Любовь – это Пройти Путь Бок о Бок с Тобой

      Следующее утро было одним из лучших в жизни Лотти. Лишь открыв глаза, она уже чувствовала себя великолепно, и встала без каких-либо проблем. Обычно она любила понежиться в постели подольше – особенно в такой уютной – но в этот раз она была полна энергии и предвкушения как никогда. Она даже приняла утренний душ – чего никогда бы не сделала прежде. Одевшись в свежее и нисколько не хуже прошлого коричневое платье, она нанесла макияж и причесалась, напевая тихую мелодию. Это напомнило ей, как прежде она не выпускала телефона из рук, постоянно слушала музыку в наушниках. Было удивительно, как всего за пару дней она привыкла жить совсем без техники в руках.       Она услышала голос Натана. В своей голове. Она еще не привыкла к этому, хоть это и происходила довольно часто в течение прошлого дня. Его голос звучал так, словно он разговаривал с кем-то, и стоило Лотти прикрыть глаза и сконцентрироваться на его мягком баритоне, как она увидела, что он стоял в зале внизу. Так что, закончив с волосами, она направилась именно туда.       Она и в самом деле нашла Натана в зале. Он разговаривал... Или скорее, его отчитывал кто-то еще более громкий и несносный, чем Руби (что, по мнению Лотти, было очень сложно). Мужчина не был похож на Натана, в противоположность аккуратному костюму, покрывавшему каждый миллиметр тела, кроме лица, на нем не было ничего выше пояса, кроме разве что светящихся татуировок на заметных мускулах. Он кричал на Натана в такой манере, в какой к нему не обращался даже тот, с кем он потом дрался... Как там его звали..? К слову, она так его и не спросила, что там произошло. Натан ведь победил? Она полагала, что победил, и тот другой был мертв.       – Послушай, я пойду и сдохну за тебя, если ты мне прикажешь, но ты не можешь ожидать, что я пойду и сдохну за какую-то девку! – услышала она от парня, что кричал на Натана. Глаза того скользнули в сторону двери, из которой появилась Лотти, и другой резко обернулся на нее. – Это она? Что это за... – Он подошел к Лотти, схватил ее за руку, рванул вверх, и понюхал ее шею. Она больше удивилась и смутилась, чем испугалась. – Фу, мерзость какая.       Почему-то он совсем не пугал Лотти, как тот, другой (да как его там блин звали-то), она больше оцепенела от того, как груб он был ни с того ни с сего. Но Натан все равно его одернул голосом, холодным настолько, что он, пожалуй, мог и сталь разрезать.       – Не прикасайся к ней, особенно в такой манере.       Парень в татуировках посмотрел на Натана с отвращением.       – Да что с тобой стало? Раньше ты бы на девчонку даже не глянул, а тут сопли распустил на эту... – но он решил не продолжать и оставить все эпитеты, что всплывали в его голове при виде Лотти, при себе, чтобы совсем не вывести Натана из себя. Вместо этого, он вновь посмотрел на Лотти. – Слышь. Ты чем его околдовала, а?       – Прекрати, – вздохнул Натан, смягчив голос. – Ты же знаешь, Чаровница – всего лишь имя. Люди магией пользоваться и не могут. Скорее уж я бы ее околдовал, чем наоборот.       – Так какого дьявола с тобой произошло?! – отпустив Лотти, наконец, бросив ее руку, как сломанную игрушку, что заставило ее пошатнуться от его силы, он оставил ее в покое.       – Рейн, послушай меня, пожалуйста.       – Я весь внимание, – ответил тот, вернувшись к Натану, словно уже и забыв, что Лотти существовала.       – Я не прошу тебя делать что-то ради нее. Я прошу тебя сражаться за меня.       – А ты сражаешься за нее. Ты меня за тупицу не держи!       – Возможно, ты тупее, чем тебе кажется, – Натан парировал, ни единой эмоции на лице. В свою очередь, Рейн издал ошалевший писк, что заставило Лотти рассмеяться. Он зыркнул на нее, но она ему только язык показала, прекрасно понимая, что он ей ничего не сделает. Это вызвало ожидаемый эффект, Рейн огрызнулся на нее, оскалив острые клыки, что только сильнее рассмешило Лотти. Тем временем, Натан продолжил, прервав их молчаливую борьбу. – Ты знаешь, почему она здесь? Они уже претворили в жизнь свой план по заманиванию людей сюда, а значит пошли против правил, что я установил. Что бы они ни планировали с ними делать – обращать в рабов или упырей – ты знаешь, что я об этом думаю. И пусть Шарлотта обратила на себя особое внимание благодаря крови, что течет в ее венах – и я сделаю все, чтобы ее защитить – это исключительно мое дело, и я не прошу никого – даже тебя – исполнять этот долг за меня. Я прошу тебя сражаться за меня, потому как они уже решили сделать меня своим врагом. Понимаешь?       Рейн притих. Когда он заговорил вновь, его тон в корне поменялся.       – Думаешь, они всерьез пойдут против тебя? Даже хрычи из Собрания знают, как ты силен. Объявить тебе войну значит полностью разрушить тот мирный уголок, который у нас тут был.       – Они уже отправили своего гонца, чтобы дать мне понять, чего они хотят.       – Упыря?       – Упыря. И не какого-нибудь – Леона.       Точно, Леон! Так его звали! Хотя, не то чтобы это было так уж и важно для Лотти.       – Леон?! Какого–       Повисла тишина, и она не была легкой. Рейн прервал ее первым, его голос совсем притих:       – Ты же был единственным, кто к нему как к равному относился. Еще с тех времен, как мы детьми были. – Натан кивнул. – Что за ублюдок...       – Я говорил это три сотни лет назад, и мое мнение не изменилось с тех пор: я не стану относиться иначе ни к кому только лишь из-за того, кто они. К этому относится и не относиться к упырям и даже людям, будто они не ровня мне, и не относиться по-особенному к тем, кто пошел против меня, даже если я прежде звал их друзьями.       – Но ты уверен, что ты в порядке?       Натан не ответил. Вместо этого он повернулся к Лотти, и его голос прозвучал совсем иначе, мягко и заботливо:       – Мне очень жаль, что пришлось занять твое время таким образом. Ты еще не завтракала?       Лотти опешила, не ожидая такой резкой смены темы и настроения.       – Ой, ну... Еще нет...       – Тогда позавтракай сперва. А после, если тебе хотелось бы, мы могли бы прогуляться до того места, о котором я тебе говорил вчера.       – А! Да! Сейчас! Скоро буду! – она воскликнула, спешно убегая в сторону кухни, отчаянно пряча смущение от того, что он едва предложил провести время вместе.       – Не торопись, – улыбнулся Натан ей вслед.       – Агась, – заметил Рейн, – ты явно относишься к ней иначе.       – Смеешься? Это они судят ее по грехам, совершенным задолго до ее рождения. Я же крайне последователен – сделал ее своей Чаровницей, а значит и относиться должен по особенному к кому-то особенному для меня. – Он посмотрел на друга, прикрыв глаза. – Возможно, и ты когда-нибудь поймешь. Это неплохое чувство – любить кого-то.       – Надеюсь, меня это обойдет стороной. Чем дольше ты смотришь на нее, тем тупее выглядишь.       – Может быть мне так больше идет, – усмехнулся Натан.       – Ты невыносим, – закатил глаза Рейн.       Его звали Морган. Он выглядел достаточно молодо, но, поговорив с ним немного, Лотти с удивлением обнаружила, что он не только был старше нее – он был даже старше Натаниэля. Оказалось, что такая же ситуация была у большинства местных, кого она могла встретить не только в особняке, но и за его пределами. Морган был упырем – человеком, которого обернули в вампира. В отличие от него, Натан был чистокровным вампиром – то есть никогда не был человеком. Такие, как он, часто смотрели свысока на людей, но не Натан, если верить Моргану. Пусть он и был их Лордом, и, конечно, не мог к ним относиться как к равным, он никогда не относился к ним хуже, чем к их чистокровным соратникам, и требовал того же от других. Вот почему его все так любили – он отличался от своих сородичей. И никого не удивило, что Лотти так скоро полюбила его тоже – а кто бы не полюбил? – считал Морган.       Когда он еще был человеком, он работал на кухне при одном из человеческих Лордов. Морган и не помнил уже его имени – все, что он помнил, это как он любил готовить. Но с тех пор, как он стал вампиром, он более не нуждался в еде, ровно как и его новые друзья. Так что он почти позабыл ту радость, что приносила ему готовка для кого-то. Когда Лорд Натаниэль вспомнил, что он любил готовить при жизни, Морган был очень рад, и с удовольствием взялся за то, чтобы прокормить их новых гостей. Он вновь получил шанс побывать в продуктовом магазине и купить все, что ему понадобилось бы.       На завтрак для Лотти он сделал яичницу с помидорами и колбасой, легкую, но сытную, так как ей понадобилось бы много энергии, чтобы добраться туда, куда Лорд Натаниэль собирался ее отвести. Пока Лотти завтракала, она поделилась с Морганом, что она любит глазунью, а также какая колбаса ей больше по вкусу, что он тут же запомнил, понимая, что если она останется, он еще не раз получит шанс пустить свой талант в дело. Конечно же, они там же и подружились.       Руби еще не вставала, потому в столовой была только Лотти, не считая Моргана, с кем она болтала, пока ела. Закончив, она поблагодарила его, позволив ему забрать посуду, в то время как она отправилась к Натану. Он ожидал ее у дверей.       – Прости, заждался? – извинилась она с улыбкой.       – Я предпочту подождать немного, если это значит, что ты не будешь торопиться. Я полагаю, все готово? – Натан спросил, просто чтобы убедиться. Лотти кивнула. – В таком случае, если ты не против, пойдем.       Он развернулся и подставил руку в ожидании. Замешкавшись немного, она подошла и обвила руки вокруг его руки, улыбаясь. Он улыбнулся в ответ.       Когда они покидали особняк, он заметил, с какой скоростью она шла, и замедлился так, чтобы ей было удобно. Это было едва заметно, но Лотти не могла не быть благодарна ему за это. Ее сердце наполнялось теплотой от его близости, крепко стуча о ее грудную клетку.       Как только они двинулись по улице, это случилось вновь: свет загорался в красных тонах, когда они проходили мимо окон, тихая музыка и танцующие фигуры, и угасая, когда они отдалялись. Заметив ее любопытство, Натан объяснил:       – Я не уверен, когда это началось, но они всегда так делают, когда я прохожу мимо. Кто-то сказал мне однажды, что они празднуют, так как мое присутствие само по себе – праздник.       – Я их понимаю, – сказала Лотти, улыбаясь так широко, что ее щеки рдели. Натан усмехнулся, смотря на нее с нежностью. – Но... Ничего, что мы в ночь пошли?       – Сейчас десять утра, – заметил Натан.       – Но... – Лотти подняла голову к темному небу.       – В чем дело..? О, прости меня, я совсем позабыл, что тебе не довелось увидеть это место снаружи... На самом деле, мы находимся в чаще древнего леса. Деревья здесь порой старше некоторых из нас, и они куда выше тех, что ты могла видеть в других местах, особенно около крупных городов. Их кроны полностью закрывают нас от солнечного света. Ты ведь, наверное, знаешь, что мы, вампиры, не жалуем солнце чересчур сильно.       – В самом деле? В смысле, да, я слышала, но мне так совсем не показалось в нашу первую встречу.       – Солнечные лучи не могут мне навредить, они опасны лишь для тех из нас, у кого кровь не чиста.       – В смысле, для упырей? – уточнила она.       – Именно. Для обращенных. Именно потому, что они прошли подобную трансформацию, их тела хрупки. Но так как я чистокровен, солнце для меня не смертельно. Я всего лишь не люблю то, как солнечные лучи ощущаются на моей коже.       – Ммм... Ясно. – Лотти вновь посмотрела наверх. – А что насчет звезд и луны? ...Погоди, не отвечай. Магия, да?       – Магия, – подтвердил Натан. – Ты отлично все подмечаешь, Шарлотта.       – Правда? – Она смутилась. – Про меня обычно говорят, что у меня ветер в голове.       – В самом деле, я заметил, что ты часто теряешься в своих мыслях. Порой, даже перестаешь замечать, что происходит вокруг тебя. И все же, когда что-то овладевает твоим вниманием, ты подмечаешь больше, чем смог бы кто-то другой. Это я и имел в виду. Но можно понять и тех, кто считает тебя легкомысленной. Но не держи на них зла – они всего лишь не хотят узнать тебя получше, как этого желаю я.       – Прекрати! – Лотти смутилась вновь, прижимаясь к Натану. – Я же сейчас еще сильнее в тебя влюблюсь!       – Мне такой исход по душе, хоть я и не до конца понимаю, что именно в моих словах и действиях стало тому причиной.       А Лотти знала. Потому что никто прежде не говорил ей подобного, даже родная мать. Ей это было жизненно необходимо – эта любовь, это понимание, эта забота. В каждом его движении, в каждом его слове. Но ей не хватило духу сказать это вслух.       Держа путь через улицы городка, им пришлось останавливаться несколько раз, потому что кто-нибудь подходил к Натаниэлю. Когда они спрашивали о Лотти, он представлял ее к свою невесту, Шарлотту. И каждый раз ее сердечко начинало биться чаще. Некоторые подмечали, что она – человек, другие молчали, а некоторые выглядели разочарованно, что заставляло Лотти чувствовать себя особенной еще сильнее. В итоге, путь, который должен был занять не более получаса, занял больше трех. Но ее приняли тепло, и она была совсем не против познакомиться с местными. Они были самыми обычными людьми, и если бы Лотти не знала, что они были вампирами, она никогда бы и не подумала.       Путь привел их к концу улицы, где заканчивались дома и дорога терялась в лесу. Деревья и в самом деле были огромными, а их корни, вылезавшие из земли, местами были толще, чем талия Лотти. И все же, тропинка была четкой, и было ясно, что местные частенько захаживали сюда. Но животные совсем их не боялись, не прятались, когда они проходили мимо. Впрочем, она скоро поняла почему, когда их чуть не сбил с ног молодой олень. Только остановившись и посмотрев на них, животное убежало прочь, и тогда Лотти поняла, почему. Их шаги были беззвучны. Лотти бросила взгляд на Натана, но ничего не сказала, понимая, почему он это сделал. Раз они не тревожили местную живность лишними звуками, лес продолжал жить своей жизнью, раскрывая истинную красоту природы. Каждый зверек был занят своим делом: кролики сновали между огромными корнями, белки прыгали с одной массивной ветки на другую, а семейство ежей отдыхало под огромным опавшим листом. Шагая рядом с Натаном, она прикрыла глаза, позволив звукам и запахам природы заключить ее в свои объятья, проходя через ее тело, вдыхая жизнь в нее, так, как она еще никогда не чувствовала. Когда она открыла глаза, она чувствовала, словно переродилась. Ей хотелось поблагодарить Натана за эту возможность, но, посмотрев на него, она поняла, что он уже знал обо всем, что она хотела ему сказать, по его нежной улыбке. Поэтому она тоже улыбнулась, решив не нарушать тишины.       Прогулка по лесу заняла намного меньше времени, потому что никто не отвлекал их на каждом шагу. Время пролетело еще быстрее оттого, что Лотти скоро и вовсе раскрепостилась, прыгая через и пролезая под корнями, прячась за огромными стволами, и вскоре лес наполнился ее смехом. И хоть Натан и не разделял ее энтузиазма, она знала, что он также был в восторге, наблюдая за ней с улыбкой на лице.       Она нашла где-то большой лист лопуха и несла его на плече, словно зонт, вертя в руках, идя пружинистой походкой. Лес начинал редеть, и солнце все больше пробивалось сквозь листья, пока, наконец, лес не остался позади. Теперь перед ними лежало огромное поле, куда ни кинь взгляд. Солнечные блики танцевали в высокой траве. Лотти подняла лопух, пряча себя и Натана в его тени от жаркого солнца. Она улыбнулась ему, но тут же заметила, что его выражение лица изменилось. И видя, как улыбка исчезла с его лица, ее улыбка тоже пропала. Натан заметил это.       – Смотри под ноги, – тихо сказал он, переведя взгляд на Лотти. Она посмотрела вниз, легонько пнув камень под ногами. Он легко перекатился, и Лотти удивилась, каким невесомым он был, несмотря на размер. И тогда она поняла. Когда он перекатился и пара пустых глазниц уставилась на нее, Лотти поняла, что это был вовсе не камень. По спине побежали мурашки. Она поняла, куда привел ее Натан. Куда бы ни пал взгляд, высокая трава прорастала через человеческие кости. – Это наше кладбище. Именно здесь три сотни лет назад прошла последняя битва между вампирами и людьми.       Лотти почувствовала ком, подступавший к горлу. На мгновение у нее закружилась голова и она разжала пальцы, но Натан поймал и лист лопуха, и ее за талию, не дав ей упасть.       – Я в порядке, – кивнула Лотти, уверив его, что она не собиралась терять сознание от одного упоминания смерти. – Но я была бы больше готова к такому, если бы ты меня предупредил.       – Извини. Мне казалось, ты знала, куда мы держим путь. Можешь идти?       Лотти кивнула вновь, и они пошли по полю. Каждый шаг сопровождался хрустом костей, от чего Лотти было крайне неуютно. Но она молча проглотила свое отвращение и продолжила путь. Они направлялись в сторону одинокой полуразрушенной башни посреди каких-то руин, которые, как она поняла, были когда-то замком. Теперь же оставалась лишь одна башня, да и та доживала свои последние годы. В ней они и скрылись от неумолимого солнца.       Ожидаемо, внутри было пыльно и сыро, все в паутине и насекомых. Увидев, что Лотти испытывала видимое отвращение к этому всему, Натан решил самостоятельно расчистить путь, использовав лопух, который они прежде использовали в качестве зонта, теперь в качестве метлы, прогоняя жуков и сметая пыль и паутину. Воздух был тяжелым, поэтому Лотти распахнула окна, но это не помогло, так как ветра не было, а снаружи было еще более душно, чем внутри.       – Комната пыток, – вздохнула она.       – Поднимемся наверх, – предложил Натан. – В любом случае, не похоже, чтобы тут было что-то интересное.       – Где мы вообще? – спросила она, следуя за ним по полуразрушенным ступеням.       – Верно... Прежде, здесь стоял возведен замок, принадлежавший Охотникам. Последняя Битва привела к его практически полному уничтожению, но если где и осталось хоть что-то от их наследия, мы найдем это здесь. Возможно, есть и другие места, но мне о них не известно. – Они вошли в комнату. За паутиной и пылью виднелись шкафы с немногочисленными книгами, а также диван и стол рядом с ним. Большая часть книг была разбросана по полу. – Именно то, что я надеялся здесь найти.       Лотти подошла и подняла одну из книг, смахнув с нее пыль и чихнув.       – Ты не был здесь раньше?       – Нет. Никак не мог найти в себе духу вернуться.       Натан убрал большую часть паутины и подошел к окну. Оно не хотело открываться, поэтому он надавил с силой. Послышался хруст и стук, и Натан среагировал мгновенно, отпрыгнув к Лотти и закрыв ее собой. В следующее мгновение раздался оглушающий грохот, и когда Лотти пришла в себя, она увидела лишь последствия – одна сторона башни обрушилась и открыла проем к небу.       – Я, конечно, хотел свежего воздуха, но... – протянул Натан. Лотти рассмеялась, и как только ее смех залил руины, она заметила, как легкая улыбка вновь коснулась лица Натана.       Солнце скрылось за тяжелыми облаками, и вскоре пошел дождь. Воздух быстро свежел, и скрывшись от воды под тем, что осталось от башни, они сели за книги. Вернее, после того, как Натан освободил диван, они сели на него, и Лотти стала листать книги. Натану не было до них дела, но мешать ей он не собирался, если ей хотелось во всем разобраться. Он бы даже помог ей, если бы она попросила, но она так увлеклась, что даже не подумала попросить. Впрочем, она не забыла про него совсем, устроившись рядом с ним, облокотившись о него спиной. Подумав немного, Натан все же обнял ее и положил подбородок ей на макушку. Лотти тут же удобно расслабилась в его объятьях, откинувшись на его грудь, аккуратно держа книгу, чтобы та не рассыпалась в ее руках. Натан закрыл глаза и расслабился. Он нечасто позволял себе подобное, но потому он и избрал именно Шарлотту.       Его растили как лидера, и он вырос тем, кто не позволял себе никаких проявлений слабости. И даже когда он был вдали от чужих глаз, он не мог до конца расслабиться и быть собой. Вот почему он уже давно решил, что если и подпустит кого-то так близко, чтобы разделить вечность, это должен быть тот, кто будет понимать его на уровне чувств, кто будет знать, что у него на душе, даже когда он прячется за своей маской, рядом с кем он всегда будет чувствовать себя уютно – словом, это должна была быть Чаровница.       Потому он никогда не принимал ухаживаний от своих сородичей, а вместо этого искал того самого человека. Но сколько бы он ни искал, он никак не встречал человека, который мог бы стать для него тем самым. В конце концов он сдался, приняв, что ему суждено было провести вечность в одиночестве. И когда он это сделал, судьба свела его с Шарлоттой.       Он знал, что она – та единственная в то же мгновение, как их взгляды пересеклись в первый раз. Ее глаза проникали прямо в душу, сквозь маску, словно она видела его за тем, кем он пытался казаться. Когда она была рядом, он чувствовал себя, словно дома, он хотел обнять ее, защитить, и никогда не отпускать. А когда во время поездки она положила голову на его плечо, он понял, что ее тоже тянуло к нему. Словно они были рождены, чтобы быть вместе.       Когда он укусил ее в первый раз, это была необдуманная прихоть. Он не раздумывал, он просто увидел, что ей было больно, и знал, что может помочь ей, если только укусит, потому и укусил. Ему думалось, что один укус не свяжет их, потому он и не боялся его оставить. Она бы и не узнала – подумала бы, что ей это всего лишь приснилось, если он всего лишь подменит вспоминания ее подруги. Но, по правде говоря, знал бы он, что их ждет впереди, он бы не поступил иначе.       Второй же раз... Нет, он мог ее и не кусать. Умер бы он? Конечно, нет. Может быть и с трудом, но он выжил бы. Но видя, как она сама вызвалась, ничего не зная о том, что случится с ней после, просто от той доброты, которой полнилось ее сердце, готова пожертвовать собой ради него, он не мог поступить иначе. Он обязан был сделать ее своей Чаровницей, иначе он и в самом деле умер бы. В тот момент он понял, что он уже дышал ею, не мог жить без нее. Потому он принял ее предложение и насладился ее кровью, связав их на века. Для него даже не было уже так важно, отвергла ли она бы его – впрочем, он уже знал, что этого не произойдет. И он оказался прав, как видно.       Лотти сдвинулась, тихо мурлыкнув в руках Натана. Она надеялась, что он ее обнимет – она отчаянно нуждалась в его прикосновениях – но не ожидала, что он и в самом деле это сделает. Словно он мог читать ее мысли. О, верно... он же мог, да? Точно так же, как она – его. Она и не думала, что под твердой оболочкой скрывался такой милашка. Не то, чтобы она была против – наоборот, она это в нем и любила. Она моргнула. Она что, опять прочитала страницу и в голове не осталось ни слова из этого, потому что она опять задумалась? Блин. Она вновь подняла глаза, перечитывая строчки заново.       «Генри все еще не воротился. Я опасаюсь худшего, но все прислушиваюсь – вдруг услышу стук в дверь. Не могу даже представить, что станет с Лордом, если подобные новости свалятся на него. Два дня. Подожду еще два дня».       Лотти потерла глаза. Было так сложно понять хоть что-то. Все эти книги были мемуарами. Она не знала этих людей, даже фамилию все еще не знала, тем более какие-то детали, помимо своих предположений.       Дождь закончился и начинало темнеть. И ей совсем не хотелось ночевать здесь в попытках хоть что-то понять.       – Мы же можем забрать их с собой?       – Ммм..? – протянул Натан, и Лотти удивилась. Она не видела его лица и не ожидала, что его голос прозвучит таким сонным. – Я не возражаю, но боюсь, они развалятся, если мы не будем осторожны. Ты желаешь отправиться в обратный путь? Я могу послать кого-нибудь доставить их для тебя к утру.       – Прости... Не заметила, что ты уснул... Тогда пойдем, пока я тоже не уснула.       Лотти поднялась, и Натан нехотя отпустил ее.       – Я не спал. Просто прикрыл глаза. – Он взглянул на небо и увидел, как быстро темнело. Возможно, Шарлотта была права? Он поднялся и потянулся. Мышцы затекли, видно он и в самом деле уснул. С ним такого еще никогда не происходило, но он не был этому не рад. – Похоже, ты права. Я и не заметил, как уснул. – Он подошел к Лотти, приподнял ее лицо за подбородок и нежно коснулся своими губами ее. – Рядом с тобой так спокойно...