9. Настоящий кошмар в лживом кошмаре

      Юстина очнулась уже без мешка на голове от того, что ей в лицо выплеснули ушат ледяной воды. Она отчаянно закашлялась, едва не захлёбываясь, а потом уронила голову обратно на что-то твёрдое и протяжно застонала от боли в затылке. В голове всё ходило верх дном, её страшно тошнило. Ещё бы — она от удара сознание потеряла, такое не проходит бесследно.       — Доброе утро! — прозвучал над ней насмешливый женский голос. — Хотя уже ночь наступила!       Юстина с трудом разлепила веки, пытаясь окончательно прийти в себя и справиться с тошнотой от тупой боли в голове. Гул царил в её висках и был везде одновременно. Она морщилась, пытаясь сфокусировать взгляд, и получилось не сразу. Наконец она словно проснулась, очнулась от долгого морока. Конечности почему-то затекли. И вдруг Юстина в ужасе осознала и поняла, в какой позе находится.       Она лежала на каменном алтаре посреди тёмного леса, распятая по рукам и ногам верёвками. Футболка её была задрана, обнажая живот. Рядом горели два простецких факела, от них шёл почему-то зеленоватый свет и едкий дым. Вокруг стояли те самые мужики с ружьями, а над ней самой склонилось улыбчивое лицо Майны, и она явно наслаждалась мелькнувшим страхом в глазах Юстины. В руке Майны блеснул тонкий длинный нож, больше похожий на церемониальный кинжал.       — Ты что собралась делать? — Юстина аж вздрогнула при виде ножа. Она дёрнулась, но верёвки слишком крепко держали ноги и руки — ей было не выбраться из этой западни.       — Знаешь… — Майна медленно провела кончиком ножа по её голому животу с задранной майкой, наслаждаясь, как он тут же напрягся от холода металла и страха. — Сонхва надеялся, что я ночью проберусь к тебе как-то и обездвижу Домового, чтобы было проще тебя выкурить из дома. И я согласилась. Взяла его подготовленный амулет порабощения, узнала про дурманящий порошок — всё выполнила… Сонхва вернётся к полночи, если не позже. Только вот я не собираюсь ему тебя отдавать.       Кончик ножа опасно прошёлся возле пупка. Юстина напряглась, её грудь видно вздымалась.       — Ты что удумала, сумасшедшая? — сквозь зубы процедила она. — Змей тебя прикончит, если ты мне навредишь! — она попыталась блефовать.       — Посмотрим, — Майна на это лишь шире улыбнулась, взгляд её становился каким-то маниакальным. — Я свалю на тебя вину, что ты украла прах Лукерии. А потом расскажу, что бандиты напали на нас у дома, — мечтательно сочиняла она. — Это были должники моего мужа, которые решили через меня, его жену, отомстить ему. Правда, ребятки? — она обратилась к мужчинам, стоящим неподалёку у деревьев. Они ответили ей гнусными смешками и сальными взглядами. Майна подмигнула им, а потом снова посмотрела на Юстину: — Чем не хорошая легенда? Они нападут на нас, желая мести. Меня просто ударят и оставят лежать на земле, а с тобой начнут развлекаться, растягивая все твои дырочки, — она ласково потрепала Юстину за щёку. — Ох, я как очнусь, как испугаюсь, как испугаюсь! Как побегу в лес в сторону кладбища и буду ждать своего ненаглядного Сонхва! А когда он наконец-то придёт, то брошусь к нему за помощью, рассказав, как вероломно на нас напали. Только когда он отправится за тобой, то найдёт твою мёртвую обескровленную тушку. Бандиты убьют тебя от злости, ах! Погорюет мой Змей ненаглядный да успокоится со временем в моих объятиях!       — Ты больная на всю голову! — Юстина смотрела на неё в ужасе и прекрасно понимала, что она не шутит. — Тебе лечиться надо! — она забрыкалась, но верёвки сильнее врезались в кожу. Её тело тщетно елозило по холодному камню стола-алтаря.       Юстина нервно прошлась взглядом по местности, по лицам мерзко улыбающихся бандитов, скосила глаза на нож в руке Майны. Внутри неё назревал жуткий страх от сомнительной мысли.       — Почему ты тогда не убила меня на месте? — спросила она. — Что я здесь делаю? На чём я лежу? Почему это похоже на алтарь жертвоприношения?!       — Ох, милая! Какая ты догадливая! — безумие стало отчётливо плескаться в глазах Майны. — Ты мне тоже пригодишься, раз в тебе магия живёт! Один ритуал я выяснила заранее — я заберу всю твою кровь в эту наступающую Велесову ночь! И когда снова понесу от Сонхва, я буду тайком её пить и смогу-таки выносить ему дитя благодаря магии твоей крови!       — Ты психопатка! Больная! — Юстина истошно забрыкалась, но это было бесполезно.       Она прокричала от бессильной злости что есть мочи, надеясь привлечь хоть чьё-то внимание в лесу, но её заставили заткнуться звонкой пощёчиной по лицу. В голове всё снова зазвенело, перед глазами поплыло. Юстина зажмурилась, а потом взвыла, когда к ней подскочил мужчина с длинной бородой, грубо засунул ей кляп в рот и завязал узел верёвки на затылке, силой повернув её лицо в бок.       Происходящее далее становилось каким-то дурным сном. Майна над ней скинула пальто, оставаясь в красном платье с глубоким декольте. Она подняла руки вверх, в одной сжимая церемониальный кинжал, и принялась бормотать слова, похожие на обрывки то ли молитв, то ли заговоров, в которых звучала отчаянная вера в то, что если повторять их достаточно долго, мир ей уступит. Майна практически речитативом тихо вещала о каком-то даре, о том, что «возьмут одно — дадут другое», о ребёнке, которого «обещали», если расплатиться. Юстина нервно дрыгалась на алтаре, в ужасе смотря по сторонам. Небо уже было чёрно-пречёрное, совсем ночное. Эта часть леса была ей неизвестна, всё казалось жутким в этот момент, деревья нависали над ней словно демоны с изломанными руками.       Майна вскрикнула пару незнакомых слов, и к ней сразу подошёл один из бандитов, протягивая ей чёрного петуха. Майна схватила птицу за шею и одним ударом ножа отсекла ей голову. Брызнула кровь и потекла по обнажённому животу распростёртой Юстины.       В этот момент ужас в ней дошёл до такой степени, что позволил победить парализующее оцепенение, и нечеловеческий вой вырвался из её напряжённого горла. Это было так, словно её голосовые связки сами по себе воскресли, и звук прозвучал даже сквозь кляп во рту. Майна ответила ей злым шипением, отшвырнула петуха и занесла нож над ней с перекошенным лицом.       Но её рука не успела опуститься, чтобы вонзить лезвие в грудь Юстины. В воздухе пронеслось что-то огромное, разворачивающееся клубком переливающейся чешуи. И Майну отшвырнуло в воздухе назад, хорошенько шмякнув об дерево.       Как в каком-то дурмане Юстина с ужасом смотрела, как над ней вырастает огромная тварь — Сонхва разогнулся и вытянулся вверх, его человеческое тело застыло, пока змеиные кольца толстым клубком потянулись по траве в полумраке. Жёлтые глаза блеснули золотом и зло уставились на бандитов перед собой.       — Это что такое?! — взвизгнул один из мужиков, в страхе глядя на невиданную тварь, выросшую перед ними.       Лицезреть огромного Нага они точно никак не ожидали, видели точно впервые, и первобытный страх сыграл с ними жестокую шутку, когда все вчетвером мгновенно вскинули ружья.       — Не-е-ет! — закричала Майна, лежащая на земле.       Но было поздно. Прогремели выстрелы, уши заложило от громкого звука. Юстина нервно зажмурилась, а когда открыла глаза, то всё происходило слишком стремительно. Пули не достали Змея: он метнулся настолько быстро, что за его движениями было сложно уследить. Тело Сонхва двигалось так неестественно для человеческого глаза — его обычное туловище изгибалось медленнее, тогда как огромное змеиное тело было намного проворнее и молниеноснее, извиваясь плавно и резко, что казалось, что оно совсем без костей. Змей словно летал между деревьями и противниками. Его хвост наотмашь ударил одного мужчину, впечатывая в дерево, и шея того неестественно выгнулась после резкого звука-хруста. Бандит завалился на землю в кошмарной позе, как выгнутая кукла, и больше не двигался. Другой явно был ранен до этого — его плечо было перемотано, очевидно, это был тот, в которого попал кусок забора. И это сделало его медленнее, соответственно, трупом, когда Змей настиг его через секунду, скрутил в смертоносные кольца и резко сжал, ломая все кости в теле. Жуткий крик тут же прозвучал в ночном лесе, но так же быстро оборвался, когда Сонхва свернул мужчине шею уже голыми человеческими руками, а потом швырнул обмякшее тело в третьего бандита, тем самым опрокидывая его на землю. До этого тот попытался выстрелить, но, упав, нечаянно подстрелил своего же, четвёртого. Он рухнул наземь с простреленным горлом и пару секунд бился в агонии с жуткими хрипами, пока окончательно не обмяк, а Полоз рядом скрутил шею последнему, третьему мужчине.       Юстина оцепенела от страха, смотря, как Змей разогнулся, поднимая вверх человеческое туловище над кольцами, а потом медленно повернулся к ней. Её душа ушла в пятки, встречаясь взглядом со светящимися золотом глазами. Сонхва двинулся к ней, змеиное тело практически поплыло бесшумно по траве, и чешуя переливалась золотом и изумрудом в свете двух факелов. Полоз склонился над ней, нависнул, внимательно изучая и рассматривая. Юстина даже звука не могла произнести, всё пытаясь справиться с ужасом и паникой. Её тело сотрясалось от мелкой дрожи, а страх накатывал ледяными волнами. Она ведь лежала распятая на каком-то алтаре, с окровавленной майкой и животом, а вокруг — четыре трупа и склонившийся над ней Полоз. Хотелось позорно потерять сознание, только её разум не собирался ей дарить такую милость.       Взгляд Сонхва резко изменился — до этого в нём полыхала холодная злоба, явно гнев от адреналина, а сейчас он стал мягким, обманчиво обеспокоенным.       — Моя маленькая бедная Юстина, — голос Змея звучал как бархат, он словно мёдом стелил. — Испугалась? Эти ублюдки хотели осквернить тебя этим грубым ритуалом, какая мерзость! Но больше бояться нечего — я пришёл за тобой.       Это звучало ещё страшнее. Она всхлипнула, но звук потонул в кляпе во рту. Сонхва мягко улыбнулся ей, протянул руку, заставляя Юстину отчаянно сжаться на холодном камне, но он всего лишь стал нежно поглаживать её по лицу, по щеке, будто наслаждаясь шелковистостью её кожи. Её же глаза почему-то приковались к его губам. В полумраке ночи губы Сонхва казались практически красными, какими-то грешными, искусанными, и они всё растягивались в загадочной улыбке.       — Моя красивая, нежная невеста, — проворковал Сонхва, лаская костяшкам пальцев её скулу. — Целых три дня не видел тебя, и знаешь, сколько уже представлял этот миг, как скручу тебя в объятия своих колец… Я чую, что твоя магия пробуждается, ты меняешься. Великолепно. А эти твари пытались навредить тебе…       Он посмотрел на её кровавую задранную майку и такой же грязный живот от крови петуха. Сонхва скривился, а затем вдруг обхватил ткань и рывком разорвал её обеими руками. Юстина от страха замычала в кляп, пугаясь до ужаса, когда на ней буквально разорвали в клочья майку, оставляя её в одном лифчике и полурасстёгнутых джинсах.       — Не бойся, милая, — холодно сказал Сонхва, скручивая в руке образовавшуюся тряпку из лоскутов ткани. — Я просто не хочу, чтобы ты оставалась в этой осквернённой вещи.       Он стал быстро вытирать её дрожащий живот от следов крови. Дочиста не вышло, разумеется, часть он размазал, но всё же прилично вытер её. Легче ей от этого, правда, не стало — она по-прежнему тряслась от страха, распятая на алтаре, а теперь и в одном лифчике.       — Всё в порядке, Юстина, — Сонхва расправил пальцами её волосы на взмокшем лбу, заправляя за уши. — Я заберу тебя отсюда, и у нас всё будет хорошо. Ты сейчас боишься, но этот страх пройдёт. Такая, как ты, не создана для обычной жизни, и ты это прекрасно понимаешь, просто боишься себе признаться. Мы не для этого мира, — он всё гладил и гладил её по голове, — нам хорошо будет вместе.       — А как же я? — прозвучал обиженный голос.       Сонхва повернулся человеческим туловищем на звук, смотря, как к нему на трясущихся ногах ковыляет Майна. С её разбитого лба стекала кровь, платье перепачкалось и кое-где порвалось, волосы сбились и разлохматились. Она пошатнулась, но устояла на ногах, с обидой глядя на Сонхва впереди себя.       — А как же я? — едва ли не истерично повторила Майна. — Я всё для тебя делала! Я всем была! И кем стану сейчас?!       — Я сказал тебе сразу — не жди любви, я буду только использовать тебя. Я был честен до конца, — голос Сонхва, напротив, был чрезвычайно спокоен. Он глядел на неё равнодушно. — И ты разочаровала меня, Майна, хотя я не сомневался, что ты так поступишь, что ослушаешься меня. Я ведь приказал тебе обезвредить Домового, но не трогать девчонку. И что ты хотела сделать? Ты наивно верила, что я не пойму, что ты причастна к смерти Юстины? Что я буду ждать полночи, чтобы явиться обратно к кладбищу? Ты хотела убить последнюю представительницу рода, которая выносит мне детей? Ты действительно думала, что тебе это сойдёт с рук?       Он говорил так размеренно, холодно, без явной агрессии, что от этого становилось ещё более жутко, словно палач и судья в одном лице давно вынесли решение, и судьба изменщицы была предрешена.       — Всё не так, как ты подумал! — горячо воскликнула Майна, явно испугавшись. — Ты неправильно понял! Я просто хотела…       — Хотела убить ту, которую я приказал не трогать? — прервал её Змей. Его лицо не выражало ничего, кроме отвращения. И это разнервировало Майну ещё больше.       — Сонхва! Сонхва! Я люблю тебя, ты же знаешь! — она кинулась к нему, бросилась с объятиями, повисая на его шее. Её вообще не смущало змеиное тело Полоза, и её ноги едва не наступили на клубок змеиных колец. Майна, видя, что на неё смотрят холодно и равнодушно, на эмоциях сама потянулась к губам Сонхва, впиваясь в его рот жадным поцелуем.       Юстина всё нервно смотрела на происходящее, выпучив глаза. Картина была ещё та — повисшая женщина на шее огромного получеловека-полузмея. Сонхва будто не двигался, его руки так и оставались опущенными. И если Майна целовала его с закрытыми глазами, его же были открытыми — он глядел на неё как на пустое место. А затем его голова вдруг чуть дёрнулась, и следом послышался вой — Майна отшатнулась от него, завалилась на ягодицы и нервно отползла по земле. Юстина не сразу поняла, что произошло, а когда увидела поднятую голову женщины, пришла в неописуемый ужас. Рот Майны был полностью окровавлен, кровь рекой потекла по губам и подбородку, заливая грудь и платье. Сонхва же издал странный звук, словно харкающий, а потом сплюнул в сторону. И Юстина в ужасе поняла, что это был откушенный язык Майны во время поцелуя. И ей самой стало дурно, вспоминая, как три дня назад она во время насильственного поцелуя укусила Сонхва за язык, чтобы освободиться. А ведь он мог сделать с ней в ответ тоже самое…       — Как же ты мне надоела… — устало вздохнул Сонхва, его губы тоже были окровавлены.       Он заскользил змеиным телом по траве, медленно двинулся на Майну, которая в истерике поползла на заднице назад. Она что-то мычала, в страхе глядя на Полоза, в её взгляде было столько мольбы, только вот в ответ на неё глядели, как на раздражающий мусор. Огромный хвост резко обвил вскрикнувшую Майну вокруг талии, а потом и всего туловища, и дёрнул к хозяину. Сонхва притянул её к себе вплотную, подняв над землёй, и женские ноги беспомощно затряслись в воздухе.       — Ты не просто ослушалась меня, — он склонил голову к ней, обхватил окровавленное лицо стонущей Майны ладонями, заставляя смотреть на него испуганными глазами. — Ты попыталась мне сделать больно, сотворить то, что вызовет во мне не просто гнев, а сильную боль. Ведь ты попыталась уничтожить мою мечту на потомство. Этого я уже не прощу тебе… Помнишь, ты как-то хотела узнать со смехом, что чувствует твой муж, когда в него проникает мой яд? Что ж, на этот раз я разрешу тебе узнать это.       И он склонился, впиваясь в её окровавленный рот новым поцелуем. Майна забрыкалась, замычала, но змеиные кольца стиснули её так сильно, что аж кости слышно захрустели. По её лицу, шее и декольте стали расползаться зелёные вены, по ним уже текла отравленная кровь — Змей в поцелуе через раны накачивал в неё свой яд. Майна попыталась кричать, но вдруг замерла, явно парализованная, она даже не могла шелохнуться, её плечи поникли. Она словно обвисла в тисках Полоза, а он отстранился немного и раскрыл рот, который вдруг начал неестественно растягиваться, превращаясь в настоящую пасть. Сонхва дёрнулся и впился в лицо Майны этой мутировавшей зубастой пастью, прокусывая лицо огромными клыками.       Юстина на алтаре окаменела от ужаса, она в шоке смотрела, как Змей, держащий в кольцах и руках повисшую женщину, с отвратительным причавкивающим звуком пожирает её лицо, превращающееся в кровавое месиво. Страх накрыл всё тело, и Юстина даже закричать не смогла, таращась на эту жуткую картину. Но тут её руки коснулось нечто прохладное, и от испуга, резко повернув голову и увидев яркие зелёные глаза, она чуть не вскрикнула, но твёрдая ладонь накрыла её рот, не давая вырваться звуку.       Над каменным алтарём торчала макушка в венке — Ёсан сидел на корточках на земле и молча положил палец другой руки к губам, прося быть тихой. Он нервно глянул на Змея неподалёку, который увлечённо пожирал уже мёртвую женщину, а затем достал откуда-то острый зазубренный камень и стал перерезать верёвки. Вначале он принялся с ног, нервно поглядывая на Полоза, но потом перешёл к рукам, предварительно сняв кляп изо рта Юстины. Однако чиркающий звук стал отчётливо различимым в лесу, и Сонхва резко развернулся, неестественно выворачивая корпус и шею, словно в ней не было костей. Юстина в ужасе выдохнула, тут же смотря на него — Полоз выглядел ещё жутче с бешено выпученными глазами, горящими золотым оловом, и окровавленной челюстью, где кровь капала на его обнажённую бледную грудь. И Сонхва зашипел — устрашающе и дико, видя и самого прибожка и то, что он делал. Ёсану надо было отдать должное — он среагировал мгновенно, одним сильным ударом разрезая последний путы на руках Юстины. Мощные руки позволили ему это сделать быстро. И одним махом он свалил её с алтаря на землю, сам перескакивая через него и кидаясь на Полоза.       — Беги!!! — закричал Ёсан. — Беги к дому на восток!!! Я снял чары с Уёна, он защитит!!!       Змей неистово взревел, бросаясь на прибожка, но тут Ёсан что-то стянул с пояса, и Юстина не успела рассмотреть что именно, какой-то порошок в мешочке, который он дунул перед собой. И в воздухе бахнула огненная вспышка, накрывая Полоза небольшим шаром огня.       — Беги, я не задержу долго! — заорал Ёсан, видя её сомнение и правильно трактуя, что она боится за него: — Меня не убьёшь так просто, не бойся! Беги!       И Юстина побежала. Она рванула со всех ног прочь, видя, как Ёсан накрыл странным облаком дыма огромного мельтешащего Змея на земле. Она молилась чему угодно, чтобы прибожек не соврал, и его действительно не ранило насмерть, пока она удирает восвояси. Ей было тошно снова убегать, оставляя Ёсана одного, но логически она понимала, что ничем не способна ему помочь, только всё испортит, и, скорее всего, Сонхва в приоритете бросится за ней, а не продолжит отвлекаться на бойню.       Ноги несли её непонятно куда. В голове всё кружилось после недавнего удара, Юстина пару раз чуть не навернулась, чудом устояв на ногах. Ей было плохо, но она всё бежала, не сдавалась. От сумасшедшего бега ей перестало быть холодно, хотя она была практически раздета — бежала-то ведь в одном лифчике и джинсах, с окровавленным животом. Эта часть леса ей вообще была незнакома, никакой тебе тропки, и, разумеется, она понятия не имела, где сейчас восток, куда просил бежать Ёсан. Но она почему-то была уверена, что бежит верно. Словно всё вокруг начало шептать ей, подсказывать, направлять. Казалось, что ветви разворачивались в нужную сторону, указывая путь, а ветер словно толкал её в спину в истинном направлении, и едва слышные голоса в лесу всё нашёптывали и нашёптывали: «Туда… верно… туда… беги… беги…» И Юстина бежала, доверяя неведомо чему. Ведь иного выбора у неё не было. Голова отчаянно кружилась, ей было плохо, но она не сдавалась, заставляя тело превозмогать слабость и боль. Воздух становился другим в эту ночь, в нём словно что-то рождалось, просыпалось, назревало, становясь сильнее. Словно спящие до этого духи приоткрывали глаза и шептали ей на каждом шагу, подсказывая путь.       И словно магия подействовала для неё — Юстина выбежала из леса на знакомую тропу и помчалась по ней, где вдалеке уже маячил её дом на отшибе. И у забора появились очертания знакомой фигуры. Пока было плохо различимо, но Юстина узнала Уёна.       — Сюда!!! — заорал он с расстояния. — Юстина, беги к дому! Не сдавайся! Я запечатаю его!       В боку отчаянно закололо, мышцы в ногах чуть не сводило, Юстина издавала ужасные хрипящие звуки, пока бежала из последних сил, сильно размахивая руками. Всё это напоминало прошлую сцену, когда она в первый раз убегала с кладбища. И вот Уён уже стал хорошо различимым, она могла узреть выражение его лица, нервное, взволнованное, и он уже с расстояния тянул к ней руку, готовый ловить и тащить в защищённое логово. Но тут его лицо перекосилось от ужаса, когда он явно всмотрелся за её спину.       — Юстина, быстрее! — испуганно заорал Уён. — Добеги до дома!!!       Она даже не успела подумать, оборачиваться или нет, как услышала позади себя резкий свист и стремительный шорох, а потом мощный удар хвоста сбил её с ног. Подбородок больно встретился с землёй, и в глазах всё завращалось.       — Нет, на этот раз ты не сбежишь, — зашелестел над ней знакомый бархатный голос. И ногу Юстины плавно обвило нечто чешуйчатое и очень сильное.       Она вскрикнула, когда её поволокли по земле обратно, потянули к себе, и пальцы больно вонзались в пыльную землю, выламывая ногти, когда она отчаянно пыталась сопротивляться и вырываться из чужой хватки. Она глянула через плечо и обомлела от ужаса — Полоз был позади неё, такой огромный, такой устрашающий. Голый обнажённый торс Сонхва возвышался на мощном змеином теле, которое раскручивалось кольцами и хвостом тянуло её к себе. В лунном свете глаза Змея горели чудовищным золотым огнём.       — Ты — моя невеста! — окровавленные губы расплылись в ужасающем зубастом оскале.       Но тут Сонхва резко дёрнулся в сторону, мгновенно разворачивая корпус на хвосте благодаря своей нечеловеческой реакции. И мимо него пролетела лопата, запущенная, как копьё. Он развернул голову обратно, смотря вперёд, на взбешённого Домового у забора дома.       — Не смей её трогать! — рявкнул Уён, и его лицо перекосилось от гнева до неузнаваемости, принимая практически животный оскал.       Он размахнулся руками, словно создавая невидимую волну, а потом стал швырять с территории дома различные предметы, поднимая их неведомой силой в воздухе. Это выглядело поистине впечатляюще: в высь с земли поднимались камни, куски брёвен, доски от старого заброшенного курятника, горшки — и всё это полетело в Змея.       Уён не мог выйти из дома, так начал швырять в Полоза всем, чем можно, что было во дворе. Сонхва пришлось уклоняться, нагибаться телом, нырять к земле, дёргаться в сторону, когда в него полетели бросаемые предметы. Уён яростно закричал, сжимая пальцы и вскидывая их вперёд — и забор перед ним покорёжило невидимой силой, согнуло, словно энергетическим полем разломало, и части острых досок с гвоздями как стрелы полетели в Змея. От части из них Сонхва уклонился, что-то отбил хвостом, нечаянно отпуская Юстину, а мелкая доска с гвоздём влетела ему в плечо, и один острый кусок деревяшки практически колом вонзился ему ниже локтя.       Болезненный крик Змея быстро перешёл в яростное шипение. Юстина под ним поползла по земле, чувствуя, как ногу уже ничто не держит. А Уён у дома размахнулся руками, прерывисто дыша, и поднял в воздухе вилы, намереваясь бросить их как копьё. Но тут же замер. Потому что змеиное тело мгновенно обхватило плотным кольцом взвизгнувшую Юстину и вскинуло её вверх, прямо перед человеческим телом Сонхва. Он прикрылся ею, как живым щитом. Её ноги беспомощно задрыгались в воздухе, а из груди вырвался отчаянный писк, когда змеиное тело чуть ли не до хруста сжало её туловище, и грудь в лифчике сплющилась практически до подмышек. Сонхва притянул Юстину к себе, заставляя удариться об него спиной, его руки плавно легли на её обнажённые плечи.       — Опусти вилы, в неё же попадёшь, — тягуче проговорил голос над её ухом. Сонхва, разумеется, обращался к Домовому, который аж дрожал от гнева, но вилы опустил, роняя их в траву.       — Оставь её! Не смей… не смей, тебе говорю, чешуйчатый ирод! — зло гаркнул Уён. — Она не твоя! И сердцем твоею не будет! Погубишь! Сотрёшь её свет своей тьмою, никакая магия тебе не достанется! Отпусти её!       — Свет? — глухо рассмеялся Сонхва, вырывая из плеча доску, а потом шип из предплечья и отбрасывая деревяшки в траву. — В ней столько же тьмы, как и во мне. Отрицая её, она делает себе только хуже. Тьма, как и свет, не бывает ни плоха, ни хороша сама по себе. Она просто есть. Но тебе не понять, хранитель углов. Ты остаёшься снова один — бесполезно смотреть, как я забираю себе свою добычу.       И Змей двинулся назад, медленно отползая спиной и неся в кольцевой хватке Юстину перед собой, всё ещё прикрываясь ею от возможного удара.       — Нет… нет-нет! — Уён кинулся к ним с выпученными глазами.       Но он не смог выйти за покорёженный забор, за оторванную калитку. Его тело будто плашмя ударилось об невидимую стену, и от инерции его отшатнуло назад. Уён в ужасе уставился на Змея с Юстиной и кинулся ещё раз, но снова не вышло ничего — его будто что-то удерживало, некое энергетическое поле, что не пускало дальше, и он лишь в нарастающем раздражённо-злом крике смог выплеснуть своё отчаяние.       — Отпусти меня! — взвизгнула Юстина, тщетно дёргаясь в хватке Змея. — Уён!!!       — Бедный Домовёнок, — хмыкнул над её ухом Сонхва. — Абсолютно бесполезный за пределами дома. Не уберёг свою хозяйку, так легко её забрали, правда?       Змей прижал Юстину к себе плотнее спиной, резко обхватил её за горло, заставляя выгнуть голову чуть назад. Другой рукой он убрал волосы ей на одно плечо, чтобы склониться и коснуться прохладными губами дрожащей кожи. Мягкий издевательский поцелуй ощутился на её шее и части скулы. Уён, видя это, взревел, как разъярённый медведь:       — Не смей! Не тронь её! Не смей!       — Кричи, кричи… что тебе только остаётся? — Сонхва нежно поцеловал Юстину в ухо, заставляя её нервно зажмуриться. Сам он явно смотрел на бесящегося Уёна у забора. — Сегодня ведь Велесова ночь. Ритуал бракосочетания, который я проведу, привяжет её ко мне, и это станет неизбежно. Я найду её везде, свою невесту, а теперь и жену. А ты сгниёшь здесь заживо, Домовёнок, покроешься пылью в одиночестве, даже не предполагая, как хорошо я живу с твоей хозяйкой уже в своём доме.       Он отпустил горло Юстины, нежно заскользил пальцами по ключицам, невесомо прошёлся подушечками по началу груди в чашечке лифа. Уён всё это прекрасно видел, эти издевательские прикосновения Змея, и ярость с отчаянием захлестнули его.       — Не смотри… — воскликнула для него Юстина, чувствуя, как губы Змея снова коснулись её уха, нарочито целуя его так медленно, так издевательски, чтобы позлить другого. Она видела, как ужас и злоба перекосили лицо Уёна, делая его практически страшным в гневе. — Не смотри, Уён, пожалуйста…       Он издал жуткий звук — агрессивное рычание, которое отчаянно ломалось, перерастая в болезненный стон. И тут вдруг произошло нечто странное и удивительное: Уён зашипел и двинулся вперёд. Его нога шагнула через порог территории двора, и что-то невидимое словно потянуло его назад, но он напрягся и… переступил.       Юстина в шоке смотрела на эту сцену, Сонхва над ней тоже замер, явно не ожидавший увидеть подобное. А Уён сделал ещё один мучительный шаг вперёд, до хруста сжимая кулаки. Его лицо тут же перекосила страшная мука, будто ему очень больно, на лбу и висках выступили страшные вены. Его тело сразу дёрнуло назад, словно кто-то тянул его за спину, но Домовой отчаянно сопротивлялся, стиснув зубы. Каждый следующий шаг явно давался с трудом: ноги дрожали, дыхание сбивалось, но он продолжал идти, едва волоча ступнями, словно его сносила впереди сильная снежная буря. Но всё равно что-то было не так: Юстина с ужасом увидела, как проступившие от напряжения вены на его лице становятся больше, а потом отчётливее и длиннее — вены стали разрастаться дальше, чернеть, будто под кожей Уёна поползли чёрные змеи. Он глухо застонал, очень болезненно, и ему явно было больно, но он продолжал идти, вырываться из невидимых пут. Сила, что не пускала его, давила всё сильнее, но он упрямо сопротивлялся ей.       — Невозможно… — прошептал над ухом Юстины Сонхва.       — Уён!!! — прокричала она, видя, как в его глазах стремительно лопаются капилляры. — Нет! Не надо, вернись в дом! Умоляю, вернись!       — Н-не-ет… — едва смог протянуть он, продолжая сопротивляться невидимой силе, кожа его посерела, с носа потекла тёмная кровь. — Не отдам… не бывать этому… я защищу… защищу… не смей её трогать… ты не обидешь её… нет…       Уён резко упал на колени, потом на четвереньки, когда в его ногах что-то хрустнуло, он издал очень страшный стон. А когда поднял голову, смотря злым взглядом, в котором клокотала ярость, Юстина в ужасе вздрогнула в змеиных кольцах. Потому что глядела теперь на стремительно иссыхающее лицо. Уён будто в старика превращался, его кожа морщилась, жирок под ней улетучивался, волосы стремительно седели на глазах. Уён становился похож на иссохшую мумию, вены по его телу почернели в миг.       — Нет, вернись в дом, вернись в дом! — в исступлении закричала Юстина, смотря, как он едва ползёт к ним на четвереньках.       — Она права, вернись в дом, дурак! — прошипел Сонхва. Даже он был поражён. — Смирись с поражением! Твоя природа иная, ты не можешь выходить из дома, ты умрёшь, просто прими тот факт, что проиграл свою хозяйку мне!       — Нет… я не брошу… нет… — шептал Уён, через силу ползя к ним. — Не оставлю… не оставлю… моя Юстина, милая, прости… — он протянул трясущуюся руку, дрожащие пальцы устремились вперёд, в направлении дрыгающейся в хватке змея Юстины. — Я иду… я ползу к тебе… я ползу к тебе на коленях, милая… без тебя нельзя… я… меня не оставляй…       Его рука резко потемнела и хрустнула, как сухая ветка на ветру, и Уён плашмя упал в траву, когда его конечности перестали держать его. Только теперь он выглядел не человеческим телом, а тонкой высушенной мумией, чахлым деревцем-костями, на котором осталась лежать мешком надетая человеческая одежда. Словно труп, что пролежал здесь уже несколько месяцев, и мышцы с мясом давно исчезли, оставляя лишь подобие тёмной сгнившей кожи на остатках плоти и седые клоки волос на черепе.       — Уён!!! — заорала Юстина. Настоящий ужас сжал внутри всё, она не могла поверить глазам, смотря на иссохшее тело-древо на траве, что минуту назад было здоровым парнем. Внутри неё вспыхнул ураган боли и истерики. — Уён!!! Не-е-е-е-ет!!!       Слёзы ручьём хлынули из глаз. Она заверещала от злости, отчаянно брыкаясь в змеиной хватке. Каким-то образом она умудрилась вырвать руки из плотного кольца и с неистовой яростью стала отталкиваться от змеиного клубка, пытаясь вырваться и побежать к почерневшему телу в траве.       — Успокойся, Юстина, — прозвучал где-то над ней холодный голос Сонхва. — Он сам это сделал. Он смог выйти за порог и лишился жизни по своей вине, его магия живёт только на территории дома. Он убил себя сам, наивно надеясь, что сможет преодолеть это. Глупый влюблённый дурачок.       — Отпусти меня! — прокричала она, не слушая его. Её кулаки в бешенстве забились по его змеиному телу. — Отпусти, сучий сын! Отпусти меня!!!       — Юстина, прекрати, это бесполезно, — Сонхва же был спокоен на контрасте с ней. — Ты забудешь его, ты справишься. Я помогу забыть. Это всего лишь неотёсанный дух, он ничего бы не привнёс в твою жизнь. Я же подарю тебе все её краски.       — Заткнись! Заткнись! Отпусти меня! Уён! — верещала Юстина, продолжая неистово бороться. Слёзы текли по её щекам, пока она глядела на неподвижное скрюченное тело мумии в траве. Боль в груди становилась слишком сильной, она не могла с ней справиться, с этой болью, всё задыхаясь, и ужас разливался по всему её естеству, думая, как такое вообще могло случиться? Вот так нелепо и внезапно. Надо было сразу уезжать. Тогда бы и Уён остался невредимым.       — Уё-ё-ён! — взвыла она белугой и потянулась к нему рукой.       Ей было так плохо и тошно, истерика так застилала разум, что она не заметила, как под её протянутой рукой дрогнула земля, как она вздыбилась, и ветер сильнее затрепетал по ушам.       — Это прекрасно, но ещё слишком рано для проявления магии! — выдохнул за её спиной Сонхва. — Ты ещё успеешь пробудить в себе весь дар. Нам пора уходить — заключать свой обряд. Прекрати сопротивляться!       Юстина снова не слушала его, продолжая шипеть и тянуться. Она заистерила сильнее, когда осознала, что Змей стал тащить её прочь, и тело Уёна на траве стало стремительно отдаляться.       — Нет! — прокричала она, но тут же болезненно взывала, когда острые зубы вонзились ей в шею.       Сонхва укусил её, и его яд стремительно потёк по венам, заставляя в голове кружиться вертолётам, а телу неметь. Юстина чуть не обмякла в змеиных кольцах, но продолжала слабо барахтаться, пока Полоз принялся уносить её прочь.       — Нет… Отпусти…       — Всё хорошо, Юстина. Ты просто не понимаешь, я делаю как лучше. Тебе не место в обычном мире, — звучало где-то над ней. — Я раскрою твою сущность. Ты просто не понимаешь, я твой друг, я хочу помочь.       — Отпусти, сука, отпусти! — выла она, чувствуя, как её начинает сильно тошнить. Тело обмякало в змеином кольце, и она уже слабо дубасила по нему кулаками. — Отпусти!       — Юстина, всё хорошо, успокойся, пожалуйста! — её вдруг обняли, прижали к себе в объятиях, практически нежно, хоть и очень крепко. Прохладная рука стала гладить её по голой спине, задевая застёжку лифчика. — Всё хорошо, Юстина, не бойся, всё будет хорошо. Я помогу тебе, я твой друг, вспомни это.       — Не трогай, пошёл ты! — она забрыкалась, пытаясь оттолкнуться от груди Сонхва ладонями, и он крепче прижимал её к себе.       — Всё будет хорошо, только успокойся, Юстина, попробуй всё вспомнить, прийти в себя…       — Что вспомнить?! Не трогай меня! — завопила она.       Каким-то чудом она вырвала правую руку и замахнулась. В отчаянии она нанесла пару звонких пощёчин наугад, явно попадая по щеке. От истерии и слёз она словно ничего не видела, всё расплывалось перед глазами, было в какой-то пелене. Но тут она замахнулась ещё раз, и её руку поймали за кисть, с силой сжав пальцы и не дав ей нанести удар.       Юстина моргнула, пытаясь осознать, что не так. Словно мир рухнул перед ней и возродился вновь, но каким-то другим. Она моргнула ещё раз и вдруг уставилась на лицо Сонхва, склонившееся над ней и хмуро всматривающееся в её. Он выглядел каким-то другим. И через секунду до неё дошло, что Змей был в обычной человеческой форме. Только почему-то в белом халате и в очках. Юстина медленно опустила глаза, а потом подняла их к хмурому серьёзному лицу, склонившемуся над ней. Сонхва держал её за вскинутую руку, не давая себя бить. На нём действительно был белый халат, а под ним — стандартная голубая медицинская форма. Её взгляд почему-то зацепился на свисающем с шеи бейдже, где у фотографии она быстро прочла: «Психиатр Пак Сонхва».       Юстина резко отшатнулась. И тут же испугалась ещё больше, осознав две вещи. Первое, она почему-то была на кровати в белой пижаме. Второе — она была не в лесу, а в каком-то помещении. Она в шоке отползла по матрасу назад, нервно оглядываясь по сторонам. Такое ощущение, что она была в какой-то светлой небольшой палате. За окном шелестели деревья, явно берёзки, был день. Какого?!       Она скривилась, тут же трогая шею, а потом нервно уставилась на Сонхва перед собой в халате и увидела, как он сжимает в руке шприц. Он, проследив, куда она глянула, спрятал шприц в карман, но от его движения она нервно дёрнулась и зло вскрикнула:       — Не тронь! Отойди, сучий сын!       — Юстина, всё хорошо, я не причиню тебе вреда, — Сонхва пытался говорить спокойно. — Смотри, я осторожно отойду назад, чтобы тебе стало спокойнее. Видишь? — он поднял открытые ладони вверх, делая пару медленных шагов назад. — Я не опасен. Я не собираюсь причинять тебе вред — это первое, что ты должна помнить.       — Ты держал меня и укусил только что! Это ты называешь «не причинять вреда»?! — взвизгнула она, всё ещё пытаясь прийти в себя, осознать, что происходит, почему она в какой-то палате. — Что это такое? — её глаза нервно бегали по светлым стенам и кушеткам рядом, на одну из которых напротив неё сел Сонхва. — Ты одурманил меня снова! — воскликнула Юстина.       — Одурманил? — переспросил Сонхва. — Нет, я вколол тебе успокоительное только что. Очень мощное. Тут я не буду лукавить и врать — да, силой вколол, но ты была не в себе, верещала и била меня, хотя я просто пытался привести тебя в чувство, Юстина. Просто хотел уложить на кровать. Препарат, который я дал тебе, ещё не до конца справился, но я выведу эту дрянь из тебя, обещаю. Прости, что ввёл в шею успокоительное так грубо, но ты была не в адекватном состоянии и лупасила меня только что. Я не хотел вызывать санитаров. Я верю, что с тобой всё будет нормально, — горячо сказал он, и брови его поднялись вверх в сочувствующем выражении.       — Где Уён?! Я должна спасти его! — воскликнула она, игнорируя его слова.       — Уён? — Сонхва нахмурился, будто не совсем понимая. — Это случайно не тот парень из дома на отшибе? Он… там остался… это неважно, сейчас мы твоё состояние обсуждаем.       — Что «неважно»?! Ему надо помочь, я…       Юстина резко скривилась, когда в голову ударила болезненная вспышка, заставив её на миг перестать злиться. Она невольно схватилась за лоб, пытаясь перебороть эту боль. Вместе с тем тело странно немело, будто слегка обмякало.       — Что со мной? — простонала она. — Ты что со мной сделал? Я перестаю чувствовать тело. Твой чёртов яд…       — Это нормально, — Сонхва снял с лица очки, сложил и положил их в нагрудный карман, прежде чем снова на неё посмотреть. — И это не яд, я уже сказал, что вколол тебе значительное количество успокоительного лекарства, чтобы избежать шокового состояния. Поэтому твоя нервная система ещё несколько часов будет работать словно в замедленном режиме, но это пройдёт, не волнуйся.       — Ты натравил меня наркотиками? — заторможено выдохнула Юстина.       — Наркотиками? — брови Сонхва нахмурились. — Нет, я как раз таки спасаю тебя от этих наркотиков, в ловушку которых ты сама попала.       Юстина посмотрела на него, растерянная, слабо что понимая из-за боли в голове.       — Давай начнём сначала, — вздохнул Сонхва, пристально рассматривая её потерянное выражение лица. — Попытаемся всё вспомнить. Юстина, ты помнишь, как меня зовут? И вообще кто я?       — Сонхва, — машинально ответила она. — Прикидывался распорядителем кладбища, а в итоге — огромный Змей, что решил силой забрать меня в своё логово.       Сонхва моргнул пару раз, будто удивлённо, а потом слабо усмехнулся.       — Змей, говоришь? — он почесал щеку. — Ну, в целом, это можно понять. Мои попытки помочь ты воспринимала, как попытки подавить твои желания и свободу, ты подсознательно стала считать меня врагом, когда я запрещал твоё лечение, назначенное другим врачом. Неудивительно, что твой мозг создал из меня какого-то злого Змея.       — Что ты несёшь… — скривилась Юстина. Она хотела было возмутиться, но он продолжил спокойным уверенным тоном:       — Вспоминай, Юстина, — серьёзно сказал Сонхва. — Я начну. После смерти матери у тебя, ребёнка, начались серьёзные проблемы с психикой, это копилось годами. Твои кошмары нарастали, психологические проблемы усугублялись. Твой отец отправил тебя к знакомому психиатру, который занимался твоим состоянием и выписал тебе определённые препараты. Вначале тебе стало лучше, но вскоре ты заметила, что стоит только ненадолго прекратить приём всех препаратов, то кошмары, панические атаки и проблемы с сознанием возвращаются в большей степени. Тогда ты сама нашла меня, обратилась за иной консультацией, за вторым мнением. Мы стали с тобой работать, и я выразил сильное сомнение в нужности того, что ты принимаешь. Я даже пытался заставить тебя соскочить с этих препаратов, перейти на что-то более лёгкое. Ты помнишь, что было дальше?       — Ты…что… да нет… — Юстина впала в какой-то ступор, отчаянно пытаясь соображать. Она не могла вспомнить лица своих двух психиатров, но сознание ей подсказывало, что такое явно было.       — У нас тобой была ссора, точнее, ты взъелась на меня, — тем временем спокойно продолжал говорить Сонхва. — В последние сеансы я видел, что что-то не так, и это уже серьёзно, твоё состояние вызывало у меня значительное беспокойство. Твой первый психиатр, Ян Гвон, узнал про меня и стал настраивать против. Он рассказал, что у меня с ним был серьёзный конфликт ещё в ординатуре, что я моложе и неопытнее, что завистлив, что у меня нет такого опыта, нет столько вылеченных пациентов, как у него. Это было частично правда — мы знакомы, у нас с ним была серьёзная размолвка в прошлом. Но не по причине моей зависти к коллеге, — он скривился, — а то, что я заметил сомнительные действия с пациентами и желание наживаться на их проблемах, а не лечить их. Но тогда ты в штыки восприняла мои уговоры, ведь я предлагал отменить препараты, на которые ты подсела. А тогда для тебя это значило едва ли не слезть с любимой иглы. И ты пропала. Вспоминаешь?       Юстина медленно покачала головой, в какой-то прострации слушая его рассказ. Сонхва вздохнул, видя её растерянное лицо.       — Не буду лукавить, что я взбесился на Ян Гвона, — сказал он. — Я начал втихую проводить своё маленькое собственное расследование, когда ты перестала ко мне ходить. Что-то гложило меня, не отпускало. Я видел молодую девчонку, которая чахнет, которую добивают, а не лечат. А потом я узнал кое-что интересное… Долго рассказывать как, да и косвенно помогла одна пожилая леди-гувернатка твоего отца.       — Сохён? — бездумно спросила Юстина, вспоминая пожилую работницу отца, единственную в его доме, кто нормально к ней относился.       — Именно, — подтверждающе кивнул Сонхва. — Она дала мне наводку. И я выяснил ужасающую вещь. Ты знала, что на тебя оформлена приличная страховка? И в случай твоей смерти или в случай оформления инвалидности по психическому состоянию, твой отец мог стать опекуном и получать хорошие деньги. Твой отец с матерью во время развода сомнительно поделили имущество по его мнению. Огромная квартира осталась ей, хотя по его словам, он купил её, но был вынужден отдать после развода. А мать переписала её на тебя, после её смерти она твоя.       — Я не живу там, не могу… — сглотнула Юстина. — Она сдаётся, я имела всегда дополнительные деньги…       — Ну, видимо, твой отец считает делом принципа вернуть отобранное, — мрачно хмыкнул Сонхва. — Если бы на тебя оформили инвалидность, то твоим имуществом распоряжался бы он, как родитель-опекун.       — Какая ещё инвалидность? — Юстина всё не понимала, нервно массируя виски.       — Вот тут и всплывет то, что я нашёл, — вздохнул Сонхва. — Я ведь знал, что Ян Гвон не чист на руку. И препараты, которые он тебе давал, это его семейный бизнес, он поставлял тебе их напрямую, якобы сразу с производства. Но на деле, транквилизаторы и антидепрессанты, которые он тебе давал в своём кабинете, содержали сильнейшие психотропные вещества. Простыми словами, он втихую давал тебе сильнейшие наркотики. Ты практически два года сидела на них, подсела знатно, и твоя психика стала давать сбой. То, что я начал с тревогой отмечать. И когда я нашёл тебя, ты была уже в плачевном состоянии, особо не реагировала на простые слова, кричала про каких-то монстров, меня вообще испугалась, будто я прибить тебя хотел. Я едва вывез тебя из той деревни.       — Из деревни? — Юстина всё пыталась осознать его слова, всё путалось в голове. — Как ты там оказался, как меня нашёл? Что за бред… И зачем ты меня искал?       — Вопрос «зачем» действительно хороший, — Сонхва слабо улыбнулся. — Мне сложно на него ответить. Скорее всего, моя наивная привычка не бросать людей в беде. Особенно, когда я понимал, что тебе грозит настоящая опасность. Я пытался с тобой связаться, рассказать что тебя подсадили на серьёзные наркотики, психотропы, но не нашёл тебя. Однако я нашёл твоего босса, Ким Хонджуна, который мне рассказал, что ты взяла бессрочный отпуск, чтобы не увольняться. Так же он рассказал, куда ты уехала.       — Хонджун? — удивлённо переспросила Юстина. Он ведь действительно знал, куда она уехала.       — Да, — Сонхва кивнул. — Твой босс за тебя очень переживал, кажется, вы с ним в очень хороших отношениях. Он рассказал, что давно стал замечать неладное в твоём поведении, это очень пугало его. Поэтому я приехал сюда лично, чтобы рассказать тебе правду. И застал тебя в абсолютно неадекватном состоянии. Ты была невменяема, несла какую-то чушь про домовых, прибожков, змеев. Про ведьминские способности, и всякий такой бред. Юстина, ты набросилась на меня с воплем, пыталась вилами ударить, я чудом выбил их и скрутил тебя. Вколол первую дозу успокоительного, потом увёз в клинику своего знакомого, с которым вместе учился. Клиника была ближе от той местности, где располагалась деревня. И вот мы здесь. У тебя опять был приступ пару минут назад, поэтому я снова вколол тебе новую дозу лекарства.       — Что за чушь ты мне пытаешься втолкнуть? — простонала Юстина, хотя внутри неё всё начинало сжиматься от ужаса. — Ты думаешь, я поверю в этот бред?       — Попытайся думать, — не сдавался Сонхва. — Сколько времени ты принимаешь эти препараты, как долго? Ты замечала, что без них тебе хуже, что на тебя накатывает липкий страх, если ты не пьёшь таблетки? Юстина, ты зависима. И эта дрянь искалечила тебя. Ты создала в своей голове выдуманный сказочный мир в попытке защитить свою психику и как-то осмыслить боль, что ты испытываешь.       — Прекрати… — взмолилась Юстина. — Прекрати это сочинять… Ты вешаешь мне лапшу на уши… Я не верю…       — Ты хочешь сказать, что ничего не принимала и никаких расстройств не испытывала? — Сонхва смотрел на неё в упор, сложив руки в замок пере собой. — Ох, Юстина… — он протяжно вздохнул. — Вначале я приехал в эту богом забытую деревню и не сразу тебя нашёл. На тебя начала жаловаться какая-то местная старушка в магазине. Вначале рассказывала, что ты узнала про какую-то подругу детства матери, пришла к ней в дом и запугала бедняжку, агрессивно себя вела, выкрикивая, что та завидовала твоей матери. Её муж вышвырнул тебя за порог, но они с женой здорово испугались. Говорили, что ты вела себя неадекватно, но здесь даже не было полиции, чтобы пожаловаться.       — Что за бред? — Юстина плотнее сжала волосы на голове.       — Говорю, как есть, как слышал, — серьёзно ответил Сонхва. — Старушка в магазине жаловалось, что ты её пугала сильно. Вещала, что покупаешь конфеты какому-то прибожку-ребёнку, заботишься о нём. Но потом она видела, как ты сидела на бревне и поедала сама эти конфеты, безумно вращая глазами. Затем, по её словам, ты отправилась на край деревни. Там на отшибе был дом, который ты почему-то приняла за дом своей матери, хотя её дом был в центре деревне, но его продали. На отшибе деревне в том доме, куда ты ворвалась, жил местный паренёк Уён, сирота. Я так и не понял, что именно говорила старушка про него, про какой-то диагноз, якобы он был полоумным, местным дурачком, но безобидным. Очень плохо разговаривал. Жил себе обособленно, похожий на бездомного. Приходил каждую неделю в местную церквушку попрошайничать, где ему давали еды и хлеба. Все жалели больного сироту. И якобы ты насильно поселилась в его доме, почему-то Уён не возражал, но старушка мне сообщила, что он уже две недели как не появлялся в церкви, чтобы просить еду. Ей это казалось подозрительным.       Юстина слушала его изумлённо, с всё нарастающим страхом. Непонятная тревога рождалась в её груди, она растерялась, замерев на кровати.       — Потом ко мне обратился местный рыбак, — продолжал Сонхва. — Его звали Минги. Он нечаянно услышал мой разговор со старушкой о том, что Уён куда-то запропастился. Его это тоже тревожило. Он иногда проплывал по реке, где стоял дом того паренька. Пару раз он видел сомнительные вещи. По его словам, ты просто очаровала одинокого и больного на голову паренька. Он жил один, а тут к нему ворвалась в дом молодая красивая девчонка и стала с ним жить. Кажется, этот дурачок влюбился, выполнял любую твою прихоть. А потом Минги сказал, что у него вдруг пропала лодка, после чего он обнаружил, как ты её вернула на место, причалив к берегу. Но вела себя неадекватно и хихикала, когда он возмутился, зачем ты её украла и что делала? Твоё состояние его напрягло, и он не стал связываться. После чего я пошёл в тот самый дом и таки нашёл тебя. Но в очень плачевном состоянии… Юстина, — Сонхва помедлил, поджимая губы, будто готовясь сказать что-то крайне важное, но неприятное. — Никакого парня в доме я не нашёл. Спросил тебя про него. Ты с нервным смешком стала рассказывать, как вертела во всю этим дурачком, называла его аутистом. А он всё для тебя делал, пока ты давала ему доступ к своему телу. Одинокий, с умом ребёнка, но с телом взрослого и соответствующими потребностями — он был готов на что угодно ради секса. Однако ты начала говорить мне странные вещи… Что в последний раз, сидя на нём сверху во время вашей любви, ты слишком сильно сжала подушку на его лице. Он перестал реагировать и больше не двигался. И ты продолжила дальше рассказывать странные вещи. Как катала его на лодке, а он всё равно не двигался… Как ты отправила его поплавать за каким-то кинжалом, но он не вынырнул и не вернулся к тебе. Ты пожала плечами и вернулась обратно в дом сама… Честно говоря, я слабо понимаю, что ты имела в виду, даже если то страшное, что я думаю, мне все равно непонятно, как можно было одной небольшой девушке самой положить тело в лодку, ну и дотащить, если…       — Да что ты говоришь! — в ужасе выдохнула Юстина, прерывая его. — Ты хочешь сказать, что я смогла убить кого-то?! Уёна?! Нет… нет… нет! Это неправда!       Руки её отчаянно затряслись, в груди стало не хватать воздуха. Страх и паника липкой паутиной оплели её тело, паническая атака начала нарастать так стремительно. Мысли рассыпались, сердце забилось как бешеное. Юстина не понимала, что происходит, и как такое могло быть возможно? Неужели… неужели это всё было выдумкой, вся эта магия и сказочные существа? Ведь она действительно стала зависимой от таблеток, хоть пыталась это отрицать…       Звуки вокруг стали приглушёнными, как через вату, свет резал глаза. Казалось, что время замедлилось, а она застряла в этом состоянии. Самым страшным было ощущение потери контроля — она не понимала, когда это закончится. И закончится ли вообще? Она сошла с ума?       Кровать чуть прогнулась под новым чужим весом, а затем мужская рука легла ей на плечо.       — Юстина… — Сонхва сел рядом, с сочувствием смотря на неё. — Ты запуталась, я понимаю… Но с этим ты справишься, я помогу. Просто прими мою помощь, согласись принять лечение, и я вытащу тебя из этой бездны, обещаю.       — Ты же только что неприкрыто сказал, что я кого-то убила… — Юстина посмотрела на него, чувствуя, как слезятся глаза. Она всё не могла никак поверить, что Уён — это часть её выдумки. — Ты хочешь сказать, что я навредила какому-то парню?.. Я его…       — Мы этого не знаем, — Сонхва покачал головой. — Я его не видел, а твоим словам в таком состоянии верить бессмысленно. Даже если что-то произошло нехорошее… — он вздохнул. — Подумаем об этом потом. Прежде всего, ты жертва, ты должна это помнить. С тобой это сделали, отвечать должны другие. Но пока тебе нужно восстановление. Будет не просто, не сразу всё пойдёт гладко, но ты справишься, я знаю. Я помогу, — его ладонь соскользнула с её плеча и взяла её руку на коленях, сжимая пальцы Юстины. Голос Сонхва стал тише и серьёзнее. — Я как твой доктор позабочусь об этом. Не волнуйся, Юстина, всё будет хорошо. Просто доверься мне. Ладно?       Он улыбнулся ей, так мягко. И на миг ей почудилось, что он действительно знает, как помочь. Юстине захотелось разрыдаться и упасть на его грудь, чтобы вылить все слёзы боли. И она едва не кивнула ему в знак согласия, как вдруг Сонхва замер, и улыбка стремительно сползла с его лица. Он медленно-медленно стал поворачивать голову, всё ещё держа её за руку. Он сидел у края кровати вплотную с тумбой, и на ней, на каком-то медицинском приборе вдруг оказалась чёрная кошка.       Бёль немигающе смотрела прямиком в лицо Сонхва, нервно дёргая свисающим хвостом.       — Откуда ты здесь взялась? — изумлённо сказал он, глядя на кошку. — Ты что такое?       Глаза Бёль в глазницах странно повернулись, зрачки вдруг сузились, и она яростно зашипела. И бросилась прямиком в лицо Сонхва, на лету ударяя его лапой с выпущенными когтями.       Он вскрикнул от боли, отшатываясь на кровати. В воздухе мелькнули капельки крови, отлетаемые от раны, а Юстина в каком-то заторможенном состоянии смотрела, как на рассечённой щеке Сонхва прямо под раной вдруг засверкала змеиная чешуя.       — Что за?.. — бездумно протянула она.       Но тут Бёль кинулась на неё и резко укусила её за руку — Юстина взвизгнула, боль оказалась слишком сильная, какая-то нереальная. Но вместе с тем эта боль вдруг взорвала в её голове сотни ощущений, и на неё обрушился мистический водопад, который одним махом снёс с неё всё наваждение и дурман сознания. Юстина глубоко выдохнула, понимая, что как-то медленно падает с кровати, но стоило ей только коснуться пола, как всё взорвалось яркими красками, а потом мгновенно изменилось.       Она больше не находилась в светлой палате, а лежала на траве посреди ночного леса. И над ней извивался в злости огромнейший могучий Полоз. Сонхва пытался совладать с Бёль, которая с высоким кошачьим визгом драла ему лицо, неестественно быстро мельтеша лапами. И всё же маленькому животному было не совладать с огромной тварью — Змей схватил её за шею рукой, а потом яростно швырнул в сторону, откидывая далеко назад, и Бёль шмякнулась об дерево, а потом упала в траву, оставаясь лежать на бочку.       — Бё-ё-ёль, нет!!! — в ужасе закричала Юстина, совершенно не думая.       Она вздрогнула, когда Сонхва тут же разогнулся, поднимаясь на змеином хвосте, и яростно уставился на неё. Его глаза горели ещё не потухшей яростью.       — Твоя сучья кошка всё испортила! — прошипел он. — Ты уже была в моих руках, уже согласилась отдаться добровольно! Как ты так легко скинула дурман, смогла противиться яду?! Что за магия в вас, женщинах?! Но ничего… это всё равно ничего не изменит!       Юстина не дослушала его, резко разворачиваясь на земле, пытаясь встать и побежать прочь. Всё, что она успела увидеть, это то, что он оттащил её от дома ещё на пару метров, но всё же не ушёл далеко. И она увидела неподалёку седую макушку на иссохшем теле в траве.       — Уён!!! — неистово закричала Юстина, кидаясь к нему.       Но она и нескольких шагов не успела сделать — её мгновенно сбил с ног удар хвоста, а потом он же обхватил её за щиколотку и потянул назад. Юстина заверещала, больно вспарывая ногтями землю. Она умудрилась развернуться на спину и в панике увидела, как Сонхва пополз к ней. Он буквально изогнулся в воздухе, ныряя вниз, припал руками на землю и засеменил так, по-животному подтягивая свой корпус вслед быстро мельтешащим рукам. Он стремительно заполз на Юстину и перехватил её кисти, закидывая ей их за голову, прижимая их к земле и нависая следом. Она вся сжалась в первобытном страхе, когда на неё уставились золотые глаза с узкими зрачками.       — Что ты делаешь? Одумайся, прошу! — она наивно попыталась воззвать к его совести. — Перестань быть чудовищем, я так никогда не полюблю тебя.       — Стерпится — слюбится, — усмехнулся Сонхва и сильнее сжал её кисти, когда она попыталась вырвать руки. — У нас будет много времени, чтобы ты ко мне привыкла.       Он склонил голову, приоткрыл рот, и из него медленно-медленно высунулся очень длинный и тонкий раздвоенный язык. Юстина обомлела и замерла, как затравленный зверёк. Она едва сдержалась, когда два кончика языка прошлись по её щеке, слегка вибрируя и будто снимая на пробу её вкус. Змей чуть согнулся, как-то неестественно вывернул шею ниже, и язык невесомо скользнул теперь по её горлу. Сонхва повернулся обратно, и его губы накрыли её. Юстина запищала от испуга, почувствовав, как его язык пытается оплести её, словно какая-то лиана. Она постаралась отпрянуть, но хватка чужих рук над ней стала сильнее.       И тут она чуть не оглохла, когда раздался выстрел, и пуля пролетела практически над ней. Головы Змея она не пробила, зато задела его ухо. Сонхва машинально вскинулся, ныряя всем телом вбок с громким шипением от боли, и схватился за рану — с его правой стороны лица уже потекла кровь. Он вскинул голову вперёд, и Юстина тоже, когда резко перекатилась влево, почувствовав, как её отпустили. Лёжа теперь на животе, она изумлённо открыла рот, смотря на крепкую фигуру у забора её дома.       С вкинутым в направлении Змея ружьём стоял Сан собственной персоной. В джинсах и одной белой майке в последний день осени. Он в упор смотрел на Сонхва, который замер на земле в своих клубках змеиного хвоста, как хищник перед прыжком.       — Проклятье, промахнулся, — вздохнул Сан, кривясь в какой-то театральной гримасе. — Юстина, ты цела? Он ничего не успел сделать?       — Не-ет, я в порядке, — тут же громко выдохнула она. — Что ты здесь делаешь? — наверное, это был самый тупой вопрос в подобной ситуации, и он вырвался из её рта нечаянно.       — Да вот, приехал домой, решил проверить свои вещички, — быстро говорил Сан. — И обнаружил, что у меня свистнули ружьё. Не понравилось мне это, подумал, что не к добру. И я не ошибся. Ружьё в доме сразу нашёл, быстро вышел на странный звук и увидел эту сцену. Как же хорошо я в гости зашёл. И да, — он склонил голову чуть набок, смотря на Змея. — Я так и чуял, что от тебя несёт нечеловечиной, хотя змеи тем и опасны, что запаха не оставляют.       Юстина ничего не понимала. Почему Сан так спокоен? Огромный Полоз с бесконечным хвостом его вообще будто не смущал. Что за?..       — О-оу! — усмехнулся рядом Сонхва, возвращая на первоначально растерянное лицо теперь ехидную ледяную маску. — И я теперь чую этот запах и распознаю его. Уже жрал десять лет назад тебе подобного. Ты сраный Ведьмак, да? — зло оскалился он.       — Верно, — спокойно ответил Сан. — Был в деревне на восстановлении, но всё равно нашёл тварь. Ведь я убиваю таких на заказ, как Ведьмак. И да, Юстина удачно прихватила с собой непростые пули к ружью, а из серебра с особым порохом. Для таких тварей, как ты.       Сонхва зашипел и ринулся вперёд, прямиком на парня у забора двора, хотя расстояние было приличным. Юстина машинально вскрикнула, испугавшись громкого звука, когда Сан мгновенно выстрелил на помчавшуюся на него тварь. Всё происходило слишком быстро, всё смешалось перед её глазами и в сознании. Одно она поняла — до этого был дурман, и она всё же не сумасшедшая. Пока ещё.