Часть 7. Кино раздора

18 октября 1978 год Фонари пробивались сквозь занавески, золотистыми полосами ложась на кухонный стол. Николь сидела, сонно ковыряя ложкой в тарелке с овсянкой, голова чуть наклонилась вперед. Она едва не засыпала прямо над едой. Читать вместо сна – плохая идея. Девочка положила руки на стол, всё ещё сжимая ложку в пальцах правой руки, и опустила голову. Глаза закрылись сами собой, сознание унеслось куда-то далеко. — Солнышко, мы пошли! — крикнули мама с папой, выводя из квартиры маленькую Танечку. На порожках между третьи и четвертым этажом сидел Костя. Увидев семейство Князевых, он вскочил, чуть не сорвавшись с лестницы, но всё же подходя ближе. — Здравствуйте, — кивнул он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — А Николь скоро? — Здравствуй, Костя. Да ей сегодня ко второму уроку, — ответил Владимир Иванович, усмехаясь его смущению. Лицо Кости мгновенно помрачнело. — Ты, наверное, рассчитывал вместе идти? — Жанна Ивановна лукаво прищурилась. — Заходи, позавтракаешь с ней, потом она соберется и вместе пойдёте. Танечка широко улыбнулась Вершинину. — Панда, Ника всю ночь читала. Если ты не пойдёшь к ней, она точно уснет и школу прогуляет. И двойку ей поставят! Он растерянно кивнул, улыбнулся малышке и прошел внутрь. Дверь закрылась. Парень скинул кеды с курткой и проследовал на кухню, где увидел заснувшую за столом девчушку. Её светлые волосы растрепались, губы чуть приоткрылись в безмятежном сне, а пальцы лениво сжимали ложку. Костя тихо сел рядом, не сводя с неё глаз, и улыбнулся. — Спящая Царевна, проснись, — прошептал он, слегка дотронувшись до её руки. Николь вздрогнула, распахнула глаза и увидела его. — Ты... что ты тут делаешь? — она резко выпрямилась, смахивая остатки сна. — Твои родители пустили. Принцесса сказала, что если я не разбужу спящую красавицу, то тебе в журнал поставят 2, — серьезно сказал он, пожимая плечами, но глаза смеялись. — Думал, ты уже готова, а на самом деле... — Мне ко второму! — она покраснела, осознавая, как выглядит. Растрепанные волосы, розовые пижамные штаны и белая домашняя футболка. — Знаю. Теперь знаю, — усмехнулся он, пододвигая к ней тарелку с овсянкой. — Давай лучше нормально позавтракаем? Они ели вместе. Вершинин с аппетитом уплетал бутерброды, Ника смущенно ковыряла ложкой кашу, изредка бросая на него взгляды. Потом она убежала в ванную, чтобы умыться, причесаться, переодеться, а когда вернулась, он наливал себе уже второй чай, развалившись на диванчике, как будто так и надо. — А ты почему на первый урок не пошёл? — спросила она, надевая пальто. — Вам же не ко второму. — Решил не идти, — встал парень, надевая куртку и кедами и подхватывая её портфель. — Раз уж ты проспала. — Та не проспала я! Мне просто... — Просто нравится читать до утра и спать за столом, — рассмеялся Костя, открывая перед ней дверь. Они вышли. Под ногами шелестели листья. Воздух стал ещё холоднее. Он поправил её шарф и двинулся к школе. Девочка последовала за ним, смущенно краснея. Сегодня между ними не было привычной дистанции. Подростки шли плечом к плечу, их руки иногда касались, но оба делали вид, что не замечают этого. Они вошли в здание вместе, их шаги гулко отдавались в коридорах. Поднялись на второй этаж, где их уже ждали Люда, Сокол, Девятка, Рубин, Инна и Даша. — Кость, где ты был? — Дима приподнял бровь, оглядывая друга. — Первый урок пропустил. — Флюрка ругалась, — добавил Рома, оглядывая Вершинина. — Проспал, — буркнул он, избегая взгляда Николь, но уголки губ предательски дрогнули. На следующей перемене Люда, сияя, уселась рядом с подругой на подоконник и, понизив голос, начала рассказывать: — Представляешь, вчера у нас с Костей впервые было... ну, ты понимаешь. Князева застыла, но тут же заставила себя улыбнуться. В груди что-то остро кольнуло, но она лишь спросила: — Прикольно. А не рано? Тебе ж только 15. — Неа! Это ж по любви! — засмеялась одноклассница. Глаза блестели. Она, явно гордилась этим «достижением». Уроки прошли в тумане. Мысли Николь опять были где-то за пределами школы. Возможно, в той квартире на четвертом этаже, где вчера происходила страсть. «Если они переспали, то почему он спрашивал что у меня с Димой? Почему хотел поцеловать? Нет! Пусть целуется и... трахается с ней. А ко мне не лезет с этими нежностями!» — поморщилась она. Вершинин и Соколов ждали девочек у ворот. Они подошли и улыбнулись. — Пойдём сегодня в кино? — Дима приобнял Князеву за плечи. — Давай, — кивнула она, не глядя на Костю. — Мы тоже с Вами, — резко сказал Костя, хватая Люду за руку. Они пошли. Саврасова болтала без умолку, вися на Косте, а он то и дело поглядывал на Николь, но та делала вид, что не замечает его. Ребята проводили её, договорившись встретиться в 6 вечера на перекрёстке у школы. Князева с Соколовым шли впереди. За ними – напряженный Вершинин, то и дело встревающий в разговор, при виде друга слишком близко к Царевне. У подъезда Дима обнял девочку на прощание. Костя сжал кулаки. — Тогда без 15-ти 6 жди камешек в окошко, Николька, — улыбнулся парень. — Хорошо, — ответно одарила его улыбкой Николь. Как только супер ушёл, Вершинин схватил её за локоть. — Царевн, поможешь с французским? — Что? — приподняла она бровь. — Ну контрольная ж у нас завтра. А я артикли, времена... В общем, всё путаю. Ты ж предлагала вчера помощь, — почесал он затылок, смущенно улыбаясь. — У меня так-то двойка выйдет. Без тебя никак. Она хотела отказаться, но в его глазах было что-то, что заставило её кивнуть. — Ну пошли, Кудряшка. Они молча прошли в квартиру. Пока она мыла посуду и накладывала обед, он, как прилежный ученик, разложил учебники и стал ждать занятия. Ради времяпровождения с ней, парень был готов даже послушать нудный французский, который ненавидел с пятого класса. Девочка поставила перед ним тарелку с макаронами и котлетой. Они ели молча, избегая взглядов. Пообедав, переключились на подготовку к контрольной. — Вот смотри, — Князева провела пальцем по строчкам. — «Le» — мужской род, «la» — женский... Он слушал внимательно, но смотрел не в тетрадь, а на неё. — Понял? — она подняла глаза и заметила его взгляд. — Нет, — он ухмыльнулся. — Объясни пожалуйста ещё раз. Девочка вздохнула, но улыбнулась. — Смотри, «Passé composé» образуется с помощью вспомогательного глагола «avoir» или «être» и причастия прошедшего времени, — объясняла она, записывая примеры в его тетрадь. — Лягушка будет давать такое задание завтра на контрольной. Костя сидел рядом, подперев голову рукой. Он кивал, делал вид, что внимательно слушает, но его взгляд скользил по её лицу, останавливаясь на ресницах, губах, легком румянце, проступающем на щеках от усердия. — Ты вообще слышишь меня? — Николь приподняла бровь, снова заметив его рассеянность. — Конечно, — сделал он серьезное выражение. — Просто... мне нравится, как ты объясняешь. Она покраснела и отвернулась, но улыбка выдавала её смущение. Время близилось к шести. Князева взглянула на часы. — Мне нужно переодеться, — сказала, вставая. Сходив и взяв вещи, она направилась в ванную. Надела бежевые тёплые колготки, белоснежную юбку, мягко колыхающуюся при каждом движении, и свободный белый свитер, оттеняющий светлые волосы. Аккуратно заплела косу, чтобы ни одна прядь не выбивалась. И вышла. Костя поднял голову и замер. — Ну как? — спросила девочка, слегка покрутившись. Он не ответил. Просто встал и подошел ближе. Его взгляд стал теплым. У неё перехватило дыхание. — Ты самая красивая, — прошептал Вершинин. Вдруг он подхватил её за талию, поднял и закружил. Ника засмеялась, хватаясь за его плечи. Парень, глядя на неё, тоже засмеялся. Прокружив её ещё несколько секунд, он аккуратно опустил её, будто боясь разбить. Руки всё ещё покоились на тонкой талии. Они стояли слишком близко, чувствую дыхание друг друга. Костя улыбнулся и подался вперёд. Резко раздался стук, возвращая их в реальность. В окошко прилетел камешек. Дима пришел. Они снова отшатнулись, как обожжённые. Поспешно одевшись, подростки вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Сокол ждал у подъезда, одаривая Николь искренней улыбкой. — Готовы? — Да, — ответила Князева, не глядя на Вершинина. Они пошли за Людой, а потом в кинотеатр. Всю дорогу, между смехом и разговорами, девочка чувствовала на себе его взгляд. Ребята вошли в фойе, где пахло сладкой ватой. Дима ловко достал деньги и заплатил за Николь, а Костя, стиснув зубы, отсчитал купюры за Саврасову. — Спасибо, — тихо сказала девочка, касаясь его руки. Он лишь кивнул, не глядя на неё. В зале устроились в ряд слева направо: Сокол, Царевна, Вершинин, Люда. Начался фильм, но супер не видел его. Он смотрел, как друг наклоняется к ней, как его губы почти касаются её уха, а она прикрывает рот ладошкой, сдерживая хихиканье. Каждый их шепот, смешок впивался в него, словно игла. Парень сжал подлокотники до побелевших костяшек. Саврасова аккуратно коснулась ладошкой до его руки, но он не отреагировал, даже не бросив на неё короткий взгляд. Через час фильм кончился. Они медленно вышли из кинотеатра. На улице сгустились сумерки. Лишь фонари отбрасывали желтоватые круги на асфальт. — Проводишь меня до дома? — улыбнулась Люда, хватая любимого за руку. — Тет-а-тет. — Да, — пробормотал он, но карие глаза упорно цеплялся за Николь и её уходящую фигуру. Как Дима приобнимает её и улыбается. Костя поспешно повел спутницу к дому. Они не шли. Бежали. Парень не мог допустить, чтобы Соколов был с Князевой так долго без его присмотра. Остановившись у пятиэтажки Саврасовой, Вершинин было хотел уйти, как девочка взяла его за руку. — Кость, у меня сегодня нет родителей. Пойдём? У нас будет целая ночь впереди, — улыбнулась она и потянулась к нему, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать. Супер отстранился. — Люд, не пойми неправильно. У меня... Валерка один дома, — торопливо выдохнул он, избегая её взгляда. — Уроки надо делать. Да и у меня контрольная завтра. Повторить надо. А то Лягушка двойку влепит. Саврасова замерла, губы дрогнули, глаза наполнились чем-то хрупким, болезненным. Но он уже развернулся, уходя и оставляя стоять у подъезда в тусклом свете фонаря. В голове крутились мысли: «Хоть бы успеть. Не дать им поцеловаться. Я должен поговорить с Соколом и выяснить какие у него намерения насчёт неё». ***** Дима неспешно шёл, засунув руки в карманы кожаной куртки. В голове всё ещё звучал лёгкий, как звон колокольчика, смех. Николька. Она делала его счастливым. С ней он чувствовал себя свободным. Они обсуждали книги, болтали. Эта девочка ему нравилась. Парень даже не заметил, как по уши в неё влюбился. Он проводил её до подъезда. Крепко обнял у порога, чувствуя, как её тонкие плечи дрогнули под его ладонями. — До завтра, — улыбнулась она, озаряя его белоснежной улыбкой. — До завтра, — кивнул он, наблюдая, как Князева скрывается за дверью. Развернулся, закурил и зашагал домой. Но его мерный путь прервался. За спиной послышались быстрые, тяжелые шаги. На него резко налетел Костя, хватая за плечо, останавливаясь и разворачивая лицом к себе. Дима нахмурился. Скинул руку друга. — Ты чего, Кость? Что-то случилось? — смутился он. — Чё у тебя с Николь? — выплеснул одноклассник на выдохе. Внутри всё горело. В глазах бушевала ярость. — А тебе то какое дело? — перекрестил руки на груди Соколов, приподнимая бровь. — Это, вроде, наши проблемы. Костя напрягся ещё сильнее. Губы побелели, складываясь в тонкую линию. На лице выступили желваки. — Ответь на вопрос, — процедил Вершинин, сжимая кулаки. — У тебя есть Люда. Повторюсь: не лезь в наши с Никой отношения. Слова лучшего друга сработали, как спусковой механизм. Костя рванулся вперёд. Кулак со свистом разрезал воздух в нескольких сантиметрах от лица Соколова. Дима увернулся, отпрыгивая назад. — ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! — ЗАТКНИСЬ! Второй удар был точнее. Вершинину удалось зацепить парня по скуле, тот пошатнулся, прикусив губу до металлического вкуса. Кровь. Но Дима не был из тех, кто отступает. Он резко, жёстко ответил. Его кулак вырезался Косте в живот, заставив согнуться от боли. Они сцепились, как два зверя, соперники, два дурака, которые не могли иначе. Удары сыпались градом, дыхание стало хриплым, рубашки порвались в нескольких местах. Костя бил слепо, яростно, вымещая на друге всю свою злость, ревность, боль, что появлялась, когда он видел её, такую хрупкую и милую, рядом с ним. Дима отвечал чётко, без лишних эмоций, но с каждым ударом в его глазах росли недоумение и обида. — Ты совсем ебанулся? — выдохнул он, отплевывая кровь. — У тебя девушка есть! ЧЕГО ТЫ ЛЕЗЕШЬ?! Костя не ответил. Он не мог. Да, была Люда, но вот любил то он девочку из 37-й квартиры. Они разошлись. У обоих были синяки, кровь и пустота в внутри. Дима, хромая и не оборачиваясь, развернулся и пошёл прочь. А Вершинин закатил глаза и направился к себе домой. Внутри что-то неприятно кололо, будто что-то внутри разбилось. Не губа или бровь. Нет. Глубже. В душе. Осталось только пустота. Фонари мерцали, когда он шел по темным улицам Казани, будто смеясь над абсурдностью ситуации, в которою завела парня его поганая жизнь. ***** — Милая, как погуляли? — вышел с гостиной Владимир Иванович, крутя в руках пульт от телевизора. — Всё отлично. Мы в кино ходили, — улыбнулась девчушка. — Меня Дима пригласил, а Костя с Людой был. — А всё-таки какие у тебя отношения с каждым из мальчиков? — прищурился глава семейства, глядя на дочь. — Соколов – умный, начитанный, обходительный и добрый, — начала загибать пальчики девочка. — Мы друзья. Он меня до подъезда проводил. — А Вершинин? — не сдавался папа. — А Костя... — замолчала Ника, вспоминая несостоявшиеся поцелуи, объятия, смех и нежность. Щечки девочки непроизвольно начали розоветь. — Он другой. Харизматичный, милый, сильный, упрямый, добрый и... красивый. Но у него есть Люда. И мы друзья. — Вижу какие Вы друзья, — усмехнулся мужчина. — За своё счастье надо бороться, дорогая. Даже, если придётся идти по головам. Он то к тебе как относится? Вижу: прошел этап грубости. — Нормально, но, иногда, ведёт себя, как дурачок. Я его, порой, не понимаю, — отвела она зелёные глазенки. — То просит, чтобы я ему помогла, то приобнимает, влезает в наши разговоры с Димой, вставая прям по середине. Будто не хочет, чтобы мы общались. А потом Люда к нему липнет, и он ей отвечает. — Влюбился в тебя мальчишка. Вот и всё, — вынес вердикт Владимир Иванович. — Ну так у него же... — Влюбился. Просто пока не решил для себя что ему надо. Ревнует. Отпусти ситуацию. Как будет, так и будет. Жизнь, рано или поздно, всё расставит по своим местам, — подошел и, обняв дочурку, ушел к Жанне Ивановне на кухню. Князева прошла в комнату. Было тихо, только тиканье часов нарушало тишину. Николь заметила на столе забытые тетради Кости. Видимо, мама принесла с кухни. Она аккуратно сложила их в потрепанный портфель. «Надо отдать», — промелькнуло в её голове. Девочка подошла к окну. Занавески колыхались, а за стеклом уже заметно потемнело. Ника ждала, прислонившись к подоконнику, пока внизу не появился знакомый силуэт. К подъезду шел Костя. Но в его поведении и виде было что-то не так. Она прищурилась. Он иногда спотыкался, рубашка порвана. На лице свежие ссадины и что-то темное. На кулаках – запёкшаяся кровь. Князева бросилась к двери, выскочила на лестничную площадку и замерла перед ним. — Костя... что случилось?.. — голосок дрогнул. Он не ответил, просто поднял на неё усталый, но странно спокойный взгляд. — Кудряшка, давай обработаем раны... Но парень переступил последнюю ступеньку и просто крепко обнял её. Без каких-либо слов. Девичьи ручки повисли в воздухе. Потом медленно опустились на его спину. Лицо уткнулось в широкую грудь, ощущая тёпло кожи, через тонкую ткань рубашки, и лёгкую дрожь в плечах. — Опять отец? — шёпотом спросила она. Он лишь глубже вжал её лицо в себя, не отрицая, но и не подтверждая. «Не нужно тебе знать, Царевна, что подрался я из-за своей ревности». Раздались шаги на лестнице. Они резко отстранились друг от друга, как будто их поймали на чём-то запретном. Лена и Валера поднимались наверх. — Здравствуйте, дорогие, — улыбнулась Лена, останавливаясь и внимательно разглядывая окровавленные лицо и рубашку пасынка. — Здравствуйте, — пробормотала Николь, отводя глаза. Мальчик захихикал, тыча пальцем в Костю. — Опять дрался? Хулиган! — Валера! — строго сказала Лена, но тут же вздохнула и повернулась к Косте. — Откуда ссадины? — Неважно, — бросил он, отмахиваясь. — Не бери в голову. Женщина перевела взгляд с пасынка на Николь и обратно. В глазах появилось понимание. — Пойдём, сынок, — тихо сказала она, беря мальчика за руку и оставляя подростков одних. Туркина ушли, оставив их наедине. Костю, сжимающего кулаки и Николь, смотрящую на него с немым вопросом. Он снова шагнул вперёд и притянул Князеву к себе, будто боясь, что девочка исчезнет. — Всё нормально, Царевн, — прошептал он в её светлые волосы, вдыхая запах ванили и цветов. Николь больше ничего не спрашивала. Просто обняла в ответ, чувствуя как громко, неровно и часто под тканью бьется его сердце. Спустя несколько минут отстранились. Девочка вынесла ему портфель. Они разошлись. Вершинин зашёл в квартиру. Скинул кожанку с ботинками и пошёл в ванную. Алая вода стекала в раковину, смывая запекшуюся кровь с рук. Горячий пар застилал зеркало, но он всё равно видел свое отражение. Разбитые костяшки, синяк под глазом, лопнувшая губа, царапины на шее, разорванная рубашка. Ватка с перекисью коснулась ран. Он стиснул зубы, но не издал ни звука. В дверном проеме появилась Лена. Она прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Смотрела на него с тем же спокойствием, с каким когда-то перевязывала его детские ссадины. — Откуда раны, Кость? — спросила женщина мягко. — Подрался, — буркнул он, отворачиваясь. — Из-за Николь? Вершинин резко поднял голову, уставившись на неё через запотевшее зеркало. — Чё? — Понятно, с Димой? Или кем-то другим? — Лена улыбнулась, но в глазах не было веселья, лишь понимающая грусть. — Она тебе нравится? Да? Он отвернулся и сжал раковину до побелевших пальцев. — Да. Я не знаю. Мы... мы просто друзья. — Я видела, как Вы покраснели, — она отстранилась и шагнула ближе. — И как ты на неё смотришь. — У меня Люда есть! — выпалил он, но голос звучал фальшиво даже для него самого. Мачеха вздохнула, поправляя складки своего платья. — Мне Люда не нравится. А Николь – девочка хорошая. И семья у неё приличная, — она коснулась его плеча. — Подумай над моими словами. Не упусти ту, которая тебе по-настоящему дорога. И ушла, оставив его одного с ранами, мыслями и правдой, которая снова стала такой очевидной. Костя закрыл кран, вытерся и пошёл в комнату. Он упал на кровать и прикрыл глаза. Перед ним снова появилась Николь. Её светлые локоны, изумрудные глаза, улыбка, которая делала его счастливее. А эти губы... пухлые, тёмно-розовые, к которым он так хотел прикоснуться, но каждый раз кто-то мешал. Смех, когда он кружил её на кухне. Этот момент. Слёзы, когда она думала, что принцессу украли. Нежные ручки, обнимающие его, когда он был разбит и окровавлен. — Ты мне нравишься, Царевн. Очень нравишься. Так сильно, что аж душно от своих чувств. Он перевернулся на бок, утыкаясь лицом в подушку и снова представляя её. Образ Николь никак не хотел исчезать. Парень хотел, чтобы она была здесь. Рядом с ним. Лежала и обнимала. Чтобы... Но мысли прервались стуком в дверь. Валера звал ужинать. Вершинин встал, переоделся и посмотрел в окно на лавочку на детской площадке, где позавчера они сидели и ели эклеры. А она была в квартире под ним и, возможно, тоже представляла его. Князева была так близко и, одновременно с этим, так далеко.