2. Тень  за спиной

      Юстина шла домой той же тропкой. Она устало потёрла лоб — её что-то снова штормило… Хорошо, что депрессанты были взяты с собой в поездку, её верные друзья, а то её что-то потихоньку накрывало, вот это липкое чувство страха и жуткой грусти…        Она сходила на могилу матери, но не почувствовала того, что хотела. Словно она стояла над пустым местом, а не у останков, и говорила в пустоту, так толком ничего и не сказав важного и нужного… И теперь какое-то гадкое чувство сжимало сердце внутри.       Однако вскоре ей чуть полегчало, когда она прошлась в одиночестве. Вдыхая свежий осенний воздух, Юстина подумала, что это благодаря лесу, природе, ведь в какой-то момент она расслабилась, наслаждаясь запахами и картиной вокруг. Это будто расслабляло и усыпляло тревогу. Солнце постепенно уходило за горизонт, свет становился мягким, почти золотым. Сквозь ветви просачивались длинные лучи, ложась на землю полосами. Лес дышал — не громко, но ощутимо, особенно благодаря ветерку, который игрался с листвой на деревьях. Пожелтевшие листья шуршали под ногами, но не мешали — наоборот, будто сопровождали её шаги. Некоторые ещё держались на ветках, покачиваясь от ветра, другие медленно опадали на землю. Жёлто-оранжевые краски умиротворяли и глаза, и душу.       Как вдруг Юстина напряглась, вслушиваясь в звуки позади себя. Снова и снова она слышала этот треск, и теперь была уверена — кто-то шёл за ней, крался следом. Она резко развернулась и успела увидеть, как кто-то невысокий шмыгнул за здоровенный дуб.       — Я тебя видела, незнакомец, — громко сказала она. — Имей в виду, бегаю я хорошо и у меня нож в кармане. Так что покажись!       Ножа у неё, правда, не было, зато огромный камень она сжала плотнее в кармане куртки. Она смотрела на то самое толстое дерево, что было от неё на расстоянии, и ей казалось, что она видит копошение внизу. Незнакомец сел на корточки или что?       — Не бросай камень, — вдруг донеслось из-за дерева. Мужской голос, молодой, чуть говорящий в нос. — Лучше конфету дай. Пожалуйста. Так хочу конфету, век не ел.       Юстина нахмурилась. Самое интересное, что в другом кармане у неё лежали три шоколадные конфеты. Правда, она не помнила, сколько им лет-то. Взяла их на какой-то заправке с кофе, закинула в эту куртку и там благополучно про них забыла на сезон. Вот похолодало, и она снова достала эту несчастную кожанку, и её рука нащупала сейчас три конфеты.       — С чего ты решил, что у меня есть камень? — спросила она. — И ты показываться собираешься?       — Я видел, как ты забрала мой камень с предупреждением, — донеслось из-за дуба серьёзным таким тоном. — Вылезать не буду. Я тебя боюсь. Конфету дай, а? Пожалуйста. Не говори, что нет её. Я всегда чувствую ложь. И запах шоколада. Хоть что-то люди сами придумали хорошее.       «Он меня боится, ха! А я его нет, что ли?» — Юстина решила не спрашивать, откуда он взял, то у неё есть конфеты. Это было очень странно. Вместо этого она таки достала из кармана одну несчастную конфету и просто швырнула её к дубу, вальяжно так, как подачку собаке. Она думала, что парень возмутится, вылезет недовольный, но ничего подобного: из-за дерева вдруг показалась рука с короткой палкой и шустро подтянула к себе брошенную конфетку в жёлтой обёртке, словно обезьянка прибрала себе угощение. Юстина не успела толком разглядеть, но ей показалось, что голая рука в разорванном рукаве до локтя была какого-то неестественного трупного цвета. И через секунду раздался шелест бумажки, а потом быстрое чавканье. Ещё секунда, и следом прозвучал прямо какой-то неприличный стон блаженства.       — Есть ещё, а? — практически умоляюще протянул загадочный незнакомец из-за дуба.       — Ты не Ёсан часом? — спросила она, вспоминая слова Сонхва о местном полоумном.       — Ёсан, Ёсан, да. Это моё имя, — согласился неизвестный парень. — Но ты Сонхва не верь, все его слова — это ложь. И я не полоумный.       Он нёс какие-то странные вещи, вёл себя крайне чудаковато, но Юстина не могла отделаться от мысли, что голос его всё равно звучал вполне обычно и как-то до нелепого серьёзно, учитывая ситуацию.       — Почему ты так о нём говоришь? О Сонхва? — тут же спросила она. — Зачем ты бросил камень? Что это за предупреждение было?       — Есть ещё конфеты? — Ёсан так и не высовывался из-за дуба.       — Ты на вопрос ответишь?       — Есть конфеты?       Юстина вздохнула, вытащила две последние и так же кинула их вперёд, даже не собираясь подходить к этому полоумному. Но на этот раз она специально кинула их чуть дальше. И некому Ёсану пришлось вывалиться из-за дерева, чтобы схватить упавшие две конфеты, потому что так он не дотягивался палкой. И только через секунду он сам осознал, что сделал, испуганно подняв к ней лицо.       Юстина была готова поклясться, что видела неестественно яркие зелёные глаза. Перед взором предстал лохматый оборванец, с какой-то голубой кожей, по крайней мере, так казалось в лучах вечернего солнца. На голове был полный бедлам, а украшал отросшую тёмную шевелюру венок из сухоцветов и листьев. Юстина даже вздрогнула от вида этого Ёсана, он померещился ей полоумным призраком-бомжом. О, да, это первое определение, что пришло на ум. Но он тут же дёрнулся и нырнул обратно за дерево, а затем раздался треск кустов, и этот звук перетекал из одних веток на другие — странный парень удирал со всех ног куда-то в чащу.       — Эй! — крикнула Юстина ему вслед, встрепенувшись. — Эй! Ты куда?! Ты мне ничего не сказал!       Но его уже и след простыл. Она вздохнула, но не сильно расстроилась. Вряд ли этот Ёсан дал бы толковую информацию, он действительно выглядел как юродивый. Безобидный, правда, но кто его знает? Не хотелось сомнительных приключений и внезапной самозащиты от неизвестного полоумного.       Юстина поспешила вернуться домой, уже изрядно начало темнеть. В деревне вообще как-то раньше садилось солнце, по её ощущениям. Она зашла в дом и сняла куртку, вешая её на гвоздик у двери, и прошла в зал-кухню, а затем замерла, не сразу осознавая, что её смутило.       В комнате было уже тепло. Юстина тут же повернула голову к печи и в пару шагов оказалась рядом. Внутри тлелись дрова на небольшом огне, поэтому всё прогрелось, пока она гуляла. Но она же потушила огонь, уходя из дома?.. Неужели она так плохо это сделала, что брёвна разожглись вновь? Но почему ей показалось, что были подкинуты ещё брёвна?       — Я схожу с ума? — Юстина нервно потёрла лоб. Она уставилась на стол и вдруг обратила внимание на подаренную Саном банку мёда. Она подошла к ней и повертела в руках. На крышке виднелись царапины, словно кто-то пытался открыть её, но не смог. Юстина посмотрела на буханку хлеба, оставленную на столешнице. Её недоеденного куска не было, а сам хлеб был чуть погрызен.       На стул рядом запрыгнула Бёль и требовательно мяукнула, смотря на неё большими жёлтыми глазами.       — Серьёзно? Бёль! Ты воруешь со стола? Я всё понимаю, но погрызть мне целую буханку хлеба? Несчастная голодающая, блин!       Она поворчала на кошку, но всё же насыпала ей свежей еды и налила новой воды, ведь её миска почему-то валялась перевёрнутая, и ей пришлось ещё убрать разлитую воду. Юстина бухтела, но занялась уже другим делом — очень хотелось покупаться, а бойлера не наблюдалось. Хорошо, что она купила баллон газа в деревне у Сана и теперь на всю мощь подключила конфорку. Она поставила здоровенные кастрюли, а в печь запихнула чугунный котелок, массово подогревая себе воду для ванны. Прямо как в старинные времена. Это и веселило, и одновременно хотелось чертыхаться.       Пока вода грелась, Юстина решила посидеть за ноутбуком. Разумеется, никакого роутера для вай-фая в этом захолустье не было, как и вообще проведённого кабеля, чтобы она смогла провести домашний интернет. Она воспользовалась мобильным интернетом, поставив его на общую раздачу, хотя ловило просто ужасно. Впрочем, ей не особо он был и нужен, она писала свою книгу и так. Однако текст что-то совсем плохо шёл, Юстина написала пару абзацев, ловя себя на мысли, что втыкает в экран. Она со вздохом опустила крышку ноутбука.       Натаскать кипятка в ванну и разбавить его холодной водой оказалось не так быстро и элементарно. Юстина чертыхалась себе под нос. Как вообще жили в этом доме, но что уж было поделать?       Она наконец-то смогла покупаться — разделась и залезла в горячую воду, шипя и привыкая к температуре. Понижать градус самостоятельно не хотелось, и так быстро остынет. Она шустро вымылась, а потом растянулась в ванне, позволяя себе просто лежать и нежиться. Мышцы расслаблялись одна за другой, и это начинало медленно убаюкивать. Юстина не заметила сама, как закрыла глаза. Вода была почти неподвижной, только изредка колыхалась от её дыхания и движения конечностями. В голове исчезли все мысли — только ощущение тепла и покоя. Время перестало существовать, и она не заметила, как задремала, разморенная парами и теплом.       А затем ей стал сниться очень странный сон. Будто она видела себя со стороны, лежавшей обнажённой в наполненной ванне. Одна её рука свисала с края бортика вниз, и с кончиков пальцев плавно стекали маленькие капельки. Чужое дыхание вдруг прошлось по запястью вверх к локтю. Чей-то нос практически невесомо скользнул по коже на кисти, вдыхая её запах. Юстина в полудрёме как в каком-то тумане едва приоткрыла веки.       Во сне она смотрела, как над бортиком медленно появляются пальцы и обхватывают край ванны, будто их хозяин неспешно поднимался и подтягивался. Секунда, и следом появилась лохматая макушка из всклоченных волос, торчащих в разную сторону и то ли седого, то ли серебряного цвета. Эта голова приподнялась ещё выше, и теперь над бортиком показались ассиметричные глаза, горящие жёлтым цветом, словно в тёмных радужках отражалось пламя свечи. Эти глаза внимательно, с таким жадным любопытством стали смотреть на неё, лежащую в воде, заскользили взглядом по всему её телу, останавливаясь дольше положенного между ног и на груди, торчащей над водой. Бледная рука в закатанном дранном рукаве протянулась к ней, и от инерции тело незнакомца высунулось больше, являя на обозрение теперь и нос над бортиком, чуть продолговатый, с небольшой горбинкой. Юстина приоткрыла губы, делая вдох, и чувствуя, как пальцы незнакомца едва ощутимо коснулись её груди, заскользили по ней подушечками, поднимаясь вверх к ключицам и оглаживая одну. Затем венистая худая рука развернулась, и большой палец прошёлся по её губам, обвёл их, словно на пробу тестируя мягкость и податливость, после чего оттянул нижнюю, проходясь по зубам.       И если вначале ей чудилось, что это всё какой-то сладкий и странный сон, где незнакомец подглядывает за ней голой в ванне, то тут вдруг ощущения показались слишком реальными, слишком ощутимыми. Сознание мгновенно вернулось к ней, и Юстина испуганно дёрнулась.       От резко движения она нечаянно ушла под воду с головой и тут же неистово забарахталась, испугавшись ещё больше, а затем с громким вдохом вынырнула обратно, цепляясь мокрыми руками за бортик. Она закашлялась и быстро стала убирать с лица прилипшие мокрые пряди волос. Она нервно уставилась впереди себя — никого в ванной комнате не было, и дверь была закрыта. Открывающуюся и закрывающуюся дверь она бы точно услышала.       Дрожь прошлась по её телу, хотя вода ещё не слишком остыла, сохраняя тепло. Юстина сжалась в комочек, обхватывая прижатые к себе колени руками. Сердце стучало как бешеное, она всё нервно смотрела по сторонам, но по-прежнему была одна. Она закашлялась, ведь хлебнула прилично воды, с испугу и спросонья нырнув головой на дно ванны.       Это её так накрыло? Сон оказался таким ярким, что она буквально поверила в него? Но всё ведь казалось таким реальным… Эти светящиеся жёлтым глаза, что смотрели на неё, выглядывая из-за края ванны… Ей так же чудилось, что она всё ещё ощущает чужие прикосновения… Юстина коснулась своей нижней губы, проведя по ней пальцами. Она так запомнила это прикосновение-наваждение, такое мягкое, невесомое, и в чём-то по-звериному жадное.       Ей стало как-то не по себе, и она поспешила вылезти из воды. Схватила полотенце, наспех вытирая тело и волосы. Пол показался ледяным, и пальцы ног поджались машинально. Краем глаза она уловила какое-то движение и тут же посмотрела вниз. Мимо её стопы прополз небольшой чёрный паук, торопливо нырнув под тумбу. Юстина от неожиданности испуганно вскрикнула, подпрыгивая на месте. Бедное членистоногое рвануло ещё быстрее, когда ему вдогонку прилетело полотенцем по полу.       — Да что ж такое! — практически вскрикнула Юстина.       Она сделала вдох, постаравшись успокоиться. Опёрлась руками об раковину и уставилась в запотевшее зеркало. Оттуда на неё взирала девушка с побледневшим лицом и тяжело вздымающейся грудью. Сердце всё ещё бешено колотилось. Она вздохнула и ополоснула лоб и шею прохладной водой из крана. Поспешила надеть халат и спустила воду, а затем ещё как сумасшедшая надраила за собой старую ванну, которую уже мыла с утра. Даже наклонилась с веником под тумбу, но паука уже и след простыл.       — Да сколько ж можно! — воскликнула она, выйдя в комнату и увидев новую картину.       Вещи из чемодана снова были вывалены, рядом сидела Бёль, а перед её лапами лежала дохлая мышь. Кошка мяукнула при виде хозяйки, схватила мышь и поднесла её ближе, снова положив на пол, и уставилась во все огромные глаза на своего человека. Мол, смотри, что я тебе принесла.       — Спасибо огромное, что уж, — вздохнула Юстина, покачав головой на Бёль и брезгливо рассматривая придушенную мышь. — И давно городская фифа стала крутой деревенской охотницей, а? Давай лучше поговорим о разбросанных вещах, это что за приколы такие?       Бёль ничего не ответила, принимаясь равнодушно вылизывать лапу и ей же протирать мордочку.       Юстина вздохнула и обречённо убрала веником с совком мёртвую мышь, вынеся её на улицу. Вернувшись в дом, она включила фен, чтобы подсушить волосы и не лечь с мокрой головой в не самую тёплую постель. Правда, получилось ненадолго — через две минуты в розетке что-то коротнуло, а затем свет погас везде. Чертыхаясь в голос, Юстина пошла проверять допотопный щиток. Света больше не было в доме, и она на всякий случай обесточила всё. И хоть она была зла из-за сложившейся ситуации, но уже было поздно что-то решать — она не умела чинить проводки, поэтому завтра с самого утра поищет в деревне того, кто поможет ей.       В комнате, разложив новое свежее постельное белье, Юстина зависла над тумбой, где поставила пакет с лекарствами. Она долго смотрела на особые таблетки, неслабые транквилизаторы, и всё думала… стоило или нет? Один психиатр ей их выписал, другой настойчиво рекомендовал не злоупотреблять именно этим препаратом, считая, что её проблема таиться в чём-то другом. Вот только этот второй не мог определить в чём именно «другом», прося не спешить с мощными транквилизаторами и антидепрессантами. Совсем непрофессионально.       Юстина вздохнула, бездумно закинулась таблеткой и выпила её залпом глотком воды из стакана, прежде чем залезть в холодную кровать.       Она ворочалась ещё долго во тьме, никак не могла уснуть, хотя уже впала в дрёму и от усталости, и явно от действия таблетки. И, когда казалось, что она уже провалилась в сон, её разбудила Бёль, которая решила, что побегать ночью в новом доме — прекраснейшая идея. Вначале она будто шипела где-то в зале, а потом начала мяукать, а через время в каждой комнате стал разноситься слоновый «тыгыдык-тыгыдык». Словно это не изящная кошечка, а стадо бизонов решило ночью побегать в доме в догонялки, и всё это сопровождалось задорным «мур-р-мяу-у!».       — Бёль, господи, успокойся, а то я сейчас как встану… — громко простонала Юстина, хотя даже и не собиралась никуда вставать. Её немного морозило, и щека будто приросла к подушке. Кажется, Бёль снова что-то зашипела, а потом с таким же зазывным «мряу-у-у-у!» побежала лошадью на кухню.       — Бёль, ты конь педальный, хана тебе утром…       Юстина спала плохо. Вначале она будто была во тьме, а потом к ней снова пришёл тот страшный сон. Тот, где мама падала в чёрной бездне, волосы её развивались во тьме, а тело стягивало змеиными кольцами, заставляя все кости трещать. Она кричала, но звука с её губ не слетало — всё тонуло в немой бездне. А затем в разорванной груди, в виднеющихся рёбрах скелета прорастали кувшинки и лотосы.       Юстина дрожала во сне, тяжело дышала, страх сковывал её так, будто был её личным, будто всё происходило с ней самой. Тело покрылось потом, волосы снова взмокли, она тихо и болезненно стонала. В этом состоянии ей вдруг показалось, что с неё медленно сползает одеяло, даже приподнимается. Прохлада моментально обдала влажную кожу, и стало легче, не так душно. Что-то будто гладило во сне её по голове, перебирая волосы, а твёрдая ладонь надавливала на грудь. Она не обращала на это внимание, пока ей не почудилось, что кончик чужого носа скользит по её шее, и прохладное дыхание опаляет кожу.       Юстина вздрогнула и резко открыла глаза, сразу приподнявшись на локте. Она нервно обернулась, осмотрелась. Опять она одна в комнате, и опять она поймала какой-то глюк. Одеяло, правда, таки было откинуто в сторону, и она лежала раскрытая на простыне. Юстина нервно провела рукой по взмокшему лбу. После таких кошмаров она просыпалась вся в поту и дрожащая. Поэтому они так выедали ей душу.       Дверь в комнату скрипнула, и Юстина испуганно вздрогнула и от звука, и от появившейся тени на полу в полоске лунного света из окна, но потом она опознала мелкий силуэт и выдохнула от облегчения. Эта Бёль вошла в комнату, толкнув собой дверь, и во тьме её глаза блеснули как две яркие фары.       — Бёль, иди сюда, кс-кс-кс-кс!       Юстина похлопала возле себя ладонью, и, на удивление, её извечная недотрога таки побежала к ней, запрыгнула на кровать и ещё какое-то время умащивалась. Бёль принялась месить несчастное одеяло, наяривая по нему лапами. И почему-то это не раздражало, а даже расслабило. Юстина вскоре снова уснула, и на этот раз кошмар к ней не пришёл. Один раз она всё же проснулась, бездумно глянула куда-то вперёд, на Бёль, которая лежала уже на краю кровати и пялилась в тёмный угол комнаты. Настойчиво так пялилась.       — И кого ты там видишь, а? — сонно простонала Юстина. — Надеюсь мне не надо собирать вещи и сбегать отсюда? Я думаю, эти кошмары найдут меня везде… Она уже не помнила, что там плела, наконец-то проваливаясь в глубокий сон.

***

      Утро встретило её головной болью. Частое последствие именно у неё после приёма транквилизаторов. Кстати о них — пакет с лекарствами валялся на полу, та самая упаковка почему-то нашлась под кроватью.       — Какого чёрта, а? — простонала Юстина. То ли она не помнила, как нечаянно всё снесла, то ли Бёль своей пушистой жопой всё скинула.       Умывшись, она приготовила себе чай на газовой конфорке. Немного посидела за ноутбуком, а потом ещё полтора часа снова поубиралась в доме. Ей казалось, что здесь убирать можно было вечно. Ещё с ледяной водой это было так непросто.       Ближе к обеду она засобиралась в деревню — ей нужно было поискать того, кто поможет починить проводку.       — Бёль, ты за старшую, — сказала она кошке, выходя из дома. — Так, вести себя прилично. Чужаков бить и не пускать. Трупы закапывать за домом. Что-то принести? Молчишь? Хорошо, возьму какую-то вкусняшку.       Зоомагазинов в деревне, увы, не наблюдалось, поэтому она прикупила у местных жителей мяса. А вот найти электрика оказалось проблематичной задачей. Местный мастер запил и, по словам его возмущающейся жены, «у кого-то валялся под лавкой, скотина такая!». Удивительно, но ей снова посоветовали молодца Сана, внука старенькой Афии. Мол, он кому-то уже чинил проводки. Юстине повезло, и она нашла его у крыльца дома. Ей также повезло, что его бабулька ушла куда-то в гости. Сан внимательно выслушал её жалобы и сообщил, что может помочь, но не меньше, чем через час. Она предложила его подождать и подвезти на машине к своему дому, на что он отказался, сказав, что сам подойдёт к дому на отшибе деревни, туда идти не очень-то и долго. Юстина даже рада была такому исходу, ей не очень-то хотелось ехать в машине с малознакомым парнем. Этот Сан, конечно не вызывал у неё каких-то подозрений. Он даже почему-то веселил её — такой весь из себя молчун-недотрога, обманчиво серьёзный, лишний раз не улыбнётся. Про таких в народе говорили «морда кирпичом». Да, такой симпатичный, а вечно стоит с каменным лицом. Эта мысль почему-то улыбнула.       — Бёль, к нам скоро зайдут гости, — сказала кошке Юстина, когда вернулась обратно в дом. — Внучок одной бабушки посмотрит проводку. Веди себя хорошо.       Её саму вдруг накрыло странное желание прибраться к приходу гостя. Она не любила непорядок, и ей не хотелось, чтобы про неё плохо подумали. Юстина как невротичка протёрла пол, выдраила всё у щитка, а затем она пошла готовить еду, ведь изрядно проголодалась. Она поставила кастрюлю для супа и решила также натушить куриных крылышек, купленных у местных в деревне.       Бёль рядом с удовольствием поедала мясное угощение. Как вдруг она прижала уши и резко вскинула морду к окну, из её горла вырывался непонятный злобный звук, после чего она быстро побежала вперёд и запрыгнула на подоконник, смотря на улицу. Юстина отложила ложку подальше от кастрюли и быстро подошла следом к окну. И увидела, как мимо забора её дома неспешной походкой шёл Сонхва, тот самый вчерашний парень с кладбища. Он моментально повернул голову и встретился с ней взглядом через стекло. И остановился, коротко кивнув. Собственно, без слов было ясно, что он стал её ждать.       Юстине пришлось из вежливости выйти из дома и пройти к нему. Она не пустила его за низкую калитку, а вышла сама за забор.       — Добрый день, Юстина.       Сонхва снова выглядел так ухоженно, красиво и абсолютно инородно для того, кто не просто живёт в деревне, а где-то частично в лесу. На нём было лёгкое кашемировое пальто поверх тонкой бежевой водолазки. В руках он романтично держал плетёную корзину — хоть бери и фотографируй этот эстетичный и колоритный кадр.       — Добрый день, Сонхва. Какими судьбами? — из вежливости спросила Юстина.       Его губы тронула насмешливая улыбка, внимательные глаза рассматривали её лицо слишком пристально.       — Не волнуйтесь, я пришёл не напрашиваться незваным гостем, просто мимо проходил, и вот захотелось поздороваться. Мне показалось, что вчера я произвёл на вас не очень хорошее впечатление почему-то. Ладно, что греха таить, мужчина, живущий у кладбища, это не самая его привлекательная черта, да? — он мягко улыбнулся.       Юстина улыбнулась в ответ. Она чуть смутилась под его пристальным взглядом. Он у него действительно был какой-то магнетический, завораживающий, этот его взгляд. На дне тёмных глаз плескалось золотое море, и казалось, что чем больше туда смотришь, тем сильнее тебя обволакивает какой-то сладкий гипноз.       — Нет, я просто была не настроена на общение, эта Майна застала меня врасплох, — она вымученно улыбнулась. — Хотя удивительно, что такой молодой человек живёт в богом забытом домишке, это необычно. Вы похожи на городского.       — Так же необычно, как такая же явно городская девушка, что поселилась в заброшенном старом доме, и выглядит не менее колоритно и странно, — парировал Сонхва.       — Ну, да… Ладно, один-один, — вынужденно была согласиться Юстина.        — Обстоятельства бывают разными, да? — в бархатном голосе прозвучало лёгкое ехидство, но лицо Сонхва оставалось серьёзным. — Жизнь — непредсказуемая вещь, куда только не забросит, да? Отец оставил мне тот уединённый домик и своё дело. Не то, чтобы я хотел прозябать в лесу отшельником, но в этом нашлись свои прелесть и очарование. Судьба в детстве принесла много нехорошего, и временное уединение от людей и цивилизации помогло исцелиться душою. Да и общаться здесь не с кем, — он чуть скривился, — молодёжи практически нет, а те, что есть, они пропитались стереотипной, невежественной моралью родственников и вняли их диким обрядам. Словно вся деревня состоит из дедов и старух, застрявших в прошлом и склонных к предрассудкам. Я стараюсь с ними особо не пересекаться, лишь по работе, и тебе не советую, Юстина. Сплетни и зависть идут здесь бок о бок с праздным любопытством. Но не хочу показаться сплетником, — он слегка улыбнулся, не размыкая губ. — Кстати, меня тут выпытывали, не хочу ли я через пару дней прийти на праздник в деревню, на Велесову ночь. Там будет ярмарка, а потом ночные празднования и обряды для умерших предков. Костры, прыжки, пляски — ну всё такое. Ты там будешь?       — Сомневаюсь, — честно ответила Юстина. — Не любитель я гулянок, тем более таких колоритных. Так что мы там не встретимся.       — Да я и не собирался идти. Это тоже не моё. Я планировал всё так же остаться в доме и всё так же скучать в любимом одиночестве. Но раз мы теперь знакомы, может, ты составишь мне компанию в праздник? Например, праздничный и незатейливый ужин в Велесову ночь вместо прыжков через костёр? Я давно не ел с кем-то за одним столом, чувствую себя немного одичалым, — Сонхва скромно улыбнулся. — Я бы с удовольствием приготовил тебе то, что ты любишь. Конечно, если тебе неловко приходить в дом к незнакомцу у кладбища, то я понимаю, такое себе место для общения, — пошутил он. — Или мы можем посидеть у тебя, я посмотрю мебель, которую здесь можно заменить. Или я опять неприличен? Можем съездить на Велесову ночь в городок неподалёку, там есть неплохой ресторанчик.       — Э-эм… я… — Юстина растерялась от такого внезапно напора и сперва не нашлась, что быстро ответить, какую отговорку придумать. Сонхва был очень симпатичным, но каким-то слишком быстрым. Да и её не очень интересовало подобное. Однако по её взгляду он всё понял сразу.       — Прости, что я так сразу напролом, видно отвык от манер, — сказал он спокойно, будто и не расстроился. — Не хочу навязываться, ты не подумай. Просто впервые встретил тут человека, не похожего на других — без всяких суеверий, обманчивых улыбочек и старинных предрассудков. Извини, если поставил в неловкое положение. Возьми в качестве скромного подношения в честь нашего знакомства, — он вытащил из корзины мешочек и протянул его. — Свежие, только сегодня набрал.       — Что это? — Юстина взяла протянутое из приличия, даже скорее машинально. Она взглянула внутрь. — Яйца? Такие маленькие.       — Перепелиные, — кивнул ей Сонхва. — Очень полезные. Обожаю яйца, сам собирал.       — Сам собирал? У перепёлочек? — улыбнулась Юстина.       — Можно и так сказать, отобрал свеженькое, обожаю потрошить птичьи гнёзда, — явно пошутил он с довольным хитрым прищуром на лице.       Но тут его взгляд изменился, и Сонхва повернул голову на звук — к дому медленно подъезжал красный старенький пикап по ужасной бугристой дороге. Юстина присмотрелась и со своим хорошим зрением смогла разглядеть водителя — за рулём был Сан. Она помахала ему рукой с расстояния, чтобы он её увидел.       — Твой знакомый? У вас гости? — тут же спросил Сонхва. — Я не вовремя?       — О, я просто позвала местного человека помочь мне с проводкой по дому, — она повернулась к нему, ей почему-то показалось, что в голосе Сонхва будто послышались ледяные нотки. Она для приличия решила добавить: — Ты можешь зайти на чай, пока Сан будет осматривать проводку. Потом все вместе попьём чай?       — Нет, спасибо, у меня дела, я просто мимо проходил, твой дом по дороге к моему, — тут же ответил Сонхва. — Не буду мешать. Если что, я всегда с радостью поболтаю с тобой за чашкой чая и бокала вина, как тебе самой захочется, — он подмигнул ей и галантно кивнул головой. — До свидания, Юстина.       — До свидания, Сонхва, — она почему-то дольше положенного засмотрелась, как он пошёл прочь, по тропинке глубже в лес, такой плавной и выверенной походкой. Интерес Майны можно было легко понять — красивый и необычный он был мужик, этот Сонхва. Только его напористость несколько смущала и пугала.       Юстина повернула голову обратно, смотря на уже подходящего к ней Сана в большой бейсбольной куртке. Под боком он нёс небольшую стремянку, вытащенную из кузова пикапа, а в другой руке — чемоданчик, явно с инструментами. Он сощурил глаза, всматриваясь в спину уходящего Сонхва, выражение его лица по-прежнему было непроницаемым.       «Терминатор со стремянкой, блин», — в шутку подумала Юстина.       — Я не вовремя? — спросил Сан, подходя к ней вплотную. — Спугнул кавалера?       Это можно было посчитать за шутку, если бы не было сказано безэмоциональным тоном.       — Да нет, — отмахнулась Юстина. — Он просто здоровался, только познакомились вчера. Кстати, ты его хорошо знаешь? Сонхва этого?       — Его зовут Сонхва?       — Ну да, — Юстина чуть удивилась. — Это сын бывшего распорядителя кладбища, он живёт у того же кладбища в лесу. Нас вчера женщина Майна познакомила. А вы незнакомы?       — Нет, — спокойно ответил Сан. — Я, на самом деле, здесь чуть больше полугода живу, приехал к бабушке, что одна осталась, на восстановление. Заодно остался побыть немного с последней живой родственницей. Особо не общаюсь с людьми, про этого Сонхва вскользь слышал, но никогда не разговаривал. Он не появляется в деревне.       — Оу, — Юстина немного растерялась. — Вот оно как…       — А что такое? Он тебе докучает или что? — вдруг спросил Сан, переводя на неё взгляд тёмно-карих глаз. Их узкий прищур придавал его приятному лицу чего-то серьёзного и сурового.       — Нет, ничего такого, — поспешила она его заверить. — Просто я его не знаю, и хотела спросить, что он за человек. Он мебелью занимается, предлагал свои услуги. Тут дом совсем старый, — она кивнула позади себя, — я вчера даже половины не отмыла до нормального состояния. Так что много придётся заменить, но я ещё не уверена, нужно ли здесь оставаться. Ты меня слушаешь? — спросила она, видя, что он всё пялился и пялился в гущу леса, куда ушёл Сонхва, и явно о чём-то размышлял.       — Да, конечно, — Сан медленно перевёл на неё обратно взгляд. — Если что, простецкие вещи я могу починить — стол, стулья… ну и подлатать шкаф, чтобы было безопасно. Проси меня. Не зови в дом посторонних, если не знаешь их хорошо.       — Но тебя я тоже не знаю хорошо, — усмехнулась она. — Или ты думаешь, что подаренный мёд снял с тебя все подозрения?       Сан моргнул, пялясь на неё. Его лицо оставалось серьёзным.       — Это была шутка, — вздохнула Юстина. — Я смотрю, ты не по плоскому юмору. Ладно… Зайдёшь, посмотришь, что с электричеством?       — Конечно.       Она завела его в дом, даже поизвинялась за вид внутри. Сан отмахнулся, сказал, что всё понимает, ведь дом много лет стоял заброшенным, и, «между прочим, всё хорошо прибрано». Пока она побежала проверить еду на плите, он принялся раздеваться и раскрывать чемодан.       — Чувствуй себя как хозяин и смотри всё без спроса, — пошутила она, выключая тушащиеся крылышки и ставя на столешницу подаренные яйца. Суп она ещё оставила вариться на медленном огне. — Присмотри за едой, Бёль, — пошутила она кошке, которая мяукнула под её ногами. — Может, сейчас накормим супчиком нашего гостя, если он нам свет вернёт.       Но Бёль тут же удрала в коридор, завидев новое лицо в доме. Удивительно, но Сан ей сразу понравился, даже чересчур. Она стала виться у его ног, гладиться и мурлыкать. Он присел на корточки и ласково погладил её, спросив у Юстины её имя.       — Бёль, — ответила она, с удивлением наблюдая, как её кошка превратилась в отъявленную проститутку, предавая её и ластясь к незнакомцу. — Смотрю, ты ей очень понравился.       — Чувствует, что я люблю кошек, — Сан неожиданно проявил кучу эмоций, улыбнулся Бёль, пока выглаживал её то по голове, то по бокам. При улыбке у него показались милые ямочки, что придало ему какой-то очаровательный вид. Улыбка ему шла в разы больше, чем каменное угрюмое лицо.       Впрочем, он быстро вернулся к работе. Первым делом Сан заменил розетку, которую коротнуло после фена, потом ещё в ванне сменил, увидев в каком та состоянии. В одном месте что-то намотал изолентой. Юстина не особо разбиралась в таких делах. Она периодически отгоняла Бёль, которая всё липла к Сану — ей как мёдом было помазано возле него. А он вскоре полез куда-то к щитку в коридоре, рассматривая торчащий кабель.       — Здесь износ и повреждение изоляции, — прокомментировал он. — Повреждение механическое. Это приводит к соприкосновению проводников. Может грызуны постарались.       — М-м… ты можешь это исправить? — в надежде уточнила Юстина.       — Да, тут наверху обнажился проводник, мне необходимо заменить весь повреждённый участок кабеля на новый, у меня есть аналогичный. Только посвети мне фонариком? Тут темно.       — Да, конечно.       — Щиток вообще очень старый, он может сдохнуть в любую минуту. Потом его надо заменить на новый.       Сан залез на стремянку и принялся что-то магичить с проводами над щитком, как ей казалось. Юстина стояла возле него, точнее под ним, и светила вверх фонариком, который он ей выдал из своего чемоданчика. Она всё стояла, деловито изображая серьёзный вид, а потом заскучала и стала нечаянно пялиться на голые подмышки этого Сана, что были практически у её носа. Он был явно горячим парнем или имел аллергию на одежду, как ей хотелось пошутить. Ибо зайдя в дом, он быстро снял свою просторную куртку и остался в одной белой майке и джинсах, начиная копошиться по комнатам. И сейчас Юстина невольно посматривала на чудные телеса перед собой из праздного любопытства. Несчастная майка этого Сана была несильно плотной, облегая вполне подтянутый рельефный торс. Он держал руки поднятыми, колдуя над проводкой, и сжимал во рту маленькие кусачки. Юстина же чего-то уставилась на его гладко выбритые подмышки и проступающие мышцы от движения на бицепсе. Она вдруг словила себя на мысли, что хитро улыбается, и поспешила убрать это дурноватое выражение с лица.       И тут краем глаза она заметила возле своей головы движение. Она вздрогнула и повернула фонарик машинально, бездумно, и увидела прямо напротив своего лица на стене крупного чёрного паука, растопырившего лапы во все стороны и будто наблюдающего за ней. От неожиданности она позорно и громко взвизгнула, тут же отшатнувшись от испуга назад. И сразу же произошла нелепейшая ситуация: дёрнувшись, она задела ногой стремянку, споткнулась и отчаянно замахала в воздухе руками, чувствуя, что вот-вот упадёт на спину. Сан среагировал очень быстро, наклоняясь и хватая её, правда, за шиворот тонкого свитера, но не удержал. Юстина чуть не завалилась назад, послышался грохот — это попадали инструменты, кусачки, однако Сан каким-то образом моментально соскочил, ударяясь о рухнувшую стремянку, но всё же умудряясь в полёте поймать за талию падающую Юстину одной рукой. Она машинально схватилась за его шею и повисла на нём как в дешёвом романтическом кино. Их взгляды встретились.       — Ты в порядке? — спросил он, спокойно всматриваясь в её лицо. — Что испугало-то?       — Прости, я развернулась и увидела перед носом паука. Вот и заорала от испуга, — Юстина смутилась от нелепости ситуации больше, чем от такой близости. Она поспешила встать и распрямиться. Сан деловито шагнул назад, отпуская её.       Она нервно склонилась и подняла оброненный фонарик, посветила обратно на стену, но паука и след простыл.       — Его нет! Я клянусь, на стене сидел огромный паук! — воскликнула она. — Он был! Я не вру!       — Я тебе верю, — невозмутимо ответил Сан. — Кажется, я видел, как он удирал, когда ты падала через стремянку. Не волнуйся, это явно был не ядовитый. Тебе стоит привыкать, ведь пауки — это частое, даже постоянное дело в домах. К тому же, они пауки в доме — это неплохо, они могут быть полезны как естественные борцы с вредителями, такими как мухи, комары и моль. Подружись с ними, но следи за численностью.       Юстина смотрела на него с каменным лицом, приподняв бровь. Вообще-то она надеялась, что он сейчас как джентльмен пойдёт с тапкой-убийцей искать этого паука и прихлопнет его, позволив ей спать ночью спокойно. Но деревенские корни изрядно поросли в этом мужчине — хрен там, а не помощь. Он её страха даже и не понял. Она лишь вздохнула и отмахнулась. А затем снова стала светить ему фонариком, когда Сан полез наверх доделывать проводку. И вскоре в дом вернулся свет. Юстина была так рада, словно произошло великое чудо света.       — Я ещё просмотрю розетку в спальне, ты не против? — спросил её Сан.       — В спальне? Ну, конечно, смотри. А я на кухню, проверю еду.       Сан ушёл в её спальню, а Юстина поспешила проверить суп. Она удивилась, увидев, что Бёль уже сидит сбоку на печи, где раньше лежал тулуп, и деловито поджимает под себя лапы.       — Что? Тёпленько тебе, да? — улыбнулась ей Юстина, а затем вдруг замерла и нахмурилась.       Она присмотрелась получше туда, где на чём-то там розовом лежала её кошка, и уж больно знакомым оно показалось… Юстина в два шага оказалась рядом, и её брови удивлённо полезли вверх. Бёль возлежала на её трусах, тех самых которых она не нашла в чемодане.       — И давно ты стала клептоманкой-извращенкой? — тихо прошипела на кошку Юстина. — Ты их на печь затащила, как подстилку для своей пушистой задницы?!       Бёль смотрела на неё в ответ равнодушно, ни капли не раскаиваясь. Из комнаты вдруг донёсся голос Сана:       — Я закончил. Где у тебя мусорное ведро? В кухне?       — Ой, нет! Стоит в коридорчике, недалеко от входной двери, я ещё не вынесла мусор! — Юстина в какой-то мгновенной панике выхватила свои трусы из-под кошки и нервно спрятала в карман джинсов. Бёль, которую так нагло пихнули, одарила её самым убийственным взглядом.       — Не позорь меня! — тихо шикнула на неё Юстина. — Лучше за супом следи! Я только хотела спросить, будет ли он со мной есть! А что, если бы перед взором соседушки во всей красе мои труселя предстали, а?!       — С кем ты говоришь? — голос Сана зазвучал уже из коридора.       — С кошкой своей, — невозмутимо ответила ему Юстина через стенку.       — С кошкой?       — Ну да! Ты что с животными не разговариваешь, что ли?       — Нет.       И всё. Вот и всё, что он ответил. Она никак не понимала, присущ ли ему юмор или нет. А то мужчина без юмора — гиблое дело. Юстина вздохнула, сняла крышку с супа и выключила допотопную конфорку. Она вытерла руки и неспешно вышла из кухни. И тут на выходе она застыла, увидев, чем занят Сан.       Он сидел на корточках возле мусорного ведра, держал в руках какую-то упаковку и читал инструкцию. Она пригляделась и похолодела — у него в руках была упаковка её транквилизаторов. Сан повернул голову и встретился с ней взглядом.       — Это ты принимаешь? — вдруг прямо спросил он. — Это очень сильные анксиолитики.       Юстина больше смутило не то, откуда он понимает в таких вещах, а сам факт, что он это сделал — узнал её секрет, вот так просто и нагло.       — А это тебя не касается, — безэмоционально сказала она. — Почему ты вообще это держишь в руках? Зачем ты это взял и принёс к мусорке?       До Сана явно дошло, как это выглядит со стороны.       — Прости, — сказал он, и в голосе его впервые послышалось нечто смущённое. — Я просто выбрасывал остатки проводов и изоленты, и вдруг увидел в ведре странную коробку и автоматом прочитал название. Не сдержал любопытства, — и он кинул упаковку в мусорное ведро.       — Зачем ты это сделал? — Юстина нахмурилась ещё сильнее.       — Сделал что?       — Взял без спроса мои таблетки и выкинул их в ведро!       — Я ничего не выкидывал, они уже лежали в ведре, — невозмутимо ответил Сан, так и смотря на неё на корточках. — Я просто увидел их здесь и проявил любопытство. Я сделал нечто неприятное?       — Они там не лежали. Они были в моей комнате, в которой только что ты был.       — Я ничего не брал. Они лежали в ведре.       Беззаботная атмосфера как-то резко испарилась. Они молча глядели друг на друга, и Юстина начинала нервничать. Какого чёрта?! Что это значило, какое ему дело? Зачем он это сделал и почему врёт? Даже если он такое не одобрял, это не его собачье дело!       Но тут их напряжённые гляделки прервал резкий звук — что-то свалилось в кухне с грохотом, следом послышалось злое «мяу-у!», а потом резкое клацанье когтями по полу — и Бёль галопом вылетела из кухни, куда-то удирая восвояси. Юстина кинулась обратно к плите и в ужасе выдохнула — банка с солью, стоящая на полочке, лежала уже на выключенной конфорке и какого-то чёрта была перевёрнута, и, разумеется, всё было в рассыпанной соли. А на полу вдобавок лежал мешок с разбитыми перепиленными яйцами от Сонхва.       — Что за?.. — Юстина схватила тряпку и ложки, принимаясь наспех вытирать соль с ещё неостывшей плиты и уже чувствуя специфический подгорающий запах. Настроение моментально скакнуло с нормального до озлобленного.       — Всё в порядке? — Сан оказался за её спиной. — Банка упала? — он уставился на всё безобразие.       — Какого-то лешего она свалилась сверху! — раздражённо пробурчала Юстина, быстро всё драя и скидывая в раковину остатки. — Кошка опять это сделала?! Она как с цепи сорвалась! Может, ещё непривыкшая к дому в деревне, но это слишком странно! Хоть верь в домового, про которого твоя бабушка говорила!       — О, кстати… — Сан вдруг встрепенулся и полез в задний карман джинс. Оттуда он достал сложенный в кучу раз листок, развернул его и положил возле Юстины у раковины.       — Что это? — хмуро спросила она.       — Афия просила передать. Заговоры против домовых. Для меня это глупости, но её было не остановить. Проще было согласиться взять. Ну, я вот отдать решил. Если не надо, то выкини.       Юстина не поворачивала к нему головы. Угощать его уже точно не хотелось, да и в суп явно навалило лишней соли. Ситуация с таблетками что-то её напрягла. Ей стало необходимо остаться одной.       — Ты уже всё? — спросила она, для приличия отодвигая листок от Афии подальше, чтобы не намочить. — Устал, наверное? У тебя дела, не могу тебя задерживать, и так столько мне помог…       Сан явно был не дурак и сразу понял, что его вежливо просят на выход.       — Да, на сегодня всё. Я бы ещё заменил одни розетки, но у меня нет лишних с собой, потом посмотрю — кивнул он. — Шкаф поправлю в следующий раз, когда шуруповёрт захвачу.       — Угу, хорошо, в следующий раз договоримся, если что, — дежурно ответила Юстина. Она повернулась к нему, отбрасывая в раковину тряпку. — Сколько я тебе должна?       — Нисколько. На этот раз была дружественная соседская помощь, — он покачал головой.       Юстина пыталась быть настойчивой, но он не взял предложенных денег, даже поспешил со стремянкой и чемоданом на улицу, отнекиваясь от поощрения и на ходу закидывая на себя куртку. Взамен он взял с неё обещание, что она будет покупать дрова только у их семьи. Юстина для приличия провела его из дома на улицу. Между ними возникла какая-то неловкость. Сан явно хотел что-то сказать напоследок, всё чего-то мешкая. Он повернул к ней голову, их глаза встретились, и он явно растерял первоначальную мысль. — Ты что-то хотел сказать? — спросила она первая.       Сан моргнул.       — Чтобы исправить пересоленный суп, — выпалил он, — его можно разбавить водой или несолёным бульоном, добавить картофель, рис в марле или в виде пакетика, ну или макаронные изделия, которые впитают лишнюю соль… — он замолк, видя её медленно приподнимающуюся бровь. — Ладно, я пошёл.       — Пока, спасибо большое за помощь. Ты меня очень выручил.       — Не за что, обращайся. За остальные розетки я серьёзно говорил.       Юстина пару секунд смотрела, как он идёт к своему пикапу и загружает туда свои вещи — чемодан и стремянку. Она вздохнула и вернулась в дом, тут же пошла к мусорному ведру, намереваясь вернуть выкинутое на место. Но тут её внезапно ждал неприятный сюрприз — упаковка-то оказалась пустая. Содержимого внутри не было.       — Что за?.. — она тут же вскинула голову, слыша звук заведённого мотора, а потом отъезжающей машины. Юстина бросилась на улицу, но пикап Сана уже прилично отъехал и вскоре скрылся из виду. — Совсем уже?!       Неужели он спёр все таблетки? Зачем?!       Она вернулась обратно в дом, распотрошила ведро, затем просмотрела комнату. Её транквилизаторов там не было, как и, внезапно, антидепрессантов тоже. Всё исчезло. Юстина схватилась за голову. Что за чёрт?! Как они могли пропасть? Сюда заходил только Сан, он же и был пойман с упаковкой у мусорного ведра. Но куда он засунул все таблетки, оставаясь лишь в джинсах и майке? И зачем он это сделал? Была, конечно, такая категория людей, которая подобные медикаменты воспринимала в штыки, доказывая, что всё должно быть «природным» и сам выбирайся из ямы. Может, и он из таких, эгоистичных всезнаек, лезущих не в своё дело? Но это уже было слишком — прятать чужие таблетки!       Её разрывало от злости и возмущения. Хотелось тут же прыгнуть в машину и поехать следом на разборки. Останавливало то, что Сан явно будет отрицать, а затем ещё предъявит, что за свою бесплатную помощь получил обвинение в воровстве, и тогда она предстанет перед чужими глазами неблагодарной дурой. И Юстина рухнула за стол, отчаянно фыркая и обзывая кое-кого про себя придурком. Она попыталась успокоиться, уговаривая себя, что разберётся попозже, на ясную голову, когда градус возмущения спадёт до нуля и эмоции схлынут.       Суп действительно был испорчен, пересолен вусмерть. Пришлось есть только крылышки, гарнир делать к ним стало лень. Было грустно и невкусно. Ещё и голова до ужаса разболелась — от нервов Юстина ощутила, что ей быстро стало нехорошо. Она попыталась работать, но за целый час вышла лишь одна жалкая страница. За окном быстро темнело, а её глаза всё всматривались в одну строчку в своём тексте. Где героиня смотрела на воду на пирсе.       Юстина закрыла крышку ноутбука. Странная дрожь прошла по телу… Вчера она долго откладывала весь день сходить на могилу матери, а сегодня — пройтись к той самой реке. К месту, где Лукерию якобы нашли всплывшей. Зачем ей надо было об этом думать? Но ей всё думалось… И тянуло туда, и было боязно. Однако вскоре унылое и подавленное настроение взяло над ней верх. Юстина встала, накинула куртку и вышла на улицу.       Река была совсем близко, прямо в пару метрах от её дома, и заборчик заканчивался перед редким камышом. Там же стоял маленький мостик в воде, совсем короткий, на который она взошла и остановилась у края. Река здесь впадала в небольшое русло, образуя подобие водоёма, и вдалеке виднелась старая неработающая мельница на воде. Местные сразу сказали, что та сто лет, как нерабочая. И почему-то никто не пытался её чинить.       Юстина думала не об этом. Стоя на краю деревянного мостика, она всё смотрела в чёрную гладь воды, где едва было видно дно. Так похоже на бездну… Та ли эта тьма, которая являлась ей в кошмарах? И вот так погибла мама?.. Она помнила, как в этих жутких снах та замерзала, и отчаяние разрывало её. Это ощущалось так ужасно, и так… одиноко. Словно в этих сновидениях она чувствовала тот ужас и обреченность, которые испытывала мама. На сердце стало так горько. И вместе с тем Юстину накрыло неправильное и жуткое желание… Желание понять что чувствовала мама перед смертью, так ли это было кошмарно?       Возможно, она сошла с ума, но ей вдруг срочно понадобилось это узнать, ощутить всем нутром это леденящее чувство, испытать на своей шкуре. Юстина бездумно разулась, скинула куртку на мостик и снова стала у края в одних носках.       Она действительно сошла с ума… Но в ту же секунду просто развернулась и упала спиной назад.       Жуткий холод мгновенно сковал всё тело, едва не выбивая дух. Вода была ледяная, и в лёгких словно прошибло резкой волной. Её накрыла беспробудная тьма, и тяжесть потащила на дно. Юстина словно падала в чёрную бесконечность, осязаемость притупилась. Она видела свои развивающиеся в воде волосы и белеющие руки, словно у призрака-утопленника. Река была немилосердна и вместе с тем спокойна, принимая чужое тело.       Юстина дёрнулась в воде, ещё шире раскрывая глаза. Потому что перед взором вдруг замельтешили какие-то картинки, будто чужие воспоминания. Её руки стали руками мамы, и что-то скрутило её воде, похожее на тёмно-золотые чешуйчатые кольца. Лукерия тщетно брыкалась, пытаясь освободиться. И Юстина забрыкалась в ответ, словно сама ощущая, как её кости трещат, сдавливаемые невиданным существом. Но тут её стало тянуть в сторону и нечто иное. Что-то зелёное и длинное. Она меланхолично повернула голову и увидела вначале… мужчину? Или это был водный дух? Перед ней в невесомости воды зависла длинная и высокая фигура, полностью обнажённая и с какими-то бесконечными конечностями. Зелёные волосы-водоросли развивались во все стороны, на вытянутом лице даже во тьме блестели чешуйки, а на горле двигались жабры, раскрывая и закрывая кожу от дыхания существа. Такие же изумрудные, далеко посаженные глаза в обрамлении коричневых ресниц уставились на неё, а затем когтистые пальцы с перепонками между ними схватили её за плечи, притягивая к плоской обнажённой груди.       Однако прикосновения оказались какими-то слишком реальными. Пальцы чужака уж слишком ощутимо сжали её, Юстина почувствовала твёрдость чужой плоти, когда её прижали к себе в объятиях. Она моргнула, пытаясь снять с себя странное наваждение, избавиться от внезапных видений. Теперь ей мерещилось, что она под водой в объятиях обнажённого высоченного мужчины, какого-то зелёного, всего в чешуе и будто в инее с водорослями       Она дёрнулась, но её не отпустили. Вместо этого её будто потянули вниз, глубоко на дно реки. Страх быстро вытеснил наваждение, Юстина отчаянно забрыкалась, чувствуя, как воздух заканчивается в груди, она попыталась всплыть на поверхность, но ей не дали, плотнее сжимая в кольце своих рук.       «Будь осторожна с рекой у своего дома! — вдруг почему-то всплыли в сознании слова старенькой бабушки Афии. — Там ещё водяной живёт, поэтому рыбаки в ту часть реки не ходят, бояться там рыбачить!»       Юстина отчаянно запаниковала, задыхаясь без воздуха. Перед глазами всё плыло от удушья, но она не могла оттолкнуть от себя неизвестного. А он… он будто пытался её раздевать в воде. Холодные длинные пальцы с острыми когтями забрались под её тонкий свитер, принимаясь его стягивать. Юстина забрыкалась ещё сильнее, и в ужасе поняла, что с неё таки стянули верхнюю одежду, оставляя её в майке. Неизвестная тварь попыталась следом приступить к штанам, но с пуговицей и молнией у неё явно случились проблемы. Воздух совсем закончился, и перед глазами отчаянно плыло. Юстина уже брыкалась и отталкивалась от хватки неизвестного не так активно, слабея в его руках.       Как вдруг что-то больно схватило её выше локтя и дёрнуло в сторону. Её тело понесло в воде по инерции. Бульбашки, мелкие пузырьки разлетелись везде. Слабеющей и теряющей сознание Юстине казалось, что она видит второе тело со светлой головой в воде. И будто два существа мужского пола боролись между собой, отчаянно пихаясь. Она уже не видела происходящее дальше, закрывая веки.       Её подхватили под грудью — это единственное, что она смогла понять и различить. А потом её голова вдруг вынырнула на поверхность, и в грудь очень болезненно ударил воздух. Юстина сделала громкий вдох и чуть не захлебнулась, когда что-то схватило её за ногу и снова попыталось утянуть на дно. И тут прямо над её ухом зазвучал рассерженный сиплый голос:       — Уходи! Убирайся прочь! Это моя хозяйка, не твоя добыча, Минги! Пойди прочь!       — Вода не твоя территория, Уён-и, — раздался следом недовольный низкий голос. — Всё, что в водах, принадлежит мне.       — Река у моего дома, моего! Забор уходит к мосту! Если было бы не так, я не смог бы в воду залезть! Пошёл прочь!       Кажется, она слышала чужое шипение, а затем её протащили по траве. Юстина ничего не понимала, не соображала. Лёгкие горели, она закашлялась, практически заблевала водой. Нос уткнулся в холодную землю, сил не было никаких.       Её бока вдруг сжали сильные пальцы, и чужие руки принялись надавливать по её телу, а потом разминать и разогревать спину. Юстина закашлялась ещё больше, но наконец-то смогла вдохнуть. Точнее, она уже дышала и будто задыхалась болезненным воздухом — в груди всё колотило.       — За своё спасение оставишь мне молока на печи, — вдруг послышался над ней сердитый голос.       Она уже плохо соображала. Ей казалось, что кто-то встал над ней и быстро убежал, но она не смогла поднять голову, обмякнув на влажной траве.