4. Полоз

      Несмотря на ночной осенний воздух, она вся вспотела, пока бежала. Казалось, что никто не последовал за ней, но рисковать точно не хотелось. Юстина не оборачивалась. В голове царил поток хаотичных мыслей. Что делать дальше?! Хотя лучше подумать, что делать сейчас.       Она не представляла, что будет говорить Сонхва, когда окажется у него на пороге дома посреди ночи в одной футболке и старых трениках, как объяснит ему, что у неё в доме нечистая сила, некий парень, который ножом пробил ей шину в машине. Возможно, Сонхва подумает, что она спятила, но ей надо у кого-то попросить помощи. Ведь Уён перекрыл собою дорогу в деревню, и она сгоряча побежала в другую сторону.       И вот кладбище показалось за деревьями. В ночи оно казалось по-особенному устрашающим и донельзя молчаливым. Покосившиеся кресты торчали из земли в полумраке, как кости. Ветер прошелестел сквозь сухие травы и пожелтевшие листья, и Юстине показалось, что он прошептал ей десятком замогильных голосов под самое ухо:       — Колдовства не буди, отвернись, не гляди… Змей с змеицей женятся…       Юстина вздрогнула и обернулась. Позади неё лес глядел беспробудной тьмой и скорчившимися ветвями. Она протёрла затылок, который покрылся испариной. Её всю колотило от переизбытка эмоций и кажущихся галлюцинаций.       В домике за кладбищем горел свет. Это обрадовало, что хозяин не спал, и она быстро поспешила к нему, но, не добегая до крыльца, Юстина резко остановилась, услышав новые звуки. И очень характерные. Женские стоны.       Они звучали так отчётливо, и их ни с чем было не спутать. Какой-то женщине сейчас делали очень хорошо, что она не жалела голоса, и, судя по сбивающейся интонации, её методично трясли. Стоны будто разносились по всему дому, расходясь эхом по стенам.       «Вот те раз… — Юстина захлопала глазами. — На ужин звал, а времени зря не терял…»       Она растерялась, не зная, что предпринять. Как-то вломиться в чужой дом с просьбой о помощи теперь казалось не к месту, когда там у кого-то вовсю протекал явно жаркий секс. Юстина сделала шаг назад, но тут же замерла. Ей бы уходить, но она вдруг увидела тени из окна, где неярко горел приглушённый свет. И это заставило её окаменеть на месте.       Внутри дома явно горели свечи, и их дрожащее пламя отбрасывало огромнейшую тень — нечто извивалось до середины стены огромными кольцами. Эта тень была здоровенной, пугающей, казалась чем-то нереальным… И она была такой знакомой… Будто Юстина уже где-то видела эти кольца во тьме…       Что это вообще могло быть?! И ведь здравый смысл шептал ей уходить, убираться прочь, но… Она зачем-то осторожно пошла к окну, не в силах противиться странному наваждению и любопытству, чтобы узнать, что там происходит. Юстина тихо подобралась к окну и заглянула внутрь. И обомлела, понимая, что зря это сделала.       Она увидела абсолютно голую женщину на полу и в ужасе узнала Майну, которая назвалась подругой девства матери. Её обвил в кольца огромный змей, точнее, полузмей, величественный наг. Верхняя часть тела существа была человеческой — обнажённым торсом молодого мужчины, а ниже живота уже шло огромное змееподобное тело, толщиной с дубовый ствол и покрытое плотной чешуёй, переливающейся, как нефрит и золото в лунном свете. Это тело рептилии медленно извивалось, как река, текущая сквозь каменные руины, и каждый изгиб отзывался глухим шорохом по деревянному полу. Кольца облепили стонущую Майну, раздвигая ей ноги, и приподняли их, придавили к полу грудью и заставили выпятить зад вверх. В этом клубке толстенных и длиннющих колец было сложно что-то разобрать, но смысл был прекрасно ясен — змей-наг занимался любовью с человеческой женщиной. Его торс навалился сверху на Майну, прижимая её спину к своей груди. Черноволосая голова полоза упёрлась женщине в плечо, обычной рукой с вкраплением чешуек у локтя змей держал стонущую за горло, а его нижняя часть людского туловища с начинающейся змеиной глубоко, размеренно и, главное, очень характерно толкалась в ягодицы Майны.       Это зрелище до ужаса завораживало. Юстина открыла рот, пытаясь переварить увиденное. Она не могла толком рассмотреть, что такое крупное, тёмное и длинное, с гладкой поверхностью, как змеиная кожа, толкается в зад завывающей Майны из змеиного тела, и этого вообще вроде было два… Два каких-то прибора, всаживающихся между женских мягких ягодиц и имеющих узнаваемую фаллическую форму.       Юстина открыла рот, всё глядя на эту шокирующую сцену. Несмотря на худобу тела нага, под кожей на его спине перекатывались явно развитые мышцы, лопатки двигались в такт его плавным и сильным движениям. И тут существо резко вскинуло голову и уставилось в окно, из которого за ним наблюдала Юстина. Они встретились глазами, и она обомлела.       Она смотрела в лицо Сонхва. В нём что-то будто изменилось, проявилось более хищное, и в тёмных радужках блестела бесконечная глубина янтаря.       Юстина в ужасе отшатнулась, вскрикнула, чуть не залившись на спину, когда оступилась на порожке у окна. Она развернулась и дала дёру от дома, стараясь поскорее умчаться от того, что сейчас лицезрела. В этом лесу словно не было безопасного места, и то, что она сейчас увидела, казалось страшнее и Домового, и какого-то полоумного в венке. Но она не пробежала и пары метров, как позади неё послышался звук открывшейся двери и в спину ей донёсся спокойный и властный голос:       — Юстина, постой.       Она и сама не поняла, как остановилась и зачем повернулась обратно. Глаза её раскрылись, как блюдца, наблюдая жуткую картину.       Сонхва показался из дома, вылезая на крыльцо и спускаясь в траву. Или то, что называлось «Сонхва» — она не знала. Человек-змей двигался с пугающей грацией — как нечто, что не должно быть столь плавным, но всё же было. Верхняя часть его тела, человекоподобная, возвышалась над землёй, словно статуя, несомая волнами. Он не шёл, не ступал — он скользил. Его обнажённый торс, плечи, голова — всё это оставалось неподвижным и создавало ощущение, что змей не полз, а нёсся, как корабль на змеиной глади, величественный и неумолимый. Когда он замер у дома, его нижнее тело, до этого изгибающееся в широких дугах, теперь сложилось в кольца, создавая трон из самого себя. Наг поднялся чуть выше, и Юстина сглотнула, видя нечто затянувшееся под гладкую чешую ниже живота, а сам человеческий торс всё ещё блестел от пота после недавнего активного действия. С Сонхва будто лился блестящий водопад. А он сам всё глядел на Юстину с непроницаемым, невозмутимым лицом, сложив длинные руки на голой груди.       — Не хотелось мне, конечно, чтобы ты так быстро узнала мой маленький секрет. Ещё и так, — его бархатный голос зазвучал ровно, и почему-то это заставило Юстину вздрогнуть. Сонхва разглядывал её, оставаясь мнимо спокойным. Его блестящие золотом глаза быстро прошлись по её нервно вздымающейся груди, которую не скрывала тонкая футболка, по растянутым спортивкам и всклоченным волосам. — Что случилось, Юстина? Почему ты так выглядишь? Где твоя верхняя одежда? Тебе нужна помощь?       «Уже нет, точно не от тебя!» — захотелось прокричать ей, но она всё в ужасе смотрела на полузмея у дома, не зная, что предпринять. Ринется он за ней, если она сейчас рванёт с места?       — Не молчи, Юстина, — голос Сонхва до ужасающего звучал мягко и нежно. — Я знаю, как это выглядит, и я хотел подготовить тебя, дать привыкнуть, прежде чем показывать свою истинную сущность.       Из входной двери дома вдруг показалась обнажённая фигура. Запыхавшаяся Майна вылезла следом и во все глаза уставилась на Юстину, а та на неё, приоткрыв в шоке рот.       — Ты!.. — воскликнула женщина, а затем перевела взгляд на змея. — Она теперь знает!       — Зайди в дом и не выходи пока, — ледяным тоном приказал Сонхва, не поворачивая к ней головы.       — Это дочь предательницы Лукерии, но она не такая, она всё испортит, всё всем расскажет! — прошипела Майна.       — Зайди в дом.       — Она не должна была узнать так рано! Сонхва! — Майна явно начинала злиться. — Заменой Лукерии она не станет! Она не поймёт, только беду принесёт! Накличет! Её надо убрать! Не стой же ты…       Она не договорила, потому что вдруг одно из колец позади Сонхва резко раскрутилось, и кончик мощного хоста наотмашь ударил женщину в живот, отбрасывая куда-то в дом. Послышался грохот чего-то сбиваемого, а потом, судя по звуку, тело шлёпнулось об пол.       — Не бойся, она просто слишком раздражающая, — тут же сказал Сонхва, видя, как в шоке дёрнулась Юстина, панически вглядываясь куда-то во входную дверь.       — Ты убил её?! — в ужасе воскликнула она.       — Нет, конечно, — мягкая улыбка дрогнула на губах Сонхва. — Пусть полежит пока молча, не будет мешать нам разговаривать. Она слишком нервная и мнительная, сразу всё в штыки. И ошибается насчёт тебя, да? Тебе незачем сразу рассказывать другим о том, что увидела, правда?       Юстине стало совсем не по себе. Чтобы она ещё ответила, кроме как «да» в такой ситуации?       — Я никому не скажу, — поспешила заверить она. — Я вообще сделаю вид, что здесь не была и ничего не знаю. Мне не нужны проблемы, поверь.       Она едва сделала шаг назад и тут же замерла, когда глаза Сонхва мгновенно уставились на её ступни. Под его взглядом она окаменела, а он снова посмотрел ей в глаза. Его человеческое тело так неестественно зависло в воздухе над клубками змеиных колец.       — Не уходи, Юстина. Я не обижу тебя, — спокойно сказал он. — Ты просто пока не можешь привыкнуть к моему облику, но этот страх от неизвестности быстро пройдёт. Я ведь хотел с тобой подружиться.       — Что ты хотел со мной сделать? — липкий страх заполнял её до краёв.       Тяжело было говорить без паники с тварью-змеем. Он был до ужасающего красив, этот полоз: изумрудно-зелёная чешуя поблёскивала в полумраке, а от взгляда, который он бросал на неё сверху вниз, будто прикидывал, что именно будет с ней делать, у Юстины отнимались колени.       — Я же сказал — просто подружиться, — голос его сочился мёдом. — Показать, какой я есть, чтобы потом ты приняла без страха мою сущность.       — Ты бы меня съел в этом доме? — нервно хмыкнула она, под сарказмом пряча нервы. — И уж очень мило звал куда-то девушку, развлекаясь с другой. Для Майны это же измена.       — Она никто для меня, — спокойно возразил Сонхва. — Помешанная на змее недоведьма, помогающая мне в быту и обыденных мелочах, за что получает продление своей красоты, что увядает с годами. Я лишь равнодушно беру то, что предлагают. Всего лишь утоление зова плоти. Но душа ведь требует иного, глубокого чувства, не правда ли? — в его глазах будто светилось жидкое золото, видное даже с расстояния. Его слова имели уж очень специфичный подтекст.       — Ты хорошо знал мою мать? — выпалила Юстина. — Что имела в виду Майна? Мама знала, что ты змей?       Ужас вдруг ледяным ушатом накрыл её с головой от осознания. В кошмарах маму всегда уносили в бездну огромные кольца, сжимали так сильно, что ломали ей кости. Юстина глядела на змеиное тело, и холод сковывал её грудь.       — Ты что-то сделал ей десять лет назад? — тихо прошептала она, но он её услышал.       — Она была моей невестой, — вдруг сказал он, заставляя брови Юстины дёрнуться от удивления. — Лукерия была предназначена мне. За меня была посватана, ведь мне была нужна та, в чьих жилах, в чьей крови ещё текла вымирающая магия. О да, прогресс этого мира изничтожает магию до конца, подобные мне твари живут теперь, скрываясь в тени.       — Ты не ответил, что случилось с моей матерью, — прервала его Юстина. — Что значит «посватана, была невестой»? Вы расстались? Вы были вместе? Но ты слишком молод, а у меня другой отец однозначно.       — Полоз не стареет так, как обычный человек, — бэзэмоциональным тоном молвил Сонхва. — Я старше, чем кажусь. И да, Лукерия должна была быть моей, но сбежала из деревни, где нашла себе какого-то человеческого неудачника. Но ничего, теперь это не проблема, — тень улыбки дрогнула на его грешно-красивых губах. Взгляд, которым он на неё глядел, не предвещал ничего хорошего. Её так пожирали глазами, словно перед змеем стояла не девушка, а сытная, лакомая мышка-полёвка.       — А почему Майна на меня тогда так смотрит и что-то пытается сказать жестами? — Юстина кивнула в сторону, в дом.       Никто на неё не смотрел, это была дешёвая уловка для отвлечения. Сонхва повёлся на неё, лениво поворачивая голову к входной двери, а она в это время развернулась и со всех ног ринулась бежать прочь. Она готова была поклясться, что услышала, как ей в спину раздался раздражённый и усталый вздох. Но Юстина даже не пыталась повернуться, она как сумасшедшая бежала, не жалея сил.       Лес в ночи вдруг показался ещё страшнее, словно все ветки пытались дотянуться до неё и задержать, хотя дорога, по которой она мчалась, была достаточно просторной, как для лесной тропки. И тут её до уха донёсся тихий шёпот, будто кто-то шептал над её ухом, и голос следовал за ней вместе с осенним ветром:       — Лиха не ведала, глаз от беды ты не прятала… Быть тебе, девица, его, сама виноватая! Над поляною хмарь, там змеиный ждёт царь, за него ты просватана…       Юстина выдохнула — в груди что-то болезненно сжалось на бегу. Она не понимала, что это за голос, но уже другой звук заставил её позабыть об этом, ведь она услышала, как позади неё ломаются ветки от чужого веса. Что-то гналось за ней, следовало по лесу по пятам.       — Юстина-а-а-а! — донеслось ей шипящее в спину, голос Сонхва едва распознавался, он превращался в тягучее нечто. — Родная-я, вернись! Обниму в тридцать три кольца…       Ужас накрывал с головой, ей казалось, что ей уже дышат в спину, пока она мчалась как угорелая, и в боку уже что-то больно защемило. Очевидно, она переоценила свои силы и способности, решив, что сможет удрать от этой твари. Но она не успела. Сонхва нагнал её.       С шипением, как раскалённое железо в воде, хвост полоза метнулся вперёд, словно кнут, и сбил её с ног. Юстина вскрикнула и больно ударилась подбородком и ладонями. Она не успела даже перевернуться и отползти, как её лодыжки обвили и рванули назад, протащив её по земле. И в тот же миг змеиное тело обвилось вокруг неё, туго так, как стальные кольца. Юстина вскрикнула, но голос её потонул в стоне, когда кости затрещали. Её подняло в воздухе и перевернуло. Она в диком ужасе увидела, как её подтягивает к себе Змей, держа её тело в плотном коконе обвитого хвоста. Он был холоден, как смерть, и сильнее любого зверя.       — Ты далеко ушла, — прошипел он, склоняясь к её лицу. Его голос был шелестом листвы и мягким ядом в одном флаконе.       — Отпусти! — она дёрнулась, но кольца только сжались.       — Зачем, моя родная? Теперь ты моя невеста, — ласково произнёс Сонхва.       Его человеческое тело держалось в воздухе как столб, он чуть сгорбился, чтобы рассмотреть её, деву в своих тисках. Юстина тщетно извивалась — змеиные кольца скрутили её туловище под грудью и за ноги, она не могла вызволить руки и лишь снова вскрикнула от боли, когда хватка стала сильнее. Она превратилась в натянутую тетиву, когда над ней склонилось лицо Сонхва, и Юстина даже растерялась, не зная, куда деть взгляд. Не хотелось глядеть ни в глаза, отливающие жидким золотом в радужках и с чуть вытянутыми зрачками. Но и вниз глядеть на обнажённый торс тоже было так себе. Она даже видела часть чешуек на бледной коже, покрывающих плечи и разлетающихся возле сосков. Такой же мерцающий рядок полосой уходил от пупка прямо в змеиный хвост, разрастаясь уже крупной толстой чешуёй.       — Не нужно убегать от меня, Юстина, — губы Полоза растянулась в усмешке.       Она дёрнулась, но кольца сжались сильнее, едва не выдавив из Юстины весь дух. Она была обездвижена намертво, её слабые пинки значили для него не больше, чем для слона мышиные укусы.       — Мне больно! — взвизгнула она.       Хватка стала немного слабее, но всё же оставалась крепкой.       — А мне было как больно, Юстина, — Сонхва протянул руки и взял её холодными ладонями за обе щеки. Она затравленно уставилась в его глаза, столь гипнотизирующие. — Лукерия должна была стать моей, ведь была обещана мне её родителями, договор был заключён с её рождения!       — Что? — в ужасе выдохнула Юстина, — её родители за неё договаривались со Змеем? Ты врёшь!       — О, Юстина, поверь, в этой деревне было мало людей, сплошные чудовища со злыми сердцами, — Сонхва улыбнулся, коварный блеск горел в его глазах. — Я обещал им много горя и засухи, коль не отдали бы мне дитя. И пообещал много богатств, если они исполнят мою волю. Они недолго думали и согласились отдать мне свою дочь в жёны, когда она подрастёт. Её магия стала бы моей, но мать твоя, узнав о договорном браке, сбежала из деревни. Довела меня до приступа злости, — его зубы слышно клацнули от мимолётной злости. — Насылал я много на неё проклятий и кошмаров, а потом видение, что ушёл я из деревни навеки, когда родители её умерли. Она и приехала сюда через много лет, поверив, что меня действительно здесь нет, заодно собралась своих маменьку да папеньку неблагодарных похоронить. Ещё и от муженька сбежала, полоумной её признали на его родине. Прятаться ей было негде. Но, увидев меня, не захотела вновь быть моею, хотя я всё к её ногам положил бы!       — Ты что с ней сделал?! — в ужасе прошептала Юстина. — Она не покончила с собой? Ты утопил её?! Я вижу в кошмарах, как мать на дно тянут змеиные кольца!       — В тебе, значит, есть дар провидицы! Превосходно, — голос Сонхва был похож то на шипение, то на мурлыканье. Он нежно провёл большими пальцами по её щекам, оглаживая кожу. — Твоя кровь также сильна, теперь ты станешь моей невестой, моя милая Юстина. Как удачно ты приехала сюда. Твоя дремлющая магия даст мне силы, и у нас родится новое потомство. И Змей продолжит свой род.       — Что ты несёшь? — у неё мурашки пошли по коже от его слов. — Какая я тебе невеста? У тебя своя дама есть!       — Это нотки ревности, гордыня? — тихо посмеялся Сонхва. Он всё не отпускал её лица. — Не переживай о чистоте нашего союза. Майна — это всего лишь инструмент от безысходности для скучающего Змея. Просто помешанная на мне женщина, и я лишь пользовался телом влюблённой глупышки. Она быстро исчезнет из нашей жизни.       — Раз она тебя любит, вот с ней змеёнышей и мути!       — Она рожает мне только мёртвых детей, — сказал Сонхва, и у Юстины от этих слов всё внутри похолодело. — Простой женщине без сильного дара не стать настоящей женой Полоза. А ты сможешь, ты заменишь свою мать, и это будет дар для меня, и сладкая месть для почившей Лукерии.       — Отпусти меня, пожалуйста, мою пропажу заметят, на тебя быстро выйдут, — Юстина попыталась воззвать к его логике, но Сонхва лишь снисходительно улыбнулся на это.       Он сжал её лицо сильнее своими холодными ладонями и склонился. Из его рта медленно выполз раздвоенный язык, завибрировал и мазнул кончиком по губам, а потом по щеке Юстины. Она пискнула от отвращения, снова тщетно забрыкалась в сжимающих её кольцах, но Змей не пускал её, удерживая подле себя.       — Узнала мою тайну раньше времени, сама виноватая, — заулыбался Сонхва. — Быть тебе моею, кровь провидицы.       Длинные ледяные пальцы схватили её за затылок, сгребая волосы в кулак, и потянули её лицо к насмешливым губам. Юстина отчаянно заартачилась, но не смогла противиться насильственному поцелую — Сонхва впился в её губы требовательно, так жадно.       Он стал целовать её властно и повелительно, напористо и горячо, и длинный змеиный язык с силой толкнулся прямо в глотку. Юстина захрипела, но тут же обмякла в змеиных тисках. Её глаза закатились — её разум накрыло внезапное видение.       Она видела брыкающую и кричащую Лукерию, которую повалил наземь Сонхва в форме змея. Он навалился сверху, скручивая её своими кольцами, закинул ей руки за голову. Но Лукерия сумела вырвать одну руку и выхватила из волос палку-заколку, которая оказалась тонким серебряным лезвием и воткнула его прямо над ключицей Сонхва. Она не сумела задеть горла, и он не умер, лишь заорал от сильной боли. Странный камень засветился на рукояти лезвия, и Змей отшатнулся, когда из него повалил дым. Лукерия в панике отползла, с трудом вставая на четвереньки и семеня вперёд. Это было возле реки, и она отчаянно ползла в дом. Но у неё не вышло: обезумевший от ярости Полоз накинулся на неё вновь, хватая в тиски и сплетая своим змеиным телом. А затем они оба рухнули в ледяную воду, и тьма накрыла их с головой.       Юстина выдохнула, радужки и зрачки в глазницах вернулись на место. Она скосила глаза и не без труда различала небольшой шрам над ключицей Сонхва. Он всё прижимал её к себе, толкаясь языком глубже, теряясь в страсти и похоти, словно забываясь.       «Ненавижу!» — с тяжёлым, отягощённым чувством в груди оскалилась Юстина.       Она со злости сомкнула зубы, прикусывая его язык. Сонхва зашипел от боли и отдёрнул от неё голову, тем самым прекращая этот внезапный поцелуй.       — Строптивость придаёт тебе шарма, но она быстро начинает злить, — рот Сонхва растянулся в недоброй улыбке. — Будь послушною невестою, и тебе воздастся. Любовь Змея может одарить тебя щедро, а поможет сделать очень больно, если расстроишь моё холодное сердце. Немного яда для спокойствия тебе не повредит.       Он оттянул её голову за волосы на затылке назад, а затем без предупреждения впился в её шею укусом. Юстина завопила от боли, чувствуя, как удлинившиеся острые клыки прокусили кожу, и влага тут же потекла по шее. Однако Сонхва кусал её недолго — он резко оторвался и вскинул голову вверх на раздавшийся трещащий звук. Его глаза расширились от удивления, видя, как на него буквально падает дерево. Юстина сама ничего не поняла, но Полоз тут же рухнул на землю, поваленный упавшей сосной, и змеиные кольца ослабли, невольно отпустили свою жертву, позволяя её выбраться из хватки.       — Беги! Беги быстрее обратно в дом! — прозвучал рядом знакомый голос.       Юстина в панике обернулась и увидела возле себя скорчившегося Ёсана, смотрящего на неё светящимися зелёными глазами. В руке он держал большой камень.       — Беги, я не задержу его надолго, он сильнее меня в разы! — крикнул он ей и бросился с камнем на Полоза, который извернулся на земле, отбрасывая с себя толстый ствол дерева. Ёсан занёс руку и нанёс удар по Сонхва.       Юстина уже не смотрела, что было дальше, она развернулась и со всей дури побежала прочь, лишь слыша, как злобно зашипел Змей, а вскоре последовали какие-то глухие удары. Она мчалась по тропинке со всей мочи, и сердце колотилось как бешеное в груди.       Как это всё было возможно?! Она сошла с ума?! Что вообще творилось в этой деревне?! И эта тварь убила маму! Теперь она была в этом уверена. Мама не покончила жизнь самоубийством. Её утопили. От злости, от мести или нечаянно? Неважно. Эта тварь виновата, этот чёртов Полоз, и она теперь это знала. Однако она стала следующей мишенью. И всё из-за этого проклятого дара.       — Юсти-ина-а-а! — донеслось ей в спину, этот замогильный злой голос, и у неё волоски встали дыбом на затылке от ужаса. Страх заполнил её до кончиков ногтей.       Она чувствовала и слышала по треску веток, что Полоз снова мчался за ней, но Юстина уже видела, как тропинка открыла взору её дом на отшибе. Только вдруг что-то резко и так больно стянулось в шее, отдаваясь неприятной волной в позвоночник и руку, а перед глазами поплыло. Юстина чуть не споткнулась на бегу, но устояла, продолжая бежать. Боль в шее нарастала.       «Яд? Через укус змея?» — пришло к ней осознание.       Она из последних сил старалась бежать, не сдаваться, слыша звуки погони за собой. В доме можно будет закрыться, попытаться отняться, взять новый нож…       Во тьме у заборчика вдруг материализовалась невысокая фигура в драной одежде и с лохматой головой.       — Уён!!! — заорала она, но голос её сорвался на хрип.       — Сюда, быстрее! — тут же закричал он, махая ей рукой. — Войди на территорию дома! Быстрее, Юстина! Не сдавайся!       Она мчалась из последних сил, в груди клокотало, но она добежала. И когда она влетела за забор, то ей в спину раздалось злобное шипение, а затем что-то схватило её за волосы, дёргая назад. Однако Уён оказался возле неё и ударил с размаху куда-то в сторону.       Юстина завалилась на землю, перекатилась два раза и развернулась на локте. Она громко вскрикнула, когда боль в шее нещадно скрутила и прострельнула аж до спины. Но она в шоке раскрыла глаза, видя представшую перед взором картину.       В руках Уёна откуда ни возьмись появились вилы, и он тыкал ими вперёд, угрожая огромному извивающемуся Змею, который шипел на него и дёргался в попытке атаковать, но не смел приблизиться ближе, чтобы не получить пару дырок в человеческий живот. А Домовой вдруг громко прокричал:       — Ты, Полоз-змей, скользкий гость из глубин забвения, не место тебе под кровом, где тепло людское хранится! Я — Домовой, хранитель очага, и не дам тебе ни щелки, ни тени! Уходи, пока не запел веник берёзовый, пока не затоптали тебя лапти старые! Не боюсь я ни шипения твоего, ни холода, что ты несёшь! Солью осыплю порог, да золью из печи, чтобы след твой исчез, как сон дурной! Вон из дома, где свет живёт! Изыди!       Перед глазами всё плыло, но Юстина готова была поклясться, что видела золотой полупрозрачный щит, что растянулся вокруг забора, накрывая дом, и Сонхва, яростно зашипев, не смог преодолеть эту преграду.       — Ничего! Ничего, — оскалился Змей, с холодной яростью глядя на Уёна, который со злым и уверенным взглядом глядел на него в ответ, сжимая в руках вилы. — На носу Велесова ночь, и мои силы возрастут в разы! Тогда этот жалкий оберег станет для меня пустым местом! — он перевёл взгляд золотых глаз на лежащую в траве Юстину. И улыбнулся ей своей красивой и лживой улыбкой, заставляя её вздрогнуть. — Подож-жди, родная, — его голос превратился в настоящее шипение, — я с-скоро з-заберу тебя, обниму всеми кольцами и залас-с-скаю… Моя невес-ста. Невес-с-ста Полоз-за…       Он развернулся и понёсся назад в лес. В темноте было даже не видно, как передвигается его змеиный хвост, а человеческое тело белело ярким пятном, словно призрака уносило в воздухе. Сонхва скрылся за деревьями, а Юстина рухнула в траву плашмя, громко застонав. Ей резко стало так плохо, что она готова была поверить, что умирает. В венах будто разгорелся огонь.       — Юстина! — над ней склонилось взволнованное хмурящееся лицо. Уён, сев на корточки приподнял её тело в своих объятиях. — Сейчас! Сейчас помогу! Я спасу тебя, защищу!       Он вдруг резко припал к её ране на шее, впиваясь в неё губами.       — Больно! Что ты… — Юстина зажмурилась, слабо пытаясь оттолкнуться руками.       Уён поднял голову и сплюнул в сторону.       — Яд высосу, потерпи, так надо! — строго сказал он, не отпуская её. — Говорил же, не уходи из дома! Теперь Змей тебя приметил! — рявкнул он, но тут же его лицо смягчилось, когда она обмякла в его руках и застонала. — Эй, Юстина? Ты здесь? Эй! Не теряй сознание, всё будет хорошо! Я тебя защищу, обещаю!       Она уже не слышала его речи, обмякая в его руках. Ей мерещилось, что на её коже проявляются зелёные змеи, но они исчезали, когда Уён вновь припадал ртом к её шее, вытягивая отраву и сплёвывая на землю. Юстина застонала и уронила голову на грудь Домового. Его руки ощущались такими тёплыми, таким согревающими и живыми, что она беспечно позволила себе забыться в чужих объятиях.