Глава 8.

       Гермиона сидела, уткнувшись лбом в прохладное стекло чердака. Круглое витражное окно открывало вид на бескрайние поля сада Минора, окрашивая мир в синие и зелёные блики. Она водила пальцем по свинцовым переплетам, будто расчерчивая ход своих мыслей и строя хрупкие планы, как вдруг за спиной раздалось тихое шипение.                Призыв к тишине.                 Гермиона вздрогнула и обернулась. И застыла, увидев до боли знакомые глаза. Свои собственные. Её двойник прижимала палец к губам, но это была скорее привычка. Малфой и так мог их услышать в своем же доме. Не к чему шёпот. Конечно, нет. Она сделала это лишь для того, чтобы успокоить саму себя.                 — Привет, — тихо выдохнула первая, опускаясь на край кровати. — Я не надолго, проекция долго не держится.                 Она была всё в той же астральной проекции, и по тому, как переломленные лучи в витражном стекле искажались и «сбоили» вокруг её полупрозрачного силуэта, было ясно — связь неустойчива. Малфой мог в любой миг разорвать её, стоило ему лишь захотеть. Значит, он пока не против. Или просто раздумывает.                 Малфой все слышит.                 Но первая Гермиона не стала говорить ничего лишнего, ограничившись простым, почти бытовым вопросом, словно они встретились в школьной библиотеке:                — Ты как?                  Как как? Довольно непросто, — пронеслось в голове у второй.       Но, видя, как её двойник на кровати вздрогнула от этого беззвучного ответа, она ощутила щемящее чувство облегчения. Словно сделала первый глоток кислорода из падающего самолета. Опьяняюще, опасно, но необходимо, чтобы выжить.                 — Миона, ты… — начала вторая, но, заметив, насколько та прозрачна, осознала. — Ты сама как?        — Лучше не придумаешь, — в голосе волшебницы прозвучала короткая, уставшая усмешка. — У меня мало времени. Я найду способ вытащить тебя, — слова астральной Гермионы прозвучали с абсолютной, каменной уверенностью. — Найду способ как вытащить тебя отсюда.       Её фигура задрожала, как отражение в воде, в которую бросили камень.       Вторая Гермиона замотала головой, словно отгоняя назойливую муху. Нет, насколько бы она не хотела, чтобы приходила за ней. Понимала железно. Первая может попасть в ловушку и Малфой ее убьет.                 — Будь осторожна, он же ждет что бы ты вошла. Малфой же… он прикончит тебя сразу же.                 По старой привычке она потянулась обнять себя, но ладони прошли сквозь астральную дымку, оставив на коже лишь ледяной след. Не тронуть. Только смотреть.                 — Он ведь хочет тебя убить.                  — Это не важно. Главное — вытащить тебя.         Первая хмыкнула, отбрасывая мрачные мысли, но тут же снова стала серьёзной.                 — Слушай, Гермиона. Я найду способ снять чары дома и вытащить тебя. Впрочем… — она оглядела комнату, будто в подтверждение своих слов, брошенных Малфою. Не темница. — Ты не в темнице, уже хорошо. Посидишь тут, а потом я его убью и его проклятого Хозяина, и на этом всё закончится.                  Но вторая резко оборвала её:                 — Малфой каким-то образом бессмертен. Его нельзя убить. Не знаю что это…       Первая не выпучила глаза от этого заявления, но веки её дрогнули.                 — О чём ты, Гермиона?                 — Его при мне убили, когда меня похитили с работы. А он вернулся живым после удара смертельного заклинания. Он опасен, будь осторожна.                 Первая лишь сжала губы, отведя взгляд. Будто в её голове уже созревал новый план. Медленно, почти нехотя, она перевела на двойника тёмные, бездонные зрачки.                 — Не сомневайся. Скоро даже Тёмный Лорд забудет о своём бессмертии, когда я придавлю его.                Молекулы воздуха, казалось, вспучились от такой уверенности. Вторая Гермиона дёрнулась, как перегруженная вычислительная машина, пытающаяся обработать сложный запрос.             — Постой… То есть слухи, которые ходят о тебе правда? Ты нашла Даркхолд? Книгу Мертвых?                 Книга Мёртвых, вмещающая в себя силу самого мироздания, была у неё в руках. Лишь лёгкая, почти невидимая усмешка скользнула по её губам, подтверждая догадку.                 — Миона! Эта книга... она опасна! Ты что, открыла её? Это темный артефакт, — выдохнула вторая, чувствуя, как леденящий ужас сковывает грудь.       Но первая лишь приложила палец к губам и чуть наклонилась вперёд. Хотя Малфой, без сомнения, слышал каждое слово, она не собиралась скрывать такое открытие от самой себя.                 — Да, я нашла её. И она именно такая, как о ней говорят. Могущественная. С её помощью Тёмный Лорд с его никчёмной палочкой и крестражами станет пустым местом. Я избавлю мир от него.                 Она говорила, и каждое слово ложилось, как тяжёлый булыжник, придавливая будущее Тёмного Лорда к земле. В силе Даркхолда не было ни капли сомнений, как и в том, что он ломает любого мага, осмелившегося к нему прикоснуться.                  — Нет, это... — вторая Гермиона начала тараторить, чувствуя, как у неё заплетается язык.                  Но первая, видя этот поток нравоучений — с её же собственной, до боли знакомой манерой. Теперь она немного раздражала даже её саму, резко взмахнула рукой, обрывая поток предостережений. Неудивительно, что все кривились, когда она начинала свои нотации.                 — Я знаю всё, что ты хочешь сказать, Гермиона. Но иначе я не смогу вытащить тебя. Защитить нас. Ты ведь понимаешь это? Ты же не глупая?       Её голос прозвучал не как вопрос, а как приговор. Как последняя черта, за которой не остаётся места для споров.                — Чтобы победить их, нужно играть по их правилам. Иначе нет смысла, — голос первой прозвучал холодно и бескомпромиссно.                 — Ты открыла Даркхолд? — вторая почувствовала, как сердце проваливается вниз, минуя все внутренности, и застывает ледяной глыбой где-то в пятках. Книга сломает её? Но если она в астральной проекции, значит, та всё же не открыла её — иначе бы не боялась Малфоя и смогла бы легко преодолеть чары, опутывающие особняк. — Или... Ты не можешь её открыть... — повторила она, пытаясь убедить в этом скорее себя.       — Да, Гермиона. Верно, — но проекция первой уже начала мерцать и искажаться, будто тающее изображение на размытом экране. Пол-лица исчезло в пространстве. Время астрала истекало. — Слушай, с её помощью я смогу вернуть тебя и защитить нас. Все хорошо, я всё контролирую. — Астральная форма двойника сделала шаг вперёд, её полупрозрачные руки, чистые и сияющие, раскинулись в доказательство. — Гермиона, ты видишь на мне следы Тёмной магии?       Гермиона молча смотрела. Тот, кто касается подобного, пачкает не только душу. Внешность становится отражением внутренней порчи. Но её двойник в призрачном свечении была чиста и прекрасна, будто высечена из утреннего света. Вряд ли её можно было назвать запачканной смердящими страницами той книги. Но она всё ещё не открыла её.       — Я не открою книгу без тебя. Только вместе. — Двойник двинулся ближе, и в её голосе зазвучала убедительная, почти гипнотическая нежность. — Мы сделаем всё вместе. Мы же единое целое, не так ли? — Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то одновременно родное и чуждое, напоминание о связи, которая была теперь и благословением, и проклятием. — Один мозг Гермионы Грейнджер — хорошо, а два — ещё лучше. — Она моргнула, пытаясь разрядить напряжение, но в её глазах, таких же карих и умных, плясали искорки чего-то тревожного.       — Мы вместе откроем её и избавим мир от тирании Тёмного Лорда. Так что отбрось морализаторство и подействуй Малфою на нервы. — Она оскалилась в усмешке, коротко щёлкнув зубами, — но не сильно… Пока я ищу способ вытащить тебя.       — Стой, постой! — Гермиона попыталась ухватить её за рукав, но пальцы встретили лишь остывающий, невесомый силуэт. — Он что-то задумал. Создать связь между нами — не знаю как, но в этом его цель. Я почти ничего не знаю о подобных чарах, поэтому будь осторожна.       Гермиона пока не понимала, что именно Малфой имел в виду, докладывая о своём плане Тёмному Лорду, но ничего хорошего он не сулил. Вторая встретила её предупреждения сухо, будто не вполне веря, но всё же кивнула в знак того, что поняла.       — Ты тоже, береги себя, — выдохнула она и потянулась обнять её, растворившись в воздухе тончайшей серебристой пылью.       Гермиона осталась в оглушительной тишине, что сомкнулась над комнатой тяжёлым куполом, став ещё гуще после исчезновения её второй половины. Лишь призрачное эхо от собственного страха колотилось в висках, напоминая о том, какая бездна разверзлась между ними.

***

      Драко медленно оперся локтем о мраморный камин, его пальцы слегка впились в холодный край, будто ища точку опоры в этом показном уюте. Огонь в очаге плясал, отбрасывая алые блики на бледную кожу его лица, подчеркивая резкие скулы и тень под холодными глазами.       Нотт меж тем закончил свой рассказ о последней поездке в Испанию, с упоением живописуя местный колорит и прелести девушек тех мест.       Казалось, этому донжуану в жизни были нужны лишь алкоголь и новые покорения. Особенно теперь, когда со смертью отца у него окончательно развязались руки.       Но все, собравшиеся за столом, отлично понимали — Тео глушит горе, и теперь у него появилось веское оправдание. Друзья, хоть и не подавали вида, беспокойно наблюдали за ним, отмечая про себя натянутую браваду в его смехе.       Вечер шёл по накатанному графику встреч Слизеринской четвёрки, в круг которой сегодня вошли также Астория и Пэнси, устроившиеся в дальнем углу. Девушки, отстранённые от мужских разговоров, перебирали последние сводки из модных журналов.        Астория рассказывала, что на последнем показе в Милане набрала, целую гору дорогих вещей и просто обязана была похвастаться Пэнси. Та в такт её речи, покачивала ногой в изящной туфельке, в то время как мужчины делили высококлассный виски, поднятый прямиком из погребов Малфоев.       Всё было именно так, как и должно было быть. Идиллическая картина — дружеское собрание, сдержанный смех, мелодичный звон хрустальных бокалов. Но для Драко эта слаженная гармония была отравлена. Слишком уж приторной казалась ему эта идиллия, когда он твёрдо знал. Среди них затаилась крыса.       Всё — ложь.       Драко откинулся в кресле, пальцы сжимают бокал наблюдая как зверь из кустов. Он найдет крысу. Вопрос лишь времени.       — Ты хоть почаще выползай из казино что бы не потеряться, Нотт. А то такими темпами просадишь все свое наследство…       Заявление Забини прозвучало почти небрежно, но его откликом стал едва уловимый звук, отлипание влаги от стекла, когда Блейз поставил свой бокал. Его пальцы с привычной бессознательностью отбивали какой-то свой, вечный ритм. Парни уже давно перестали это замечать.       — А то так и до дна своего наследства недалеко, — прозвучала колкость.       Теодор лишь беспечно усмехнулся.       — В отличие от тебя, Забини, я о нём не тревожусь. У меня весьма влиятельные друзья, — он многозначительно поднял бокал, подчёркивая ценность их круга. — Без крыши над головой точно не останусь. Тем более, зная опеку Малфоя — жить под его крылом одно удовольствие.       Он осклабился в саркастичной ухмылке, переводя взгляд на Драко.       — Этот педант с успехом заменит тебе и жену, и мать, с его-то дотошностью.              Парни дружно рассмеялись, зная, что Драко лишь снисходительно пожмет плечом на их подтрунивания над его любовью к порядку.       — Порой мне кажется, если бы не я, ты бы уже давно ночевал на улице, Нотт, — Драко поднял бровь, в его голосе прозвучала привычная усталость старшего друга.       Он вспомнил, как в прошлый раз буквально вытаскивал Тео из казино, когда того обчищали до нитки, как неотступно следовал за ним по пятам после смерти его сестры, следя, чтобы тот не натворил нечто непоправимое.       — Но нет. Я не буду жить с тобой Нотт. После тебя я свой дом просто не узнаю. Особенно если ты устроишь в нём свингер-вечеринку. Я потом в жизни свое поместье не отмою.       Друзья подхватили насмешку Драко. Нотт и правда был знаменит своими безумными вечеринками и одержимостью весельем. Сам виновник покачал головой, и тёмные кудряшки затрепетали в такт его обиженной гримасе.       — Лучше уж так, чем жить затворником, как некоторые, — парировал Тео, проводя пальцем по кругу друзей. — Мне порой кажется, куда бы я его ночью ни позвал Малфоя — у него либо задание от Лорда, либо он уже спит. С ним скучно! Так что я перееду к Грехему.       Эстафету тут же подхватила Астория:       — Нет уж! Чтобы духу твоего в нашем доме не было!       Парни снова взорвались смехом. Видеть вечно пьяного Нотта на своей территории она не желала категорически. Она провела пальцем по собственной длинной шее, делая Грехему ясный, угрожающий жест: «Не пускать даже на порог». Забини, поймав её взгляд, демонстративно закрыл веки, давая понять, что на его гостеприимство тоже рассчитывать не стоит.       — Ну раз все меня гонят, Малфой, значит, будем жить с тобой! — с театральной пафосностью Нотт возложил руку на плечо Драко дружеским хлопком. — Будешь печь мне оладьи.       Малфой в ответ свел брови в резком, угловатом жесте.       — Ну, уж нет! — отрезал он, и в его глазах мелькнула искорка настоящего возмущения, которое, впрочем, тонуло в общем веселье.       Атмосфера должна была быть расслабленной. Субботний вечер, традиционные посиделки, выдержанный виски, разговоры ни о чём. Но Блейз, лишь слегка смочив губы виски, не присоединился к общему веселью. Слова Теодора отозвались в нем глухим эхом, напомнив о чём-то давнем и невысказанном.       А Драко молча пил, пока в нём, словно реактив в перегретой колбе, кисли подозрения. Сначала едва заметное шипение на задворках сознания, потом назойливое бурление, и вот уже ядовитая пена готова была перехлестнуть через край. Он смотрел на них, на этих «друзей», и видел в каждом черты предателя. Его взгляд, холодный и неумолимый, как сканер, скользил по лицам, выискивая малейшую фальшь, считывая каждое движение, каждую улыбку, что ложилась не там, где нужно.       В памяти всплыли слова Люциуса, обретшие теперь жгучую, невыносимую актуальность:       «Предательство — это всегда спектакль, сын мой. Актер играет роль верного, публика рукоплещет. И только труп на сцене знает, где в третьем акте спрятали настоящий нож.»       Так отец вдалбливал в него, снова и снова: среди них нет друзей. Не было и никогда не будет. Те, кто его окружает, не союзники, в которых можно искать опору. Это пешки. Доверять им — значит предавать самого себя. Казалось, Малфой по-настоящему осознал это только сейчас, в тот миг, когда тот, кого он считал другом, стал плести сети с той самой девчонкой, которую он должен был уничтожить.       А значит, автоматически стал и его врагом. В груди похолодело, будто в неё опустили тот самый нож из отцовской притчи. Труп на сцене, наконец, понял, куда смотреть.       Эти слова выжигались в его сознании раскалённым паяльником. Теперь он найдёт крысу. Выполнит задание Лорда. Как и всегда — безупречно.       В комнате пахло дубом, табаком и густым, сладковатым притворством. И только он один, казалось, чувствовал, как натянутый холст этой идиллии трещит по швам.       Забини медленно перевёл взгляд на Драко, и в его глазах заплясали знакомые искры провокации.       — Кстати… — он сделал паузу, давая этому вступлению повиснуть в натянутом воздухе. — О твоих новых… сожителях. Я так понял, ты теперь не один обитаешь в своем доме.       Он обвёл взглядом компанию, привлекая всеобщее внимание, прежде чем вернуться к Драко.       — Ну, давай же. Покажи нам её.       Покажи вторую грязнокровку.       — Так… — Грехем закинул остаток виски залпом. — Давай, хвастайся, кого нашёл. А то мне кажется, я последний узнаю обо всём на этом празднике жизни.       Его слова повисли в дыму, который тут же подтвердились. Все здесь знали, зачем собрались. Астория, поняв, о ком пойдёт речь, молча ощетинилась.       — Мы уже час сидим. Мы хотим увидеть эту дублированную грязнокровку! — уже без тени шутки потребовал Грехем.       Они знали, что Драко нашёл её. И теперь жаждали взглянуть — правда ли Грейнджер смогла совершить то, что считалось невозможным? Сотворить заклинание, неподвластное даже с магическом обществе, но и в самой структуре магии. Хоть эти чистокровные волшебники и не желали признавать, гриффиндорка была куда умнее и изобретательнее, чем могли вообразить их умы.       — Да… да… я тоже не прочь взглянуть на Грейнджер! — Нотт потянулся рукой, делая властный жест эльфу, что замер в тени в ожидании приказов. — Тащи её сюда! Нам всем не терпится увидеть её воочию.       Его голос слился с бульканьем виски, но за показной развязностью скрывалось нечто большее. Увидеть её. Ту, что возможно убила его отца. Ту, что сумела обвести вокруг пальца самого Тёмного Лорда.       Забини промочил губы, внимая тому, как Драко медлит. Хочет ли тот её показывать?       Малфой растянул паузу, будто туго натянутую резинку. Но это был необходимый риск. Нужно было увидеть их реакции. Если среди них есть сообщник первой Грейнджер, попытка забрать её вынудит его проявить себя. Продемонстрировать её, как диковинку на выставке, и наблюдать будет очень показательно. Впрочем, он всё предусмотрел. Его взгляд, холодный и неспешный, скользнул по лицам друзей, сканируя малейшие движения зрачков.       Первый. Нотт.       Тео, казалось, никогда не было дела до политических игр Тёмного Лорда. Тео всегда сторонился их, предпочитая кутежи и выпивку. В круг Пожирателей его втянул отец — такой же тиран и деспот, как Люциус. Если Драко принял Метку как родовой долг, то Тео отчаянно сопротивлялся и жестоко за это платил, пока в итоге не смирился. Бегать на побегушках у лысого маньяка он ненавидел, однако статус Пожирателя льстил ему. Но после отец стал считаться с ним не как с ветреным мальчишкой, а как с равным и отношения наладились. И эта грязнокровка убила его отца. Сотрудничать с ней он вряд ли станет.       Второй. Монтегю.       Он — идиот. Каким бы близким другом он ни был, это факт. Интриги и заговоры не его стихия. Монтегрю предпочитал ломать черепа и гонять на метле. Для него Грейнджер — как красная тряпка для быка. Вряд ли она смогла бы склонить его на свою сторону, хотя полностью исключать этого нельзя. Все знали, что от развода с Асторией его отделял один шаг, хоть и помалкивали об этом.       И третий. Забини.       У него был мотив. И серьёзный. Его мать лишилась всех титулов из-за связи с противником Тёмного Лорда. Отец был убит, выбрав не ту сторону. Сам Забини чудом избежал гнева Волдеморта, и лишь его показная преданность и полезность вытолкнули его в первые ряды. Ненавидеть Тёмного Лорда и помогать грязнокровке, движимой тем же инстинктом выживания, — у него были все причины.       Но… Драко сдержанно провёл рукой по подбородку. Каждый из них может оказаться кротом. У каждого есть алиби. Останавливаться на ком-то одном было опасно. Придётся наблюдать за всеми.       Ситуация отдавала дурным анекдотом. Они, сильнейшие маги своего поколения, не могли найти одну-единственную грязнокровку, которая умудрялась не просто скрываться, но и методично уничтожать своих врагов. Как долго она позволит им жить? Год? Или счёт идёт на месяцы?       Каждый из сидевших в мягких кожаных креслах отлично понимал: она мстит за своих друзей. И все они знали о фанатичной храбрости и отчаянности Гриффиндора. Эта девушка была куда опаснее, чем могло показаться. Девушка, в их сугубо мужском мире, где заправляла сила и происхождение, сама по себе — ничто.              Но Гермиона нашла книгу. И теперь, с её помощью, она могла настигнуть любого из них.       Это ещё не был страх, питавший их органы. Но где-то в глубине лимбических извилин, в самых древних отделах мозга, трепетала легкая тревога.       — Плесноплюй, — безразличным тоном бросил Драко. — Приведи её.       Эльф, лишь дёрнув ушами, исчез.       Слух о том, что он заполучил её, уже пронёсся по рядам Пожирателей. Грязнокровка в руках Малфоя. Но та ли это? Та, что была с ним, лишь бледная тень, побочный продукт заклинания, пародия на истинную Гермиону Грейнджер, ту самую подругу Гарри Поттера. Пока настоящая, та, что затеяла весь этот кровавый карнавал возмездия, оставалась на свободе.       Но смотря на них, уже сложно было понять кто из них оригинал?       Взгляд Малфоя скользнул по рукам друга, задержавшись на перчатках. Зачем они ему? Он не припоминал, чтобы Забини носил их так часто. Может он тоже касался книги? Но мысль упёрлась в тупик, затерявшись в зыбкой почве всеобщего недоверия, где под ногами проваливалось всё, будто в трясине.       Драко воскресил в памяти те сказки-страшилки о чёрной магии, что шептала ему мать в полумраке детской. Легенды гласили: коснись глубиннейшей, черной силы и она выжжет душу. Прилипнет, как смола, не смыть вовек.       Тёмный Лорд осознанно гнил и кромсал свою плоть, но обрёл власть неколебимую, как скала. Он заплатил назначенную цену, торгуясь с тьмой на её условиях.       Грейнджер же... та будто на цыпочках кралась к тому же артефакту, не ведая о расплате. Всякий, прикоснувшийся к «Даркхоллу», Книге Мёртвых, оскверняется неизбежно. Кончики её пальцев, обычно такие чистые и аккуратные, теперь должны были несли на себе неоспоримое свидетельство , будто она, сама того не понимая, утопала в той самой пучине, к которой так слепо рвалась.       Грейнджер и её союзник. Крот сидит здесь, так близко.       Мысль обнажала нервы, словно лезвие. Теперь ему предстояло идти по не застывшему бетону. Шаг за шагом, балансируя, чтобы не упустить предателя. Вычислить и представить Владыке. Просто залезть в голову или выбить истину удушающим заклятьем не выйдет. Все трое подозреваемых прошли бы проверку. Малфой знал это. А значит, предстояло действовать тоньше.       — Ты так быстро её нашёл? Как тебе удалось? — не моргая, уставился на Драко Блейз.       — Острый нюх на грязь, Забини.        Так Малфой и выследил её, не зря заработав статус охотника за головами, не знавшего поражений.       Но жемчужным оскалам собравшихся не суждено было разразиться. В дверях появилась Гермиона. Она замерла на пороге, отказываясь ступать глубже. Внутри будто бы сжалась каждая молекула воздуха, а некоторые и вовсе рухнули, когда пять пар глаз устремились на неё.       Она почувствовала себя зверьком, брошенным на съедение змее, что проглотит. Не поперхнувшись. Плечи её неестественно отвелись назад. Привычный жест самозащиты, такой иллюзорный, что от него становилось тошно. Если они захотят причинить ей боль, никто не встанет на её защиту.       Первым заговорил Тео. Он потер ладони, словно в нетерпении прикоснуться к выигрышу, но взгляд его вопросительно устремился к Драко. Тот в ответ лишь чуть склонил голову, давая безмолвное разрешение.       — Подойди ближе… Хочу воочию рассмотреть, как я знаю в том заклинании создать двойника сложно, чаще всего получается лишь субстанция. А у нее получился полноценный человек. Фантастика.       Магия.       Нотт придвинулся к краю кресла.       Гермиона сомкнула веки, набирая воздух. Будто готовилась опуститься на дно ледяного пруда.       — Не хватает лишь сучего взгляда и шлюшного наряда, — хмыкнул Монтегрю, указывая на неё ногтем с фамильным перстнем. Он был золотым, в то время как у остальных — серебряные. Словно Монтегрю вечно стремился выделиться.       Образ, предстающий перед слизеринцами, мало походил на ту, что они помнили Грейнджер. Тогда это была выскочка-зубрила, вечно спешащая с горой книг. Теперь же она напоминала химеру, будто серую мышку вывернули наизнанку, и под тонкой шкуркой скрывалась львица, точившая когти. Она могла одним лишь взглядом и заворожить, и устрашить.       Хотя нельзя было отрицать, но метаморфоза, совершённая заклинанием, явно пошла грязнокровке на пользу.       — Всё ещё не верю, что эта дрянь нашла Даркхолд, — Блейз с щелчком открыл портсигар, извлёк сигарету. Его взгляд скользнул по Драко. — Как ты не прибил ее раньше, узнав что она вообще намеренна его искать?       Блейз поднял руки в изящном жесте капитуляции, и в его голосе проступил бархатный итальянский акцент. Как это был ещё один козырь в его арсенале, позволявший говорить горькие истины прямо в лицо другу.       Почему не убил раньше?       — Нашла, не нашла… Всё равно она дура. Хотя, — раздался голос Пэнси. — Хотя надо признать, разница в них есть. Эта больше похожа на забитую уродливую мышь. Та хотя бы краситься умела.       Гермиона вздрогнула, когда у неё за спиной прошелестела лёгкая, как паутина, фигура Пенси.       — Ты хоть говорить-то можешь? Или Драко уже так от тебя устал, что заодно и язык вырезал? — она язвительно хохотнула, подхваченная сдержанным смешком Астории.       Гермиона с вызовом прочистила горло, пытаясь скрыть, как её сердце колотится, как сломанный мотор. То замирая, то бешено ускоряясь. Чёрт. Видеть их самодовольные лица было невыносимо; уж лучше бы оставалась в заточении. Хотя подслушать их разговор могло быть полезно — вдруг это даст ей ключ к спасению.       — Если бы, грязнокровка не пошла по стопам той сумасшедшей, вырезая наших, мы бы с ней точно подружились, — промурлыкала Пенси, вызывая у Астории взгляд-лезвие.       Та явно ревниво относилась к тому, что её подруга проявляет интерес к первой Грейнджер. Казалось, Паркинсон даже прониклась к ней. Будь Гермиона такой в Хогвартсе, они, возможно, и впрямь стали бы закадычными подружками.       Тео стремительным движением уже стоял над Гермионой. Его паучьи пальцы коснулись её волос, скрывавшие ухо, нежно откидывая их назад.       Девушка зашипела, резко отпрянув, будто его прикосновение опалило кожу. Он же лишь прикусил губу, то ли от умиления, то ли от изумления перед разительным контрастом между двумя ипостасями этой грязнокровки.       — Кто бы мог подумать, что замухрышка из Гриффиндора с вечным клубком волос на голове способна на такое? — не отводя взгляда, прошептал он прямо в лицо Гермионе.       Та старалась держаться, но её глаза выдавали внутреннюю бурю.       Гермиона вспомнила их всю эту компанию — высокомерных зазнаек, вечно задиравших её и друзей. Рон то и дело схлёстывался с Ноттом, тот в ответ отстреливался колкостями про его семью. А Блейз... Блейз лишь молча наблюдал, и Гермиона никогда не могла понять, пытается ли он её разобрать по косточкам или просто размышляет, каково это быть столь ничтожной замухрышкой.       Внезапно комната взорвалась смехом. Лишь Драко безмолвно сверлил взглядом Блейза, не отрывавшего глаз от Гермионы, пока Астория, словно стервятник, добивала пленницу очередной порцией оскорблений. С этим пора было кончать.       — Вали отсюда грязнокровка. В отличие от вас, видеть её у меня нет ни малейшего желания. — Резким движением Драко стряхнул пепел с сигареты.       Дым вился змеёй между его пальцев. Её нужно было убрать, он не мог больше смотреть на лицо той, что убила его родителей. На ту, чьё лицо он мечтал затоптать в грязную могилу.       — Плесноплюй, запри грязнокровку. И чтобы я больше не слышал её голоса до конца дня.       Гермиона уходила, ощущая на спине десятки глаз.       Тео барабанил пальцами по подлокотнику, его наглый взгляд, словно отточенное лезвие, упивался Драко. Тому даже не нужно было видеть его лицо — он буквально кожей чувствовал сладковатый смрад вопроса.              — Ну же? Расскажи, они отличаются? — Тео блеснул чёрными, как смоль, зрачками, пытаясь смутить друга. Хотя, конечно, это было невозможно. — Уверен, ты уже… её опробовал?       Монтегрю сдавленно фыркнул. Астория тут же ударила Нотта по предплечью, в то время как тот едва заметно дёрнулся. Все знали, что Астория делила постель с Малфоем, и ей, при всём её притворном равнодушии, такая болтовня была словно ножом по сердцу.       Драко скривил губы в ледяной гримасе, отсекая любые намёки.       — Пошёл ты. Единственное, чего я хочу, это не видеть эту грязнокровку у себя в доме. И чтобы она как можно скорее из него свалила. Как только я разберусь с первой, вторая, вне всяких сомнений, последует за ней.