Часть 6

      Воздух в гостиной особняка Сальваторе был густым и сладким, пропитанным запахом секса, старинной древесины и медным привкусом крови. Я сидела верхом на Деймоне, чувствуя его твердые бедра под собой, а мои пальцы безнадежно вплетались в его черные волосы. На мне была лишь его черная шелковая рубашка, расстегнутая, скользящая по обнаженной коже. На нем — только брюки. Моя одежда и белье остались в подвале.       Его руки, сильные и уверенные, сжимали мою талию, прижимая к себе в такт каждому движению. Волосы были растрепаны, на шее пылал свежий укус, а порезанное запястье оставляло алые отпечатки на его плечах и спине. Мне казалось, ему нравились эти следы — вещественные доказательства моего выбора, моей отчаянной храбрости. — Стану ли я вампиром? — прошептала я ему в губы, когда он поднял голову. Его глаза были почти черными от страсти и голода. — После твоего укуса?       Он провел большим пальцем по капле крови на моей шее, и его прикосновение обожгло. — Нет, моя храбрая девочка, — его голос звучал низко и хрипло. — Для превращения нужна моя кровь в организме. — Ты не хочешь, чтобы я стала такой же, как ты. — это был не вопрос, а констатация факта.       Он медленно поднял голову. Его взгляд был тяжелым и пронзительным. — То, чем я стал, не было выбором, Елена. Это была ловушка. И мой любимый брат расставил ее своими руками.       Слова повисли в воздухе, горькие и острые, как осколки стекла. Я затаила дыхание, чувствуя, что сейчас услышу нечто, что откроет мне дверь в душу Деймона. — В 1864-м. Шла война. Я вернулся домой, в Мистик-Фоллс, разочарованный, уставший от всей этой бойни.       Его глаза стали пустыми, устремленными в прошлое. — А потом появилась она. Очаровательная южная красавица, которая свела меня с ума. Я думал, это спасение. Ангел. Но, как оказалось, она была вампиром. И мы со Стефаном влюбились в нее…       Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. «Она». В его голосе сквозили боль и ярость, когда он говорил о ней, но имени он не назвал, будто вычеркнул его из памяти. — Жители города узнали, что она монстр, и сожгли ее в церкви. Мы со Стефаном пытались ее спасти, но не успели, пара пуль в сердце, но это был не конец. Она поила нас своей кровью… Я хотел умереть, вампиризм не привлекал меня, если в нем не было ее. Но Стефан решил за нас обоих. — Что он сделал? — выдохнула я. — Он давил на братские узы, Елена. Говорил, что мы должны быть вместе. Что вечная жизнь — это дар, который мы должны разделить. Что я не могу бросить его одного в этом бессмертии. Он умолял, манипулировал, играл на самой нашей сильной привязанности — на нашей кровной связи. А я… я был слаб. Я позволил ему убедить себя… — Он не дал мне уйти с достоинством. Он втянул меня в этот ад, приковал к вечности, а потом всю оставшуюся… вечность… тыкал мне в лицо моими «грехами» и своим мнимым моральным превосходством! Он сделал меня монстром, а сам притворяется святым!       Его руки сжали мою талию — не больно, а с отчаянной силой. — Ты понимаешь? Ты, хрупкая, смешная, отважная смертная, которая, зная, что я монстр, пришла ко мне и отдала мне свою кровь, свою жизнь… Я не хочу делать тебя вампиром, потому что твоя сияющая жизнь — это единственное… — он не договорил, нежно коснулся моего лица и оставил нежный поцелуй на моей шее, рядом с укусом. — Ты — мое искупление.       Его слова обрушились на меня водопадом боли, гнева и нежности. Я видела в его глазах ту самую рану, старую и кровоточащую, которую нанес ему тот, кому он доверял больше всех. И в этот миг я не просто любила его. Я была готова разрушить ради него весь мир, включая всех, кто встанет между нами. — Деймон… — его имя сорвалось с моих губ шепотом, полным слез и ярости за него.       Я потянулась к нему, и наши губы встретились в поцелуе, который был не просто страстью. Это было принятие. Это было обещание. Я впивалась в него, чувствуя соленый вкус своих слез на наших губах, ощущая, как его руки срывают с меня рубашку, как его холодная кожа жжется о мою. Мы дышали друг другом, теряя грань между болью и наслаждением, между прошлым и настоящим.       Именно в этот момент, когда его губы опустились на рану на шее, а мой стон застрял в горле, дверь в гостиную с тихим щелчком открылась.       На пороге стоял Стефан.       Деймон услышал его — не оторвался от моего горла. Лишь его пальцы впились в мои бедра чуть сильнее, будто метя территорию. Он медленно, с наслаждением закончил пить и лишь потом поднял взгляд.       Стефан застыл на пороге. Его лицо, обычно столь спокойное, исказилось от шока. Но в следующий миг оно стало ледяной маской, под которой бушевала буря. Он видел все: мою обнаженную фигуру на его брате, укус на шее, кровь на моей коже и на Деймоне. — Елена… — его голос дрогнул, в нем слышались боль и неверие. — Что он с тобой сделал? Он управляет твои разумом и чувствами!       Деймон рассмеялся — тихим, бархатным смехом, полным презрения, набросил на меня свою рубашку и осторожно пересел на диван. — Всегда готов списать со счетов ее волю, братец? Удобно, правда? Если она выбирает тебя — это здравая мысль. Если выбирает меня — значит, я внушил. — Он легко поднялся, застегивая ширинку брюк. — Ты — мастер манипуляций, Деймон, — Стефан сделал шаг вперед, и его кулаки были сжаты. — Я знаю тебя. Ты играешь на ее чувствах, на ее уязвимости. — О, это ты как никто другой разбираешься в манипуляциях! — парировал Деймон, и его глаза вспыхнули алым огнем.       Стефан побледнел. Казалось, эти слова ударили его больнее любого физического удара.       Я видела, как рушится мир Стефана. Он смотрел на меня, и в его глазах была бездонная боль. — Елена, прошу… Он уничтожит тебя. Он не знает, как по-другому. — А ты знаешь? — тихо спросила я, и мой голос прозвучал чужим. — Ты что сделал, чтобы «спасти» меня? Солгал. Запер его. Пытался заставить меня поверить, что он бросил меня?       Его лицо исказилось от боли, словно я ударила его ножом. — Она сделала свой выбор, Стеф, — голос Деймона прозвучал мягко, но неумолимо. — А теперь, раз уж ты здесь, верни то, что забрал. Мое кольцо.       Стефан колебался, борьба читалась в каждом его мускуле. — Чтобы ты мог гулять с ней при свете дня? Чтобы ты мог кормиться ее друзьями?.. — И вести себя как монстр? — Деймон закончил за него с опасной улыбкой. — Или, может, чтобы я мог показать ей восход солнца? Ты так боишься, что я открою ей все краски этого мира, а не только его ночную сторону? Кольцо. Сейчас.       Медленно, словно каждое движение причиняло ему физическую боль, Стефан достал из кармана серебряный перстень и бросил его Деймону. Тот поймал его одной рукой. — Благодарю, — Деймон надел кольцо на палец, и его лицо озарилось торжеством, смешанным с бесконечной усталостью. Он легко поднял меня на руки.       Стефан сглотнул, его взгляд упал на меня, на мою окровавленную шею, на мое лицо, прижатое к груди Деймона. В его глазах было столько боли, что на мгновение мне стало его жаль. — Елена, ты не понимаешь, во что ввязываешься. — Добро пожаловать в настоящую семью Сальваторе, дорогая, — прошептал Деймон мне на ухо, поднимаясь по лестнице. Его губы коснулись моей кожи, и я вздрогнула. — Теперь начинается самое интересное.       Дверь в его спальню захлопнулась, отсекая нас от мира. Он опустил меня на огромную кровать, и его тело оказалось сверху — тяжелое, желанное, единственно верное. — Ты видишь? — прошептал он, его губы вновь нашли мое окровавленное запястье, а руки скользнули под шелк рубашки, исследуя каждый изгиб моего тела. — Это и есть свобода. Без масок. Без лжи. Только ты… и я… и эта прекрасная, бесконечная тьма. И в этой тьме, под его властными прикосновениями, теряя себя в водовороте боли и наслаждения, я нашла свой единственный и настоящий свет.