Часть 3

      Воздух в доме был густым и сладким от запаха свежие заваренного чая и осенних яблок. Впервые за все месяцы после аварии я чувствовала не тяжелую пустоту, а странное, зыбкое умиротворение, хрупкое, как первый ледок. Я попыталась проскользнуть наверх, в свою комнату, где могла бы остаться наедине с этим новым, трепетным чувством, но Дженна преградила мне путь у подножия лестницы. — Елена, подожди.       Ее голос, обычно приглушенный усталостью и бесконечными заботами, прозвучал четко. Ее взгляд, внимательный и изучающий, скользнул по моему лицу, выискивая улики. — Ты… хорошо выглядишь.       В этих простых словах скрывалась целая вселенная недосказанности. «Хорошо выглядишь» означало «ты не кажешься больше призраком». «Хорошо выглядишь» значило «я почти забыла, как ты улыбаешься». — Просто выдался хороший день, — пожала я плечами, стараясь, чтобы жест выглядел естественно, и маска легкой небрежности не съехала с моего лица.       Она кивнула, и в уголках ее глаз мелькнула робкая, почти испуганная надежда. Возможно, ее сломленная племянница начинала оживать. Если бы она только знала, что причиной этого пробуждения стали обжигающие губы и взгляд, который прожигал душу насквозь, оставляя на ней клеймо. ***       На городской площади Мистик-Фоллс царила ярмарочная суета, но я была лишь автоматом, протягивающим разноцветные листовки. Мое сознание целиком занимал он. Деймон. Отзвук его прикосновения все еще пылал на моей коже, как тайная метка.       Стефан заметил меня и направился в мою сторону. Он выглядел бледным и напряженным; я не знала, что сказать ему. К счастью, Керолайн тут же перехватила инициативу. — Присоединяйся к нам, Стефан! — она просияла. — Чем больше народа, тем быстрее справимся! Нужно раздать все до последней!       Он взял из моих рук пачку листовок, и его пальцы на мгновение коснулись моих. Прикосновение было теплым, но пустым. — Елена, мы можем поговорить? На секунду.       Мы отошли на несколько шагов, под сень платана, чьи листья шептали о приближающихся холодах. — Ты в порядке? — его голос был тихим, но в нем слышалась стальная твердость. — Со мной все прекрасно, Стефан. Спасибо. — Вчера… в доме… Деймон… — он произнес имя брата так, будто это был диагноз. — Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. — Он твой брат, — парировала я, и в моем голосе прозвучала незапланированная защитная нотка, выдавшая меня с головой. — Именно поэтому я знаю, о чем говорю. — Его глаза потемнели, стали глубокими и скорбными. — Он приносит боль. Все, к чему он прикасается…       Он не стал договаривать, и эта недосказанность вызвала во мне противную дрожь — смесь страха и любопытства. — Мне жаль, — прошептала я, потому что другие слова застревали в горле. — Мне не хотелось бы вставать между вами… — Просто держись от него подальше. Так будет лучше. Для всех.       Его предупреждение заставило мое сердце учащенно забиться, будто он лишь подтвердил то, что я уже смутно чувствовала, — от Деймона исходила аура опасности. И я, к собственному удивлению, жаждала этой опасности всем своим существом. ***       Этим вечером я решила остаться дома. Бонни уговаривала меня пойти, посмотреть на комету, но я была непоколебима в своем желании побыть одной со своими мыслями, которые вращались вокруг одного-единственного человека. Я застала Дженну в комнате Джереми. Она стояла посреди хаоса, который сама же и устроила, переворачивая все вверх дном. Лицо тетушки, обычно мягкое, сейчас искажали не свойственные ей эмоции — ярость и беспомощное отчаяние. — Дженна? — Джереми… — ее голос сорвался, стал хриплым и надтреснутым. — Он совсем отбился от рук… Он не просто балуется этой дрянью, он ее продает! Я облажалась, Елена. По-крупному. Мир, который на мгновение обрел равновесие, снова закачался, грозя рухнуть. Я медленно опустилась в кресло, ощущая тяжесть ситуации. — Это не твоя вина, — сказала я, и слова прозвучали удивительно искренне. — Но я должна была заметить! — она сжала кулаки, и ее костяшки побелели. — А вчера твой учитель истории сделал мне выговор — «Мисс Сомерс, вы не справляетесь с двумя подростками!» — Мы справимся, — тихо, но твердо сказала я. — Вместе. Я готова помочь тебе. Во всем. — Спасибо, дорогая!       Тетя, кажется, немного успокоилась. Сжав в руке «улов» — несколько маленьких пакетиков и пузырьков, — она покинула комнату Джереми. Братуцу предстоял серьезный разговор. — Мне нужно ненадолго уйти, — сказала я, поднимаясь с кресла. — Это важно. Обещаю, ненадолго.       Возможно, Дженна подумала, что я бегу от проблем. Она и представить не могла, что я мчусь навстречу самой большой из них, той, что могла поглотить меня целиком. ***       Я приехала на старую лесную дорогу, туда, где когда-то увидела его в первый раз. Я вышла из машины, и медленно направилась к Дэймону. Он стоял в самом сердце ночи, прислонившись к синему «Chevrolet Camaro», его силуэт был лишь темным пятном на еще более темном фоне. — Заблудилась, красавица? — его голос, низкий и насмешливый, разрезал тишину, и в нем слышалась знакомая, ядовитая нежность.       Я сделала несколько шагов ему навстречу. Он не двигался, лишь следил за мной взглядом, от которого кровь стыла в жилах и тут же вскипала вновь. — Ты сказала, что рада меня видеть. Снова. — Он сделал легкий, почти невесомый шаг вперед. — Но мы ведь никогда не встречались, не так ли?       В его тоне не было злобы, лишь холодное, хищное любопытство. Он не помнил? Он забыл нашу первую встречу? Сердце сжалось от обиды и горького разочарования. — Я… видела тебя во сне, — выдохнула я, и в этой полуправде не было фальши.       Он и правда был моим единственным сном, моим наваждением.       Его лицо изменилось. Насмешливая маска спала, обнажив нечто неуловимое — удивление, интерес? — Во сне, — медленно повторил он, и эти слова зазвучали как заклинание.       Он приблизился, я чувствовала исходящий от него жар, странный и необъяснимый, и ту дрожь, что пробегала по моей коже под его взглядом. — А что я делал в твоих снах? — его тихий голос ощущался как, прикосновение к обнаженным нервам. — То же, что и сейчас, — выдохнула я. — Говорил со мной.       И тогда он поцеловал меня.       Этот поцелуй не был похож на предыдущий. Он был порывистым, стремительным и безудержным, как лесной пожар. В нем был вкус ночи, звездной пыли и чего-то древнего, как само время. Его руки коснулись моего лица, и этот простой жест был весомее любых оков.       И вот оно. Прозрение. Не мысль, а всепоглощающее чувство, ударившее в самое нутро, затопившее каждую клеточку. Оно пришло как единственно возможная, неоспоримая истина, сменившая в моих жилах кровь.       Он нужен мне. Я люблю его.       Я влюбилась в загадочного незнакомца из грез. В этого дерзкого, опасного, непредсказуемого мужчину, который смотрел на мир с циничной усмешкой вечного скитальца и фаталиста.       Я смотрела на него и понимала, что все маски «прежней Елены» теперь бессмысленны. Я больше не чувствовала себя бледной тенью той «золотой девочки», что утонула прошлой весной. Впервые за долгие месяцы я чувствовала себя целой, настоящей, живой. И мир, хочет он того или нет, будет иметь дело именно с этой, новой мной.       Он смотрел на мое лицо и видел все. Весь мой немой восторг. Всю мою безрассудную, гибельную преданность. И его губы медленно тронула улыбка — не торжествующая, а глубокая, по-хозяйски удовлетворенная.