, стоял холодильник и несколько двухъярусных кроватей, пепельницы, косметички и открытые бутылки воды. Девушки спали, свернувшись на постелях, некоторые прямо в белье. Одна из них сидела и курила, вторая, облокотившись о стену и сидя на полу, ела из контейнера. Здесь не стоял запах разврата; здесь явственно чувствовался аромат пота вперемешку с сигаретами и усталости, отчаянной усталости. — Девочки, подъём. — Жасмин включила свет. На неё смотрели девять девушек. Они поднимались нехотя, моргали, щурились. Никого знакомого, к счастью. Все — как с обложек глянца, каждая по-своему красива. Курящая девушка сделала новую затяжку, помахав рукой. — Это Венера. — Представила её Жасмин. — Ваша и наша хозяйка. Пришла узнать, как ваши дела, есть ли жалобы. — Нам нужна отдельная комната для курения. — Заговорила самая первая. Это была блондинка невысокого роста с шикарным телосложением топ-модели. — Мы любим это место, но есть и спать там, где курят, — невозможно. — Согласна, это ужасно. Я дам поручения на этот счёт. — Венера спрятала руки в карманы. — Каков ваш ценник? — Это, пожалуй, не стоит обсуждать. — Начала Жасмин, но Венера перебила.  — Кто, как не они, скажет мне правду? Это они зарабатывают деньги. Их здоровье, их настрой — это основа всего. — Тысяча ней в час. — Ответила брюнетка, отпивая воду из бутылки. — Безумие. — Венера покачала головой. — И вас смущает только курение? — Вы не были в других местах. — Продолжила брюнетка, накидывая на себя одеяло. — Некоторые работают за пятьсот, а кто-то и за двадцать. Здесь у нас есть выходные, нас не бьют и платят вовремя. — Потому что Адам любит тут бывать. — Язвительно вставила другая, постарше. — Ты просто злишься, что он тебя больше не выбирает, потому что ты старая. — В комнате раздался смех. А Венеру ударило, как током. Имя Адама — как нож. Она застыла, в ушах звенел голос Виктора Ивановича: «Держи голову прямо». И она держала, ни один мускул не дрогнул, лицо оставалось холодным и пустым, как маска, но внутри что-то ломалось, болезненно хрустело, оставляя пустоту.  — Конфиденциальность для мужчин? — Лениво протянула Венера, оглядывая девушек недовольным взглядом. — Они обсуждают мужчин между собой, мы им не можем вырвать языки, Венера, но за пределы этого салона ничто не выходит. Гарантия есть, девушки подписывают соглашения. — Спокойно объяснила администратор, и в этом спокойствии чувствовалась безразличность, как у человека, который давно перестал воспринимать происходящее как аморальное. — С кем же спит Адам? — Спокойным тоном поинтересовалась Венера, оглядев присутствующих. — Мне интересно, кого благодарить за столь щедрые подарки, которые он делает салону. — Со мной последние несколько месяцев. — Это была худая девушка с длинными синими волосами и такими же синими глазами. Венера на долю секунды задержала дыхание. Щека дрогнула — почти незаметно. Улыбка вышла ровной, отточенной, почти ободряющей. — Красивая. — Девушка глянула на администратора. — Мы можем пройти в более уединённое место? — Конечно. — Приятно было с вами познакомиться, с некоторыми из вас мы ещё увидимся. — Обронила она напоследок, взгляд скользнул по лицам девушек, задерживаясь на синеволосой. Уже в коридоре, когда администратор догнала её, Венера заговорила: — До скольки вы работаете сегодня? — Салон работает круглосуточно. — Но девушки ведь меняются, им нужен отдых, вы же не заставляете их раздвигать ноги круглосуточно? — Нет, конечно. — Рассмеялась Жасмин, приняв её слова за дерзкую шутку. — Девушки меняются каждый день в двенадцать дня. Мы решили убрать дневные и ночные смены, оставив сутки — так удобнее, меньше пропусков. Венера посмотрела на Жасмин почти с жалостью. Её губы чуть дрогнули. — То, что вы делаете — это ужасно. Бедные девушки. — Они сами выбрали свой путь. — Всё также вежливо отвечала администратор салона. — Я увидела и услышала достаточно. — Сказала Венера и пошла прочь, не оборачиваясь. Запах сандала нещадно бил в нос. Виктор Иванович встретил её с привычной невозмутимостью — сидел с кофе и бумагами, словно и не было мира по ту сторону двери. — Ну как тебе тут? — Поинтересовался он, поднимая взгляд. — Здравствуй, Жасмин. — Мужчина кивнул девушке. — Вы уже познакомились с Венерой? — Доброго дня, Виктор Иванович, да, я показала ей помещение и познакомила с девушками. — Ровно отвечала администратор. — Надеюсь, что девушки не приняли её за конкурентку и не выдёргивали волосы. — Трое в комнате посмеялись с его шутки, кроме Венеры. — Адам шкуру спустит с того, кто осмелится дерзить его жене. — Лицо Жасмин изменилось, и Венере понравилось наблюдать за её испугом, но она не дала Жасмин вмешаться и задавать вопросы. — Я могу изменить это место? Могу отдавать приказы? — Шёпотом спросила девушка, едва повернув голову к Виктору Ивановичу. В её голосе были нотки неуверенности, но даже так в нём уже была тень власти. Он посмотрел на неё внимательно, словно взвешивая её решимость. И утвердительно кивнул. — Отныне ты хозяйка, ты вольна делать всё, что хочешь. — Громко произнёс он, будто официально закрепляя её право. — Не бойся ранить их чувства, сильнее они не запачкаются. Венера расправила плечи. — Подсветка ужасная, девушки живут в скотских условиях. Чтоб к следующей неделе была отдельная комната для курения, отдельная для еды и комната отдыха. Матрасы грязные, кровати скрипят — замените их. — Отчеканила она, словно читая указ. — Как прикажете, Венера Егоровна. — Никита усмехнулся, кинув быстрый взгляд на Жасмин, пока та записывала новые указания. Из салона она уезжала с тяжестью на сердце. В груди пульсировала боль — ей открылись измены мужа, мерзкая правда, от которой подташнивало. Но была и другая правда, не менее пугающая, Демидова увидела, насколько несчастны женщины, которые там работают: загнанные, сломанные, прячущиеся за шелком и тенями. Это давило. Это разъедало изнутри. Но сквозь всё это вдруг вспыхнуло странное, неуместное ощущение — радость. Она окутала её, чувство контроля, власти, возможности приказать — и быть немедленно услышанной, без споров, это пьянило больше, чем алкоголь. Домой она вернулась только под вечер, не сказав ни слова, забрав телефон, коротко отдав приказ охране и поднялась наверх.  Виктор Иванович, заметив бледность и дрожь в губах, грустно улыбнулся. — Завтра уже увидимся с Иваном Семёновичем. Венера в ответ лишь кивнула с благодарностью, как будто именно эти слова дали ей право на передышку. — Вы же специально меня туда привезли. — Спокойно, без истерик констатировала факт девушка. — Смышлёная. — Он улыбнулся теперь уже без грусти.  — И каков план? — Признаюсь, что мне не по душе пришлось твоё назначение вначале. Чтобы мафией командовала девчонка — уму непостижимо. — Он мотнул головой. — Но сегодня я увидел, как ты держалась, и если ты действительно упадёшь — я лично тебя подниму. Возможно, нам нужен ещё один дипломат, а не мясорубка. — Девушка слушала его с горечью в сердце. Лучше бы убил, как и планировал изначально. И вот, стоя перед зеркалом, Венера поправляет своё чёрное платье. Раз уж муж любит её настолько, то и сюрприз ему придётся по душе. Оставалось лишь решить — ломать или спасать. Но Венера устала спасать. Теперь настала её очередь ломать.