—первый сеанс—

***

Утро пришло тихо, почти неразличимо. Эллиот проснулся от лёгкого света, пробивающегося сквозь шторы. Голова гудела, тело было тяжёлым, будто вылепленным из свинца. Шанс сидел рядом, уже одетый, с усталым, но спокойным лицом. — Доброе утро, — тихо сказал он и протянул ему полотенце и чистую одежду. — Пойдём, тебе нужно привести себя в порядок. Эллиот не ответил, но позволил помочь. В ванной Шанс почти не говорил — просто подставлял плечо, когда тот терял равновесие, и терпеливо ждал, пока Эллиот закончит. Всё происходило медленно, как будто время снова стало вязким. Когда они вернулись в комнату, Шанс пошёл на кухню. Эллиот остался один. Он сел на кровать, глядя в пустоту. Всё было как будто не по-настоящему — стены, мебель, воздух. Ни звуков, ни запахов, только тяжесть. На столе лежал канцелярский нож — просто часть разбросанных вещей, оставшихся с тех времён, когда он ещё что-то делал. Эллиот посмотрел на него, неосознанно. Мысли текли тихо, почти без слов. Усталость, апатия, и где-то на дне — пустое, холодное "зачем". Дверь открылась. — Элли?.. — Голос Шанса прозвучал мягко, но с тревогой. Он подошёл ближе, увидел, как друг сидит, и просто тихо взял нож со стола, не говоря ничего. Положил его на полку и опустился рядом. — Пойдём позавтракаем, ладно? — спросил он. Эллиот не ответил. Шанс сам принёс еду, помог, не торопя. Эллиот ел машинально, не чувствуя вкуса, но Шанс всё равно сидел рядом, молча, просто присутствуя. Когда они закончили, Шанс протянул ему куртку. — Нам нужно сходить кое-куда. — Куда? — голос Эллиота был хриплым, почти безжизненным. — Узнаешь, — тихо ответил Шанс.

***

Только в больнице Эллиот понял. Он сидел напротив психолога, всё ещё сгорбленный, будто от ветра. Врач говорил спокойно, не давя. Эллиот слушал — долго молчал, потом впервые за всё это время произнёс несколько слов. О том дне. О сестре. О вине, от которой не спастись. Потом просто заплакал. Ему назначили следующий приём. Выйдя из кабинета, он не стыдился слёз — они были такими же настоящими, как и всё, что он пережил.

***

Дома он едва дошёл до порога. Шаг — и темнота. Шанс успел подхватить его, пока тот не упал. — Всё хорошо, я здесь, — тихо сказал он, поднимая Эллиота. Он уложил его в кровать, сам сел рядом, облокотился на подушку и не заметил, как задремал. Их дыхание постепенно выровнялось — тихое, ровное. Утро снова пришло в дом, где было слишком много боли. Но теперь в нём стало хоть немного теплее.

***