Глава 4.

      Гермиона пришла в себя, с трудом открывая заплывшие глаза. Голова раскалывалась так, словно кто-то вкручивал раскалённые стержни прямо в её мозг. Но причина была не столько в ударном заклинании, сколько в том страшном ударе, которым её приложили о стену.       Девушка осмотрелась вокруг. Парчовые стены, когда-то являвшиеся символом богатства и высокого положения, теперь выглядели как увядающая роскошь. Однако они всё ещё сохраняли свой мрачный характер, особенно в призрачном свете ночных витражей.       — Блядь… Она её точная копия, — прошептал тощий маг, убирая кривой палец от лица пойманной.       Гермиона промычала что-то нечленораздельное. Пока губы были скованны липкими чарами, как и руки за спиной.       — Конечно, копия, придурок! Она же её двойник! — рявкнул проходящий мимо мужчина.       Гермиона мгновенно узнала его: анимаг. Только теперь не в волчьем облике. При свете можно было разглядеть лоскуты кожи, изрубцованные словно клыками, грубо стянутые на лице.       — И не смей её лапать! — прогремел он, и его голос, полный хриплой власти, заставил тощего мага вздрогнуть. — Это моя добыча.       Тот, не причастный к похищению, испуганно вскинул руки, ощутив на себе ледяной гнев босса.       Когда зрение окончательно прояснилось, и мозг смог соединить разрозненные образы в единую картину, Гермиона увидела перед собой сцену, напоминающую пиратское сборище в таверне.       Мужчины кружили вокруг неё, пожирая глазами. Гермиона чувствовала, как их взгляды буквально прожигают кожу. Она нервно крутила головой и беспокойно ёрзала на диване, пока резкий звук пряжек другого мага не заставил её вздрогнуть от его внезапного появления. Теперь сидит один совсем близко.       — Эта добыча вознесет меня к вершинам! — произнес Диксон с торжествующей улыбкой охотника.       Пойманная лань лежала перед ним, но не для смерти предназначалась она. Он доставит её Темному Лорду и наконец войдет в круг приближенных к нему. Воссядет за круглый стол, гордо демонстрируя, что смог привести двойника грязнокровки, за чью голову объявлена награда. Где вся Британия охотится на Грязнокровку. И теперь эта пластиковая копия была прямо перед ним.       Зрачки девушки метались по глазнице, выискивая малейший шанс на спасение.       Паника? Не для Гермионы Грейнджер. Сначала нужно утихомирить бешеный стук сердца. Найти лазейку. Любую. Теперь она понимала: её Вторая все же наткнулась на проблемы. И теперь эти проблемы пришли за ней. Двойником. Ничего хорошего это не сулило.       Но.       Раз искали именно двойника… Значит, Первая жива? Эта мысль крохотный уголёк надежды тлела где-то под грудью закованной Грейнджер. Не согревал по-настоящему. Но и не давал окоченеть окончательно.       — Я передам её Самому Темному Лорду. И получу свою награду… — Изуродованная бровь Диксона дёрнулась, изгибая лицо в зловещую, рваную ухмылку.        Он нависал над беспомощной Гермионой, опираясь лапищей на спинку дивана, заполняя собой всё пространство. Весь воздух. Его тень поглотила её целиком. В её ноздри ударил тяжёлый табачный дым, пропитанный мускусным одеколоном, от которого мутнело в голове.       Гермиона понимала: раз она нужна им для передачи Тёмному Лорду, её не убьют. А значит, шанс на побег всё-таки есть. И она обязательно воспользуется своей находчивостью и острым умом, чтобы вырваться на свободу.       Вместо ожидаемого ликования, ведь их босс только что добыл бесценный ключ к милости Темного Лорда. Тощий маг лишь закачал головой. Будто у них в руках лежал не двойник, за которым охотилась вся магическая Британия, а пустое место. Будто эта победа ничего не стоила.       — Ты уверен, что никто не явится за твоим уловом, Диксон. — хрипловатый прокуренный голос Митчела выдавал его беспокойство.        Он явно переживал за действия своего босса, который, притащив сюда Гермиону, мог навлечь на них серьёзные неприятности.       В его словах сквозила тревога за возможные последствия. Потому что, похищение Гермионы могло привести к серьёзным проблемам для всей их группы.       — Кто бы мог подумать, что грязнокровка способна воспроизвести столь древнее и темное проклятье. И теперь этот дубликат здесь. — Диксон навис над Гермионой, как наблюдатель у клетки с диковинным зверем.       Она билась в тихих конвульсиях. Как рыба на крючке, или пойманная птица с перебитым крылом. Глаза метались, не зная, куда бежать от этого взгляда: ждать ли удара? Или чего-то хуже? Отсутствие палочки делало ее слепой и беспомощной.       А потом — дыхание. Горячее, тяжелое, пропитанное запахом дешевого виски и злобы, опалило шею.       Воспоминания нахлынули волной: Беллатрисса. Малфой-мэнор тогда когда их схватили егеря. Время, превратившееся в резину, тянулось, растягивалось, но не рвалось. То же ощущение бессилия. Та же пытка ожиданием.       Это единственное страшное воспоминание что осталось у нее. Ведь, самые страшные кошмары, вся грязь проигрыша битвы при Хогвартсе, остались в памяти первой. Эта Гермиона — двойник — не знала ужасов. Ее душа не носила этих шрамов. И в этом, ее хрупкая, страшная невинность перед лицом нового монстра.         — Ты думаешь, умыкнул её у самого его носа и останешься в выигрыше? — не унимался Митчел, бросая предостерегающий взгляд главарю.       Она впилась взглядом в трещину на паркете, будто силой мысли могла прожечь в ней лаз. Каждый выдох — глубже. Каждое движение — расчет.       Даже страх она превращала в топливо. Потому что Гермиона Грейнджер не сдавалась. Она искала слабину в броне врага. Щель в заклятье. Миг небрежности.       Жди. Смотри. Думай.       Диксон закинул ноги на стол, пытаясь подавить грохочущий смех, который отражался от стен, вибрируя в костях. Лицо его пропиталось торжеством. Сейчас он был слепо уверен, что член его банды просто съедает от зависти к его успеху.       — Грязнокровка не придет за ней. Она зарылась в нору, ее же ищут все, — бросил он, и по едва заметному взмаху его руки Митчел перекатился в соседнее кресло.       Шипение кожи. Удобно развалившись на диване, Диксон раздвинул ноги шире. Его колено грубо уперлось в бедро Гермионы, впихивая её в спинку сиденья. Дернув руками за верёвки на запястьях врезались в кожу, пригвоздив на месте.       — Куда ты, детка? – в голосе звучала насмешка. — Ты ведь только пришла?       Руки Митчела над ней медленно промяли ее плечи, нежно скользя по кости, словно утешая. Но она не могла позволить себе расслабиться, в ее голове уже складывался анализ происходящего.       — Надо быть последним дебилом, чтобы бояться этой ведьмы! — Диксон плюнул, слюна шлепнулась в сантиметре от Гермионы. Она вжалась в диван, поджав ноги в кедах. — Всё это бред психов, возомнивших, что шмара добралась до Даркхолда!       Гермиона замерла в грязном халате, где белизна давно была съедена копотью и страхом. О чем они?       — Все эти сказки про неё — дерьмо собачье! — каблук его сапога отбивал дробь по полу, как метроном пытки. — Такая грязнокровка не нашла бы то, чего нет! И уж тем более не перерезала бы глотки сильнейшим магам как говорят! Где ничтожная девчонка, а где сильнейшие маги?! А тем более, я не верю что она нашла Даркхолд. Это книга подвластна только чистокровным магам, а не самозванке.       Гермиона втянула воздух, превращая слух в радар. Слова «грязнокровка» и «Даркхолд» прозвучали как два сплетённых шипа в разговоре — звенья одной цепи, сковывающей фрагменты мрачной головоломки.       О книге под названием Даркхолд она знала крохи. Лишь то, что это Книга проклятий, темный артефакт, стоящий плечом к плечу с Дарами Смерти.       Выше. Древнее. Сотворённая до того, как Смерть протянула длань братьям Певерелл. Книга, что была самой материей щелчка Вселенной — первозданным кодом магии.       Но, подобно Дарам, она оставалась миражом на грани мифа и бытия.       Пока...       Если шепчутся, что Даркхолд всё же нашли. И нашедшая грязнокровка — это взрывало логику чистокровных.       Как? Как ничто без имени, без поддержки Ордена, осмелилась пойти против Темного Лорда и найти книгу черной магии?       Такая правда жгла горло спесивым родам. Слишком дерзко. Слишком невозможное. Они говорили о той, первой её части, той, о которой она так беспокоилась, боясь, что та могла погибнуть. Страх за судьбу своей второй сущности был настолько сильным. Гермиона куда ты влезла?       Если она жива. Если она действительно нашла Даркхолд. Тогда её молчание обретало жуткий смысл. Это не предательство — это щит. Контакт с двойником стал бы смертельным звеном в цепи, что могло привести       Тьму прямиком к ней.       Но.       Сидя в этой вонючей комнате, сжавшись под взглядом хищников, Гермиона отчаянно хотела увидеть её. Убедиться, что та дышит. Пощупать пульс на запястье. Услышать: «Я иду».       Парадокс: она, двойник, мечтала о спасении от... самой себя. От той, чьё отражение носила. Они были зеркалами, разбившимися на осколки в разных реальностях, но отражающими одну душу. Оригинал поступила бы точно так же — бросилась бы в пекло, не раздумывая.       Поэтому мысль билась, как птица о стекло:       «Найти её! Вытащить!»       Но сейчас — одиночество. А если её нашли так легко. Может, первая Гермиона уже мертва? Потому и след оборвался, потому некому было окутать двойника щитом, замести следы, бросить вызов охотникам. И Гермиону никто не спасет.       — Про Дары Смерти тоже трепались… — Митчел прикурил с привычной небрежностью, — а глянь-ка: Бузинная палочка у Лорда в руках, мантия невидимка не сказка… Значит, и Даркхолд вполне реален. — Он выпустил струю дыма, будто проливал аксиомы на ржавый пол, — Логика-то железная.       Даже Гермиона, сжатая в комок страха на диване, едва сдержала кивок.       Логично. Будь она свободна хлопнула бы ладонью по столу: «Точно!» В мире магии невозможное — просто ещё не случившееся. Всё, что можно вообразить уже где-то ждёт своего часа.       Последний раз Даркхолд видели много столетий назад. По легенде, один могущественный маг, осознав всю опасность артефакта, захоронил его в бездонной Марианской впадине. Говорят, что именно благодаря этому миру удалось избежать хаоса и разрушения, которые несла в себе эта древняя книга.         Конечно, всё это могли быть лишь слухи. Достоверных подтверждений существования не существовало. Возможно, это была просто выдумка, в которую верили как волшебники, так и маглы.       — Брехня! — рявкнул Диксон, машинально теребя свою бороду. Этот жест всегда придавал ему уверенности в собственных глазах. — Эта дрянь не могла найти книгу, я не верю! Если бы у неё получилось, она бы уже что-то предприняла. — он сделал характерный жест рукой, словно фокусник, демонстрирующий свой трюк. Его движение было настолько выразительным, что Митчел должен был понять всё без слов. — Будь это правда…Мы обо знаем кто был бы уже мертв…       Диксон не мог произнести эти слова даже у себя на базе, в самом безопасном месте. Говорить о смерти Тома Реддла было страшнее, чем сгореть заживо. Настолько ужасной казалась сама мысль об этом.         Если бы это было правдой, Тёмный Лорд уже был бы убит грязнокровкой. Но раз он всё ещё жив, значит, все эти слухи, не более чем пустые сплетни, распространяемые болтливыми языками. Никто не мог представить, что кто-то осмелится бросить вызов самому Лорду и выйти из этого противостояния живым.       В их кругах даже за малейшее сомнение в силе Тёмного Лорда могли жестоко наказать, поэтому Диксон предпочитал держать подобные мысли при себе, не рискуя произносить их вслух.                 Что же пошло не так? Слухи оказались преувеличением? Или Даркхолд не обладает той абсолютной силой, которой его наделяют легенды?       Возможно, правда скрыта глубже, чем кто-либо осмеливается предположить.        — Его ещё надо открыть… Мало просто владеть им и найти, — настаивал Диксон, пытаясь донести свою мысль до собеседника.       Гермиона мысленно выстраивала цепочку рассуждений, словно вводя информацию в древний компьютер. Пока в её голове одна за другой возникали все известные факты об артефакте.       Книга — могущественная реликвия, несущая смерть и безумие. Но просто обладать ею недостаточно, нужно ещё суметь открыть и прочесть. Подчинить себе.       А это куда сложнее, чем просто найти книгу. И теперь главный вопрос, который волновал всех собравшихся: нашла ли его грязнокровка и смогла ли открыть книгу?       Ведь если бы она действительно открыла эту книгу, ей стоило бы лишь щелкнуть пальцами и Тёмный Лорд был убит. Даже его крестражи не стали бы защитой. Даже его бузинная палочка оказалась бы бессильна. Ведь книга эта — поглотитель всего смердящего и гнилого, дарящий обладателю власть вершить ужасы с пугающей легкостью.       Но плата за такую силу непомерна. Великое могущество не дается даром.       А раз Тёмный Лорд жив, Нагайна цела, и каждый крестраж его на месте, значит, никакой "всепожирающей книги" у этой Грязнаокровки попросту нет. Это враньё.       Скорее всего, выдумка глупцов или завистников, что тщетно пытаются поколебать власть Тёмного Лорда. У девчонки даже нет сторонников, она действует в одиночку, без Ордена Феникса, без поддержки.       Потому, даже смешно предполагать, что какая-то юная ведьмочка сможет одолеть древнейшего и могущественнейшего из чародеев, который уже одержал победу над смертью.       — Да плевать мне на неё, — грубо отрезал он, резко хватая Гермиону за предплечье и грубо притягивая к себе. Его дыхание, тяжёлое и зловонное, опалило её ухо, а запах нечищеных зубов заставил её внутренности сжаться от отвращения. Она едва сдержала позыв к тошноте.       Но лишь сдавленное мычание Гермионы. Ей хотелось запихать этому уроду горсть мятных жвачек, чтобы они заполонили его гортань, заставили его задыхаться и, в конце концов, погубили его.       — Может, нам повезёт, и оригинал придёт за тобой? Тогда я сорву двойной джекпот, — глумился он, предвкушая свою будущую награду от Тёмного Лорда.       В его глазах читалось явное желание продвинуться по карьерной лестнице. Лестнице, вымощенной убийствами и пытками.       Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот человек явно рассчитывал использовать её как приманку, надеясь, что вторая она придёт её спасти. И тогда он сможет убить двух зайцев одним ударом и получить награду и продвинуться в иерархии Пожирателей смерти.       Но Гермиона лишь резко выдохнула воздух через ноздри, словно разъяренный бык перед броском. На что маг лишь медленно провел тыльной стороной ладони по подбородку, его взгляд скользнул по ней, как липкий, холодный язык, ощупывающий добычу.       Мерзость.       — Да чего её бояться? — бросил Диксон. — Шлюха же безобидная, что она может мне сделать? Надо быть полным идиотом, чтобы страшиться какой-то грязнокровки. — Он продолжал скептически относиться к слухам, ходившим по другую сторону.       Тот факт, что она уже убила нескольких Пожирателей, вряд ли насторожил Диксона. Он пребывал в кругу своей банды, буквально слюнявясь при мысли, как сюда явится вторая жертва и он принесёт две одинаковые головы к ногам Тёмного Лорда.       Его рука медленно, почти ласково, скользила по её ноге. Гермиона вжалась спиной в спинку, застыв. Поясничный отдел её позвоночника выгнулся дугой, болезненно впиваясь в жёсткий выступ дерева. Теперь единственное, что ей оставалось — отчаянно пытаться вырвать колени.       Однако глупцом оказался именно Диксон. Грязнокровка оказалась куда опаснее, чем казалось на первый взгляд. Подобно волку, лишённому зубов, но всё ещё обладающему смертоносными когтями, она расправлялась с Пожирателями Смерти одного за другим.       Именно об этом и ходили тревожные слухи. О том, как она методично уничтожает сторонников Тёмного Лорда. Подрывая саму основу его власти.       Говорили, что она не просто убивает. Она разрушает структуру его силы, выкорчёвывая врагов одного за другим, словно опытный садовник, избавляющийся от сорняков в своём саду. Но тихие всхлипы Гермионы, уже смирившейся с худшим, отвлекли Диксона. И Гермиона, улучив этот миг, на долю секунды сжала веки отчаянная, бессловесная мольба: пусть эта микроскопическая пауза станет спасением.       Но чуда не случилось. Тяжелая ладонь Диксона так и не дрогнула на её ноге.                 — Я не говорю только о Грязнокровке. Есть рыбы куда покрупнее… — произнёс Митчел, выпуская едкий дым ей прямо в лицо. — Тебе стоит бояться не её двойника, Диксон, — его голос стал холодным, как надгробный камень.       Его взгляд застыл, словно выжженная солнцем пустыня, предвещающая неминуемую гибель босса. Этот взгляд говорил о том, что Диксон навлек на себя беду, похитив девушку. Но речь шла не о второй Грейнджер, кто могла прийти за ней.       И Диксон мгновенно понял, о ком идёт речь. В глубине своей черствой души он осознавал риск этой авантюры — красть прямо под носом было безумием. Но когда план так гладко осуществился, он перестал волноваться.       Или же успех настолько затуманил ему разум, что рассудок окончательно перестал работать?       — Я не боюсь его. — отрубил шарамовидный.       Митчел хрюкнул, смеясь. В его глазах мелькнуло злорадство. Он явно наслаждался ситуацией, предвкушая будущие неприятности для своего товарища.       — Когда цепной пёс осознает, что ты украл у него из-под морды то, что принадлежит ему... он не станет церемониться. Он убьет тебя. Ты либо безумец, либо, даже не знаю, как тебя назвать, — голос собеседника звучал так, будто он выбивал имя друга на надгробии.       Ведь Диксон умыкнул сведения о местонахождении дубликата Грейнджер.       Либо он — идиот. Либо — мертвец на прогулке. Ведь тот, о ком шла речь, возможно так же страшно, как и сам Тёмный Лорд.       Но Кто этот Цепной Пёс? Гермиона лихорадочно соображала. От кого Диксон украл тайну о ее местонахождении?       Она не могла знать. Стена, которую возвела вокруг себя её вторая половина, была слишком высока, отрезала её от правды. Но раз за ней пришли. Вывод был один, леденящий душу: Первоначальная исполнила свой план. Она смогла втереться  в доверие к Темному Лорду и теперь предала его?       И когда Диксон, словно наплевав на предостережения друга, достал сигареты и начал курить, выпуская кольца синего дыма прямо в сторону Гермионы, будто намеренно лишая её воздуха,       — Не думай запугивать меня, Митчел. Я не испуганный девка, — прошипел он, и пальцы его впились в её кожу с новой силой, наслаждаясь её содроганием.       Эти слова прозвучали с ледяной самоуверенностью, граничащей с безумием. Типичная бравада волшебника, забывшего простую истину: бояться стоит не только Тёмного Лорда. Стоит трепетать перед его Гончим Псом. Тем, что рвёт глотки, пока хозяин сохраняет чистые руки.       Каждое новое кольцо дыма, медленно плывущее в её сторону, казалось, становилось затягивающим кольцом ее надежды. Он намеренно затягивался глубже, чтобы дым выходил гуще, плотнее, словно пытаясь окутать её целиком в эту ядовитую завесу.       — Я предупреждаю тебя, кретин! — выдохнул Митчел, то ли от отчаяния, что друг слишком самоуверен, то ли потому что сам был напуган до смерти. — Твоя сигарета окажется у тебя в заднице и это лучшее, что может с тобой случиться, — произнёс он, словно мрачная прорицательница, предсказывающая судьбу.       Он вытянул пальцы, показывая красноречивый жест, словно демонстрируя, где именно окажется сигарета.          Про того, у кого он бесцеремонно уволок Гермиону прямо из-под носа. Он прижал её к себе, смешивая запах изо рта с потом. Она попыталась вырваться, ударив его ногой, но он только сильнее сжал её в спарринговой хватке и наклонил к коленям. Ещё одно движение, и она почувствует, как его плоть втыкается в её ухо.         Мерлин... Моргана... Годрик... КТО-НИБУДЬ! УСЛЫШЬТЕ! ПОМОГИТЕ!                 — Пошёл он, кто первый, того и добыча! — расхохотался Диксон.       Митчел демонстративно закатил белки, будто уже мысленно составлял некролог для своего самоуверенного друга. То, что маг стащил Гермиону прямо перед носом того, кто нашёл её первой и знал о ней, было безумством.       Двигало им лишь стремление услужиться перед Лордом, что заполнило его здравый рассудок.       — Я первый пришёл, а значит, я приведу её Повелителю. Всё! — поставил он жирную точку.       Или слова Митчела всё же задевали похитителя, что внутри, несмотря на своё влияние, всё равно понимал, что красть из-под носа влиятельного мага — куда более безумный поступок, чем кромсать сошек помельче.       — У меня мало времени, крошка, давай ты по–быстрому сделаешь мне хорошо, и я отведу тебя к Повелителю. Окей? — смыкая её челюсти своими грязными пальцами.       Гермиона отчаянно рванулась, но он лишь крепче сжал её запястье. А его гадкий голос, словно жирный червь, вполз ей в уши, извиваясь и оставляя за собой липкую слизь. Страх и мерзость сжимали горло. Казалось, эта оскверняющая речь вот-вот начнёт вытекать из слуховых проходов, заполняя всё вокруг своей гнилью.       Господи, если ты слышишь?       Слезы, словно жемчужины отрицания, покатились по щекам. Когда она отчаянно замотала головой. В её душе еще теплилась надежда на спасение, вера в то, что кто-то придет и освободит её. Сейчас она казалась совершенно беспомощной, неспособной дать отпор своим захватчикам. Но даже в этом состоянии она продолжала тянуть руки, пытаясь вырваться на свободу, и беззвучно шептала молитвы, моля о спасении.       Он навис над ней, словно рухнувший валун, перекрывая воздух и погружая её в подобие запечатанного саркофага.       В этот момент осторожный голос одного из приспешников нарушил зловещую идиллию:       — Босс... К вам посетители.       Все трое повернулись к зашедшему магу. Гермиона заметила, как на его лбу вздулись вены, доказательство, что Диксон был в ярости. Чертовски злой, он не отрывал взгляда от её дёргающегося тела. Время поджимало, а его постоянно кто-то прерывал, хотя до завершения дела оставалось совсем немного.       — Пошли их, мне некогда! — рявкнул Диксон, даже не потрудившись узнать, кто там пришёл.       — Но там… Цепной пёс, — пролепетал приспешник, нервно поправляя кобуру на поясе, словно не веря, что осмеливается перечить своему боссу.       Мужики в комнате переглянулись, их лица помрачнели. Это имя, как и в других случаях, всегда было предвестником смерти. Теперь Митчел мысленно представил себе будущую гравировку на своей могильной плите.       И в тот же миг, с треском, напоминающим звук ломающегося дерева, в соседнем кресле материализовалась тёмная фигура мужчины.       Господь услышал тебя. Но, правильно ли?       Гермиона замерла. Вот он. Тот, о ком ходили слухи. Цепной пес — Малфой?       Все беззаботно болтавшие резко замолкли. Тишина была настолько плотной, что ее можно было препарировать. Абсолютное молчание.       Малфой небрежно закинул ногу на ногу в кресле, излучая ледяное превосходство. Словно заглянул на чаепитие к старым приятеля, в то время как с десяток забежавших магов уже обнажили палочки, готовясь устроить ослепительное светопредставление.       Теперь Гермиона видела его. По-настоящему. И, казалось, в этот миг она забыла. Забыла, что когда-то у неё был одногруппник, которому она врезала в нос.       Воспоминания нахлынули с лихорадочной, почти болезненной быстротой, беспощадно сравнивая «до» и «после».       Тогда, тощий задира с острыми локтями и высокомерно вздёрнутым подбородком, который удирал, едва опасность становилась реальной. Мальчишка в отутюженной мантии, чья сила была в деньгах отца и злых языках.       Теперь, это. Спокойная, тяжёлая мощь, застывшая в неподвижной позе. Широкие плечи, отбрасывающие чёткие тени. Лицо, где детская надменность закалилась в холодную, непроницаемую маску. Руки, которые больше не сжимались в беспомощные кулаки, а могли что угодно. Сломать. Защитить. Убить.       Это был Малфой. И он не был тем мальчишкой. Он был его отголоском, переписанным на новый, куда более страшный лад.       Властный маг, явившийся сюда с видом полнейшего безразличия, будто десятки направленных на него палочек были лишь досадным сквозняком.       Глухие удары люстры, всё ещё трепетавшей после резкого апартации Драко, отдавались в тишине.       — Диксон, Диксон, Диксон... – начал Малфой , имя звучало, словно тиканье бомбы. Все громче и чаще, как часовой механизм, отсчитывающий последние секунды до взрыва. – Надо отдать тебе должное, иметь такую смелость. Чтобы красть у меня из под носа. Ты либо храбрец, либо придурок. Но я думаю, все же второе.       Теперь Гермиона видела его спустя столько лет. Он возмужал, стал подобен арктическому льду. Способен заморозить одним взглядом, как северный полюс. Бывший однокурсник облачён был в свой визитный наряд. Чёрный, словно ночь без звёзд, кожаный костюм. Переплетение ремней, туго стягивавших грудь и талию, напоминало латы забытой эпохи, превращая его в доспехи современного гладиатора.       И теперь Диксон влип. Одно дело – трепаться. Другое – когда перед тобой появляется тот верный пес, что служит Повелителю. Не проигрывая, принося лишь победы. Собственно, поэтому кличка так и прицепилась к нему. Подобно цепному псу, его преданность была слепа и жестока, как у пса, охраняющего территорию своего хозяина.       Самоуверенность его и погубит. Но Диксон лишь прокашлялся, будто готовясь закончить свою поминальную речь.       Драко, не принимая слов, лениво помахал рукой, будто собираясь внимательно слушать, и из внутреннего кармана куртки достал пачку сигарет, зубами вынул одну.       — Правую или левую? – с зажатой сигаретой, он зажег ее магической струей из палочки. Получилось красиво. Словно он позировал для обложки журнала.       И когда первые струйки дыма стали виться, он оттянул затяжку, казалось ему некуда торопиться. Смакуя момент, как хищник, что страхом запугивает и парализует жертв. И у него хорошо получалось. Потому что маги, что в разы крупнее его, напряглись.       Готовя палочки к бою. Но возможно, до них дело и не дойдет. Как и тех магов, что заполнили зал, готовые слушать приказ босса.       — Чо, блядь?       Драко закатил глаза до молочных белков и, не успев затянуться, произнес:       — Руку. Проклятье, Диксон. За воровство отрубают руку. Разве не так? – и он повернул пепельную голову к Митчелу, что молчал, словно набрал в рот воды. — При воровстве лишают руки… А я буду великодушен, и позволю выбрать какую именно я тебе отрублю.       Малфой оперся на кресло, словно уже устал бессмысленно болтать, раздраженный тем, что Диксон такой «смелый». Что не побоялся обкрасть его и добраться до грязнокровки первым. Ведь именно он узнал ее местонахождение. И теперь Диксон смог украсть у него эту информацию.       Крайне глупый поступок. Он бы даже сказал смертельный. Драко медленно стал подниматься, будто разочарованно заканчивая:       — Давай без церемоний, я ограничен во времени. Протяни руку. Отсеку по локоть и мы квиты. — Малфой уже начал подниматься, но не успел выпрямиться во весь рост.       Оранжевый луч, пропитанный смертоносной магией Диксона, пронесся в сантиметре от лица Гермионы. Свист рассек воздух, вспышка ослепила. Девушка инстинктивно кубарем скатилась с дивана.       И случилось невообразимое.       Малфой рухнул в кресло, будто подкошенный. Алый фонтан хлынул из страшной раны на груди, мгновенно залив черный кожаный костюм. Его тело обмякло, голова беспомощно откинулась.       Авада Кедавра Диксона нашла свою истинную цель. Пожиратель был мертв.       Лишь сигарета, что секунду назад дымилась меж его пальцев, выскользнула и упала на паркет. Тонкая струйка дыма еще вилась над ней, как последний вздох. Как невысказанная мысль. Гермиона, застывшая в оцепенении, впитывала этот образ: мерцающий уголек, угасающий под трупом.       Его тело дернулось в последний раз, когда затылок встретился со спинкой, и наступила абсолютная тишина. Диксон был не в меньшем шоке, когда понял, что убил такую личность, как Малфой. И, словно боясь подойти ближе, потер глаза. Будто это все еще был сон.       — Блядь, я чо, цепного пса убил?       Все в зале были в полном шоке. Точнее, потрясение будто проникало в каждую пору кожи, не давая мыслить логически. Митчел слегка нагнулся над трупом Драко и, не сводя палочки, констатировал смерть.       — Походу… Он подох. Ты ж его Авадой жахнул в самое сердце.       Гермиона хотела ускользнуть, пока похитители рассматривают творение. Будто скульптуру в галерее, они не верили глазам, что такое могло случиться. Это был не просто джекпот. Это была манна небесная, особенно для Диксона.       Теперь он не просто притащит грязнокровку, а станет тем, кто убил цепного пса. Того, что был магом первой величины.       Выходило так, что медлительность и постоянный трепет Драко  стали его главной ошибкой?       Диксон приблизился, наблюдая за стремительно расползающейся кровью по груди. Дыхания не было. Лишь запах гари и крови.       Драко Малфой был убит.       — Уж зелья удачи я точно не пил, – и когда приговор Диксона сменился на чистый восторг, он оскалил свои желтоватые зубы, что выпирали, как у грызуна. — А мне нихуево так везет!       И правда, удача. Да еще и без зелья. Просто газ удачи, что струился в воздухе. Но вероятно, газ, был скорее отравляющим, что не чувствуешь сразу. Но после отравление приходит мгновенно. Под гоготанье Митчела и Диксона, что предвкушали пиршество, Гермиона единственная заметила шевеление в кресле того, кто должен быть мертв.       Труп дернулся. Но то, что поднялось из кресла, уже не было мертвецом.       Первой, с жутковатой плавностью, поднялась голова. Затем, чисто рефлекторно, рука Драко рванулась к карману — старый жест: достать сигарету, закурить, перевести дух. Но пальцы, уже коснувшиеся шва костюма, вдруг сжались в кулак. Мгновенное осознание. Сначала — дело. Потом — никотин. Расслабление не к месту. Адреналин был единственным допустимым наркотиком сейчас.       Малфой хрустнул шеей, все еще заляпанный в патоке собственной крови. Мерзко и мокро. И грязно, а он ненавидел, когда после пробуждения ощущаешь себя так отвратительно. Он вернулся с первой мыслью. Что окунется в ванну, смывая грязь. Но сначала оторвет им головы.       — Я этот костюм только утром из ателье забрал, – и когда он полностью встал, был как Лазарь, восставший с того света. Хотя так и было. Теоретически, он был мертв целых пару минут. В этот раз даже быстро вышел. — А ты, ублюдок, мне его заляпал.       Малфой, вероятно, много говорил. Но ему простительно, ведь эти остолопы все еще сжимали палочки, уставившись на него, не веря своим выпученным глазам.       Маг был несомненно мертв. Дыхание отсутствовало. Авада Кедавра не оставляет шансов — выжил лишь один, и то при уникальных обстоятельствах, никак не связанных с подобным ранением.       Гермиона собственными глазами видела страшную картину: диафрагма Малфоя была раздроблена, а теперь на месте раны зияла лишь порванная ткань костюма, обнажая нетронутую кожу.       Разве такое возможно?! Логика кричала "нет". Гермиона открыла рот, будто даже не ощущала, как от изумления ослабли тросы. Она смотрела на труп, что был убит. Размазанную дыру в сердце. А теперь на месте нее была лишь разорванная ткань, оголявшая заляпанную кровью кожу.       Противоестественно. Нереально, даже в мире, где можно лечить раны. Но смерть? Ее вылечить невозможно, особенно после такого точного удара Авады.       У него в кармане камень бессмертия? Но нет. Его не было ни у кого.       Малфой улыбнулся. Он даже не смотрел на противника, его взгляд скользил где-то вдаль, будто видел уже готовый итог. Изящные пальцы с гипнотической ловкостью прокручивали палочку. Этот мертвенный, отработанный до автоматизма жест говорил красноречивее слов.       Сейчас будут ломать кости и разрывать душу, а для него это — лишь разминка.       Это была улыбка существа, для которого битва уже завершилась. Победой. Он не начинал сражение — он просто давал жертве последние секунды осознать свою обреченность.       — Ну что, так и будем пялиться друг на друга? Или начнете пытаться убить меня? Спойлер, у вас не получится.          И когда под лучи света, словно комната погрузилась в верхние слои атмосферы, все покраснело. Свет разверзнувшихся заклинаний, не давали увидеть проблеск света. Магия из палочек не меньше дюжины волшебников и одного. Того, что недавно был мертв.       Гермиона пригнулась, запрыгивая под диван. Она вжалась в спинку. И в попытке оглядеться, когда луч света вспорол край дивана, щепки отлетели, и она затормозила. Идти в грозовую метель опасно. Но и оставаться тоже.       Девушка сидела, зажимая нос. Резкий смолистый запах, как ядовитый газ через шланг, просачивался прямо в желудок, вызывая тошноту. Нужно бежать.        Но как, если от каждого движения может прилететь и ей?       Она ощутила, как пот пробежал по спине. И когда настиг конца спины, все резко затихло. И под хрипы убитых, и некое шарканье. Она попыталась отодвинуться к другому краю дивана. Но когда увидела черные ботинки, что будто не участвовали в бою, настолько они были чистыми, поняла, что Малфой всех убил.       Она подняла голову, и Малфой возник перед ней, словно Кракен, поднявшийся из глубин океана после кровавой жатвы.       Пока сердце Гермионы пропустило сердечный кульбит. Малфой осторожно обхватил свой подбородок руками, медленно наклоняя голову то влево, то вправо, словно разминая затекшие мышцы после боя.       Будто не он секунду назад порешил столько магов, а лишь заканчивал разминку. Настолько обыденными были его движения.       Он всех убил. Так просто?       — Позволяю поцеловать ботинки в знак благодарности, что я спас тебя, – и когда белоснежный оскал, что был, наверное, единственным светлым пятном в его черством облике, добавил: — Грейнджер.       Его смех. Такой надменный и злорадный.       А у нее подрагивают колени.       Ей было настолько противно, что ее героем оказался человек, считавшийся цербером Темного Лорда, и на чьих руках было неисчислимое количество крови. Теперь он стоял над ней, словно ангел-хранитель, чьи крылья были в черном, стекающем мазуте.       Она проморгала сухие глаза, собираясь с силами, и когда он резко поднял ее за предплечье, обрубив секундный облик «спасителя».       — Отпусти меня! — вырвалось лишь скудным мычанием.       Ей нужны были ответы. И главный ответ – что он собирается с ней делать. Тоже отведет к Темному Лорду? И не станет ли делать вещи куда хуже, например, то, что собирался ублюдок Диксон.       Но он молчал. Будто тратить слова на грязнокровку не имело смысла. И когда он грубо притянул ее к себе, они аппарировали.