Любовь – это Стоять Бок о Бок с Тобой

      И вот этот день настал.       Многое нужно было подготовить к этому дню, не только тщательно спланировать и учесть каждую мельчайшую деталь, ведь это была их свадьба, а также обеспечить безопасность гостей. Потому что Натан понимал – если остались те, кто собирал силы для последнего удара, то нанесут его они именно в этот день. Ведь именно тогда они будут наиболее уязвимы, особенно учитывая, что они будут окружены толпой мирных жителей. Так что он тщательно следил, чтобы ни одна деталь не ускользнула от его внимания, стараясь совместить следование традициям с обеспечением всеобщей безопасности – включая Лотти, конечно.       Основная часть торжества должна была пройти в замке. Даже сам Натаниэль не был там частым гостем – ему казалось, что там он отдалялся от своих подданных – но он принадлежал его клану, а он относился к наследию своих предшественников с должным почтением. Там было абсолютно безопасно, но церемония должна была пройти на открытой площадке, и ему это было крайне не по душе.       Лотти помогала ему во всем, внимательна к каждой детали, боясь напортачить где-то. Она была на свадьбах прежде, но во-первых, это не были свадьбы вампиров, а во-вторых – она не была там центром внимания. Единственным, что ей пришлось подготавливать без Натана, было свадебное платье. Эта традиция была вполне распространенной – он не мог видеть ее в нем до тех пор, пока она не появится в нем в день свадьбы.       Само собой, Руби была свидетельницей. Все перевернулось вверх дном, и теперь Лотти была центром внимания, что заставляло Руби чувствовать зависть, но она не могла не быть рада за подругу. Она помогала ей с написанием книги как могла, как и с подготовкой к свадьбе, а все остальное время она была предоставлена сама себе. У них даже не было много времени просто поболтать – так занята была Лотти. К счастью, был кое-кто, кто был озабочен тем, куда Руби совала свой любопытный человеческий носик, чтобы она не навлекла на себя проблемы, хоть это и не было очевидно с первого взгляда.       На свадьбе он, конечно, был свидетелем, как лучший друг Натана. Они дружили с самого детства, а это куда дольше, чем Лотти и Руби, потому никто не подумал бы оспаривать право Рейна на место свидетеля. Единственный, кто мог поспорить, был сам Рейн, но даже он понимал, что ему этого никак не избежать.       Лотти никогда ему не нравилась, он не понимал ее, не понимал, что в ней нашел Натан. Но порой приходится просто принять выбор друзей, и именно так Рейн и поступил. Кроме того, он уже по уши погряз во всем этом, слишком много сил было потрачено на ее защиту, чтобы отвернуться от нее теперь. Да и после всего, что он ей наговорил, он никогда бы не признал, что со временем она ему даже нравиться начала. Впрочем, Лотти и так это знала. Она уже давно поняла, что Рейн был чрезвычайно мягок под его грубой маской. А еще она давно поняла, что ровно как Натан был по уши влюблен в нее, Рейн был без ума от Руби.       Слухи об этом ходили уже давно, но когда они пошли рука об руку к алтарю, сомнений уже не осталось ни у кого. Это было сделано намеренно, чтобы отвлечь всеобщее внимание от того, что Натан не вел процессию, как все от него ждали. Но как только он появился, ведя Лотти под руку, все внимание было на них.       Обычно, невесту под венец вел кто-то из ее семьи, если не отец. Но Лотти была категорически против присутствия хоть кого-то из ее семьи на церемонии – хоть они не были ее родней, у нее другой семьи не было – а потому могла сама решить, кто поведет ее под венец. И после долгих раздумий, она все же решила, что не чувствовала себя так комфортно ни с кем, как с Натаном.       Под светом фонарей ее платье выглядело персиковым, но это никак не умаляло его красоты. Волосы заплетены в причудливые косы, она шла медленно, прижавшись к руке Натаниэля. Он, в свою очередь, был одет в черный костюм, что не сильно отличался от его обыкновенной одежды, лишь украшен богаче, чтобы выделить особенность дня. Он шел медленно, следуя темпу Лотти, что было очевидно любому, кто его знал. Это было такой мелочью, но все же чрезвычайно мило.       Он подвел ее к алтарю, после чего церемония официально началась. Оказалось, что многие хотели что-то сказать, и большинство хотели успокоить Шарлотту и показать ей, что ее полюбили и приняли, несмотря ни на что. Если бы не макияж, она бы расплакалась, слушая пожелания людей, большая часть которых ее совсем даже и не знали.       Когда эта часть завершилась, а следом за ней и клятвы, пришло время обменяться кольцами. Шарлотта была первой, аккуратно взяла колечко и медленно надела его на палец Натаниэля. Оно село идеально. После этого настала его очередь. Она слегка растопырила пальцы, когда он взял ее руку, после чего он взял кольцо и, опустившись на одно колено, надел его ей на палец. Это было не запланировано, и Лотти смутилась, покраснев. Натаниэль улыбнулся ей и поднялся, чтобы завершить церемонию поцелуем, закрепив их союз. Однако, к сожалению, он не успел этого сделать.       Не считая гостей, готовы были все. Они знали – если кто-то решит прервать церемонию, они сделают это именно сейчас. А потому эта часть была отработана – Лотти ловко обернулась вокруг себя и скрылась в тени Натана от взгляда противника. К тому времени Рейн уже знал, откуда атаковали – они заблаговременно изучили все удобные точки обзора – и его копье уже нашло жертву. Он никогда не промахивался. Но все только начиналось.       Лотти все надеялась, что ее свадьба останется не окропленная кровью, но никто не мог ей этого пообещать. Несколько стражников спрятали ее, гостей и тех, кто не мог сражаться, в то время как остальные должны были отразить нападение. Натан и Рейн стояли в первых рядах, а потому все должно было быть под контролем, казалось бы. Но так говорила Руби, Лотти же...       ««Почему я вновь прячусь, словно беспомощный котенок, вместо того, чтобы сражаться бок о бок с ним», верно?»       Лотти уже привыкла слышать голос Натана у себя в голове, но этот голос был другим. Это был не один голос, а какофония звуков где-то глубоко даже не в голове – в сердце.       – Кто..? – она уходила все глубже в подсознание, гонясь за голосами в поисках того, откуда они исходили.       «Глубже. Еще глубже. Еще», – вели ее голоса по лабиринту сознания. – «Еще немного. Ты молодец. Ты же знаешь, кто мы?»       Лотти не знала наверняка, но догадывалась, и чем глубже уводили ее голоса, тем более уверена она была.       – Вы... Охотники.       «Ты же знаешь наше имя», – рассмеялись голоса.       Она и в самом деле знала, и отчасти даже ожидала, что подобное произойдет – в одном из мемуаров описывалось нечто вроде ритуала связи с предками – но даже так, поверить в происходившее было сложно.       – Что вы хотите от меня? – спросила она осторожно. Даже если она и верила, что не было злодеев в войне между вампирами и людьми, она говорила с теми, кто пытался искоренить вампиров когда-то. Было бы сложно поверить, что они поддержали бы ее намерения защищать тех, на кого они охотились.       «Вопрос не в том, что мы хотим от тебя, вопрос в том, что тебе нужно от нас. Не забывай, мы все давно мертвы, мы не можем чего-то хотеть. Но ты ведь жива, верно?»       – Я не такая дурочка, какой кажусь. Вы хотите истребить вампиров.       Тогда голоса начали шептаться между собой.       «А я вам говорил, она будет нас опасаться!»       «И правильно делает.»       «Ты на что намекаешь?!»       «Вы ее пугаете!»       «Ты – часть этого «вы»!»       «Кто это сейчас сказал?! У тебя какие-то проблемы?!»       «Цыц!»       «Сам ты цыц!»       «Тишина», – раздался, наконец, голос, заставивший остальные вмиг смолкнуть. Хоть он и был мягок, в нем чувствовалась властность. – «Говорить буду я. Здравствуй, Шарлотта. Мое имя – Астра Вермилион. Можно так сказать, что все началось именно с меня.»       Лотти парила где-то, где не было ни верха, ни низа, единственное – повсюду росли алые цветы. Они выглядели так, будто от одного прикосновения к ним ее пронзила бы боль. Когда Астра представилась, перед Лотти появилась фигура из света, которая постепенно приняла форму прекрасной женщины. На ее щеке красовалась метка в виде цветка, похожего на те, что росли здесь, а на шее была другая метка, и вот ее Лотти узнала.       – Ты... Чаровница..? – удивленно воскликнула она.       «Я не уверена, как ты узнала, но...»       – Вот, – Лотти показала такую же метку на своей шее. – Я, конечно, не спрашивала, но, полагаю, именно это эта штука и значит.       «...Ах, вот как... Я и не замечала никогда этого... Но ты права, я и в самом деле – Чаровница. Моя история трагична. Я жила две тысячи лет назад, и мне случилось полюбить. Наша любовь, пусть и взаимная, была запретной, и мы долгие годы ее скрывали. Но пришло время, когда мы больше не могли так жить. Тогда я и получила эту метку от Акилы. Но не все смогли принять меня, и так моя жизнь и закончилась, так и не успев начаться.»       «С тех пор мы и охотились на этих монстров», – донеслись другие голоса, но тут же смолкли, стоило лишь Астре поднять руку.       – Монстров..? – Лотти задумалась. Это слово было выбрано не просто так. Зная историю Астры теперь, она поняла, что ее потомки не окрестили бы Акилу монстром. Нет, они, очевидно, хотели справедливости для Астры, а значит... – Вы сражались не с вампирами, – озвучила она, наконец, мысль, что не покидала ее уже давно.       «Похоже, ты только и ждала подтверждения», – заметила Астра.       – У меня просто не было доказательств.       «Сомневаюсь, что мои слова послужат весомым доказательством для вампиров».       – Зато послужат для меня. Это ведь куда важнее, верно?       «Ты просто лапочка», – улыбнулась Астра. – «Но мы здесь не ради разговоров. Мы пробудились – а значит тебе нужна помощь».       – Помощь? – удивилась Лотти.       «Верно», – кивнула Астра. – «Пусть мы и умерли давно, все же мы можем быть полезны для тебя. Не я, конечно. Я была лишь девчонкой, которая влюбилась. Но вот мои потомки – они собирали знания и мастерство веками, передавая их из поколения в поколение. Нам никогда не сравниться бы с вампирами в мастерстве – они не ограничены по времени так, как мы. Но у нас есть свой секрет, позволивший нам веками оказывать им сопротивление, и сегодня мы откроем его и тебе».       Фигура Астры растаяла, и голоса вновь зазвучали в унисон.       «Мы всегда сражались лишь ради того, чтобы защитить тех, кто нам дорог. Теперь же настало твое время, Шарлотта Вермилион».       Сознание Лотти резко вернулось в тело, оглушив ее. Кровь в жилах бурлила так, как никогда прежде. Посмотрев вперед, она увидела, что битва вышла из-под контроля, и прежде чем она осознала хоть что-то, она увидела Натана, упавшего на колени. Эта картина мгновенно заставила ярость бушевать в сердце Лотти, и ее было уже не остановить никому.       Стражников едва не сбило с ног внезапной жаждой крови, исходившей от Шарлотты, и когда она протянула руку и приказала дать ей алебарду, что была в руках одного из них, они даже не поняли как та попала в ее руки. И уже в следующее мгновение алебарда вылетела из укрытия и раздробила череп вампиру, который пытался убить Натана. Еще мгновение – и она уже на коленях рядом с ним.       – Как ты мог! – оскорбленно выпалила она в лицо и без того ошарашенному Натану, прежде чем улыбнуться, не в силах не рассмеяться от собственной шутки. – Ты можешь стоять на коленях только передо мной!       Натан рассмеялся. Ситуация была до смешного абсурдной – он не только еле выжил, но и был спасен той, что должен был защищать, а она еще и шутила в такой момент. Он ласково коснулся ее щеки, смотря на нее с любовью. И, проведя пальцем по ее щеке, он заметил метку, что не было там прежде.       – Что это? – спросил он, разглядывая алый цветок на ее щеке. Лотти коснулась щеки, но, поняв, что увидеть, что там, будет проще через его взор, она, старательно игнорируя то, какой невероятно красивой он ее видел, увидела алый цветок на своей щеке, такой же, что был на щеке Астры, и сразу все поняла. Но вампир, которому только что пробило черепушку, уже поднимался.       – А, точно, ты же из этих... Чистокровных так просто еще и не убьешь, да? Ладно, сейчас, погодь... – Она посмотрела на Натана и почувствовала, что обязана спросить. – Быстро! Две тысячи лет назад! Акила! Знаешь?       Не вполне понимая, что от него хотят, Натан пытался заставить мозг работать, наблюдая, как куски плоти возвращаются к вампиру и тот начинает регенерировать.       – Думаю, да... Акила? Я видел это имя в архивах моего клана, если тебя это интересует...       – Из твоего клана?! Это же... идеальная любовная история! – ее глаза заблестели.       Но она ничего не объяснила. Вместо этого она встала и, раздвинув полы платья, вытащила из кобуры, привязанной к ноге, револьвер. Резким движением она вскинула руку, и раздался выстрел. Серебряная пуля раздробила голову, которая едва начала собираться по кускам обратно, и вампир упал замертво, больше не регенерируя. Лотти сдула дымок из дула и посмотрела на Натана.       – Ну что, покончим с этим вместе? Я больше не буду сидеть сложа руки. Пришла пора и мне поохотиться на вампиров, как думаешь?       Натан удивился, даже не столько ее предложению, сколько ее уверенности. Конечно, он знал, что она занималась восстановлением оружия Охотников – ничто в особняке не проходило мимо него – и даже упражнялась в стрельбе, и, конечно, он был только за, чтобы она взяла с собой оружие на случай, если ей нужно будет защитить себя, но то, как она двигалась, когда стреляла, не было похоже на то, как это делал бы новичок. От нее просто веяло уверенностью, какая исходит лишь от того, кто знает, что делает. Он не был уверен откуда эта уверенность взялась, но понимал, что ее участие было той надеждой, которая могла их спасти. Рейн был уже вне игры, да и он сам едва не умер, а врагов все еще было слишком много и они не были слабы – им нужно было чудо, чтобы победить. Отступать было нельзя – за его спиной были тысячи жизней, что он должен был защищать. А потому он принял ее предложение.       – Я с радостью сражусь бок о бок с тобой.       Ведь он уже понял, что она была той, что придавала ему сил. Вместе они были непобедимы.       Лотти чувствовала себя... иначе. Она никогда не дралась, даже в качестве игры ребенком. Да и спортом она особо не занималась, вот только пистолет в руке держать научилась, и то совсем недавно. Хоть она и взяла его с собой, но использовать не собиралась – она уж скорее бы сама себе навредила. Но теперь все было по-другому. Что-то и в самом деле в ней пробудилось. Ее тело само знало, как держать в руках револьвер, словно она с младенчества только и делала, что упражнялась в стрельбе, а сама она интуитивно знала, как ей целиться и в какой момент спустить курок. Она знала, как полетит пуля и что именно произойдет, когда она достигнет цели – словно знания, собранные поколениями, были записаны в ее ДНК. Всего несколько минут назад она бы не попала, пожалуй, даже если бы стреляла в упор, а теперь она знала, что может сражаться в первых рядах. Она знала, как нужно двигаться и как бить, а сила, что она приобрела, став Чаровницей, позволила бы ей воплотить эти знания на практике. Да и оружие у нее было – хоть в плане пуль она была ограничена, револьвер был не единственным, что пряталось под ее платьем.       Лотти не любила носить одежду, которая не была ей удобна, и свадебное платье не стало исключением. Конечно, она должна была выглядеть в нем неотразимо, но куда важнее было то, как она себя в нем чувствовала. Это было особенно важно, учитывая, что она знала, что ситуация может сложиться так, что ей придется активно двигаться в нем, и нельзя было допустить, чтобы платье стало ей помехой.       Подол был длинным со спины, но разделялся спереди, позволяя ей двигаться достаточно свободно до тех пор, пока она не делала резких движений. Но и это ограничение она превозмогла, обернув длинную часть подола вокруг пояса, что значительно укоротило его, позволив ей двигаться свободно, хоть он и стал незначительно тяжелее. Она также сняла туфли, чтобы совсем ничто ей не мешало. Заткнув револьвер за пояс, она помогла Натану подняться на ноги, а замешательство среди врагов позволило ему еще и напиться ее крови. Упыри сразу поняли, что этого позволять было нельзя, но было уже поздно – глаза Натана загорелись алым, и он не только восстановил силы – он стал сильнее, чем когда-либо. К слову сказать, они, конечно, умудрились победить его, но они понимали, что среди вампиров он был сильнейшим, и второго такого шанса им могло уже не представиться, а они его упустили так бездарно.       Действия Лотти ввели в замешательство всех, но Руби пришла в себя первой. Видя, как Лотти не собиралась возвращаться, и мало того – едва ли не сама лезла в драку, она закричала:       – Лотти, ты что творишь?! Возвращайся, тебя же убьют!!!       Услышав ее, Лотти повернулась и, увидев, как обеспокоенно все на нее смотрели, лишь улыбнулась.       – Не волнуйтесь. Я вас всех защищу. Обещаю.       То, как она себя вела, было так не похоже на нее, Руби не понимала, что происходит, но ее злило, что никто не пытался остановить Лотти.       – Чего вы ждете?! Остановите ее! – прикрикнула она на двух стражников.       Это вывело их из ступора, но прежде чем они успели сдвинуться с места, леденящий душу голос заставил их замереть, как вкопанных:       – Не стоит.       Руби повернулась в сторону голоса и посмотрела на Рейна так, словно готова была убить его одним только взглядом. Он сидел снаружи, израненный настолько, что мог только защищать укрытие, не больше.       – Да ладно тебе, я едва зауважал ее, – ухмыльнулся он, увидев, как на него смотрела Руби. Он перевел взгляд на Лотти. – Она изменилась. Поверь мне, никто здесь не смыслит больше в битве, чем я, и я говорю тебе, что эта девчонка... Эта Шарлотта – настоящий воин. Никому ее не остановить, даже если попытаетесь. Лучшее, что вы можете сделать для нее – довериться ей. Да, да, сам не могу в это поверить – доверяю свою жизнь Охотнице...       Лотти кивнула Рейну в благодарность, а затем перевела взгляд на Натана. Они кивнули в унисон, готовые к битве. Их противники тоже были наготове. Их еще оставалось около десятка – против двоих. Лотти подняла окровавленную алебарду с земли. Не лучшее оружие, но свою службу еще могло сослужить. Она слегка подкинула ее, не столько прикидывая, сколько выжидая, когда враги сделают свой ход первыми.       И они купились. Впрочем, не удивительно, ведь она и была их изначальной целью. В нее полетела магия, но не достигла цели, разбившись о теневую преграду. Ответ не заставил себя ждать – как только барьер растаял, из-за него вылетела алебарда, расколов землю у ног упырей, словно копье Рейна. Но пока они отвлеклись на алебарду, они не заметили, как Шарлотта пропала со своего места подле Натаниэля, и осознали это только когда услышали щелчок сзади. Лишь один из них понял, что же произошло, почувствовав дуло револьвера, приставленное к затылку. Но он даже не успел среагировать, услышав лишь голос Шарлотты, за которым тут же последовал выстрел.       – Второй.       Было поздно оборачиваться, ведь одной серебряной пули в голову было достаточно, чтобы убить даже чистокровного вампира, не то что упыря. А когда они накинулись на нее, все, что им удалось поймать, это теневая дымка, в то время, как Шарлотта появилась позади Натаниэля, хихикая.       Это взбесило упырей. Но она уже была слишком далеко, а пока их магия ее настигала...       – Три, Четыре!       Еще два выстрела, прямо в цель, а магия разбилась о барьер Натаниэля, более не в силах его пробить. А когда барьер растворился, Шарлотты вновь нигде не было. И хоть в этот раз они были готовы, что она появится из их теней – только вот толку от этого, если еще до того, как они успели среагировать, серебряный кинжал вспорол горло одному, а когда тот отпрянул, воткнулся в глаз другому. Оба закричали от боли, кровь брызнула из ран, а Шарлотта в это время вытащила кинжал из глазницы и с разворота всадила его в печень третьему. И прежде чем ее настигла бы кара, она вновь исчезла в тенях, не потеряв ни волосинки.       Она была прекрасна. В глазах Натана она всегда была красива, но было что-то завораживающее в том, как она двигалась, уверенно, но в то же время грациозно, каждое движение четко, каждый удар меток. Она быстро освоилась в его тенях, прыгая туда-сюда между его тенью и тенями врагов, почти неуязвима, прячась ровно перед тем, как получила бы удар, и тут же появлялась вновь, не давая противникам передышки. Лотти и сама чувствовала себя в своей тарелке с клинком в руках, а адреналин больше не ослеплял ее.       Вампиры такого совсем не ждали. Пусть они и считали ее наследницей Охотников, они не ожидали, что она и в самом деле станет сражаться, что лишь доказывало, что они погрязли во лжи. А она не только решила сражаться, но и так быстро и хорошо сработалась с Натаном, без каких-либо обсуждений, что казалось, будто они это отрабатывали, что окончательно сбило врагов с толку. Правда, если бы они подумали как следует, они бы поняли, как эти двое координировались между собой – но тогда их ложные убеждения рассыпались бы еще быстрее.       Серебро входило в тела вампиров, словно нож в масло, а оставленные раны предотвращали регенерацию. Пусть Лотти и нужно было приблизиться, чтобы нанести удар, благодаря помощи Натана и собственной ловкости, она оставалась невредима, в то время как враги падали один за другим.       – Пятый! – и последний упырь падает к ее ногам, уходя с пути дула револьвера, направленного на его господина, оставшегося один на один с Охотницей и последней пулей в револьвере. – Все кончено.       – Похоже, что так и есть, – согласился вампир. – Ты сильна, Охотница.       – Нет. Это вы ослабли. И вы собирались в таком виде объявить войну людям? Вы даже одного человека не смогли убить. Неудачники.       – Может и так. Но вот я думаю и... Посмотри на них... Ты только что показала, что ты действительно Охотница, хладнокровная убийца... После такого даже Лорд Натаниэль тебя не защитит.       – Возможно. Я и в самом деле убила их сородичей у них на глазах. Или нет..? Как думаешь, считают ли они вас своими сородичами после всего, что вы натворили? Они не дураки, никто уже не поверит вам, что вашей целью была я. Вы пытались убить Натана на их глазах, и даже если не за него – они все равно боятся, что станут вашей следующей целью. Думаешь, они так уж сильно расстроятся, что я убила тех, кто был для них угрозой?       – И в самом деле, вот только... Думаешь, они смогут жить, зная, что ты в любой момент можешь всадить им пулю в лоб, как сделаешь это со мной?       Лотти понимала, что он был прав. В идеале, ей не стоило сражаться, стоило оставаться беззащитной девушкой, что ничего не знала о своих корнях. Но она просто не могла так поступить. Возможно, дело было в крови Вермилион. Впрочем, все еще было кое-что, что могло помочь ей вернуть доверие жителей. А для этого парня все было кончено.       – Это уже не твое дело, – ответила она. – Они с этим уже сами как-нибудь разберутся.       Раздался выстрел.       Повисла гробовая тишина. Лотти подошла к Натану, выбросив револьвер по пути, и расправила платье, поправив его как могла. Конечно, теперь оно было все в крови, но кровавые потеки выглядели даже интересно, если не совсем красиво. Она поправила волосы и, наконец, вздохнула с облегчением. Переглянувшись с Натаном, она повернулась к гостям, что все еще скрывались в убежище, и улыбнулась:       – Похоже, это безумие наконец-то закончилось.