Часть 21. Призраки прошлого

Персонажи с разрешения добавлены из фанфика «Последняя любовь || Кащей» от _rishaaa_ События и некоторые фразы будут пересекаться. Приятного чтения ❤️ 12 октября 1988 год Утро разливалось по Казани оранжево-розовым рассветом. Ночью прошел дождь, оставив после себя запах свежести и огромные лужи. Танечка уже убежала в школу, не забыв по дороге чмокнуть сестру в щеку. Девочка была слишком счастливой от пребывания в этом городе. Она, буквально, светилась и ждала встречи со своим мужем. Хотела поговорить и прояснить эту «непонятную ситуацию», про которую ей так и не рассказала Крис. Николь же почти не разделяла её радости. Новый коллектив, к которому нужно подобрать подход, больше работы и возможность встретить старых друзей, которые не упустят возможность рассказать о ней Вершинину. «Как он отреагирует на меня? Будет ли ругаться? Что скажет, когда увидит мои шрамы?» — эти вопросы упорно крутились в её голове с прошлого вечера. Но пока ответы девушка не могла дать на них. Боялась. Боялась его гнева и непринятия. «Возможно, на его День рождения появлюсь. Будет сюрприз. Но... порадуется ли он такому подарку?..» Встряхнув головой, отгоняя мысли. Князева докрасила губы бордовой помадой. Сняла с крючка приготовленный серый пиджак и накинула на плечи. Взяла сумку, поправила воротник с очками. Последний собранный и профессиональный взгляд в зеркало. Теперь из этой квартиры выходит не маленькая Николька с горящими изумрудными глазами, а строгая девушка со своей тяжелой историей, заведующая хирургическим отделением. Открыла дверь, шагнула на лестничную площадку и замерла. На четвертом этаже звучал низкий, чуть хрипловатый тембр, который она узнала бы из тысячи. Его голос. Сердце рванулось вперёд, но ноги отказывались двигаться. Николь тихо отступила назад, бесшумно прикрыла дверь и прильнула к глазку. Через него она смогла разглядеть его. Костя спускался вниз. Чёрная рубашка, расстегнутая на две пуговицы, пиджак нараспашку и тёмные брюки. На руках он держал Анечку. Но что-то было не так. Девочка была бледной. Её румяные щёчки потеряли цвет, а глаза смотрелись неестественно блестящими. Рядом шла Лена. Лицо было напряжённым. На плече сумка, а в руках папка с документами. — Сынок, а мы точно доедем быстро? Может, лучше скорую надо было вызвать? — спросила она, поправляя шарф на дочери. — Да. Она вся горит, — ответил он. В его голосе прозвучала та самая тревога, предназначенная лишь для близких ему людей. — Надо было ещё раньше мне позвонить. Скорая Ваша пока приедет, поздно будет. Они спустились. Николь оставалась у двери ещё минуту, потом подошла к окну. Убедилась, что сели в чёрную волгу и уехали. Она вздохнула и, закрыв дверь, вышла. Прохладный воздух окутал тело. Под ногами хлюпала мокрая листва. Девушка подошла к остановке, на которой толпились недовольные люди. Достала из сумочки пачку. Прикрыла огонек зажигалки от ветра и прикурила сигарету. Горьковатый вкус смешался с вишневыми нотками. «Может, надо было не уходить? Правильно ли поступила?» — выдохнула пар. «Что с малышкой случилось? Почему она была такая бледная? И температура... я же слышала. Надо будет подняться к Лене в реанимацию и спросить». Глубоко затянулась. Люди на остановке засуетились. Князева повернула голову и увидела приближающийся автобус. Ещё раз вдохнула едкий дым и выкинула не докуренную сигарету в лужу. Прошла в салон и села около окна, наблюдая как по улицам не спеша идут школьники. Мальчишки убегают от других пацанов и что-то кричат. ***** Казанская Областная больница Вершинин с Наумовыми зашли в приемное отделение, где уже сидели пациенты. Увидев их, молоденькая медсестричка вышла из регистратуры и смутилась. Сотрудники должны входить через другой вход. Тем более на руках рядом идущего мужчины лежала маленькая девочка. — Доброе утро, Елена Николаевна. Что-то случилось? — обеспокоенно проговорила она. — Наташ, у нас проблема. Аню собака покусала утром. Температура поднялась. Нужна помощь, — голос дрогнул. На глазах появились слёзы. — Ой... конечно. Давайте мне документы. Я по быстренькому Вас оформлю. А Вы пока поднимайтесь в педиатрию. Я позвоню и сообщу. Будут ждать, — взяла папку и пошла в сторону регистратуры. Мачеха махнула Косте в сторону лестницы. Уверенным шагом старшой двинулся за ней на второй этаж в блок педиатрии. Вокруг бегали девушки в белых халатах с капельницами в руках. Всё суетились. Пахло хлоркой и антисептиком. На посту их уже ждали и пригласили в перевязочную. Женщина поспешно скинула на кушетку своё легкое пальтишко. Взяла Анечку на руки. — Лен, чё мне делать? Тут посидеть? Если нужны какие-то лекарства, ты только скажи, — поджал губы бандит. — Всё достану в самые короткие сроки. — Костик, не уходи... — прошептала малышка. — Без тебя я боюсь... — Не уйду, солнышко, — натянул улыбку и прошел за ними в перевязочную. С Ани поспешно начали снимать одежду. Шарф, курточка, штанишки. Перед врачом открылась рваная рана от челюсти дворовой собаки. Маленькая ножка была чуть припухшей и кроваво-красной. Мужчина лет тридцати покачал головой и поднял глаза на коллегу. — Елена Николаевна, здесь швы накладывать надо. Детские хирурги сейчас не в больнице. К сожалению... — А в чём проблема позвать взрослого? — скрипнул зубами Вершинин. — Если заражение пойдёт пока мы будем ждать у моря погоды? Позовите самого лучшего! Я отдам любые деньги! — Кость, тише, — вздохнула она. — А ты, Жень, приведи пожалуйста заведующую хирургией. Она не откажет. — А Вы уверены в ней? — поднялся с корточек врач. — Мы же не знаем какие у неё навыки. Только второй день в больнице. — Уверена! Эта девушка несколько лет работала главным хирургом в другом городе. Ей можно доверять. Быстро давай! — прижала к себе дочурку. Коллега кивнул и вышел. — Кость. Возьми пожалуйста наши вещи и отнеси ко мне в кабинет. В сумке, в кармашке переднем, лежит ключ. — Может, я тут лучше чем-то помогу? Тем более малышка хочет, чтоб рядом был, — закусил внутреннюю сторону щеки. Мачеха покачал головой. Вершинин обреченно вздохнул и пошёл на выход из перевязочной. Взял вещи и двинулся к лестнице. ***** Николь вошла в свой кабинет. Прошла к шкафу и, открыв, сняла пиджак, обнажая руки в шрамах. Взяла халат и начала переодеваться. Как вдруг услышала настойчивый стук. — Да, войдите! Дверь распахнулась. Она выглянула из-за дверки и увидела пока незнакомого ей мужчину в зеленоватом медицинском костюме. — Николь Владимировна, доброе утро, — вошёл он внутрь. — Я – врач из педиатрии. Евгений Владимирович. Там девочку покусала собака. Шить нужно. — Я взрослый хирург, — нахмурилась и надела чёрные туфли на каблуках. — Изучала вчера несколько личных дел. У Вас есть два отличных детских врача. В чём проблема их позвать? Закрыла она дверку шкафа. Перекрестила руки на груди и чуть нагнула голову в бок, вглядываясь в его лицо. — Один в отпуске. А другой... в запое. Прошу! Мы без Вас не справимся. Рот заведующей отвис. Поправила очки и покачала головой. — Я в шоке с этой больницы... В Воронеже никогда такого не было! Хорошо, — вздохнула, взяла маску и двинулась к выходу. Вперёд вышел мужчина. Подождал пока дверь закроется, и вместе с коллегой пошёл к себе в отделение. Они вошли в перевязочную и мир перевернулся. На кушетке сидела Наумова, прижимая к груди Анечку. Девочка плакала. На ноге была приложена пропитанная кровью марля. — Лен! — подбежала к ним она и присела на корточки. — Что случилось? Аккуратно дотронулась до повязки и приподняла. Глаза округлились. Следы от зубов, кровь. — Никочка, милая. Помоги. Анечку покусала дворовая собака. Утром. Я не уследила, — держалась изо всех сил говорила женщина, чтобы не разреветься. — Царевна, спаси меня, пожалуйста, — всхлипнула малышка. Сердце сжалось. Князева поднялась и улыбнулась, не смея подавать признаков паники. — Всё будет хорошо, солнышко. Я обещаю, — девушка повернулась к Евгению. — Операционную подготовили? Он кивнул. Николь помогла снять с Ани свитерок, надела маску и взяла к себе на руки девочку. — Не бойся, зайка, — начала поглаживать по спине. — Мы с тобой сейчас пойдём подышим сладким воздухом через масочку. Ты поспишь чуть-чуть и проснешься уже здоровенькая. Хорошо? — Да. С тобой я не боюсь. Ты хорошая. Ты – Царевна Кости, — прижалась к груди, обхватывая её шею ручками. Николь повернулась и пошла на выход из перевязочной. Каблуки звонко цокали по керамической плитке. Как вдруг перед ней возникла знакомая фигура. В нос сразу же ударил пьянящий запах его одеколона. Сердце пропустило болезненный удар и упало куда-то в пятки. — Молодой человек, — сделала голос погрубее, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Пропустите. Вы... мешаете. Вершинин отошел с прохода, наблюдая за сестричкой. Казалось, он даже и не заметил родных зелёных глаз из-под очков в тонкой оправе. Девушка сделала шаг и вышла в коридор, неся маленького пациента в операционную. — Лен, а не слишком она молодая для заведующей? — скептически проводил их взглядом. — Сколько ей лет вообще? — Нет. Она – профессионал, — подошла к сыну женщина. Приобняла, ища опоры. — 25 в этом году исполнилось. Спасла около ста жизней за три года своей работы в Воронеже. Замечательная девушка. Я ей доверяю, как себе. Николь осторожно внесла малышку. — Вот мы и приехали, солнышко, — голос спокойный и уверенный. — Сейчас ты поспишь сладким сном, а потом уже всё будет хорошо. Князева бережно уложила Анечку на операционный стол, поправила под головой подушечку. Она смотрела на неё, не отрываясь. — Будешь смелой девочкой? — спустила маску и улыбнулась, проводя ладонью по её влажному горячему лбу. Малышка кивнула, сжимая в руке край белого халата. Помощники помогли заведующей надеть стерильный операционный халат. Она подошла к наркозному аппарату, выставила нужную, детскую дозу анестезии, взяла маску. — Вот, дыши, зайчик, — мягко приложила её к крохотному личику. — Как будто ты вдыхаешь аромат самого красивого цветочка. Аня послушно делала глубокие вдохи. Её ресницы задрожали, взгляд стал мутным и через несколько минут дыхание стало ровным. Уснула. Николь убрала маску, её лицо стало сосредоточенным. Она тщательно вымыла и обработала руки, подошла к столу. Взяла стерильный мазок, аккуратно собрав образец ткани, прилегающей к укусу. Анализ на бешенство был критически важен. Её пальцы, несмотря на всю серьезность момента, были нежными и уверенными. Потом она начала обрабатывать рану, очищая её от загрязнений. Каждое движение было осторожным, чтобы не причинить лишней травмы и без того поврежденным тканям. Врач наложила аккуратные, ювелирные швы, стараясь сделать минимальными будущие рубцы. Потом установила катетер в крошечное запястье девочки, закрепила его и забинтовала. Следом сделала укол антибиотика и жаропонижающего. — Прокапайте ей глюкозу и физраствор, — тихо распорядилась она медсестрам. — Следите за состоянием. Операция была закончена. Анечку бережно переложили на каталку и повезли в палату, где её уже ждал волнующийся брат. Князева сняла с себя халат и снова подошла к раковине. Открыла кран и начала смывать кровь с рук. Вдруг дверь открылась. Вошла Лена. Её лицо было бледным, глаза красными от слез. — Ник... как всё прошло? — голос дрожал. Заведующая закончила мыть руки, вытерла их насухо и повернулась. Спустила маску. На лице появилась обнадеживающая улыбка. — Все прошло прекрасно, Леночка. Успешно. Рана обработана, швы наложены, антибиотик и препарат от температуры введены. Анечка наша – настоящая героиня, держалась молодцом. Женщина выдохнула с облегчением, но тут же нахмурилась. — Лекарства... никакие не нужны? А то Костя достанет, — прошептала она. — Нет-нет, — Николь мягко положила руку ей на плечо. — Всё необходимое есть в больнице. Вам с Аней нужно здесь побыть. Пока не придет анализ, который, я уверена, не подтвердит бешенство. И пока мы не снимем швы. Так будет спокойнее и безопаснее. Лена смотрела на девушку, которую любила, как собственную дочь, которая изменилась, став такой красивой и профессиональной. Она так напоминала Жанну... В глазах читалась не только благодарность, но и что-то большее... уважение и доверие. Она шагнула вперед и обняла по-матерински крепко Царевну. — Спасибо тебе, родная, — прошептала ей. Голос сорвался. — Без тебя бы мы не справились... Николь обняла в ответ, почувствовав теплоту к этой женщине, которая стала частью её настоящего. — Вы все мне стали как семья, — тихо сказала она. — Костя, ты с мужем, Валерка и Анечка. А родным надо помогать. Я всегда, в любое время дня и ночи, сделаю всё, что в моих силах. Они стояли так несколько мгновений. Две сильные женщины, объединенные заботой о маленьком ребенке и общими воспоминаниями. Затем отстранились. Лена пошла к детям, а Князева в ординаторскую, заглянула. — Евгений Владимирович, операция прошла успешно. Наумовой нужен курс антибиотиков, — сказала она мужчине. — И наблюдение. Раны глубокие. Врач согласился. Девушка прикрыла дверь и пошла к себе в кабинет, надеясь, что у её маленькой пациентки всё будет хорошо. Около палаты, у открытой двери остановилась. Лена стояла у окна, наблюдая как Костя, сидя спиной к коридору, бережно поглаживал сестричку по ручке. Женщина перевела на неё взгляд и позвала войти. Ника поджала губы. Глубоко вздохнула и покачала головой. Развернулась и быстрым шагом двинулась к лестнице, куда и держала свой путь. Заведующая зашла в отделение и, приказав тревожить только по сложным случаям, добежала до своего кабинета. Захлопнув дверь, села на кресло, откидываясь на спинку. Сняла очки и прикрыла глаза ладонями. — Дура... — еле слышно прошептала она. Просидев так несколько минут, надела очки, встала и достала из сумки пачку сигарет. Поднесла к губам никотиновую палочку и прикурила. Открыла окно, впуская внутрь прохладный воздух. Дым начал обволакивать легкие. Мысли проясняться. Вдруг послышался звук открывающейся двери и шаги. — Я же просила не входить! Тревожить только по серьезным случаям! Что в моих словах было непонятного? — повысила голос, выдыхая пар в окно. — Не думала я, что станешь такой грозной, — усмехнулась сзади девушка. Этот голос... родной, тот, который она бы тоже узнала из тысячи. Князева резко развернулась, впиваясь взглядом в подругу. — Олька... ты... — голос дрогнул, превращаясь в шепот. — Привет, Николька, — расплылась в улыбке Васильева. На ней был одет такой же белый халат. Волнистые волосы бережно собраны в низкий хвост. — Я как узнала, что ты та стервозка, про которую болтают наши в ординаторской, сразу решила прийти и удостовериться. Девушка прикрыла за собой дверь и подошла к Царевне. Затянула в объятия. — Ты... тоже здесь работаешь? Погоди. А Джавда? Как он тебя отпустил? А Костя?.. Что... что вообще происходит? — положила руки на её спину. Васильева отстранилась. Облокотилась на подоконник и глубоко вздохнула. — Джавда больше меня не тревожит. Вот уже как год работаю хирургом. Не зря же отучилась в медицинском. А Костя... — помедлила. — В реанимации. Уже год как в коме. — Погоди, а как так получилось? Что вообще произошло? — затянулась в последний раз и потушила окурок в пепельнице. Перекрестила руки на груди. — Ой, Ник... Там всё очень сложно. Давай как-нибудь потом об этом расскажу? Я так боюсь, что он умрет... за всё это время почти не было положительной динамики, — потупила она взгляд и погрустнела. — Лена не позволит ему умереть. Тем более Кащеев сильный, всегда выбирался сухим из воды. Справится, — положила ладонь ей на плечо в подбадривающем жесте Ника. Чуть сжала. — И твоя поддержка ему помогает. Верь. Приходи к нему только с добрыми мыслями. Он же всё чувствует. Она качнула головой и улыбнулась. Перевела взгляд на Царевну и слегка прищурилась. — Ну-к рассказывай теперь ты: каким ветром занесло в Казань. Вершинин знает, что ты тут? — Меня главврач моей больницы перевела сюда по блату. Сказала, что здесь много интересных случаев. Как уже поняла, в основном побитые и изрезанные группировщики, — сняла очки и начала протирать краем халата. — Нет, не знает Костя. Я оперировала его сестричку сейчас. Столкнулась с ним. Была в маске. Не узнал, вроде. Так бы уже тут был... наверное. — Почему не скажешь? Вы же любите друг друга. И ты поняла, что это была не его с Людой дочь, а сестричка, — нахмурилась Оля. — Ладно мы не можем быть вместе. Кащеев в коме, да и не по понятиям это. А Вам грех не быть вместе. — Со мной тоже нельзя ему быть. Так-то. Я грязная. Меня изнасиловал Борис. Если ты забыла. Тем более... на руках и теле шрамы. Как он на них отреагирует? Примет ли? — продолжала тереть и без того чистые стекла. — Так об этом не будет никто знать. Только ты, Дима, я и он. Ему всё равно на это. Пойми! А насчёт заметок твоих... Не узнаешь пока не расскажешь. Пообещай, что в ближайшее время покажешься и обретешь свое счастье, — развернулась и приобняла подругу Василёк. — Ладно, побежала я работать. А то у меня заведующая строгая. Рычит на всех. Боюсь попаду под её горячую руку. Девушки рассмеялись и вернулись к своим прямым обязанностям. ***** Пока Лена ушла писать заявление на предоставление дней без содержания, Кащей остался с сестричкой. Он мерил палату шагами. Внутри кипело беспокойство. Его маленькая принцесса лежала под белой накрахмаленной простыней. На пухлых щечках до сих пор не появился румянец. «Нормально ли всё сделала докторша? А если нет? Если с Аней чёт случится, пущу по кругу и убью нахуй эту заведующую! Блять, ну как можно быть профессионалом в 25 лет? Практики было всего лишь три года», — облокотился на подоконник, вглядываясь в серые окна корпуса напротив. «Около ста жизней спасла. Неужели в этом Воронеже столько случаев? И с хера ли Лена ей доверяет? Знает от силы день...» Слева послышалось шевеление и тонкий девичий голосок: — Костик... Мужчина резко развернулся и подлетел к кровати. Сел на край, чтобы не задеть перевязанную ножку. Взял её руку в свою большую ладонь. — Солнышко, я тут. Всё хорошо. Как ты чувствуешь себя? — Нормально. Только ножка чуть-чуть ноет. А где мама? — хлопала она сонными глазками. — Мамочка наша ушла на несколько минут наверх. Скоро придёт. Ну а пока я с тобой побуду, — улыбнулся. — А я хорошо себя вела. Ты же мне за это купишь конфет? Да? — зевнула и посмотрела на старшего братика. Он засмеялся. Нагнулся и поцеловал её в лоб. — Куплю. Конечно. Ты же у нас храбрая девочка. — Да! Ну а что мне бояться, если меня очень красивая тётя лечила. Она... — вдруг в палату вошла Лена. Улыбнулась, оглядывая детей. — Мам! А я тут рассказываю, что меня спасла... — Кость, привези, пожалуйста, вещи, — она мягко, но настойчиво перебила дочурку, бросив на неё предупредительный взгляд. Вершинин кивнул, даже не задумавшись, почему мачеха оборвала девочку. — Хорошо. Позвони, если что. Он нагнулся и снова поцеловал сестричку. Поднялся и вышел из палаты. «Красивая тётя... очкарик она. Ды и в маске была. Чё в ней красивого? Самая прекрасная и умная на свете – Царевна. Все остальные – пустышки. Либо безмозглые, либо как чучело. Если эта более-менее шарит, значит второй вариант. Третьего не дано». Он вышел из больницы и направился к своей волге. Завел мотор и поехал домой. День прошел спокойно. Князеву не дергали по работе, справляясь своими силами. Она наконец-то разобралась со своими подчиненными. Составила график дежурств, согласно предпочтениям коллег. Под конец собралась и вышла из кабинета. Но не смогла уйти, не проверив маленькую пациентку. Ника неспешно спустилась в педиатрию и прошла к палате. Чем ближе она подходила, тем больше понимала риски. Там мог быть Костя. Если и правда любимый находился с сестрой и мачехой, то правда всплывет и, он узнает, что заведующая отделением хирургии – Князева Николь Владимировна. Больничный коридор тонул в мягком свете ночных ламп, когда девушка подошла к палате. Лена сидела у кровати, читая Оле сказку. Только вот Вершинина не было. Облегченно вздохнула и вошла. — Ну что? Как наша пациентка? — спросила, стараясь говорить ровно и тихо. — Спит, — женщина улыбнулась. Николь подошла и аккуратно приподняла край повязки, проверяя швы. — Всё хорошо не кровит. Главное пока что не двигать ножкой. Иначе разойдутся, — она достала из кармана сумки шоколадную конфету и положила на тумбочку. — Это ей за храбрость. Наумова тихо рассмеялась. — Она уже тебя обожает. И не только потому, что ты Костина Царевна. Она мне все уши прожужжала какая красивая девушка её спасла. И ему чуть не рассказала. Князева округлила глаза, отвернулась, поправляя очки, чтобы скрыть дрожь в руках. Они вышли в коридор. Их окружила тишина. — Аня точно не успела сказать кто ей помог? И Костя... где он? — девушка не смотрела на Лену, будто спрашивала о погоде. Лена вздохнула. — Нет. Если бы я задержалась на несколько секунд, выдала бы всё наша партизанка. А так... он не понял, что это была ты. Сама понимаешь, что уже бы был у твоего кабинета. Николь замерла и перевела на неё взгляд. Было одновременно и больно, и облегченно. — Он привёз вещи и уехал. Сказал, если нужны лекарства или деньги, найдёт и привезёт. Солнце, раскрой свою тайну. Вы изводите друг друга. Ты бездействием, а Костя отсутствием тебя рядом и безрезультатными поисками, — шагнула и притянула её в объятия Наумова. Царевна положила свой подбородок на её плечо. Как же ей давно не хватало материнского тепла. А здесь, с этой казалось бы чужой женщиной, она чувствовала как по душе разливается эта любовь. В памяти всплыли обрывки счастливых моментов с родителями... Как ей их не хватало... — Скажу. Правда. На День рождения. Обещаю, — голос дрогнул. Хоть она и пыталась быть сильной, но в Казани, рядом с теми, кто знает какая она на самом деле, девушка начала рассыпаться, давая волю эмоциям. — Я пойду, наверное. Там дома Таня ждёт. Они расцепились. Лена вернулась к дочери, а Князева двинулась домой к той, кто точно будет рад ей. Всегда. ***** Квартира 37 Ника пришла и занялась своими привычными делами. После длительного простоя нужно было привести креатину в порядок. Уборка, стирка, готовка. Одна бы она с этим не справилась. — Танечка, солнце моё, можешь пожалуйста сбегать в магазин? Я не успеваю ничего. Ты мне очень поможешь, — зашла в комнату к сестре Князева. — Ник... А это срочно? А то у меня завтра будет в школе опрос... — Понимаю, но я тоже не могу разорваться. Тогда на тебе будет уборка. Выбирай, – усмехнулась старшая, перекрещивая руки на груди. Не любила Бодрова с тряпкой по квартире насаться. Вдохнула девочка и, встав с кровати, закатила глаза. Олимпийка, бордовая чёрная клетчатая юбка на складку и чёрная водолазка. Вечерние улицы встретили её прохладным ветром, идущими домой со школы и работы людьми. По розово-жёлтому небу плыли бело-серые облака. В магазине пахло дешевыми духами, табаком и букетом сентябринок. Не очень приятные ароматы. За прилавком сидела полная женщина с рыжим объемным пучком и голубыми тенями. — Добрый вечер, — подошла к ней Таня. — Можете пожалуйста дать молоко, белый хлеб, килограмм картошки и лука. Продавщица недовольно встала и, поправляя свой фартук, вынула из-под прилавка нужные продукты. По всему её виду было понятно, что её прервали от чего-то важного. И правда. Рядом лежал журнал, который она увлеченно читала. Расплатившись, девочка переложила продукты в бумажный пакет. Прижав к себе, вышла и пошла в сторону дома. Как бы она не хотела спокойно дойти до квартиры, но жизнь смеялась ей в лицо. Из-за угла на неё вышла компания из трёх человек. — Опа! Вот это красота нам подвернулась! — улыбнулся один из них. — Как раз в твоём вкусе, Лом! — хохотнул второй. — Искал же девчушку на вечер. Тот, кто по-видимому и был тем самым «Ломом», оскалился и в наглую начал рассматривать Бодрову. Сердце Танечки пропустило болезненный удар. Слышала от Крис, что на улицах развелось много отморозков, но сама с ними не встречалась. И вот удача. Наткнулась. — Не знакомлюсь, — шагнула она назад, ища пути отступления. — Почему же? С кем ходишь? — усмехнулся первый. — А Вам какая разница? — огрызнулась Принцесса и рванула с места в левую сторону, огибая компанию. Те сначала застыли, смотря в след этой через чур смелой девчушке. Ухмыльнулись и побежали за ней. Их хохот разносился по улице. Парни неслись за ней, как хищники за добычей. Но кто быстрее: накаченные группировщики или хрупкая девочка с пакетом продуктов в руках? — А ну стой! — крикнул Лом и, схватив её за запястье, дернул на себя. Принцесса вскрикнула от неожиданности. Её спина оказалась прижата к холодной стене девятиэтажки. — Какая невоспитанная. Мы к ней по-доброму, а она... — ухмыльнулся тот. — ОТПУСТИТЕ! — заорала десятиклассница, что есть мочи. — Заткнись! — надавил он на её плечи, заставляя зажмуриться и зашипеть от боли. Из тени арки в нескольких метрах от них вышел высокий, крепкий, кудрявый паренёк в фиолетовой олимпийке и спортивных серых штанах. В руке мелькал огонек сигареты. — От девочки моей отошли! — прорезал его голос тишину. Таня затаила дыхание. «Ещё один. Ну пиздец». Компания обернулась и прищурилась, разглядывая источник звука. Руки с плеч Бодровой быстро убрались. Они остолбенели. — Т-Турбо... — голос одного дрогнул. — Мы не знали, что она с тобой ходит. — А надо знать, Коржик. Съебитесь отсюда и не подходите больше к ней! — выдохнул он дымок. — Понятно объясняю? — Д-да, — еле выдавили они из себя и, оглядевшись, разбежались в разные стороны. Турбо усмехнулся и оглядел прижавшуюся к стене девочку. Сделал шаг вперёд. — Не подходи! — хотела остаться спокойной, но голос предательски дрогнул, повышаясь на несколько тонов. Паренёк затянулся в последний раз и откинул сигарету в сторону. Поднял руки в знак капитуляции, но всё же сделал ещё несколько шагов. — Не бойся. Я нормальный, с Универсама. Не то, что эти отбитые на голову Хидишевские, — остановился в метре от неё. — А вообще «спасибо» бы сказала. Спас тебя. «Универсам... значит он ходит под командованием Димки и Кости. А они нормально воспитывают своих мальчишек», — пронесся поток мыслей. — Откуда я могу знать, что ты не как они? Не захочешь меня изнасиловать в ближайшей подворотне? Зачем назвал своей девушкой? — поджала она губы, впиваясь голубыми глазками в тёмные напротив. — Доверишься если, смогу показать это. Не в моих правилах с красавицами так поступать. Ну а девушкой назвал, чтобы они отстали, — он протянул ей руку ладонью наверх. — Прошу, доверься. Я всего лишь тебя до дома провожу. Не более. Таня перевела взгляд на ладонь. Затем снова на его лицо. Только сейчас она поняла, что в этом парне было что-то в знакомое. Будто, она знала его. Глубоко вдохнув, Бодрова доверилась ему, вложив тонкое запястье в его руку. Он улыбнулся. Взял её пакет и двинулся за ней. Они молча шли по улицам знакомого района. Как вдруг Турбо нарушил молчание. — Как звать то тебя, красавица? А то не знаю как имя «моей девушки». Раньше не видел тебя у нас. Недавно тут? — Таня, — с ходу ляпнула она, но тут же мысленно ударила себя по лбу. — Да. Мы с сестрой переехали. Её по работе сюда перевели. Заведующая хирургией в областной. — Ну приятно познакомиться, Танечка. Я – Турбо. Супер группировки Универсам, — поднял руку и легко прикоснулся своими губами к тыльной стороне её ладони. — Так значит, мою маленькую сестричку сегодня латала твоя. Ну «спасибо» передавай. Бодрова кивнула, но тут же остановилась. «Ника оперировала сегодня лишь одного ребенка. Аню. Сестру Костика и Валерки». Она перевела на него заинтересованный взгляд, начав выискивать знакомые черты лица. И правда. Перед ней стоял Туркин. Поэтому он показался ей знакомым. Её «муж». Всё те же кудрявые лохмы, пронзительные серо-зеленые глаза, отливающие блеском в свете фонаря, и ямочки на щеках при улыбке. — Валер, это правда ты? — голосок дрогнул. — Я. Откуда моё имя знаешь? — прищурился, не понимая. — Я – Таня Бодрова. Ну Князева! Жена твоя. Не узнал? Мы ж с тобой постоянно играли в 79-м. Нику с Костей помирили, когда они ссорились, подснежники собирали, а ты в грязь упал и был как поросенок, — улыбнулась она. Его глаза расширились. Осознание, кто сейчас стоит перед ним, начало медленно пробиваться через толщу лишних воспоминаний. В голове проскользил образ маленькой девчушки с длинными косичками и бантиком, голубыми глазками и таким заразительным смехом. Той, которой пообещал, что станет мужем. Сейчас она изменилась. Повзрослела. Стала ещё краше. Длинный распущенный волос, идеальная фигурка и те же пронзительные глаза, словно два глубоких озера. — Танечка... — шагнул к ней и затянул одной рукой в объятия. — Это... это ты? Неужели Вы с Никой нашлись... Боже, как я по Вам скучал... — Я тоже по тебе, муженёк, — вжалась в широкую грудь, прикрывая глаза и вдыхая запах его одеколона. — Это судьба, дорогой. Что тогда от Маратика с Мишкой спасал, что сейчас от каких-то отморозков. Туркин улыбнулся. — И, получается, даже не соврал, сказав, что ты – моя девочка. — Мы же друзья, Валер... Парень отстранился, но руку не убрал. — А я предлагаю тебе перейти этот этап. Обещания свои держу. Будешь ходить со мной, если, конечно, не против? Станешь моей девушкой? Бодрова замерла и округлила глаза. Да, она хотела встретиться с ним, быть вместе. Но ещё тридцать минут назад не могла представить, что повстречает его на улице и будет поставлена перед данным выбором. — Прям так сразу? Мне Крис говорила, что у тебя какая-то мутная ситуация сейчас. Турбо покачал головой и, недовольно вздохнув, поджал губы. — Немцовой твоей язык бы укоротить. Нет у меня никакой «ситуации». Просто недавно с Юлей Мавлиевой расстался. Она оказалась дочерью мента, могла слить информацию. Плюс, на дискотеке с пацанами зажималась по углам. Я не хотел отношения пока заводить. Но с тобой... — Я согласна, Валерка, — хихикнула девочка. Таня положила ладони на его сильные плечи, чуть приподнялась на носочках и подалась вперёд. Её пухлые розовые губы прильнули к его шершавым, с привкусом табака от недавнего курения. Поцелуй был нежный и трепетный. Для неё он стал первым. Таким желанным и прекрасным. Жилистая рука переместилась на её поясницу, чуть придерживая. Он не спешил углублять его, позволяя ей самой владеть им. Туркин знал: «Эта девочка, пропавшая в далеком 1979-м, вновь станет его миром и спасением». Из подъезда вышла недовольная Николь. Она волновалась, мысленно коря себя за то, что послала сестру за продуктами в такую темень. Тани не было около часа. Дойти до магазина и обратно составило не так много времени. От силы 30 минут. Подняла глаза и замерла. В тусклом свете фонаря у пятиэтажки стояла Бодрова и целовалась с каким-то пацаном. «Блять, я её жду, а она здесь непонятно с кем!» Князева перекрестила руки на груди и громко прокашлялась, наблюдая за голубками. Их как током ударило. Подростки отпрянули друг от друга и залились краской. — Тань, что тут происходит? Я тебя жду, волнуюсь, а ты под подъездом с каким-то... мотальщиком целуешься. — О, Ник! Ну ты и красавица! Ля Костяну повезло. Такую Царевну отхватил! — расплылся в улыбке Турбо. Девушка нахмурилась, не понимая. Переводила взгляд с сестры на пацана, который явно её знал. Она уверенным шагом двинулась к нему и встала между ними, загораживая Бодрову. — Ты вообще кто такой? Руки свои убрал от неё! Благословения на поцелуи и объятия не получал! — Ты чего такая грозная? Я – Валерка Туркин. Муж Принцессы. Приятно познакомиться, — хохотнул, явно забавляясь этой ситуацией. Ника опешила ещё сильнее. Она ж до этого его видела в 87-м. Должна сейчас разглядеть. Всё-таки нужно было надевать очки. — Ничего себе! — недовольная гримаса сменилась не расслабленную. Ему она доверяла. Он не мог и не стал бы делать больно её малышке. Турбо приобнял Царевну. — Валерка... не признала. Без очков вышла. Не очень хорошо вижу в темноте. Прости дурочку. — Да ничего. Всё понимаю. Я б тоже так за Анечку порвал любого. Кстати, спасибо тебе большое. Спасла кроху, — Таня подошла к сестре и прильнула с другой стороны. — Я так рад, что Вы нашлись! — Та не за что. Вы же наша семья. А родным всегда помогают, — вздохнула она. — А Костян то не знает, что ты оперировала в больнице. Почему не сказала ему? Не пришла? Он бы был так рад, — смутился поглядывая на грустные глаза. — Ищет тебя уже какой год. Я живу с ним сейчас. Вижу как страдает. Или ты разлюбила его? — Не разлюбила она никого! Дура просто! — вздохнула и недовольно перекрестила руки на груди Принцесса. — Я ей тоже говорю: «Чеши к Панде!» Но нет! Она как уперлась рогом, что он ругаться на неё будет и не примет, так и сидит дома в своих книжках. Благо уговорила её появиться на День рождения. Согласилась. — Примет! Всё отлично! Подарок будет! А я пока помолчу. Будем с женой ждать и Вашего воссоединения. Компания расцепилась. Турбо отдал Князевой пакет с покупками и, поцеловав Таню на прощание, двинулся в сторону дома. Счастливая Бодрова, приплясывая, вошла в квартиру и побежала повторять материал для опроса. Николь же разобрала продукты и вышла на балкон. Опёрлась о перила, достала сигарету и прикурила, вглядываясь в небо, покрывающееся россыпью звезд. В паре улиц, в такой же панельной пятиэтажке, на втором этаже, облокотившись на шершавую стену, стоял Вершинин. Дым струился вокруг его лица сизой дымкой. Думал о сегодняшнем дне, семье, заведующей хирургией и той, которая жила в его сердце уже как десять лет. Знал бы он, что последние два человека – его Царевна. А, может, судьба снова столкнёт две любящие души раньше, чем они предполагают?