Глава 3. Из палаты в пекло

      На следующее утро и в последующие дни, мир оставался на месте: ни кошмара, ни фантазии. Эта стабильность, эта реальность, вызывала лишь болезненное, колючее принятие.       Трехразовое питание, горячий, обжигающий душ, который, казалось, смывал въевшуюся пыль бессонных ночей. И главное воздух здесь был легким, не сгущаясь в тревогу. Она начала ощущать тело, а не просто таскать его. Напряжение отпустило ровно настолько, чтобы можно было дышать.       Мегуми, стиснув челюсти, признал свою ошибку, процитировав Годжо-сенсея: «переборщил с режимом "Надзиратель 3000"» Впрочем, слова двухметрового мужчины в черной повязке, с ослепительно белыми волосами, всегда звучали как ирония на грани безумия.       Обедать в белом, тихом плену палаты сегодня было невмоготу. Кацуми вышла в коридор, в поисках столовой. Ее тапочки неуверенно волоклись по полированному дереву, глаза бесцельно скользили по стенам, не фиксируя деталей. – Ты куда пошла? – знакомый голос ударил её в спину, и она вздрогнула. Мегуми стоял в проеме, как тень, возникшая из ниоткуда.       Девушка медленно повернулась. При виде его скрещенных рук и каменного, оценивающего взгляда, у неё нервно дернулся уголок рта. – Я искала столовую, – почти шепот, с опаской сказать что-то лишнее. – Мне… нужно разрешение? – Нет. Но ты вполне можешь заблудиться, – сухо и без интонаций бросил Фушигуро и резко развернулся. Его синий костюм – пятно резкого цвета на фоне тусклых стен. – Я покажу. Идем.       Кацуми несколько секунд смотрела на мужскую спину, как на ускользающий якорь. Затем почти бегом засеменила следом. Всю дорогу было лишь напряженное молчание, прерываемое тихим шарканьем ее тапочек.       Столовая была небольшой, но гудела голосами и смехом. Худощавая фигура съежилась, искоса наблюдая за студентами, которые весело и беспечно спорили. Она была не просто чужой. Она была тикающей бомбой, взведенным механизмом.       ”Спокойно. Не паниковать. Иначе "Он" увидит. Иначе я снова…” – мысль раскололась.       Лоб врезался в спину Мегуми. Глухой, унизительный "чпок" ее носа о твердую лопатку. Юноша остановился так резко, что она едва удержалась на ногах. – Прости! – девушка резко отпрянула, будто от прикосновения к чему-то грязному. – Не умеешь ходить и думать одновременно? – тон был ровным, но в нем слышалось сдержанное раздражение. Он резко впихнул ей в руки поднос. – Возьми.       Определившись с выбором и наполнив миски рисом и салатом, Кацуми развернулась к столам. – О, ты живая! – голос-колокол взорвался прямо за спиной. Она даже не успела вдохнуть. Две громадные, неожиданно тяжелые ладони опустились ей на плечи. Это был не контакт, а капкан: спина моментально напряглась в парализующее оцепенение, отключая конечности. Руки отнялись, но триггер сработал.       Поднос с грохотом рухнул. Белый рис смешался с оранжевой, маслянистой заправкой – неприглядная, скользкая катастрофа. Звон миски, укатившейся под соседний стол, разорвал шум столовой, сменившись звенящей, плотной тишиной. – Во дает! Ты чего? Вот как меня надо встречать! – веселый, совершенно неуместный смех Годжо.       Мегуми издал такой глубокий и тяжкий выдох, что провинившаяся почувствовала, как воздух застрял у нее в легких. – И-извините… я сейчас… я все уберу! – голос Кацуми сломался. Ей хотелось раствориться в полу, лишь бы не чувствовать эти десятки любопытных глаз, которые уже тихо посмеивались. – Некогда, – тон учителя стал внезапно низким и серьезным. Он неторопливо обошел ее, становясь преградой между ней и кашей на полу. – Раз ты на ногах, мы сначала поговорим. Обед подождет. – Но… – Девушка с болью посмотрела на рассыпанную кашу.       Годжо лукаво перевел взгляд на подопечного. – Эй, наш дежурный по столовой! Развлекайся, Мегуми.       Кацуми сглотнула, чувствуя тяжесть вины. Он её и так не переносит, а теперь вынужден убирать этот позор. Дрожащими, неловкими пальцами она присела, пытаясь сгрести липкий рис. – Встала. Сейчас же. – голос Фушигуро был низким, резким, почти рычащим, прозвучал над самым ухом. Он сел рядом, не глядя на нее, приковав взгляд к грязному полу. Протянул ей салфетки. – Но это моя вина, – упрямо пробормотала она. – Как мило! Ваш первый совместный акт принудительного труда! Мегуми, а я не знал, что ты такой домохозяин! – Едкое веселье Сатору заставило дрожь в пальцах усилиться.       Юноша обхватил ее предплечье стальной, нетерпящей возражений хваткой, рванул наверх и подтолкнул к Годжо. Он по-прежнему не смотрел, но жгучий гнев его ауры давал понять — лучше не геройствовать. Кацуми вытерла пальцы от масла, как будто это был яд, и пошла за беловолосым, молясь, чтобы этот позор стерся из памяти всех присутствующих.       Офис Годжо оказался таким же противоречивым, как и его хозяин. Это была просторная комната, где с одной стороны стоял учительский стол, заваленный бумагами и пустыми обертками от конфет. На стене – меловая доска и недельный планер с карикатурными рисунками вместо задач. С другой стороны была зона отдыха с огромным, совершенно не подходящим по стилю, пушистым диваном. Никакой официальности.       Мужчина, со скрипом ножек по полу, поставил свой стул в центр комнаты, а сам сел на стол, нашел рукой конфету в груде бумажек и протянул девушке.       Кацуми застыла возле стула, глядя на конфету как на пилюлю с ядом, осторожно взяла и села на стул, но не открыла. – Итак, Кацуми Сенджу, – начало заставило девушку выпрямиться. – Да не волнуйся ты так. Хотя, нет, мне нравится, продолжай.       Девушка не смотрела на него, лишь крылья ее носа выдавали напряжение и смесь стыда после пережитой пять минут назад “травмы”. – Тебе уже лучше, судя по тому, что ты не разревелась в столовой после устроенного шоу. – мужчина улыбнулся и поправил очки, подтягивая их указательным пальцем к кончику носа. – Угу… – солгала она, теребя конфету в руке. – Прекрасно, я лишь хочу узнать кое-что о тебе. Надеюсь, ты не станешь увиливать? – Хорошо. – покорное согласие выдавало безысходность. – Расскажи историю о том, как ты оказалась в том храме?       Девушка глубоко вздохнула и собралась с мыслями, стараясь отбросить панику и сохранить хоть каплю достоинства на сегодня. – Я встретила шинпу в Фуса, он… приютил меня. – Почему старый священник приютил девочку-подростка, сбежавшую из психушки? – прямо спросил Сатору, внимательно глядя на нее.       По спине вместе с капелькой пота пробежал холодок. – Откуда вы… – Просто знаю.       Неловкое молчание прерывалось шелестом фантика в ее руке. – Он добрый человек. – Он отбывал срок за организацию секты, в которой люди совершали самоубийства. Мы об одном и том же человеке говорим?       Кацуми давно поняла, что сейчас имеет дело не с обычным человеком и даже не с рядовым магом, но она не ожидала, что он знал о ее биографии так много. Глаза полнялись на мужчину, задаваясь немым вопросом, и вновь скользнули в сторону. – Тогда я начну с самого начала. – побежденный тон смешивался с предвкушением болезненности этого рассказа. – Мне диагностировали параноидальную шизофрению в четырнадцать лет. Я наблюдалась в клинике три с половиной года и… когда мои… галлюцинации вышли из-под контроля… Вы должны меня понять, это реально! Просто я не могу это доказать, оно убивало...       Годжо слушал и не прерывал, на его лице отразилось сомнение в сказанном, но он воздержался от комментариев, хотя и прищурил глаза. – Я точно не помню, как выбралась. Опомнилась уже далеко, но знала: назад нельзя. Я шла куда глаза глядят, и... шинпу нашёл меня на улице. Он просто предложил кров в обмен на то, что я помогу ему восстановить некогда его храм. – И как эта благотворительность дошла до того, что он пытался устроить жертвоприношение? – саркастично отметил Сенсей. – Мои приступы напугали его. Он был религиозным фанатиком и тоже был не в своем уме. – Ты здорова, не забывай, – поправил мужчина и скрестил руки на груди. – Ну, твой рассказ неплох, но ты забыла кое-что интересное.       Девушка сжимала в ладони уже подтаявший шоколад в яркой бумажке. Дальше слова давались с трудом, вырываясь срывающейся дрожью. – Тот… кого я называла “Ужас” в детстве, – прерывистый вдох был тяжелее любого рассказа. – Он преследует меня, следит, сколько себя помню… – Когда твой “Ужас” стал проявлять себя более ярко? – Годжо произнес это имя, растягивая его, с интонацией, понятной только ему. – Только когда мне плохо: тревога, страх… крах. Если я вижу… – Она сглотнула, вкус непривычного слова был чужим на языке. – Проклятия. И если… я вижу сны, после которых остаётся мерзкий, гнилостный запах. – Какие это сны? – словно психотерапевт, колдун подложил под подбородок сжатый кулак, внимательно глядя на все ее мимические подергивания. – Всегда кошмары. И после них я чувствую “Его”. Иногда я вижу сны и с Ним, он всегда появляется после этих снов. Рано или поздно. – во рту пересохло, но слова уже сами лились из ее уст. – Тогда перед походом в храм я видела такой, но не могла не идти туда. Я предупреждала шинпу, что случится, а тот взбудоражился и… вы все видели.       Кацуми опустила взгляд, чувствуя, как незнакомое чувство зарождается в ее груди: никто раньше не слушал ее истории с пониманием. Всегда с тревогой, или вовсе не слушали. – Ты достаточно настрадалась, больше этого не повторится, – Сатору с глухим стуком ботинок о пол выпрямился и хлопнул в ладоши. – Ты свободна, пообедай и найди Мегуми, он отведет тебя в твою комнату.       Девушка кивнула и поднялась со стула, не сразу осознавая услышанное: – В палату, вы имеете ввиду? – Нет, твой больничный лист я торжественно объявляю закрытым. Так что, подготовься к “посвящению”. И поздравляю с заселением в общежитие! – он почесал затылок, нахмурив брови и подняв глаза в потолок. – Если с этим вообще поздравляют…       Брюнетка похлопала глазами. Тревожные фантазии о том, что ей придется жить в таком шумном месте, возможно, даже делить с кем-то комнату и смотреть в глаза тем, кто видел ее сегодняшнее представление, подавили болезненное послевкусие от воспоминаний. – Годжо-Сенсей, а Мегуми обязательно должен быть моим… куратором? – осторожно спросила она и, встретив пару сапфировых глаз, пояснила. – Он очень хорошо справляется, правда! Мне кажется, что я для него обуза, я не хочу его отвлекать от важных дел. – Я здесь решаю, у кого какие важные дела, Кацу. И сейчас твое важное дело ждет тебя в общежитии. – Он ослепительно улыбнулся и наклонил голову. – Беги, тебе еще предстоит знакомство с Нобарой, твоей соседкой. И... Конфета. – он пальцем ткнул в сторону ее рук и поднял белые брови.       Девушка наконец заметила в руке смятую конфету, растаявшую от тепла ее рук, неловко и глубоко поклонилась, на всякий случай, и поторопилась выйти, думая о загадочной Нобаре и почему ей надо с ней знакомиться. – Ну что за ангельское создание, – промурчал Годжо себе под нос, когда дверь закрылась, и сел на диван, закинув ногу на ногу. – Надо бы почаще требовать от студентов так же низко кланяться мне. Это чертовски льстит.       Выйдя за дверь, Кацуми положила сладость в карман, решив что есть ее уже не стоит, и почти побежала по коридору, пытаясь воспроизвести маршрут Сенсея. Заворот, и она снова врезалась. Удар носом в твердую, знакомую грудь.       ”Блять! Что за идиотский день!?” – мысль была общая. – Ох, простите, пожалуйста! – янтарные глаза поднялись на скептическое, до предела усталое лицо Мегуми. – Я уже не удивлен, – невыразительно бросил он. Развернулся и пошел. Твердо, почти решительно, но темп держал так, чтобы она успевала. – И смотри под ноги.       С красным лицом она опустила голову, чтобы ниспадающие волосы не выдавали ее смущенного стыда. Следуя за Мегуми, девушка вошла в помещение, которое было похожим на прачечную. Парень огляделся внутри и достал комплект одежды, на вершине которого лежали новенькие ботинки. – Одевайся. Больничное – в корзину, – коротко сказал он, передал ей стопку и вышел за дверь.       Кацуми проводила фигуру взглядом, помедлила, положила одежду на полку и развернула первую вещь. Это была темно-синяя укороченная кофта с длинным рукавом и высоким воротником на золотых заклепках.       ”Форма студентов. Ещё один шаг к тому, чтобы быть «одной из них».” – безрадостная мысль.       Несколько минут спустя она глянула на себя в зеркало. Увиденное ей не понравилось. Поправила длинные волосы, скручивая их в свободный жгут на спине. Новая одежда была из плотного, незнакомого материала, но приятной и эластичной.       “Ладно. Выглядит… сносно.” – утешила себя, бросила больничную одежду в корзину и вышла из помещения.       Следующие несколько минут были быстрой молчаливой экскурсией по кампусу. Кацуми успела мельком рассмотреть сад и очертания тренировочной площадки.       ”Может быть, в униформе они меня не узнают…” – эта детская, абсурдная надежда была всем, что у нее осталось.       С волнением брюнетка вошла за Мегуми в двери общежития. Их встретил шум и подушка, которая влетела в лицо сопровождающего. Кацуми округлила глаза, боясь представить, какие последствия ждут нападающего. Парень замер, подушка упала на пол. – Я просила не оставлять эти ебучие банки от газировки! Ты свинья! – рыжеволосая бестия избивала кого-то за спинкой дивана. – Это было всего лишь раз! Я только что допил, просто не успел выкинуть! Ай! Нобара, хватит, пожалуйста! – жалкие оправдания потерпевшего не увенчались успехом, и он попытался отпихнуть террористку ногой. – Один раз, умноженный на сто! Иди и смотри свои тупые видео в своей тупой комнате, Юджи! – рыжая потянула его за ногу с дивана, тот с глухим стуком упал на пол. – Да хрен тебе! Это общая комната! – Хватит. Оба. – ледяной, но сдержанный тон заставил обоих замереть и расцепиться. Нобара с гордым видом поправила свои волосы, подстриженные в каре, и хмыкнула. Юджи, потрепанный, поднялся с пола и опасливо потянулся к злополучной банке под свирепым взглядом девушки.       Кацуми, прячась за широкой спиной, привлекла их внимание и потеряла свою защиту, когда парень нагнулся за подушкой. – Фушигуро, ты что, завел себе подружку-зомби? – едкий девичий голос звучал с улыбкой и нескрываемым любопытством. – Нобара! Ты вообще за языком не следишь?! Она же новенькая! – светловолосый шатен прошипел это, затем тут же расплылся в дружелюбной улыбке. – Привет! Я Юджи, это Нобара! – Он помахал рукой, и Кацуми натянуто растянула губы, её янтарные глаза оставались неподвижно круглыми.       ”Она? Я не смогу… Я не хочу быть здесь. Я хочу, чтобы они все просто отстали от меня.”       Нобара перебивает, глядя на её униформу: – Ладно, ты даже милашка. Просто не лезь ко мне. И не трогай мои вещи.       Брюнетка с трудом выдержала ее взгляд. "Не лезть к ней." Это было единственное правило, которое она могла понять. Если она будет тихой, невидимой, они оставят ее в покое.       Мегуми, который до этого молча наблюдал за сценой, поднял подушку с пола. Его взгляд был почти насмешливым, или, скорее, злорадствовующим: – Ага, размечталась. Кацуми – твоя новая соседка. Поздравляю. – Он бросил подушку Нобаре прямо в лицо.       Нобара замерла, её рыжие волосы, только что поправленные, разметались. – Что?!       Виновница всеобщего внимания, ощутила как её детская надежда мгновенно рухнула. Мегуми повернулся, глядя на новоприбывшую, горько сообщив: – Добро пожаловать в общагу.