Глава 10.

      2002г Флэшбэк 2.       Москва. Столица страны, что славилась величием, размахом и богатой историей. Драко прибыл сюда по поручению Повелителя, и город встретил его холодной, неприступной красотой.       В целом, Москва для Драко Малфоя была городом контрастов. Он видел в ней и красоту, и уродство, и величие, и упадок. Но в конечном итоге, это был всего лишь инструмент в руках Повелителя, место, где он должен был выполнить свою задачу, какой бы отвратительной она ни была.       В высоком ресторане, где мраморные барельефы словно следили за каждым движением. Архитектура здания дышала величием сталинского ампира. Массивные двери открывались с тем же неторопливым достоинством, как двери министерских кабинетов.       Малфой помнил, что сегодня ему предстоит общение с русским по фамилии Романов, ожидавшим его как посланника Тома. Он углубился в ресторан, где была назначена встреча для обсуждения союза с Темным Лордом.       Малфой узнал Юрия в конце зала. Его массивную фигуру невозможно было не заметить       Русский маг был именно таким, каким представлял его Драко. Огромный, с медвежьей статью, одетый в дорогую кожаную куртку, несмотря на жару. Его лицо, покрытое паутиной мелких шрамов, излучало одновременно добродушие и опасность.       Драко понимал – с чего всё начнется. Впереди его ждала демонстрация русской щедрости, гостеприимства и, конечно же, проверка на прочность. И водка обязательно будет, в этом он не сомневался. Но он был готов заговорить ему зубы, чтобы получить его лояльность для Темного Лорда.       Внезапно, позади раздался мелодичный голосок девушки с ресепшена, которая минуту назад приветствовала Драко. Теперь она произнесла имя, заставившее его обернуться.        — Мисс Грейнджер. Господин Романов ждет вас.       Драко скривился, меньше всего ожидая увидеть её здесь. И перед ним предстала грязнокровка. Но почему-то сейчас называть её так не поворачивался язык.       Она стояла подобно северному сиянию в полночный час. Настолько прекрасной, что смотреть на неё долго было бы смертельно опасно. Её красота обладала той же разрушительной силой, что и полярное сияние, способное выводить из строя целые системы навигации.       Гермиона стояла перед ним в платье, которое оставляло слишком много пространства для воображения. Ровно столько, чтобы разум терял контроль.       Её фигура больше не принадлежала той кривозубой, лохматой девчонке из Хогвартса. Нет. Перед ним стояла женщина. Слишком уверенная. Слишком опасная.       Малфой на миг оцепенел. Воздух будто стал плотнее. Каждая черта её тела, каждый изгиб, намёк на движение — всё било по нему, как током. Он поймал себя на том, что взгляд снова и снова возвращается я к вырезу на её груди. Мерлин.       Он сжал зубы, чувствуя, как к вискам приливает кровь. Сколько лет прошло? Когда эта девчонка успела превратиться в это, от чего может отвердеть в штанах?       Мысли понеслись вразнос. Её хотелось взять. Прижать. Заставить стонать — не от боли, не от унижения, а от его имени, сорванного с губ между вдохом и выдохом. Он даже представил, как её дыхание ополяет кожу.       Чёрт... Что за бред…       Малфой резко моргнул, словно вырывая себя из чужого сна. Поправил галстук, выпрямился. Лицо снова стало холодным, безупречным — привычной маской. Он не имел права на эти мысли.       Не сейчас. Не о ней.       — Пялиться невежливо, Драко... – Гермиона расплылась в улыбке, демонстрируя ровный ряд белоснежных зубов.       Она заметила, как он пялится на чёрный камень на её шее, мгновенно разорвал зрительный контакт.       — Какого черта ты здесь, Грейнджер?       Она, готовая к этому вопросу и его реакции, нежно запрокинула голову, словно этот вопрос ей задают не впервые.       — То же, что и ты. Склонить Романова на сторону Тёмного Лорда, – с лёгкой, почти насмешливой улыбкой Гермиона повернулась, чтобы уйти.       Но Драко не дал ей сделать и шаг. Его рука сжала её предплечье. Резко, по-хозяйски. Ещё сантиметр, и его дыхание коснулось бы её кожи. Он касался её, а ведь от такого прикосновения, казалось, плоть должна гореть и пузыриться. Она же грязная. Она же никчёмная. Но сейчас в его хватке была лишь холодная демонстрация силы, и от боли она едва не вскрикнула, не позволили звуку вырваться наружу.       — На нас все смотрят, – тихо, но чётко произнесла она, скользнув взглядом по залу. Десятки глаз уже обратились в их сторону.       Но Драко, казалось, плевать хотел на приличия. Если понадобится, он пригвоздит её к полу прямо здесь, стоит ей сказать хоть лишнее слово.       — Что ты несёшь?! – уголки его губ дёрнулись, по лицу прошла тень злобы. – Это моё задание. Проваливай отсюда, пока я не вышвырнул тебя вон через ту дверь, при всех.       Она вела себя неподобающе той, кто занимает ничтожное место в их иерархии. Она смеет являться сюда, к чистокровным волшебникам, и вмешиваться в его переговоры, будто это лично поручил ей Повелитель.       Он всё ещё помнил, что, как только она выкинет что-то, что покажется ему предательством, он, не задумываясь, отсечет ей голову. Эта мысль была готова воплотиться в действие, едва он видел её каштановую макушку.       Но Гермиона лишь нежно обвела ноготками его руку и с особой нежностью стала отодвигать её. Даже не разорвав зрительный контакт с его пепельными глазами.       — Спроси у Повелителя… Он позволил мне помочь тебе.       — Помочь мне?       И то ли Драко был так ошарашен её словами, то ли понял, что сжал её тонкую руку слишком сильно и резко отпустил ее. Помочь ему? Что за дерзкий выпад. После таких слов и тона он готов был размазать её по полу.       — Темный Лорд позволил мне проявить себя. Поэтому он разрешил мне пойти с тобой. Я лишь доказательство, что наш Повелитель ценит навыки, невзирая на чистоту крови, – заключила она.       — Что за чушь! И ты думаешь я поверю в это?       Действительно, это был просчитанный ход. Том допустил, чтобы она проявила себя, особенно учитывая сомнения Романова в целесообразности союза с ним. Основным поводом для беспокойства Романова было фашистское мировоззрение Реддла.       Грязнокровка же могла все изменить. Если бы Юрий лично убедился в готовности Тома сохранить жизнь даже грязнокровке, если она действительно обладает выдающимся интеллектом, это стало бы стратегическим ходом. Ведь заполучить "медведя" в союзники было давним желанием Тома. Этот союз значительно расширил бы его власть.       Он продолжал сверлить её взглядом, пока она делала рискованный шаг к нему. Казалось, она ждала, когда он опустит глаза и встретится взглядом с декольте на её груди.       — Когда прибудешь в Англию, не забудь спросить его об этом, — девушка провела рукой по корсету, сдавливающему грудь, создавая сдержанный, но раскованный вид. Новая Гермиона явно умела подать себя в нужном свете.       — А пока Юрий не любит ждать. Поэтому идём. Он, вероятно, нас заждался, Драко.       Казалось местоимение «нас» напекало затылок.       — Нет никаких «нас», грязнокровка, — процедил он сквозь зубы, словно выплёвывая каждое слово. — Запомни это.       Она не подняла глаз, лишь едва заметно кивнула, словно сломанная кукла. Её плечи поникли под тяжестью его слов, а в глубине души что-то болезненно сжалось. Но внешне она оставалась неподвижной, покорно принимая его власть над собой.       Когда Гермиона повернулась идти, воздух наполнился чарующим ароматом. Бархатистое какао и тёплые специи переплетались с неожиданными аккордами трубочного табака. Создавая сложный. Многогранный запах, отражающий её противоречивую натуру.       Но тут же замедлила шаг, давая ему нагнать себя. Или демонстрируя, что будет ждать. Ведь ему бы не понравилось, что она так церемонно удалилась. Малфой дёрнул рукав и ворот рубашки, словно пытался прийти в себя и вернуть контроль. Она явно задела нужные струны.       Хотя, когда он в два шага нагнал её, его голос был холоден, даже не давая воли возражениям.       — Будешь делать то, что я скажу. И не смей играть в свои игры. Я все еще могу без особых причин могу убить тебя, – насупился он, тыкая в нее пальцем.       Напоминая, что ей не стоит слишком сильно выделяться, иначе, если ему это не понравится, никто не остановит Малфоя от ее убийства.       Хоть сейчас отношения Гермионы были иные, никто не ставил ее в серьез. Она не входила в круг Пожирателей. Поэтому она понимала, что должна быть удобной, иначе её убьют.       Но она действовала осторожно и терпеливо. Уж сидеть и смотреть, выжидая погоды, или, точнее, готовиться к цунами, она умела как никто другой. И слова Малфоя не нанесли ей особого урона. Но она демонстративно сделала глубокий вдох и улыбнулась.       — Как скажешь… Драко.

***

      Встреча подошла к концу. Драко почти добрался до выхода. Голова раскалывалась от выпитого. Он прикинул, что перепить русского – задача крайне сложная, а скорее, невозможная. В мыслях он уже представлял, как вернется домой и проведет остаток дня в тишине.       Благо, он отправил слова Повелителю, и Том остался доволен заданием Малфоя. Но мысль о том, что у него могло ничего не получиться без грязнокровки, сверлила виски.       Он старался не думать об этом. Проходя мимо бара, он заметил за столиком девушку в красном облегающем платье, с искрящимся взглядом. Изумрудные глаза поймали его. Невольно он замедлил шаг. Осознание необходимости расслабиться ломало кости. Поэтому он решил сменить траекторию и повременить с возвращением домой.       Впрочем, он был наслышан о красоте местных девушек. Особенно этой блондинке, что не сводила с него взгляда и словно уже пометила его. Что ж, он не упустит момента расслабиться.       Разговор завязался стремительно, девушка кокетливо флиртовала, как это обычно происходило со всеми, на кого он обращал внимание. Она задавала вопросы о его стране, но его не интересовали глубокие темы, его занимала лишь конкретная цель. Слушая её легкомысленные речи, от которых его начинала одолевать скука, он вдруг заметил, как за её спиной появилась Грейнджер под руку с Романовым.       Невольно его лицо исказилось, даже не заботясь о том, что этот жест мог показаться невежливым для дамы напротив. Ему было совершенно всё равно на собеседницу.       Под тихий смех и легкий лаундж, он не мог разобрать, о чём они говорили. Да и желания у него не было. Он провел языком по зубам с ощущением, будто водил по потрескавшемуся асфальту. Чувство, что без грязнокровки этот медведь мог не согласиться подбешивало.       Она мягко провела по плечу русского мага и откинула голову, отмахиваясь. Вероятно, он что-то сказал ей, и она не могла сдержать смех. После он нежно поцеловал ее руку и покинул ее. А Гермиона направилась к ресепшену, вероятно, чтобы взять ключ от номера.       Пока она возилась на стойке, Малфой заглушил бокалом виски.       — Прощай, — бросил он собеседнице, которая не ожидала такой грубости.       Но когда он сверкнул серыми глазами, давая понять, что она должна проваливать быстрее, девушка что-то пробормотала. Вероятно, это был мат на русском, потому что матерные слова он мог различить.       И когда Грейнджер проходила мимо, он окликнул её.       — Сюда подойди.       Гермиона остановилась и на тонком каблуке повернулась. Не было понятно, но словно она была готова к такому развитию событий. Заправив прядь за ухо, она неспешно подошла и присела напротив.       — Что вы обсуждали с Романовым? — В его взгляде читалась такая тяжесть, что воздух между ними казался спрессованным.       Малфой не был идиотом и видел, как грязнокровка ведет свою игру. Он все еще помнил ту мышь, что сжевывала его оскорбления в школе и порой старалась обходить конфликты с ним. Но и отвечала, конечно, характер у неё был – своенравный.       Он также помнил, как гриффиндорка была стеснительной идиоткой, что краснела, когда кто-то отпускал про неё сальные шуточки. Или как однажды кто-то попытался залезть к ней под юбку. Она, конечно, ответила ему пощечиной, но лицо превратилось в свёклу. Это говорило о её внутренней борьбе между желанием казаться сильной и несокрушимой и природной застенчивостью, которая всегда брала верх в неподходящий момент.       Но теперь сидящая перед ним грязнокровка не имела ничего общего с той школьницей. Это была новая версия. Усиленная. Вероятно даже, она ему нравилась куда больше. Но он все еще помнил, что она ничтожество, что была для него не больше, чем пыль на его лакированных ботинках.       Но сейчас…       Может, все те страдания, что она прошла, пошли ей на пользу? Он холодно откинулся на спинку стула, показывая, что сейчас начнется допрос с пристрастием. И, кажется, она была к нему готова.       — Ничего нового. Он пригласил меня завтра посмотреть столицу… — и она закинула ногу на ногу, оголяя колено в вырезе платья.       Но Малфой не отреагировал на ее действие. Если она ведет игру, он на нее не поведется. Как тупой тот русский.       Хотя воздух между ними стал плотнее, как творог.       От алкоголя в крови потеплело, но не только от него. Гермиона будто нарочно двигалась так, чтобы его самообладание трещало по швам.       Когда она качнула коленом, ткань платья едва заметно скользнула вверх. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы воображение Малфоя заполыхало, как факел, который не потушишь. Он даже не знал, случайно ли это или она прекрасно понимала, что делает.       Проклятье.       Он отвёл взгляд, но глаза всё равно возвращались. К изгибу бедра. К линии плеч. К дыханию, что сбивалось слишком часто. Она двигалась с той же точностью, с какой накладывают заклинание. Уверенно, хищно, и всё же будто играючи.       Малфой чувствовал, как в груди сжимается что-то опасное.       Влечение? Злость? Или всё сразу? Она сводила его с ума одной только тенью, взглядом, движением руки по ключицам. Он почти слышал, как где-то внутри ломается тонкая нить самообладания.       — И ты согласилась? — сухим голосом спросил он. — Помни, что бы ты ни задумала, помни, кто ты и зачем.       Малфой неустанно напоминал ей о ее месте, хотя она и так это знала. Девушка приоткрыла рот, закусывая губу. Но точнее этот жест был как горькое напоминание, что всегда было на ее губах. Как помада, что с красным оттенком еще и имела перечный вкус, неустанно напоминая, кто она для них.       Драко, хоть и ощущал легкое покалывание в пальцах от выпитого, четко мыслил, что не позволит ей вести действия против его Лорда. Он все еще мог залезть к ней в голову, где и когда захочет. И ничто не скроется от него, даже ее кокетливая игра с Юрием.       — Темный Лорд приказал расположить его к себе любой ценой, — произнесла она словно заученную декларацию. — Я так и сделала, послужила ему.       И ее лживость была как соленая вода на губах. Она делала всё, чтобы показать свое служение Лорду, пока у нее получалось обходить и прятать истинные намерения в себе.       Но с Романовым она не делала ничего, что могло навредить Тому. Она лишь была удобна и выполняла приказ. Словно выполняя указания Реддла, она ловко могла притупить бдительность, чтобы потом не просто ударить в спину, а в самое сердце. Или то, что все они называют сердцем. Поэтому скрывать ей было нечего.       — Я лишь вела беседу и старалась выполнить задание. Не более… — она махнула бармену, и Драко задержал взгляд на ее пальцах. Цвет ногтей был насыщенный, словно жидкий рубин или мерцающий обсидиан. — Вина, пожалуйста.       Такого же красного и выдержанного, как и она сама.       — Если Темный Лорд завтра решит подложить тебя под него, ты беспрекословно согласишься?       Отвратительные слова, как яд, капали с его уст. Но, кажется, Гермиона закалилась от подобного и даже не повела и носом. Она лишь должна играть свою роль в этом театре, где в конце она выйдет на сцену, пока все зрители будут утопать в крови. Такова её цель. И даже если ей придется, она готова заплатить эту цену. Не сделаешь омлет, не разбив пару яиц. Она постоянно вспоминала эти слова, кажется, их говорил отец.       Как не приготовишь блины, не запачкав первую сковороду, или не научишься кататься на велосипеде, не получив пару синяков.       Велосипед… Кажется так говорил отец. Как давно это было. Она редко, но навещала их, просматривая, что они делают. Но не решалась заговорить. Будто если вернется и покажется, ощутит их тепло объятий, то навсегда останется с ними. А она должна достичь своей цели. Такова ее натура, добиваться всего, чего бы ей это ни стоило.       — Если так я послужу ему, то я приму это за честь, — девушка отсалютовала бокалом вина на тонкой ножке. Ее пальцы захватили бокал с таким изящным жестом, как лозы розы, что красивы, но могут поранить. — Впрочем, Юрий согласился. Это то, что нужно было добиться. И мы справились, Повелитель будет доволен нами.       "Мы справились". Акцент на "мы" словно должен был проникнуть мягкими волнами, щекоча его. Но он не ведется на это.       Она говорила с такой легкостью, что не могло не задевать Драко. Он смотрел на нее, на ее прямую осанку и линию шеи, что, как черный лебедь, была полной противоположностью себя прежней. И понимал, что если она говорит правду, то понятно, что она смирилась и выбрала сторону победителя. Впрочем, в ее голове и вправду не было прежних чувств к ее поганым друзьям. Поэтому, может, зря он беспокоится, и она смирилась и приняла сторону, чтобы выжить.       — Поразительно, Грейнджер. Как из серой мыши появилась ты? — Малфой сдавил смех. — Неужели поняла и забыла своих друзей, что быть храброй грязнокровкой спасая мир провальная идея, раз теперь ты ползаешь на коленях перед Лордом.       Опять его мерзкие слова.       За слова о ее друзьях она могла бы этим бокалом выцарапать ему пару ровных линий на его отточенном лице. Но теперь, будучи лишенной той привязанности, она не испытывала той боли, что будоражила сердце при их упоминании. Словно бактерии, что вырабатывали нейротоксин в каждом его слове. Но она не обращала внимания, пусть говорит что хочет. Девушка лишь осушила бокал, и Малфой не мог не отметить, с каким придыханием она это сделала.       — Я выбрала сторону победителя, думаю, в этом мы с тобой похожи. Поэтому да, я уничтожила прежнюю себя. Вырвала с корнем, — будто говоря о сложной операции, хотя так это и было.       Она выскребла ее из себя полностью, кромсая и изрезая себя, создавая новую версию. Лучшею версию себя.       — Но я так же хочу жить. Поэтому сторона Лорда даст мне это, даже если мне потребуется служить ему. Теперь я выбрала не биться за правое дело, а выживать… И прошлое, как мы знаем. должно оставаться в прошлом…       Ее прошлое всегда будет с ней. Она живет им. Дышит им.       Гермиона растянула улыбку. Такую сладкую для него. И такую коварную для себя.        Повелся ли он или нет, сложно было сказать. Малфоя было читать труднее всего. Она хотела постичь его как Эверест, но постоянно ее окатывал холод. Но она продолжала ползти наверх, в полной решимости, что доберется до вершины.       — Тогда выпьем за новую Грязнокровку, — подняв бокал, усмехнулся Малфой.       Янтарная жидкость переливалась в свете свечей, отражаясь в его глазах насмешливым блеском.       — Такая нравится мне куда больше, чем занудная заучка с первой парты.       Он сделал медленный глоток, позволяя виски растечься по языку, будто смакуя не вкус, а саму ситуацию.       Кажется, алкоголь уже начал размывать его привычную ледяную сдержанность. Или, возможно, это вовсе не виски.       Может, дело было в ней.       Гермиона чувствовала это. То, как его взгляд стал чуть тяжелее. Малфой всё ещё враг. И стоило ей хотя бы на секунду забыть об этом, это обернётся против неё самой.       Она смотрела на него и видела не угрозу, а цель. Была почти уверена: он из тех, кто станет следить за каждым её шагом и рубить голову за неверный взгляд. К нему вряд ли можно было просто подойти, прикоснуться, вызвать на откровенность — но это и не требовалось.       Ей нужен был союзник. Любой, кого можно было бы склонить на свою сторону или, на худой конец, использовать. Сработает ли?       Но на то она и была Гермионой Грейнджер. Любое задание, любая задача, тем сложнее, тем интереснее. И Малфой теперь был той самой звёздочкой в её внутреннем зачётном свитке. Сложность предельная, цель почти недостижимая, а значит, выполнить предстояло на «отлично».       Но их прервал сотрудник отеля. Он подбежал и стал торопливо извиняться, почесывая глупый галстук зеленого цвета.       — Теперь вы можете заселиться, мадам. Ваш номер готов. Прошу прощения за доставленные неудобства, — кланялся парнишка.       Когда сотрудник ушел, она привстала, направляясь в номер.       Она решила задержаться здесь. Впрочем, Юрий пригласил ее посмотреть город, и она не могла отказаться. Он хоть и был опасным и лишенным всякого аристократизма, присущего Драко, но был открытым и простым. И девушка смогла найти к нему подход. Все ее действия и вид показывали, что она теперь может пользоваться всем, что предлагает ей природа.       Раньше бы она стеснялась думать о подобном, но не теперь. Она была как змея, сбросившая старую кожу. Прежние страхи и слабости остались позади, открывая обновлённую сущность. Только теперь у этой змеи были зубы с опасным ядом, который она копила где-то в глубинах трахеи.       — Номер 313, спать я ложусь поздно, — слова донеслись до ушей Драко с таким ласкающим ветерком. Но он все же почувствовал драйв, сравнивая что кто-то дернул газ внутри, с надрывным звуком. Вперед.       Она предлагала ему провести с ней ночь? Она явно тупее, чем хочет казаться.       Малфой презирает ее, разве можно спать с той, от которой можно испачкаться? Она же не более чем шлюха, которую он никогда не подпустит к себе. Но при этом ее касание по своей ключице, невзначай поправляя украшение, вызывало жар в паху.       Это все водка. Проклятая водка.       — Ты всерьёз решил, что я опущусь до такого уровня? Что бы прийти к тебе в номер?       Спать с грязнокровкой?       Но Гермиона лишь прищурилась, сверкая зрачками — холодными и опасно осмысленными.       Он думал, что контролирует ситуацию. Пусть так. Она позволила ему в это верить.       Проходя мимо, Гермиона чуть наклонилась, и острый ноготок скользнул по коже его шеи. Лёгкое касание, как искра, от которой внутри всё вспыхнуло. Его плечи напряглись, дыхание сбилось и она поняла: попала точно в цель.       — Я всего лишь предлагаю отдохнуть, мы взрослые люди почему бы и нет, — и ее томный поток воздуха коснулся уха. — Я лишь предлагаю не раздевать меня глазами, а сделать это руками.       Она видела, как он смотрит на неё. Каким бы ярым ненавистником нечистокровных он ни был, в первую очередь он оставался мужчиной. И то, как он смотрел на неё, конечно, не с любовью, но с неприкрытым желанием. Хоть и тщетно пытался скрыть за маской презрения.       Не получилось спрятать. Она видела это. Считывала.       В глубине его зрачков читалось первобытное влечение, которое он не мог полностью подавить. Как бы ни пытался убедить себя в обратном. Да еще и водка. Опять она.       Гермиона знала: стоит ей лишь немного подтолкнуть, и его самоконтроль рухнет. То, что она добивается. В его глазах читалась война между разумом и плотью, и она наслаждалась этим внутренним конфликтом, понимая, что уже одержала победу.       И она покинула его, оставляя шлейф того, что все еще терзало его нос.       Она явно зацепила его. Блядь. Грейнджер.       Но было поздно. Он вязал её крючок. Сглотнул. Царапая трахею.       Малфой допил бокал, понимая, что расслабиться нужно, да и воспользоваться есть кем. Впрочем, отмечая, что девушка не дурна собой. Тем более теперь она не замухрышка из школы. Поэтому он встал, поправляя воротник, оттягивая его от жара алкоголя, и направился в комнату к ней.       Двигаясь по коридорам и подойдя к темной двери, он понимал, что будет интересно покопаться в ее голове, пока она будет спать. Ведь во сне она, если и может прятать истинные намерения, то он пройдет их с легкостью. Да и желание посмотреть, что из себя стоит грязнокровка, будоражило сознание.       Но лишь одно двигало им – удовлетворить свои потребности. Не более.