Посвящение.

Венера ковыряла вилкой салат, будто каждое движение могло заглушить бурю в её груди. Пальцы стискивали прибор так, что костяшки побелели, но лицо она держала холодным, словно маска из льда. Адам напротив опрокидывал третий бокал шампанского, его взгляд лениво скользил по залу, как у человека, уверенного, что весь мир у его ног. Венера украдкой косилась на выход, сердце билось, как барабан. Она задумала сюрприз, который мог либо решить проблему, либо разнести их брак в пыль, внутри всё кипело, но она улыбалась мужу, скрывая это. Наконец она заметила охранника — тёмный силуэт шагал к их столику, и дыхание Венеры сбилось. — Прошу прощения, мне нужна Венера Егоровна. — Произнёс он, глядя ей в глаза. Адам лишь кивнул, давая им разрешение отойти, не отрываясь от бокала. Венера встала, чувствуя, как ноги едва держат, и отошла с охранником в сторону. — Всё готово. Когда приводить? — Спросил охранник, понизив голос до шёпота. — Прямо сейчас. — Венера выдавила улыбку. — Не тяни. Она вернулась за стол. Адам с любовью во взгляде наблюдал за ней, его губы тронула лёгкая улыбка, когда девушка взглянула на него. Венера подозвала официанта и заказала десерт, будто это могло отвлечь. Пальцы под столом комкали салфетку, выдавая внутренний разлад. — Хочется сладкого? — Адам вновь наполнил бокалы. — А тебе разве нет? — Венера подняла бокал, заставляя себя поймать его взгляд.  — Сегодня тянет на что-то поострее. — Он откинулся на стуле. — И синеволосое, да? — Венера бросила это с холодной усмешкой, подражая его манере. Она уловила, как его бровь дёрнулась, но ответить он не успел. Её взгляд метнулся к выходу, и там появилась Эвелина. Она вошла в зал так, словно он принадлежал ей одной, высокая, с гордо поднятой головой, синие волосы переливались под светом люстр, каждый шаг звенел уверенностью, а тёмно-бордовое платье в пол подчёркивало красивую фигуру. Венера почувствовала укол в груди — не ревность, а боль от того, как Адам невольно выпрямился, его глаза загорелись голодным блеском. Он всегда выбирал тех, кто сияет. — Всё интереснее и интереснее. — Усмехнулся Адам, бросив на жену взгляд, полный вызова. — Доброго вечера. — Эвелина опустилась на стул, который тут же подставил официант. Её голос был мягким, но Венера заметила, как та прикусила щёку изнутри, выдавая скрытую тревогу. — Спасибо. — Поблагодарила официанта девушка и села на стул, закинув ногу на ногу, словно пытаясь удержать равновесие. — Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — Адам повысил голос, его взгляд метался между женщинами, как у зверя, загнанного в угол. Венера чувствовала, как сердце сжимается от его растерянности, но отступать она не собиралась. — Происходит то, что ты мне изменяешь с этой девушкой. — Венера пожала плечами, её голос был ледяным, несмотря на внутренний пожар. — Прости, я не знаю твоего имени. — Эвелина. Но все зовут Веля. — Ответила девушка. — Это что, шоу? Двойная оплата за такие сюрпризы. Венера чуть не рассмеялась от этой дерзости, но вместо этого подмигнула Адаму. — Думаю, сегодня он будет щедр, как никогда. Официант принёс десерт, и Венера кивнула ему, игнорируя, как Адам стиснул челюсть. Веля отказалась от приборов, аппетит у неё пропал. Венера же вцепилась в ложку, будто это был её якорь в этом хаосе. — Адам, я правда не знала, кто она. — Начала Веля, её голос надломился, но Венера перебила.  — Меня зовут Венера. Я жена Адама. А ещё — та, чей муж твой постоянный клиент в борделе. Или как это у вас называется? Мы с тобой виделись в салоне. — Она говорила ровно, но каждое слово резало, как нож по её собственному сердцу. Внутри бушевал огонь, но она держала маску, словно броню. — Прекрасно. — Фыркнула Веля, девушка взяла бокал Адама и осушила его одним глотком. — Слушайте, я не против ваших брачных игр, но тройничок — это не моё. Венера горько рассмеялась. — Понимаю, почему она тебе нравится. — Ты с ума сошла? — Адам рыкнул, его лицо исказилось от гнева. — Что ты устроила? Позоришь меня перед этой. — Он осекся, но слово «потаскуха» повисло в воздухе. — Ты сам себя позоришь. — Отрезала Венера, её голос был твёрд, как камень. Она отложила бокал, глаза сверкали яростью. — Веди себя достойно, Демидов. — Она специально выделила фамилию, которой ей постоянно тыкают в лицо. — А твой поступок достоин нашей фамилии? — Адам наклонился ближе, его голос дрожал от ярости. — Ты бы ещё её домой привела, совсем из ума выжила? — Надо будет — приведу. — Венера не отступала, её сердце колотилось в такт собственным словам. — Ты мне изменяешь, а смеешь винить меня? Хоть бы Велю постыдился. — Она видела меня разным, чего стыдиться? — Адам подмигнул Эвелине, и Венера почувствовала, как внутри всё оборвалось. Это была не просто измена — это был вызов. — Схожу покурить. — Веля вскочила, её терпение лопнуло, и она почти выбежала из зала. — Что происходит, Венера? — Адам повернулся к жене, его голос стал тише, но опаснее. — Я хочу развод. — Выпалила она, глядя ему в глаза, она ждала его реакции, но вместо боли в его взгляде мелькнула насмешка. — Из-за неё? Серьёзно? — Он кашлянул, скрывая смешок. — Ты устроила это всё ради развода? — Я устроила это, чтобы ты почувствовал себя идиотом. — Венера наклонилась ближе, её слова были как яд. — Хотела увидеть твою реакцию, но тебе плевать. Если бы я не была ханжой, ты бы всерьёз предложил тройничок. Твой мир мне не подходит, Адам. Я не хочу знать, где находятся бордели, в каком городе твой дед открывает наркобизнес, почему люди гибнут, а пресса молчит. Я хочу жить, как обычная девушка — приходить домой, готовить ужин, хихикать над дурацкими шоу. Я не хочу бояться, что меня убьют. — Её голос сорвался, и она сжала кулаки, чтобы не разрыдаться. — Ты знала, за кого выходила. — Адам закурил, его взгляд был холодным, но в нём мелькнула тень вины. — Знать и жить — разные вещи. — Венера откинулась на спинку стула, чувствуя, как наваливается внезапная усталость. — Я не хочу так жить. — У итальянцев есть поговорка: годы, любовники и бокалы вина — то, чему не надо вести счёт. — Он улыбнулся, пытаясь смягчить её, но Венера вспыхнула. — Тогда посоветуй, какое вино взять для любовника. — Она бросила это с сарказмом, наблюдая, как на его лице появляется злость.  — Я ему горло перережу и глаза выколю, а тебя заставлю смотреть. — Адам выплюнул слова, его глаза пылали. — Двойные стандарты, да? Тебе можно, а мне — нет? — Венера чувствовала, как слёзы жгут глаза, но не дала им пролиться. — Ты не получишь развода. — Он наклонился так близко, что она чувствовала жар его дыхания. — Мы одна семья, лисёнок. Демидовы не разводятся. Демидовы вдовеют. — Угроза повисла в воздухе. — Тогда тебе стоит проверять еду. — Процедила девушка, её сердце билось от смеси страха и ярости. — Тебе повезло, что я тебя люблю. — Адам откинулся назад, его взгляд был тяжёлым. — Говори мне это кто-то другой — остался бы без языка. Охранник подошёл и сообщил, что Эвелина пыталась сбежать, но её поймали и держат в машине. Венера встала, бросив холодное: — Сегодня я не хочу тебя видеть, дома можешь не появляться. — Она вышла, держа спину прямой, как её учил свёкор: «Не склоняй головы, не сутулься, всегда держи лицо». В машине она села рядом с Велей, которая курила, приоткрыв окно. — Мне жаль, прости. — Выдохнула Венера, чувствуя, как вина сдавливает грудь. — Куда тебя отвезти? — Не знаю. — Веля пожала плечами, её голос был усталым. — Ты взяла меня на всю ночь, но я не собираюсь торчать с вами двумя. Деньги не верну — это за моральный ущерб. — Он тебе нравится? — Венера задала вопрос, который разъедал её изнутри. — Он — нет. Его деньги — да. — Веля затянулась сигаретой, её взгляд был пустым. — Почему не уволишься? Тебя же не держат в рабстве. — Венера пыталась понять, её голос дрожал от усталости. — Учёба дорогая. — коротко ответила Эвелина, поправляя волосы.  — Я оплачу её. Считай это компенсацией. Ты не глупая же, с глупой он бы не задержался. Уходи оттуда.  — Я не ищу спонсора. Эвелина вышла из машины, оставив Венеру с чувством, будто её ударили. Дома Венера заперлась в комнате, выгнав всех. Чёрное платье рухнуло на пол, туфли врезались в стену с глухим стуком, слёзы хлынули, жгучие и неудержимые, пока она срывала с себя всё, что напоминало о вечере. Адам стал её клеткой, любовь, которая когда-то была её солнцем, теперь душила, как удавка, он ясно дал понять: скорее убьёт, чем отпустит. Она хотела простую жизнь, а получила драму, где она — главная жертва. В ярости Венера смахнула косметику с туалетного столика, духи разбились, наполняя комнату резким запахом, но этого было мало, она крушила всё, что попадалось под руку, пока дверь не распахнулась и Адам не поймал её в объятия, прижимая так, что она едва могла дышать. — Я тебя ненавижу! — кричала девушка, вырываясь из его цепкой хватки.  — Ненавидь, ты имеешь право. — Адам говорил тихо, гладя её по волосам, пока она не обмякла в его руках.  — Ты эгоистичный козёл! — Она всё ещё била его, но теперь слабо. — Согласен. — Он отнёс её на кровать, осторожно положив, будто она была хрупкой. — Ты приводил кого-то домой? — Требовательно спрашивает.  — В этом доме только одна хозяйка. — Адам взял её за руку, его голос был мягким, но Венера не верила. — Ответь: да или нет! Хватит игр, Адам! — Нет. — Он смотрел ей в глаза. — Только ты. Они ничего не значат, я не помню их лиц, их имён. Я люблю тебя, Венера. Не только словами, но и поступками. — Я тебя ненавижу. — Повторила она, голос дрожал от боли.  — Я сделаю всё, чтобы искупить вину. — Мужчина сжал сильнее её руку.  — Дай мне развод. — Потребовала она. — Это значит убить тебя. — Его голос стал жёстче. — Я не позволю тебе уйти. — Ты жалеешь, что я узнала, а не о том, что изменял. — Венера вырвала руку, её голос дрожал от ярости. — Ты шёл к другим, пока я хранила верность. Ты считаешь это нормой, потому что так живут твои дружки? Я не хочу быть частью твоего мира, Адам! Я выходила за мужчину, который меня любил, а получила эгоиста, который думает, что может решать за меня! — Она ткнула пальцем в кольцо на руке. — Я твоя жена, Адам, не прислуга, не любовница! У меня есть чувства, и ты обязан их беречь. Ещё раз так сделаешь — я сделаю тебя вдовцом, понял?! Адам смотрел на нее с обожанием, его глаза горели. — Само совершенство. — Выдохнул он. — Я услышал тебя, лисёнок. В дверь постучали. Домработница доложила о приезде Ивана Семёновича и быстро ушла, не задавая вопросов. Венера отвернулась, притворяясь спящей, пока Адам не рявкнул на неё. — Приведи себя в порядок. Дед не любит ждать. Венера закричала в подушку, когда дверь закрылась. Вызвав Вику, она велела убраться и начала наносить макияж, скрывая следы слёз и синяки под глазами. Брючный костюм бордового цвета отвлекал внимание от бледности лица и чёрные туфли на низком каблуке, чтобы не упасть от бессилия, через двадцать минут в зеркале отражалась не сломленная девушка, а уверенная рыжеволосая донна, которую так ценят Демидовы. — Доброй ночи, простите за опоздание, я уже отдыхала и не знала, что вы придёте. — Венера улыбнулась, склоняя голову перед Иваном Семёновичем. Он поднялся и обнял её, но его взгляд был строгим. — Здравствуй, дочка. — Его голос был тёплым, но Венера чувствовала холод за его словами. Когда прислуга вышла, Иван Семёнович заговорил, его тон был обманчиво спокойным. — До меня дошли слухи, что ты осмелел, внук. Решил, что можешь ставить Венеру на одну ступень с собой? Теперь у клана два хозяина? — Верно. — Адам ответил скучающим тоном. — Она моя жена и делит со мной власть. — Ты глупец! — Иван ударил кулаком по столу, но никто не дёрнулся. — Прикажешь мне советоваться с девкой?! — Ты и с мужчинами не советуешься. — Ухмыльнулся Адам. — Ради этого ехал? Мог просто позвонить. Да, я дал Венере власть. И дам ещё, если ей будет мало. — Женщина в мафии! — Мужчина сплюнул. — Уму непостижимо! — А для чего женщины, позвольте спросить? — Венера вскинула подбородок, её голос звенел от вызова. — Или вам непривычно видеть женщину, как личность, а не тень дона? — Как смеешь перебивать старших? — Рявкнул он, но Венера не отступила. — Ответ будет? — Девушка смотрела ему в глаза, бросая вызов.  — Отец, если позволишь. — Виктор Иванович встрял в разговор, приковав к себе все взгляды. — Я думаю, что Венера находится на своём месте. Посмотри, она тебя не боится, дерзит, и я уверен, что она сможет поднять нас ещё выше. — Ты говоришь со мной, как с ребёнком. — Рявкнул старший, но всё же смягчился. — Что ж, ладно, будь по-вашему. Адам, иди приоденься, белая рубашка и чёрный галстук — обязательные атрибуты. — Нет. — Адам смотрел на дедушку, не веря своим ушам. — Нет, я сказал! Венера сжала губы в тонкую линию, пока лицо Адама становилось всё злее. — Твоё слово против моего. — Спокойно, без злости, парировал старший. — Отец, ты уверен, что это хорошая идея? — Виктор Иванович осторожно подбирал слова. — Не пойми меня неправильно, посвящение — это важно, но Венера — жена Адама, а также наша семья. — Вы двое смеете со мной спорить? — Снова рявкнул на них мужчина, ударив кулаком по столу, Венера посмотрела на приборы, которые задрожали от удара, и это дало ей больше слов, Иван Семёнович настроен решительно, и чтобы не ударить в грязь лицом, девушка встала со своего места. — Адам, пойдём, нам надо переодеться. — Она поднялась с места и осторожно положила руку на плечо мужа. — Я сама хочу пройти, как и все остальные. Это мой долг. — В сотый раз она мысленно благодарила своих тренеров, ведь если бы не тренировки — девушка бы не выдержала такого давления, а тут вот стоит и успокаивает мужа. Снова. — Послушай жену, внук. — Иван Семёнович одобрительно посмотрел на девушку и получил в ответ лёгкую улыбку. Адам встал и неохотно пошёл за женой, сжав её руку в своей. — Ты не идёшь никуда. — Демидов затолкал её в их комнату и закрыл дверь. — Адам, не глупи! — Венера кричала больше от упрямства мужа, она мысленно уже готовилась к смерти. — Сиди в комнате, я разберусь. — Послышался топот, и Демидова схватилась за телефон, набирая номер Ивана Семёновича, но, как и ожидалось, он не ответил. Откинув телефон, девушка только заметила Вику, сидевшую на полу и убирающую осколки. — Прости за это. — Венера махнула рукой. — Не извиняйся. — Вика поднялась и, отложив осколки в мусорный пакет, подошла к хозяйке. — Я смертельно устала. — Призналась Венера. — Посвящение? — Тебя посвящали? — Да, меня закрыли в подвале на двое суток без еды и воды. Для меня это, если честно, было отдыхом. — Вот бы и меня закрыли без Адама. — Мечты — это хорошо, но помни: даже у стен есть уши в этом доме. — Строго отругала её домработница. — Придумай, пожалуйста, что делать с сетью шпионов, Адам выходит из-под контроля. — Венера стала снимать с себя брючный костюм. — Что тебя вывело из себя? Из-за чего разнос в комнате? — Он мне изменяет. — Тихо призналась хозяйка дома, теперь уже одевая спортивный костюм. — И только? — Фыркнула брюнетка, закатив глаза. — Боже, Венера, в нашем мире это нормально, здесь женщин если за людей считают — уже успех. — Поэтому я и хочу уйти из этого мира. — Демидова обула кроссовки, радуясь, что сняла каблуки. — Не отпустит он тебя. — Надо попробовать. Это не моё место и не твоё, оно ничьё, не должно существовать. Люди не должны решать судьбы других. Почему в нашем мире решают Демидовы, кому жить, а кому нет? Кому работать в скотских условиях, а кому в пиджаке сидеть в офисах? Я не хочу этого. — Так устроен мир, не только мафия, Венера. — Я знаю, что ты тоже хочешь уйти. — Я помогу тебе, чем смогу. — Даёт своё обещание Виктория и протягивает девушке обезболивающие. — Если будут бить — выпей, оно сильное, но боль всё равно будет чувствоваться. — Взамен обещаю тебе выбраться живой. — Венера забирает обезболивающие и протягивает ей руку для пожатия, но брюнетка её обнимает, а та и не против получить поддержку. За дверью послышалось шарканье и недовольные голоса. — Ты готова? — Спросила Вика обеспокоенным взглядом, смотря на девушку. Та кивнула и отошла, разрывая объятие, ожидая, когда дверь откроют. Вика же вернулась на пол, собирать осколки. Спустя пару минут дверь отворилась, и на пороге появился Иван Семёнович вместе с Виктором Ивановичем. — Ты уже готова, хорошо. — Иван Семёнович оглядел девушку, и на его морщинистом лице появилась добрая улыбка. — Где Адам? — В подвале, его держит охрана. — Хорошо. — Плохо, он не должен был устраивать такую разруху. — Дедушка расстроенно качнул головой, рассматривая комнату, но всё же спустился вниз. — Прости. — Виктор Иванович смотрит виновато на Венеру, и она понимает: он знает, что комнату разрушила она, и знает почему. Этот мужчина знает всё, своей хитростью он пугает больше, чем Адам. Венера ничего не говорит и спускается вниз, обходя свекра. То, что он сейчас чувствует вину — это хорошо, возможно, сегодня она не умрёт. Венера игнорирует крики, доносящиеся из подвала, хотя сердце сжимается от вопля мужа. Она садится в машину на заднее сиденье. Куда едет? Не знает. Спрашивать? Бессмысленно, не ответят. Рыжая смотрит на огни ночного города, мысли мелькают в голове одна за другой, девушка не может ухватиться ни за одну. Иван Семёнович что-то говорит, но до неё доходят лишь обрывки слов, в голове путаница, и собраться девушка не может, не хочет. Когда машина останавливается, ей открывают дверь, и она оказывается на освещённой улице, перед собой видит особняк свекра и Инессу Александровну — свою свекровь. Женщина в платке и длинном платье идёт спешной походкой в их сторону. — Девочка моя. — В её глазах стоят слёзы, отчего Венера вздрагивает. — Тебе не надо через это проходить, следи за бытом и уютом в доме, как я. — Прошу прощения, Инесса Александровна, мне уготована другая судьба. — Подай на стол. — Раздался приказ от Ивана Семёновича. — И не мельтеши перед глазами. — Строго приказал муж Инессы Александровны, Виктор Иванович. — Скоро прибудут гости, разбуди прислугу. Мужчины увели Венеру, а та кинула грустный взгляд на женщину, которую сломала мафия, ещё одна жертва. Она не винила её и понимала, что Адам с ней никогда не разговаривал в таком тоне постоянно, а здесь приказ жене — обыденность. Они миновали придомовую территорию, если раньше Венера любила подолгу рассматривать фонтан и цветочный сад, который всегда вызывал в ней восторг, то сейчас она не кинула даже мимолетного взгляда. Охрана открыла двери особняка, пропуская вперёд хозяев. В холле их встретили консильери в строгом чёрном костюме и Демид — глава кладбища, он был в спортивном костюме. Венера улыбнулась им, но поприветствовать не смогла — слова не шли, она знала свою участь, и ещё больнее было от того, что это будет исполнять Демид. Она незаметно для других достала из штанов таблетку, затем кашлянула, прикрывая рот рукой, набрала рот слюней и проглотила таблетку.  — Доброй ночи, благодарю вас, что смогли нас навестить в столь поздний час. — Свёкор, как всегда — сама любезность, Венере иногда казалось, что он перед убийством, поинтересуется у жертвы, какой тот способ предпочитает.  — Нет ничего важнее вашего приказа. — Мужчины склонили головы. — Значит, не будем задерживаться, девушка решила присоединиться к нам, и надо её принять так же, как и других. — В подвал? — Выпрямившись, поинтересовался Демид. Получив утвердительный кивок, мужчины снова подтолкнули Венеру, все трое шли за Виктором Ивановичем, спускаясь всё ниже. Венера только сейчас поняла, что за ними идут охранники. — Я думал, что Адам Викторович тоже захочет присутствовать. — Словно невзначай, сказал Демид, виноватым взглядом глядя на Венеру. — У него возникли дела, не терпящие отлагательств. — Врёт девушка.  — Понятно-понятно. — Отстранённо прозвучало в ответ. Они спустились в подвал, и свекор поставил в центр стул, на который усадили Венеру. — Комната тьмы. — Начал ей объяснять Иван Семёнович. — Ты сидишь до тех пор, пока не станешь молить о пощаде. — А если не стану? — Значит, до своей смерти. — Значит, видимся в последний раз. — Усмехнулась девушка, хотя чувствовала, как от страха потеют ладони. — Не дерзи. Ты выйдешь живой в любом случае, но от тебя зависит, насколько побитой. Тебя свяжут на стуле, завяжут глаза, а Демид будет наносить удары, и ты ничего не будешь видеть, не будешь знать, откуда последует удар и какое увечье он тебе нанесёт, сегодня у парня полностью развязаны руки. В его арсенале: лезвия, камни, ножи, руки и многое другое. — Неплохой наборчик. — Адам не знает, где ты. — Не пускайте его ко мне, когда он приедет. — Серьёзно попросила Венера. — Дайте испытанию закончиться. — Он не приедет. — Иван Семёнович улыбнулся, как кот. — Мы достаточно его запутали. — Значит, вы плохо знаете своего внука. — Мы будем наблюдать из другой комнаты. — Он завязал ей глаза. — Приятного просмотра. — С вызовом сказала девушка. Мужчины ушли. И нанёсся первый удар, который пришёлся по ноге. Не кричит, держится. Второй — по тому же месту. Маленькая заминка, и Венера услышала шёпот Демида, который срезал её волосы ножом: «Кричи, подыгрывай». Следующий порез пришёлся по щеке, и Венера крикнула. Спустя десять минут она чувствовала каждую ссадину, каждый синяк, который появлялся на нежной коже. Вспомнился подвал в голове, и крики стали настоящими, ей стало по настоящему жутко, что повторится изнасилование. Неизвестно, сколько она ещё пробыла, дёргаясь и крича на этом стуле, пока дверь подвала не выбили и она не услышала выстрелы и голос Инессы Александровны, которая окликала своего сына. Адам оттащил Демида и сорвал повязку с глаз девушки, а затем отвязал её от стула. Он ничего не сказал, легко поднял её на руки, унося из подвала. Последнее, что видела Венера: пощёчину, которую получила Инесса Александровна от своего мужа за то, что посмела вмешаться. Ей стало плохо, и она прикрыла глаза, чувствуя себя в безопасности. — Ты не должен был мешать. — С кашлем прокряхттела девушка, когда Адам передавал её врачам.  — А ты не должна была выходить из комнаты и идти сюда. — он старался держаться, но Венера видела, как он дёргается. — Подлатайте её. — Приказал парень и ушел. А Венера провалилась в сон на руках у врачей. На следующий день она открыла глаза в комнате Адама, заметив, что Инесса Александровна здесь ничего не меняла. Адам сидел в кресле, неотрывно глядя на девушку. — Ты как? — Он подал ей стакан воды. — Нормально. — Вяло ответила девушка, хотя чувствовала себя действительно нормально, Демид не задел жизненно важные органы. Он негласно объявил, что находится на её стороне. — Мне правда нормально. Ты не спал ещё? — Нет. — Он мотнул головой, и Венера увидела его впалые щёки, синяки под глазами, а также сбитые в кровь костяшки. — Не мог уснуть. Провёл тут всю ночь, наводя порядок и глядя на тебя. Боялся, что с тобой что-то случится и меня снова не будет рядом. — Ты не должен был вмешиваться, Адам! Мне приятна твоя забота, но я должна была пройти посвящение! — Не должна! — Рявкнул он, повышая голос, отчего Венера дрогнула. — Прости. — Тут же становится мягче. — С тобой хотят поговорить. — Он открыл дверь, пропуская внутрь мужчин. — Доброго дня, Венера. — Иван Семёнович выглядел не лучше её самой: синяк под глазом, наверняка от Адама, бледное лицо, казалось, он постарел за эту ночь ещё на десять лет. Уставшие глаза смотрели на девушку. Виктор Иванович вошёл вторым, у него красовался синяк на скуле, но выглядел он, как и всегда — идеально, одет в чёрный костюм, с тростью в руках, на которую он опирался, но в глазах было сожаление. — Я бы хотел принести тебе свои извинения, мне не стоило подвергать опасности такую юную девушку. Я пошёл на поводу у эмоций, прошу простить меня. — Дедушка потупил глаза вниз, было видно, что извинения даются ему тяжело.  — Я позволил этому случиться, вместо того чтобы отговорить от посвящения, я решил выбрать наказание, наивно полагая, что ты сможешь выдержать подобное. Для неподготовленной девушки это чересчур, прости меня, Венера. — Венера хмыкнула, гадая за какое наказание извиняется свёкор: за душевное или физическое.  Она была готова рассмеяться: этот старик был готов убить её вчера за то, что она посягнула на его власть. За то, что теперь она контролирует Адама. И он бы убил её, не вмешайся Адам. Что бы они о себе ни думали, но сейчас правит Адам. — Всё хорошо. — Произнесла девушка. — Вам не за что извиняться. Я могу пройти посвящение заново. — Не стоит, ты теперь донна. — Дедушка сглотнул, покосившись на Адама.  — Консильери всё зафиксировал. Ты официально член мафии. — Свёкор тоже смотрел на сына.  — Добро пожаловать в семью, донна, — двое мужчин склонили головы, а Адам подошёл к ней, парень аккуратно взял её руку в свою и поднеся к губам, поцеловал её запястье. Венера смотрела на троих мужчин, чувствуя себя чужой и не доверяя никому из них. Да, ей позволили остаться, но только потому что это позволял Адам. Её оберегала его любовь и ничего больше, как только будет потеряно это чувство, девушка останется беззащитной. А благодаря Адаму ей слишком многие желали зла. От него снова зависела её жизнь. Время шло, ситуация не менялась. Она проиграла мужу ещё один день, и эта мысль жгла сильнее, чем любая ссадина.