Часть 23. «Я люблю тебя…»

Персонажи с разрешения добавлены из фанфика «Последняя любовь || Кащей» от _rishaaa_ События и некоторые фразы будут пересекаться. Приятного чтения ❤️

Воспоминания

16 июля 1987 год Давно квартирка Кости не принимала гостей. С другом он встречался или в качалке, или же у него дома. — Итак, я позвонил, чтоб ты, Соколик, помог мне, — ухмыльнулся Вершинин, садясь напротив друга. — С чем? — удивленно приподнял бровь Дима. — У нашего Василька завтра День рождения. Её родители благополучно уехали к матери Кости в деревню. Поэтому она проведет этот праздника гордом одиночестве. А нам не надо такого, — вынул из пачки сигарету и, чиркнув спичкой, прикурил. — И что ты предлагаешь? — Чё? Чё? — закатил глаза. — Ты после армии тормознутым каким-то стал. Праздник ей надо утроить. Вот чё. Ты это, Аленке набери. Пусть со своим фраером подлетает. Завтра с утречка соберёмся и пойдём поздравлять именинницу. — Ну хорошо, — пожал плечами и встал. — Тогда пойду я. — Иди, — выдохнул дым и победно улыбнулся. «Ну всё, Оленька, ты попала!» — рассмеялся сам себе. 17 июля 1987 год Вот и наступил День рождение Васильевой, теперь ей 26 лет. Все девушки в её возрасте счастливые мамы и любимые жены, но Оля может похвастаться лишь огромными проблемами в жизни, которые её никак не отпускают. Встав с мягкой кровати, Васильева подошла к окну, рассматривая зеленый парк и счастливых детей, которые с утра пораньше бегали во дворе. Хотелось бы и ей оказаться в том времени, когда можно было беззаботно качаться на качелях и играть в песочнице. Но жизнь так скоротечна. Накинув легкий халатик на плечи, Оленька пошла на кухню заваривать кофе и размышлять о жизни. Сегодня праздник, в который ей родители дарили подарки, а она счастливая их открывала и бежала гулять с друзьями. Но сейчас совершенно иная ситуация. Решение родителей приняла спокойно, ведь понимала, что им будет лучше с мамой Кости, которая не догадывалась о коме сына. Поэтому этот день девушка планировала провести в гордом одиночестве: убраться, почитать книжку, вечером купить вина с тортом и укутаться в объятия грусти. Но вдруг громкий звонок разбил тишину в квартире. Нахмурив брови, девушка встала и усталыми шагами направилась в прихожую. Не посмотрев в глазок, она открыла входную дверь и впала в ступор. На пороге стояли Алена со своим любимым – Вадей, Дима и Вершинин. — С Днём рождения, Василёк! — Кащей вручил букет лилий имениннице. — И чё стоим? Кого ждем? Встречай гостей, хозяюшка. Костя первым переступил порог чужой квартиры, снял обувь и уверенными шагами направился на кухню. Сокол закатил глаза, проходя вслед за другом. — Он не исправим, прими это, — подарил букет белых роз и тихо продолжил. — С твоим Днём, подруга! Дима прошел на кухню к другу. Алена с любимым тоже подарили цветы и коробку конфет. Ушли к остальным. Оля, все ещё прибывая в шоковом состоянии, нашла три вазы и разместив туда букеты, решила всё-таки выяснить, почему они тут. — На нас не смотри, мне с Вадимом Сокол сказал, — блондинка подняла руки вверх в знак капитуляции, сразу выкладывая все карты на стол. Теперь хмурый взгляд был направлен на Дмитрия, который закатывал глаза. — Все вопросы к Косте, это он попросил. Обреченно вздохнув, Оля повернулась уже к Вершинину, который по хозяйски пил её утренний кофе, будто для него она всё утро старалась. — Я жду объяснений, — Васильева нагло забрала почти допитую кружку из рук мужчины. — Да расслабься ты, хозяюшка, — Костик поднялся с деревянной табуретки, подошел к Оле, накрыв теплыми ладонями плечи. — Зуб даю, что всё нормально будет. Васильева отнекивалась до последнего, пока они силой не усадили её за стол и не дали выпить. Оля наконец-то расслабилась, плыла по течению и слушала смешные истории близких людей. Такие разговоры продолжались до самого вечера. Захмелевшие гости стояли в пороге, прощаясь с именинницей. Алена, Вадим, Дима – все по очереди обняли подругу и вышли из квартиры. Последним был Вершинин. Мужчина не спеша обулся, оглядел себя в зеркале и под хихиканье девушки, наконец-то повернулся к ней. — Ну что, Олька, с праздником тебя ещё раз. Счастья, здоровья... — пьяный бандит вновь стал толкать тост с поздравлением. Девушка не сдержалась и громко засмеялась, подходя к нему ближе. — Всё-всё-всё, иди давай домой, — Васильева открывала входную дверь, когда мужчина уже завершил свое поздравление. В ответ на сказанные девушкой слова, он закатил глаза и показательно цокнул. — Вот так ты с другом, да? Прогоняешь уже. Всё понятно с тобой, — развернулся, направляясь к выходу. — Да стой ты! — она схватила его за запястье, останавливая. Костя развернулся и нахально улыбнулся, обнажая щербинку меж зубов. Подруга быстро убежала на кухню и что-то взяла со стола. Вернулась она также быстро, кладя ключи от машины в мужскую ладонь. — Все, иди. Костя глянул сначала на ключи. «Ля, так бы и ушел без них. А она вспомнила и принесла... ну чудо!». Перевел взгляд на неё и медленно подошел. — Кость... — Васильева непонимающе выдохнула его имя и попятилась назад. Мужчина улыбнулся, заправил выбившийся локон кудрявых волос за ухо и прошептал: — Всё будет хорошо, Олька. Девушка не ожидала такого жеста со стороны друга и в порыве эмоций крепко обняла, утыкаясь лицом в его плечо. — Спасибо, — так же тихо сказала она. Универсамовский авторитет почувствовал на своем влагу и сразу всё понял. Крепко обнял подругу, успокаивающе гладя её по голове. И в этот момент на душе стало спокойно. Надоедливые мысли больше не лезли в голову, дыхание стало ровным. И не было больше ни криминального мира, ни проблем, ни усталости. Впервые за год девушка уснула спокойно. Ей не снились кошмары, кровь, смерть. Была лишь красивая природа, полевые цветы и счастье с любимым человеком. Вот так закончился 26-й день рождения Васильевой Ольги Николаевны. 16 октября 1987 год Универсамовский авторитет устало открыл глаза, рассматривая белый потолок. Наступил тот день, который он ненавидит уже очень давно. День рождение. Проклятый. Все самые ужасные события случались именно 16-го октября. Смерть матери, пропажа любимой девушки. Что дальше? Вершинин встал с кровати, надел майку и спортивные штаны. Пошел в ванную. Он стоял перед зеркалом и смотрел на свое уставшее отражение. Синяки под глазами, взъерошенные волосы и лёгкая щетина. Парень включил холодную воду и плеснул себе в лицо, полностью пробуждаясь от сна. Закрыл крану и вышел из ванной комнаты. Не спеша пошел на кухню, заваривать кофе. Но резкий стук в дверь, заставил авторитета разлить кипяток по столу. — Блять, — выругался себе под нос. Раздраженный Кащей встал со стула и быстрым шагом пошёл в прихожую давать пиздюли нежданному гостю, который испортил его идиллию. Распахнув входную дверь, от ужасных эмоций не осталось и следа. На пороге стояла Оля, держа в руках маленький серый комочек шерсти, который пискляво мяукал. — Это че? — махнул головой в сторону зверька. Васильева протиснулась в квартиру друга, опускаясь на корточки, чтобы выпустить из объятий серого котенка. Закрыв дверь, Вершинин недоверчиво покосился на подругу, ожидая пока та объяснит какого черта здесь происходит. Как только пушистый друг неуверенными шагами пошел изучать новую местность, девушка встала. Поправила свое черное пальто и кудрявые волосы. — Во-первых, с Днём рождения! — девушка крепко обняла друга, затем наклонилась к замочку сапог, чтобы их снять. — Во-вторых, это мой тебе подарок, — Оля махнула головой в сторону котенка, который обнюхивал стену прихожей. — Ну и в-третьих, я хотела позвать ещё Диму с ребятами, но одни слишком заняты. А другие опять уехали. Девушка повесила свое пальто на крючок и быстро побежала за котенком, что жалобно мяукал, прося еды. Вершинин закатил глаза, сжал губы в тонкую линию, держа язык за зубами, чтобы не сказать чего-нибудь обидного. Васильева знала про трагичную историю его Дня рождения. И было бы глупо считать, что в этот день она оставит его на едине с собой. При том условии, что он тоже не позволил ей скучать на своем празднике. «Сердобольная ты наша... Притащила кого-то... И чё мне блять с ним делать?» — про себя подумал авторитет, наливая воду в чайник. — Это животное здесь жить не будет! — так, между прочим, выкрикнул он девушке, которая находилась в другой комнате. Через пару минут послышались медленные шаги. Вершинин уже догадывался, что задумала подруга. Обернувшись на звук мяуканья, парень увидел крайне смешную картину. Маленький серенький котенок грелся в объятиях Оли, а та со слезами в глазах смотрела на друга. — Тебе не понравилось, да? Парень закатил глаза, выдохнул и повелся на провокацию брюнетки. — Понравилось. Всё отлично. «Какой-то я мягкий стал. Не должен старшой себя так вести...» — То есть он будет здесь жить? — будто бы специально, комочек шерсти замяукал громче, как бы говоря, что если мужчина выкинет того на улицу, то его совесть замучает. С досадой в голосе, Костя всё-таки согласился, а Оля победно улыбаясь, отдала котенка в мужские руки. Уже вечером, когда зверек, которого к слову говоря, назвали Серым, мирно спал на кровати бандита. Друзья сидели в гостиной и смотрели какой-то фильм, перекидываюсь мимолетными фразами. Как вдруг на экране появилась блондинка с зеленовато-голубыми глазами, которая так напомнила ему Царевну. И тот, в порыве досады, схватил пульт и одним нажатием выключил телевизор. — Всё нормально? — тихо спросила Оля, подсаживаясь к другу ближе. Костя глянул на Васильеву, и та за долю секунды всё поняла. Положила руки на шею друга и крепко обняла. Ей не нужны было слова и объяснения. Она понимала, чувствовала его боль. Ведь сама через такое проходила. Каждый день навещала своего Кощеева, следила за состоянием, гладила его холодную ладонь и молилась, чтобы тот поскорее вышел из комы. Вершинин благодарно кивнул, прикрывая глаза. Злость, досада и обида потихоньку отступали. Забавно получилось: ведь пару месяцев назад всё было наоборот... Она плакалась ему в плечо, а он успокаивал. Теперь уже её объятия для мужчины стали отдушиной. — Мне предложили работать в нашей больнице, — тихо произнесла девушка, когда поняла, что друг успокоился. Костя заинтересованно посмотрел на неё, ожидая продолжения. — И я согласилась. Авторитет улыбнулся и друзья снова обнялись. — Молодец. Горжусь тобой. Именно эти слова так ждала брюнетка. За последнее время, они сильно сблизились. Поддерживали друг друга, проходя всю боль вместе. Он оплачивал место её любимого в больнице, помогал справляться с проблемами, со страхами и ужасом пережитого опыта. А она отвечала ему тем же. Эти двое были всегда вместе, когда так нужны понимание и поддержка. 3 ноября 1987 год На казанских улицах выпал первый снег. Мороз, первый лед на дорогах и счастливые вопли детей, катающихся на санках с сугробов. Васильева медленным шагом направлялась домой. Настроение было гораздо лучше, чем в обычные дни. А почему? Потому что именно сегодня Кощей впервые за все время дернул пальцем. Он шевельнулся! Оля это видела собственными глазами. Радости не было предела. Между перерывами, когда появлялась свободная минутка отдыха, девушка бежала в 328 палату, где лежал её Костя. Самый родной человек. А сегодня он шевельнулся, давая надежду любящему сердцу. Заворачивая за угол, женский слух уловил чей-то сдавленный стон боли. Оглядевшись вокруг, она заметила, что в месте сбора Универсама стояли три мужские фигуры, одна из которых выглядела максимально болезненно, держась за правое плечо. Чуть приглядевшись, Васильева ужаснулась. Раненым оказался Вершинин, которого под руку вели двое мужчин. Брюнетка, в сапожках на каблуках, проскользила по льду и подбежала к другу, начав оперативно разглядывая масштаб трагедии. — О, Олюня, а ты чё тут? — слишком беззаботно произнес авторитет, будто у него в руке не было раны. — Да вот шла домой, никого не трогала. Думала: кого же мне сегодня спасать придётся? Кащей хохотнул и пожалел. Резкая боль в плече усилилась. Тогда девушка достала из сумки платок и обвязала мужское плечо. Авторитет с благодарностью посмотрел на подругу. Но понимал, что простым платком он не отделается. — Рубин, Девятка, — обратился к друзьям. — Помогите мне дойти до квартиры. Они послушно кинули и, придерживая его, дошли до дома уже в сопровождении девушки. Будучи в квартире, Вершинин отпустил их и плюхнулся на диван, застонав от боли. Уже подросший Серый подбежал к хозяину. Кот ластился к мужчине, так же как и его подруга, сильно переживая. На что Костя лишь погладил пушистого. Сознание начало медленно угасать, погружая его в темноту. Голова безвольно упала на подушку. — Дурной... — прошептала Оля, пришедшая к нему с аптечкой. Девушка положила коробочку на диван и принялась расстегивать рубашку. Попыталась поднять грузное тело, шепча: «Разъелся как! Не сдвинешь!» Стянула одежду и глянула на плечо, из которого сочилась струйка крови. Обработав руки и инструменты спиртом, она начала доставать пулю. Как только алюминиевый пинцет звякнул о металл, медленно потянула вверх. И вот уже перед ней виднелась окровавленная пуля. Она кинула её в крышку аптечки и прижала к месту входа чистое полотенце. Нащупав иглу с шовным материалом, убрала ткань и начала шить. Ровные стежки появлялись на его плече, стягивая кожу. Когда с этим было закончено, Оля перебинтовала руку. И вот тогда он, на мгновение, пришел в сознание. Мутные глаза медленно распахнулись. Девушка быстро сбегала в ванную и вымыла инструменты. Пришла и начала складывать их в аптечку. — Спасибо, Олюня, — единственно, что успел сказать, прежде чем погрузиться в глубокий сон. Васильева укрыла друга одеялом и пошла на кухню кошеварить, понимая, что от вопросов Вершинин не отделается. От начала и до конца расскажет: какого черта в него стреляли? Через несколько часов, когда готовый суп стоял на плите, а серый кот лежал на коленях спящей девушки, Вершинин проснулся и медленно встал с дивана. Оглядел обстановку. В животе раздался голодный рев. Кащей отправился на запах вкусной еды. Поел, вымыл посуду и вернулся в комнату, где устало на кресле спала подруга. Прогнав кота с ее колен, авторитет взял на руки женское тело. Плечо по-прежнему ныло, но мужчина, стиснув зубы, не обращал на это внимание. Аккуратно положил её на диван, укрыл одеялом, выключил свет и хотел было уйти в другую комнату, но остановился. Глянул на кудрявую макушку, задержал взгляд на её лице, улыбнулся. «Если бы не ты, Василёк, я б помер уже...» Прикрыв дверь, пошёл спать в другую комнату. ***** Утро разливалось по Казани ярким рассветом. С неба падали снежинки, ложась на дорожки. Бандит сидел на кухне. На коленях лежал Серый, а в руке мелькал красноватый огонек сигареты. Он и не заметил, как к нему вышла сонная подруга. Тень улыбки тронула уголки её губ. — Доброе утро, герой! — села напротив него, поджимая под себя ноги. — О, привет, Василёк, — последний раз затянулся и потушил окурок в пепельнице. — Спасибо за плечо и суп. Было очень вкусно. Настоящая хозяюшка. — Да не за что. С тебя должок, — наклонила голову, смотря на него. Глаза Кости расширились. Усмехнулся. — Так я думал мы по дружески, так сказать. А она мне про «долги» какие-то говорит... не дела, красавица. — Ага. Говори: кто и зачем в тебя стрелял? Я не поверю, что сам решил в себя пулю пустить, — прищурилась и поджала губы. — Тебе надо это? А? Нафига? Не для женских ушек такие рассказы, — согнал кота с ног и встал. — Говори, Вершинин. Иначе обижусь и не расскажу тебе новость! — ухмыльнулась, смотря на нагую спину. — Шантажистка, — развернулся к ней и облокотился на кухонный гарнитур. — Ну смотри: был должник. Владелец похоронки. Не хотел отдавать деньги за крышу. Приехали мы к нему с ребятами. Димка же наш опять к матери в Москву укатил... «В Москву... к маме... ну-ну. Верю», — пронеслось в голове брюнетки. — Так вот. Заходим, а он блять пистолет взял и ёбнул по мне. Ну ребята его быстро приструнили, — покачал одобрительно головой. — Как приструнили? — непонимающе хлопала глазами девушка. — Так же, как и он меня. Только вот мы точнее были. Не промахнулись. Теперь в лесочке под ёлочкой отдыхает. Оля поднялась со стула и подошла к нему. Хрупкие руки аккуратно легли на его широкие плечи. — С тобой ничего не случится? Я бы не хотела лишиться такого хорошего лучшего друга. — Нет. Рубин стрелял на поражение. А он – мент. Так что всё хорошо будет, дорогая, — улыбнулся и завел кучерявую прядь за ухо. — Так. Теперь с тебя новость. — А Костя вчера пальцем пошевелил! Представляешь! Это такой хороший знак! Я верю, что скоро он придёт в себя! — расплылась в довольной улыбке. — Так это ж ахуенно! — обнял он её, крепко прижимая к себе. — Вот видишь, Оленька, всё налаживается! Кащеев придёт в себя! Нику найдём! И как начнем гулять на наших свадьбах! Ух! Напьемся! — Тебе бы лишь бы напиться! — Васильева расхохоталась и прижалась к нему.

«Истина сходит с ума...

Слепит карусель постов,

Разбит калейдоскоп.

В королевстве кривых зеркал

Бешено меняется повестка,

И бесполезно

Верить этим текстам на слово —

В эру постмодерна декаденство,

Где истина сходит с ума...»

1 января 1988 год Посте курантов прошло уже несколько часов. В квартире Оли царила атмосфера веселья. Девушка держала уже третий бокал вина за сегодняшний вечер. Впервые за последнее время хотелось просто забыться. Она устала от проблем, надоедливых мыслей, головной боли и тяжести в сердце. Поэтому сейчас, в Новогоднюю ночь, Васильева хотела добавить красок в свою жизнь. Рядом друзья, приятная музыка и хорошие напитки. Что ещё нужно для счастья? За круглым столом сидели близкие, кто-то чуть меньше, кто-то чуть больше. Молот покуривал сигарету, обнимая какую-то однодневную блондинку. Помнил ли он её имя? Вряд ли. Но округлые формы и пухлые губы говорили сами за себя. Сокол сидел с рюмкой водки, когда к нему подошла какая-то брюнетка и вдруг страстно поцеловала в губы. Сначала Дима хотел было отстранится, но одиночество и чувство вины съедало его изнутри, от того хотелось хоть на короткий срок забыться в другой. Через пару минут его и страстную девушку уже никто не видел. Вадим с Аленой не расставались ни на секунду. Сидели на краю дивана и наслаждались друг другом, даря нежные поцелуи. Оля улыбалась, смотря на их нежную и трепетную любовь. И пусть эта голубоглазая блондинка была женой её Кощи, зла не держала. Наоборот, за последние месяцы девушка получила от неё столько поддержки, сколько ей не снилось, ведь подружек у неё никогда толком и не было. Не считая Ники, которая сейчас где-то в Воронеже празднует на работе с Танечкой. Рядом с Васильком сел Вершинин, положив руку на мягкую спинку дивана. — Ну чё ты, Олька, скучаешь? — от мужчины несло перегаром и каким-то дорогим одеколоном с древесными нотками. В глазах плясал озорной огонек. Кажется Костя тоже решил забыться в этот вечер. — Сколько ты уже выпил? — усмехнулась она, допивая вино. Кащей достал из-под стола новую бутылку красного сухого, открыл и подлил девушке. — Ты и меня споить хочешь? На эти вопросы парень не ответил. Смотрел подруге в такие темные, карие глазки. Вспомнил как штопала его после пули, как часто поддерживали друг друга. Нашли что-то общее, сблизились за последние месяца, не давая утонуть в яме проблем. И почему-то от этих мыслей сердце в грудной клетке стучало быстрее, разгоняя горячую кровь по венам. Мужчина почувствовал как мимолетная искра пробежала по его телу, заставляя возбуждаться. Бугорок в штанах стал заметно выпирать, потому старшой решил не испытывать судьбу и взял в руки гитару, которая всё это время покоилась у коричневого лакового шкафа. На это Васильева лишь хмыкнула и вскинула брови, пытаясь понять: что только что произошло и от чего такая странная реакция у друга? Как только Вершинин заиграл простую мелодию, бренча по струнам, к столу подтянулись все заскучавшие гости, даже Дима, с помятой одеждой и его временной спутницей пришли на знакомую мелодию.

Луч солнца золотого

Туч скрыла пелена.

И между нами снова

Вдруг выросла стена.

Мужчина пел своим грубым, чуть хмельным и хрипловатым голосом всеми давно известную песню. Рукава черной рубашки, что так прочеркивали его мускулатуру, были аккуратно закатаны по локоть, обнажая блатные наколки, на которых взгляд Оли и остановился. Через пару минут уже все подхватили ритм песни и подпевали Универсамовскому авторитету. Васильева не стала исключением. Поставила своей недопитый бокал на стол, ломящийся от еды, скинула с себя неудобные черные лаковые туфли и сев в удобную позу, положила голову на спинку дивана. Девушка подпевала, получая из такой душевной атмосферы всё, чего так не хватало.

Ночь пройдет, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждет.

Ночь пройдет, пройдет пора ненастная,

Солнце взойдет!

Солнце взойдет!

В какой-то момент, Костя голову в сторону Васильевой повернул, сам не понимая почему. Но именно сейчас поцеловать подругу захотел. Нельзя! Та улыбалась, не замечая как кудрявые волосы скрыли половину её лица. Универсамовский авторитет отложил гитару, заканчивая мелодию. Противоречивые чувства появились в душе мужчины. Запутался. В жизни, в происходящем, в себе. А она сидит, спокойная, расслабленная. Такой Оленьку он ещё не видел. Тряхнув головой, Вершинин нашел пачку сигарет на столе и незаметно скрылся на балконе, наблюдая за ночной Казанью. Простоял там долго, не замечая, как зимний холод окутал его тело, заставляя ежиться. Сигареты сменяли друг друга, пока совсем не кончились.

Петь птицы перестали,

Свет звезд коснулся крыш.

В час грусти и печали

Ты голос мой услышь...

Мужчина думал о многом. О жизни, которая незаметно перевернулась с ног на голову. О себе, ведь тюрьма его поменяла. О Васильевой, которая теперь точно забыла: что такое спокойствие и счастье. Она была похожа на него. Родственная душа. Сестра по несчастью. И за последние пол года Кащей соврет, если скажет, что они не сблизились. Сколько раз выручали друг друга, дарили утешительные объятия. Наверное, именно это сподвигло его сегодня увидеть в ней не просто подругу. Хотя здравый смысл бил молотком по голове. «Нельзя! Не положено! Есть Ника!» Ника. Этот светлый огонек в его темной душе. Как же он по ней скучал, как хотел прижать к себе и зацеловать до смерти. Именно так Костя всегда о ней думал. Но после сегодняшних мыслей, перед ней он будет испытывать стыд. Стыдно признать, ведь кроме неё ни о ком не думал, а сегодня вдруг «бац» и Оля стала ещё краше. «Но ведь Князева далеко, может, уже и не его давно. Кощеев в коме. А Василёк тут, рядом. Такая же как я. Несчастная. С болью в сердце и неизлечимыми ранами на душе». Будто бы маленький чертенок сидел у парня на плече, заставляя того посмотреть на ситуацию под другим углом. Вершинин отмахивался от искушения. Закрыл глаза, представляя Царевну, её светлые волосы, изумрудные глаза. Нежные поцелуи. Секунда. Две. И цвет её молочных волос перетёк в темно-коричневый. Прямые локоны сменились длинными кудрявыми. Карие глаза и страстные поцелуи. Почему-то именно такие должны быть у него с ней. «БЛЯТЬ! Твою мать!» — Иди на хуй, Васильева! — чуть громче, чем следовало произнес Вершинин. Именно в тот момент у входа на балкон стояла Оля, сложив руки на груди. Пару минут назад она с девочками убирала продукты в холодильник, а затем выпроводила гостей. И не досчиталась одного. Костика. Решила найти пропажу. Как оказалось, тот стоял на балконе, выкуривая хер пойми какую сигарету и совсем не замечая происходящего вокруг. Девушка в изумлении подняла бровь вверх и прокашлялась, дабы оповестить его о своем присутствии. Костя измучено прикрыл глаза. «Ну конечно... она была тут и всё слышала... как иначе?» Кинув тлеющую сигарету в окно, повернулся к Оле. — И куда я там должна пойти? — глаза пылали злостью и негодованием. «Зачем и почему он меня куда-то посылал? Я ведь даже пальцем его не тронула. Ничего плохого не сделала. И ко мне получилось такое отвратительное отношение!» — Ты предъявы при себе оставь, не с мальчишкой разговариваешь, — конечно авторитет не собирался оправдываться и тем более говорить о том, чего хочет его грязная фантазия. Спокойной походкой Кащей вышел с холодного балкона, собираясь поставить чайник на плиту и хоть немного согреться. Оля опешила от такой наглости, и если раньше она сдерживала свою обоснованную ярость, то сейчас не собиралась проглотить его слова. — Ты не ахуел ли, мальчик? — вся магия новогодней ночи исчезла, оставляя обиды и злость. Костя кинул на неё мимолетный взгляд, подмечая как глаза искрятся от злости, а пальцы на руках сжимаются в кулачки. Сам себе усмехнувшись, мужчина и не заметил, как с губ полились гадкие замечания. — Ты чё такая заведенная, блять? Не давал никто давно? — колкий вопрос друга сильно задел девушку. «Почему он так сказал? Знаешь же, что натерпелась горя. И теперь одного единственного из комы жду», — пронеслось в её голове. — Тебя это не касается, урод. Совсем с ума сошел без своей Ники, да? — Васильева отплатила ему той же монетой и с чувством выполненного долго развернулась, собираясь уйти. Сильная мужская рука схватила женское запястье, силой разворачивая себе. За пару секунд у неё в глазах появились картинки из прошлой жизни, где Джавда так же делал, но быстро их прогнав, Оля громко закричала: — Отпусти меня. Придурок! — Дура! — Дебил! — Истеричка! Двое друзей какое-то время внимательно смотрят друг другу в глаза, кипя от злости. А потом всё происходит будто в другой реальности. Костя первый подается к девушке, страстно целуя её розовые губы. Девушка отвечает тем же, не успевая набирать достаточного количества кислорода в легкие. Мужские руки с блатными наколками поползли к талии подруги, а нежные ладони Васильевой обхватили его шею. Страсть. Буря. Безумие. Нельзя! Не правильно... Здравый смысл потихоньку отступал, давая проход рвущимся наружу эмоциям. Вершинин целовал с чувством, с эмоциями. Именно так, как не хватало ей. Парень прикусывал и оттягивал нижнюю губу, одна рука сжимала задницу, вторая поползла к женской шее, поглаживая нежную кожу. Универсамовский авторитет медленными шагами подталкивал её к стене, чтобы наконец-то найти устойчивую опору. Костя отстранился и затуманенным взглядом прошелся по миниатюрной фигуре подруги. Она лихорадочно дышала, пыталась успокоить своё бьющееся сердце. «Что только что произошло?» Только Васильева хотела заговорить, как почувствовала прохладную стену свой щекой. Вершинин развернул её, взял женские руки и завел за спину, пахом прижимаясь к округлым формам. Тихий стон сорвал со рта Оли. Девушка сама не поняла как это произошло. Бандит прикрыл глаза от наслаждения. Затем медленно наклонился к женскому уху, обдавая чувствительную зону дыханием. Мурашки пробежали по телу девушки. Она инстинктивно стала тереться о его выступающий бугорок в штанах, сгорая от нетерпения. — Блять... — тихо прошептал он, сдерживая свой стон. — В спальню! Быстро! Он подхватил её на руки и кое-как добравшись до спальни, бережно положил на мягкий матрас. Не в силах больше терпеть, пьяный старшой скинул с себя черную рубашку и брюки, оголяя торс с блатными наколками. Похожие Оля видела на теле своего Кости, только вот сейчас перед ней другой мужчина, а она по собственной воле к нему тянулась. Мысли путались, голова болела, и чтобы больше не мучать себя размышлениями, Васильева игривым взглядом пробежалась по мужской фигуре. Встала на колени и подползла к нему. Вершинин завороженно наблюдал за действиями подруги, которая оказалась уже совсем близко к его телу. Тонким пальчикам она провела линию от живота к паху, не разрывая зрительный контакт с шоколадными, почти черными от желания глазами. Совсем не такими, как у её Кости. У того они были болотно-зеленые. Всегда с любовью смотрели лишь на неё. А сейчас она... Вершинин не выдержал провокации и резким рывком прислонился к её губам. Не разрывая поцелуй, Василёк начала тянуть вниз замок на своём платье, до которого так тяжело добраться. Костя заботливо остановил её жалкие попытки и расстегнул вечернее черное платье сам. Поцелуи перешли от губ к шее, а затем к ключицам. Девушка выгибалась в спине, тянулась к горячему мужскому телу, оставляя на его спине красные полосы от ногтей. Избавившись от одежды, Оля была полностью ногая перед цепким взглядом Универсамовского авторитета. Он почему-то медлил, рассматривал женское тело, подмечая детали. Но подруга больше не могла терпеть. Её рука сжала возбужденный член сквозь ткань боксеров, поддела резинку и вытащила его наружу, начав изучающими движениями водить указательным пальцем по выступающим венкам. Кащей громко выдохнул, наконец посмотрев ей в глаза. — Оля... — простонал её имя. Костя одной рукой сжал женскую грудь, начав играть пальцами с набухшим розовым соском, второй обхватил шею и снова прильнул к её губам, пока та водила своей ладонью вверх-вниз, доставляя ему удовольствие. Резко остановившись, девушка перевернула его на спину, оседлав бедра. Вершинин фыркнул от такой наглости, но позволил ей руководить процессом. Пока что. Медленно насаживаясь на его член, девушка запрокинула голову вверх, царапая ногтями мужскую грудь. Васильева двигалась медленно, привыкая к длине, тихо постанывая. Не выдержав больше мучений, парень перевернул её на спину, оказываясь сверху. Взяв женские запястья в свою ладонь и положив их над кудрявой головой, бандит рывком вошёл в женское лоно, издавая стон наслаждения. Оля извивалась под ним, закатывала глаза, получала те эмоции, которых ей так давно не хватало. Сердце бешено стучало, адреналин в крови поднялся. Кащей наклоняется к женскому лицу, пока та приоткрыла рот. Второй рукой Вершинин схватился за её шею, чуть сжимая. А затем резко припыл к её губам, наращивая темп. Он рывком перевернул её на бок, прижимая спиной к своей груди. Пока его руки сжимали грудь, а возбужденный член тёрся об её задницу, кудрявая голова лежала на плече друга. — Костя... — Оля сгорала от нетерпения. — Пожалуйста... Вершинин сильно сжал женскую грудь, наклонил свою голову к её шее, оставляя влажные следы от поцелуев. Только после её просьбы он снова резко в неё вошел. Стоны Оля больше не сдерживала, доводя тем самым до пика не только себя но и мужчину. Кащей ускорился, понимая, что девушка приближается к моменту сладостного наслаждения. Рука скользнула под коленку и резко подняла, позволяя зайти в неё ещё глубже. Резкие движения, и вдруг он почувствовал как её внутренние мышцы начали сокращаться вокруг его члена. Она вскрикнула и выгнулась, позволяя волнам оргазма накрыть себя с головой. Пара толчков и Вершинин выскользнул из неё, с хриплым стоном изливаясь на внутреннюю поверхность бедра. Потные и уставшие они перевернулись на спину. Авторитет ухмыльнулся и накрыл их одеялом. ***** Ясное зимнее утро. Яркий свет пробивался сквозь шторы. Солнечные лучи играли на лицах девушки и парня, заставляя их проснутся. Первым приоткрыл глаза бандит, почувствовав, как её нога лежит чуть ниже его торса, а рука на груди. Приподняв голову, он понял, что рука сильно затекла, ведь была под головой Оли. Только через пару секунд к нему вернулась память и осознание, что произошло ночью. Тихое «блять...» сорвалось с его губ. «Вот и поддержали друг друга...» Вот так прошел новый, тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год для Константина Вершинина и Ольги Васильевой.

Ночь пройдет, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждет.

Ночь пройдет, пройдет пора ненастная,

Солнце взойдет!

Солнце взойдет!

14 октября 1988 год Рассвет окрашивал небо в розовато-оранжевые тона. На улицах ещё не выключили фонари. Люди торопились на работу. Дети спешили в школу. Валера ещё с вечера собрал вещи брата в небольшую сумку, не забыв о маленьком «презенте». Не ожидал супер, что он из-за вспыльчивости окажется с перебинтованной головой. Умывшись и смахнув остатки сна, накинул свою фиолетовую олимпийку и вышел из дома, направляясь к жёнушке, которая же наоборот решила сложить одежду сестрички с утра. Помимо собственных сборов, она бегала по квартире в поисках то расчески, то платья. Прозвенел звонок. Таня тихо выругалась себе под нос и пошла впускать гостя. Шаг, ещё шаг. Девочка распахнула дверь и улыбнулась. На пороге стоял её любимый Туркин. — Привет, Принцесс, — шагнул он внутрь и, наклонившись, прижался своими губами к её губам в легком, нежном поцелуе. — Привет, — отстранилась, улыбнувшись. — Постой тут. Я быстро принесу вещи, сложим в одну сумку и пойдём. Бодрова сорвалась с места и через несколько секунд уже впихивала бежевое платье Ники к одежде Кости. Улица встретила их прохладным ветром и запахом дымка. Скорлупа, идущая в школу, то и дело здоровалась с супером и его ненаглядной. После вчерашнего они начали побаиваться загадочную Татьяну, которая находится в близких отношениях с их старшими. Переулки сменялись широкими перекрёстками с дворами и девятиэтажками. — Как думаешь, они так и не поговорили? — покосилась на Турбо она. — Вдруг правда вскрылась? — От Царевны можно ожидать всё, чё угодно. Но её закидончики меня убивают. Если любите друг друга, смысл скрываться? Возьми, приди в палату и скажи: «Константин, я приехала вылечить Ваше сердце. Ну и голову заодно, до кучи». Вот он ахуеет. Девочка хохотнула и покрепче сжала руку любимого. — Им бы обоим котелок подлечить не мешало, — вздохнула. — Надеюсь, что это случилось. Иначе я пойду сейчас и сама всё Панде расскажу. Мол так и так: «Приятно познакомиться. Князева Татьяна Владимировна. Там в кабинете сидит твоя невеста, а ты тут жопу пролёживаешь!» Больница. Завах лекарств и вымытых полов. Люди толпятся в очередях в регистратуру. Валеру здесь знали хорошо. Как-никак сын заведующей реанимационного отделения. Протиснувшись между посетителями, пара вышла на лестницу и пошагала на четвертый этаж к своим брату и сестре. ***** Под утро Николь всё-таки уговорила Костю перейти в палату. Помогая идти, они прошли через коридор и благополучно зашли. Вершинин опустился на койку и спокойно уснул. А Царевна, улыбнувшись, оставила поцелуй на его лбу и удалилась к себе в кабинет. Сейчас же её из мыслей вырвал настойчивый стук в дверь. Она откинулась на спинку кресла и на выдохе проговорила: «Войдите». На пороге стояла её излюбленная парочка. Туркин и Бодрова. Оба с широкими улыбками и сияющими глазами. — Вы так красиво смотритесь вместе, — зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Солнце, я думала ты в школе уже. Ждала только мужа твоего. Таня выхватила из рук парня сумку и первой вошла в кабинет. Подойдя к диванчику, расстегнула и достала вещи. — Ну вот так. Всё как ты и просила, — разогнулась и перекрестила руки на груди. — Ты поговорила с ним? Вы теперь вместе? Что он сказал? Если нет, я сейчас лично пойду к нему и раскрою все карты. Князева, ошеломленная таким настойчивым потоком сестры, лишь усмехнулась и встала с кресла. — Да, поговорили. Он вчера был в лёгком шоке, когда узнал: кто же такая зав хирургии, — подошла и взяла одежду. — Я думала Костя не примет, но наоборот. Мы всю ночь болтали и так перл вместе. — УРА! — кинулась на неё на радостях Таня, заключая в объятия, от чего они чуть не упали на пол. — Жизнь наладилась! Теперь мы все будем счастливы! Так! Ты чур переезжаешь к нему, а мой муж в нашу квартиру! Князева переглянулась с Валерой, который держался изо всех сил, чтобы не расхохотаться. — Ник, я рад. Наконец Вы нашли друг друга. А ты, жена, ловко это придумала. Умно, — облокотился на стену, качая головой. — Ну а чё? — отстранилась девочка и невозмутимо продолжила. — У них свадьба сейчас будет. Любовь. Все дела. Там и до племянников наших недалеко. Они должны вместе жить. — Придумщица ты у меня, — потрепала её по макушке Ника. — Если Костя позовет к себе жить, пойду. А муж твой переедет только с условием: руки держать при себе и спать с презервативом. — Ник! — залился краской супер. — А то. Я это, понесла вещи Панде. Пусть увидит какая я красивая выросла, — подхватила сумку и двинулась на выход. — Главное громко не говори. А то у него от резких звуков голова может закружиться, — добавила старшая. — Он в пятой... — Не ссы компотом! Всё хорошо будет! Обреченный Турбо быстро обнял Царевну и поплелся за любимой, которая уже бежала в нужную палату. Девушка закрылась и начала переодеваться. Дверь распахнулась, с громким звуком ударившись о стену. Кащей вздрогнул и распахнул глаза, пытаясь сфокусироваться на происходящем. В висках застучало. Он, поднимаясь на локтях, уставился на девочку с тёмным длинным волосом в яркой олимпийке. Бодрова широко улыбнулась и побежала к нему. Скинула сумку на стул. Со всего размаху влетев в кровать, села и, чуть помедлив, опустила свое лицо ему на грудь. — А чё тут происходит? Ты кто? — смотрел на неё ошарашенный Вершинин. — Ля, ну ты и тормознутый стал, Панда! Как можно меня не узнать? — фыркнула, поморщив носик. — Вроде такая же красивая. Только на несколько годков старше стала. «Панда... не узнал... Танечка...» — Принцесс, эт ты что ли? — усмехнулся, положив руку на её плечо. В палату зашёл невозмутимый Туркин. Теперь всё стало понятно. — Я, — констатировала Бодрова, всё ещё не желая слезать с него. — Мне уже начинать ревновать? — ухмыльнулся, подходя к ним. Протянул ладонь. — Здоров, братец. Ты как? — Отлично. Мне кажется, если я лежу тут, то не очень. Чё за вопросы, Валерчик? — пожал руку и откинулся на подушку. Девочка поднялась и села, начав болтать ногами. — Голова раскалывается. — Ну не мудрено. Затылком так шлепнулся. Ты, кстати, не подумал, когда Никольку увидел, что это голюны? — покосилась на него Принцесса. — Я б в шоке была. Ищет, ищите и тут бац! Такое видение красивое, стройное, сексуальное. — Я ахуел, — коротко бросил он. — Сильно до этого обидел её, не зная, что заведующая – Царевна наша. Пришел. Начал прощение просить, а там она. Такого я точно не ожидал. Она стала ещё прекраснее. — Ля, добрее к людям надо быть, — стукнула по коленке его Таня. От чего заставила парней засмеяться. — Да! Вот такая у меня сестричка! В палату не спеша зашла Князева в белом халате. Она оглядела присутствующих и нахмурилась. — Так. Сестрён, тебе в школу уже пора. На первый урок ты благополучно опоздала. А Валера тебя как раз проводит. Сейчас начинается обход. Вам нельзя тут находиться. Если увидят, мне выговор могут влепить. Подростки недовольно вздохнули. Бодрова показала Царевне язык, обняла на прощание Вершинина и вместе с мужем удалилась. Николь прикрыла дверь и прошла к кровати. Кащей не спеша поднялся и сел на край. Она стала между его ног. Руки потянулись к повязке, начав медленно разбинтовывать. Он поднял на неё шоколадные глаза и тихо прошептал: — А я тебя люблю... больше всего на свете... Врач остановилась. Перевела взгляд на него. Пальцы скользнули по линии лица, задерживаясь на щеке. Бандит прислонился к ладони и прикрыл глаза, словно котенок, ластившийся к хозяйке. — И я тебя люблю, Кудряшка. Хотя тебе сейчас не подходит это прозвище. Будешь Кащейкой, — хихикнула. — Для тебя я буду кем угодно. Позволив ей разбинтовать повязку, наклонил голову и уткнулся лбом в её плоский живот. Девушка аккуратно провела по краю и вздохнула. — Пошли в перевязочную, герой. Буду пытаться что-то увидеть и вылечить твою больную голову. Костя, опираясь на кровать, взял её под локоть и проследовал в небольшую комнатку, расположенную в конце коридора. Запах хлорки и антисептика. Резкий белый свет, от которого поморщился. Он послушно опустился на стул и стал ждать своей участи. Вдруг в перевязочную заглянула девушка. Она остолбенела, увидев друзей, стоящих так близко друг к другу. Её лицо мгновенное озарилось искренней улыбкой. Сделала несколько шагов и вошла внутрь. — Вас можно поздравить? — прикусила нижнюю губу Оля, переводя взгляд с одного на вторую. — Да, — бросила Князева Васильевой. — Подойди сюда пожалуйста. Скажи: не разошлись швы? А то ничего не вижу. Девушка послушно подошла и оглядела место рассечения. — Нет. Всё хорошо. Только зеленкой надо обработать вокруг. — Поняла. Спасибо, дорогая, — взяла бинт, ножницы и пузырек заведующая. Подошла к столику. — Это у меня изумрудного цвета затылок что ли будет? — растерянно начал пробегать глазами то по подруге, то по любимой. — Я не хочу. — Надо, Костик, надо! Как насаться по коридору и людей сбивать – так он первый, а как лечиться – «не хочу», — усмехнулась Оля, хлопая его по плечу. — Терпи, дружище. Ладно. Я за Вас очень рада. Пошла я к своим больным. А Вы тут не шалите. Васильева развернулась и вышла, прикрывая за собой деревянную дверь. Николь начала обрабатывать и снова забинтовывать его голову легкими движениями, стараясь не причинить ему боль. Закончив, она развернулась и отошла к шкафчику с лекарствами, ставя зеленку и кладя оставшийся бинт, как вдруг почувствовала спиной тепло его тела и руки на своей тонкой талии. Широкая грудь прижалась к её спине, а наглые ладони поползли вверх, останавливаясь на упругой груди под тонкой тканью платья. Пальцы сжались. С её губ сорвался тихий стон. — Кость... — голос дрогнул. — Не сейчас и не тут... могут же зайти. Будет крайне не ловко, что заведующую лапает пациент... — Их не должно ебать чё я делаю со своей любимой девушкой. Когда и где? — его горячее дыхание обожгло нежную кожу на шее. Левая рука сжала вторую грудь. — Я хочу сделать тебя своей. Навсегда. — У меня с 15-го на 16-е ночное дежурство. Буду тут, — на выдохе произнесла она. — Если хочешь... — Хочу, — пальцы разжались. Его губы коснулись её макушки. — Тогда на мой День Рождения ты станешь официально моя. Она развернулась к нему лицом и подалась вперёд, захватывая его губы в поцелуй, полный любви, желания и обещания. — Только с условием, что всё будет аккуратно, — отстранилась. — А то опыт у меня сам знаешь какой был. Немного страшновато. — Я никогда не причиню тебе боли. Никогда, — наклонился и поцеловал, со всей нежностью на которую был способен. — Пошли в педиатрию сходим? Обрадуем Лену с Анечкой? Она кивнула. Они не спеша вышли из перевязочной и отправились к тем, кто больше всех хотел бы, чтобы их два сердца бились единым ритмом. Лестницы, коридоры, бегающие медсестрички и врачи. Пациенты спешили на процедуры. Дверь в палату скрипнула. На пороге показался ухмыляющийся Вершинин с перевязанной головой. Его девочки тут же оторвались от дел и устремили на него взгляды. Лена встала со стула и недовольно покачала головой. — Вот куда ты несся? А? Угорелый! — поджала губы. — И сам покалечился, и заведующую снес. — Ну я дурак просто, — подошел и завлек её в объятия. — А с этой девушкой я уже договорился. И очки ей новые подарю, и сердце своё. Женщина отстранилась, вглядываясь в родные глаза и ища подтверждение его же словам. — Ты знаешь кто она? — голос дрогнул. — Конечно. А Вы – партизанки, молчали. Ай как нехорошо! — рассмеялся. Отпустил маму и повернулся к двери. — Заходи, красавица моя. Робко улыбаясь, внутрь вошла Николь. — УРА! Царевна и Костик теперь вместе! — взвизгнула малышка, хлопая в ладошки. — А я говорила, что она не зелёная! У неё волос беленький! А ты не верил! Взрослые засмеялись. Князева подошла к Наумовой с любимым. Лена обняла их, шепча: «Пусть у Вас всё будет хорошо. Вы столько натерпелись. Достойны счастья, дети мои». — Эй! А меня обнять? — нахмурилась Анечка, недовольно смотря на них. Они расцепились и поочередно поцеловали девочку в пухлую щечку. Маленькое недовольство прошло, сменяясь на саму светлую, детскую радость. Князева опустилась на кровать и аккуратно развязала повязку. Прищурилась и попыталась разглядеть свою же работу. Всё было идеально. Не кровило. Воспаление почти ушло. Осталось только дождаться пока ткани срастутся, и можно будет снимать швы. — Не болело сегодня, зайка? — так же аккуратно стала заматывать ножку врач. — Не-а, а когда я уже в садик пойду? А то тут скучно. Я хочу к друзьям своим, — поджала она губки. Лена наклонилась к сыну и прошептала так, чтобы мог слышать только он: — Видишь как она с детьми обращается? Сестричка твоя сразу полюбила её. Так же, как и Николька её. Задумайся. Я хочу бабушкой стать. И желательно ровно через девять месяцев. Кащей тихо усмехнулся и нагнулся к матери. — Можешь быть уверена, что через указанный срок предоставим тебе внуков. Уж я то свои обещания держу, — так же тихо проговорил он, мазнув губами по её виску. Царевна встала. — Малыш, я понимаю, что тебе не очень весело тут. Но нужно чуть-чуть потерпеть. Вот как только те ниточки я уберу из твоей ножки, тогда и встретишься со своими друзьями, — нагнулась и поцеловала её в макушку. — Если всё будет хорошо, то в конце следующей недельки. — Долго... — захныкала девочка. Костя подошел и сел к ней на кроватку. Обнял и притянул к себе. — Анютик, ты ж у нас герой. Сильная и умненькая девочка. Сможешь чуть потерпеть. За это мы с Царевной сводим тебя в кафе и накормим мороженым. И твоими любимыми булочками с кремом. Согласна? — подал ей руку, тыльной стороной вверх. — И друзья по тебе соскучатся. Она, чуть поколебавшись, вложила свою маленькую ладошку в большую ладонь брата и крепко сжала палец. — Хорошо. Я согласна! Но! А вдруг Саша найдет себе кого-нибудь пока меня нет? Вдруг он с Машей начнет играть, а про меня забудет? Все трое переглянулись. — Дочь, а что это за мальчик? Ты мне о нём не говорила, — удивилась Наумова, чуть наклонив голову. — Это мой парень. Мы в садике в свадьбу играли. Маша хотела стать его женой, а он выбрал меня. Теперь боюсь, что она его уведет, — хлопала девочка глазами. Ника прикрыла рот рукой, сдерживая смех. «Такая маленькая, а уже мужем обзавелась. Даже Танюшку обскакала». Женщина посмотрела на Князеву и легонько шлепнула по плечу. — Вот видишь: что сестра твоя, что дочь моя – замужем. А ты нет! — затем повернулась к сыну и сложила руки на груди. — Костик, не порядок. Ты подумай над моими словами. — То «то», то «это»... Елена, да Вы, однако, требовательная женщина. Я Вас даже побаиваюсь, — хохотнул и встал с кровати. Подмигнул любимой, беря под локоть. — Не волнуйтесь. Сделаем всё в лучшем виде. А сейчас мы удаляемся. А то без нашей заведующей все там уже соскучились. Они попрощались с девочками и пошли на четвертый этаж. Он узнал, «на всякий случай», какие стекла были в её очках. Пока Николь работала, Вершинин позвонил Соколу и объяснил ситуацию. Дима сначала опешил, но потом вздохнул с облегчением, не услышав гневных слов. Не сдала его любимая. Дима порадовался за них. Но внутри всё равно сидело какое-то непонятное чувство вины и тяжести. Получив задание, поехал в оптику ей за очками и за чем-нибудь съестным для них двоих. А то в больнице же «плохо кормят». Вернувшись в палату, старшой решил разобрать вещи, принесенные Валерой, и переодеться. Несколько маек, свитер, треники и что-то белое, виднеющееся на дне сумки. Бандит смутился и взял предмет в руки. Какого же было его удивление, когда он понял что это. Открыл. В небольшой коробочке лежало то самое колечко с бриллиантом, которое Паладин отдал ему. Именно им паренек из 79-го года должен был сделать предложение девочке из 37-й квартиры. Спрятав его обратно в сумку, прикрыл вещами. Лёг на кровать и закрыл глаза, погружаясь в раздумья: «Тогда в ночью на мой День рождения и сделаю тебе предложение. Ты согласишься. И мы будем вместе. Выйду из больнички. Свяжусь с Дедом и получу благословение на брак. Заявление поладим в ЗАГС. Теперь всё будет хорошо». ***** Оптика располагалась на одной из центральных улиц Казани в Универсамовском районе. Белая волга остановилась у здания с лёгким скрежетом тормозов. Из машины вышел старшой, закрывая дверь. Соколов вошёл в небольшое здание, словно хозяин этого заведения. Весь его вид: походка, манеры, одежда – говорили, что он при деньгах и статусе. Девушка, сидящая за столом и перебирающая бумажки, оторвалась от записей и одарила его улыбкой. — Добрый день. Чем мы можем Вам помочь? — сладко проговорила она. Дима окинул её взглядом, останавливаясь на сероватом бейджике с именем: «Ирина». — Здравствуйте, Ирочка. Мне нужны женские очки. В тонкой оправе. Как на этом фото, — протянул ей снимок, на котором стояли Князева и Бодрова. Затем достал из кармана бумажку с написанной информацией о стеклах. Та послушно взяла, начав изучать. — И желательно побыстрее. За сколько Вы сможете сделать их? Сколько будет это стоить? — 15 рублей. Так как индивидуальный заказ. Такая оправа у нас есть. И стекла тоже. Но они в разных очках, — подняла взгляд от листка к нему. — К завтрашнему вечеру подъезжайте. Парень цокнул и закатил глаза. — Девушка, Вы меня не поняли. Я же сказал: побыстрее. Давайте так... — достал он из кармана несколько сложенных купюр и протянул ей. — Тут 60 рублей. Как за две пары. В течение полутора часа Вы мне сделаете нужные. Согласны? — Но у нас мастер занят другим заказом... ладно. Что-нибудь придумаем. Приезжайте к двум часам дня, — взяла деньги и сунула в карман белого халата. — Вот спасибо! Приятно работать с понимающими людьми! — ухмыльнулся и, развернувшись, пошёл на выход из здания. Волга заревела и сорвалась с места. Теперь его путь лежал в «Юлдыз» за обедом или же ужином для своих друзей. Улицы, люди, светофоры... всё проносилось мимо него, словно в дымке. Парень думал о Николь, Косте. Вреде и был рад, но в душе всё равно неприятно жгло. Он ведь всегда помогал ей, решал проблемы, любил, делал всё, чтобы она ни в чём не нуждалась и была счастлива. А она полюбила Вершинина. Но Сокол никогда не откроет им свои душевные муки, ведь, если дорожишь человеком, нужно отпустить и позволить быть с тем, к кому тянется его сердце. Ресторан вылез как из-под земли. Массивное здание с огромной вывеской отличалось от других эстетикой и атмосферой праздника. Внутри оно было наполнено запахами зиры, выпечки и чего-то мясного. При входе был гардероб, но он не стал снимать свое пальто. На стенах – мрамор. Под ногами – дубовый паркет. В общем зале стояли несколько рядов столиков с диванчиками и стульями. «Неплохо так отчим Кости тут развернулся...» — пронеслось в его голове. Паренек расстегнул верхнюю одежду и плюхнулся на красноватый диванчик. К нему тут же подбежал молоденький официант в строгой униформе и протянул меню. — Давайте шашлык, запеченную рыбу и картошку. А на десерт... вот эти булочки с яблочным повидлом и три... нет! Четыре кусочка наполеона, — сказал заказ и отвел взгляд. — С собой. Работник кивнул и послушно удалился. Старшой сидел и рассматривал интерьер, впитывая каждую деталь, как вдруг его слух уловил прелестные нотки. Он развернулся на звук и увидел на сцене красивую девушку в джинсовой юбке, чуть выше колен, и белой блузке. Не худая и не толстая, с соблазнительными формами. Тёмные волнистые волосы, спадали на плечи, обрамляя лицо. Пухлые розовые губы и карие, такие глубокие глаза. Сердце Сокола пропустило удар. Дыхание в мгновение замерло, и мир сузился до этой хрупкой принцессы с невероятно красивым голосом. Дима и не заметил как прозвучали последние аккорды песни. Тело начало жить своей жизнью. Он поднялся и уверенным шагом двинулся к сцене. Только вот с каждым шагом парень превращался из грозного Сокола в робкого паренька. Остановившись в нескольких шагах от неё, глубоко вздохнул и поднял свои глаза. — Вы прекрасно пели. У Вас талант. Браво! — старался говорить спокойно, но голос предательски сорвался. — Меня Дмитрием звать. А Вас? Девушка встретилась с его взглядом и озарила его искренней улыбкой с ровными белыми зубами. — Благодарю. Алина. Приятного познакомиться. Старшой подошел ближе и галантным, нежным движением, взял её руку в свою и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Глаза певицы расширились. Не каждый день её осыпали комплиментами и такими жестами. — Алиночка, Вы – восхитительны. Скажите, Вы работаете тут? — улыбнулся он кривоватой ухмылкой. Абсурдность вопроса поражала. Конечно работала. Иначе зачем она бы стояла на сцене? Но, казалось, что мозг отключился. — Да. Сегодня выступление. Вот репетирую. Со стороны нормально звучит, а то мне не очень понятно? — Нормально... Отлично! Вы... просто космос! Я обязательно приду вечером, чтобы ещё раз услышать Ваше пение. Во сколько Вы будете выступать? — голос дрожал, улыбка никак не хотела сползать с лица. — Ну и славно. В семь вечера. Тогда до встречи, Дмитрий, — улыбнулась и обогнув его, пошла к входу в помещение для персонала. Сокол проводил её взглядом. Развернулся и было пошёл к столику, как нечаянно споткнулся. Сильное тело и с грохотом рухнуло на паркет, не заметив ступеньку. К нему тут же подбежала пара официантов, помогая подняться. Через несколько минут принесли заказ. Парень отдал деньги и вышел из ресторана. Он ехал по Казани, но теперь его мысли были наполнены не тяжестью и болью. Наоборот. Внутри появилась радость, лёгкость и что-то теплое, разливающееся по душе. В голове плотно засел образ этой прекрасной девушки с карими глазами и таким бархатным, мелодичным голосом. Автомобиль остановился у знакомого здания. Парень не спеша вышел и прошел внутрь. Дверь с колокольчиком зазвенела, привлекая внимание. Ирочка подняла глаза и взяла со стола заказ. — Вот. Мы всё сделали. Мастер передал: если будут нужны подобные, то сразу можете приходить к нам. Без очереди, — улыбнулась и протянула очки, в футляре. Сокол открыл коробочку. Такие же, как и были у Никольки. «А всё-таки деньги творят чудеса», — усмехнулся. — Спасибо. До свидания. Теперь его путь лежал в больницу к друзьям. ***** Улыбнувшись нескольким медсестрам, сидящим в регистратуре, сдал в гардероб пальто и поднялся на четвертый этаж. Не заходя к Князевой, прямиком направился к Вершинину. Дверь скрипнула, открывая его взору перебинтованного друга, лежащего на кровати. Глаза пациента скользнули к дверному проему, уголок губ дрогнул в подобии улыбки. — Какого красивого дяденьку к нам занесло, — опираясь на локти, приподнялся Кащей, садясь на кровати. — Салам, Сокол. — Привет, Костян! — он поставил пакет на стул и подошел ближе. Пожал протянутую ладонь и сел к нему на кровать. — Всё сделал, как и просил. Как голова? — Лучше. Вчера даже встать не мог. Всё плыло. С Никой виделся? Мне кажется, что она бы была не против повидаться со старым другом, — ухмыльнулся. — Нет. Не заходил. На обратном пути загляну. Тебе это, никакие лекарства тут не нужны? Ане, может, тоже? Достану всё, — улыбался, как дурачок он. — Не нужны. Я не пойму, ты чё весёленький такой? — наклонился, чтобы почувствовать запах перегара, но уловил только дорогой одеколон. — Вроде не пил. Неужели так за нас рад? Не поверю. Колись. — Я походу любовь нашел. Она такая красивая... — зажмурился и вздохнул. — Она в Юлдыз работает. Певица. Алиночка. — Нихрена себе. Когда успел? — хохотнул и ударил по плечу. — Знаем эту девочку. Из приличной семьи. Окончила музыкальный с отличием, а в столице никуда не взяли. Она хотела в нашу школу устроиться, но я её быстрее нашёл и определил к отчиму. За выходные набивает себе ровно такую же зарплату, как если бы детей разумному, доброму, вечному учила. — Понял... — перевел взгляд на друга. — А... молодой человек то у неё есть? — Ля, поплыл ты, братец, — закачал головой и снова ухмыльнулся. — Ну добираться до дома своим ходом. Мне кажется, если бы был, то не позволил по темноте одной шататься. — Сегодня она будет выступать. Я прийти хотел. Нормально, если я подарю ей букет? Не посчитает она меня маньяком каким-то? — поджал губы и начал теребить край простыни. — А ты аккуратно. Оденься поприличнее. Розочки купи ей какие-нибудь. Она всё равно не весь вечер на сцене будет. Пригласи на ужин. Довези до дома. И не приставай! — похлопал по плечу и встал Вершинин. Подошел к пакету и достал футляр. Открыл, начав рассматривать очки. — Ты у нас слишком положительный. Алинка точно твоя будет. Дима встал с кровати. Пожал руку Косте и пошёл на выход. — Я это... к Нике загляну и поеду готовиться. Надеюсь, не пошлет меня ангел с прелестным голоском, — вышел из палаты. — Стой! Позови ко мне Царевну, как закончите! — крикнул Кащей, смотря на уходящую спину. Коридор, врачи и медсёстры. Пациентов везут на операции. Жизнь кипит. Парень дошел размеренными шагами до той, кого до этого любил всем сердцем. Постучал и вошёл. — Привет, Николька. Девушка подняла глаза от бумаг и улыбнулась. — Привет, Димулик. Как дела? К Костику приходил? — Да, Ник, мне совет нужен, — прикрыл дверь. Подошел к столу и сел на крышку, смотря на неё сверху вниз. — Мне кажется, что я любовь встретил свою. В Юлдыз работает. У меня прям сердце замирает, когда слышу её голос. Нормально будет, если я ей цветы подарю и на ужин приглашу? Князева не спеша поднялась с кресла и обошла стол. Сокол встал. Остановилась напротив друга и завлекла в крепкие объятия. — Дорогой, я так за тебя рада! — уткнулась ему в грудь. Старшой положил руки на её спину, крепче прижимая. — Конечно нормально. Ты знаешь как общаться с девушками. Нежный, заботливый и добрый. Найдешь подход к любой. Она будет в восторге от тебя. — Спасибо, тебе. Ты лучшая. Я потом Вас обязательно познакомлю. Ну... если у нас всё получится. Её Алиной зовут, — отстранился и улыбнулся. — Там тебя Костик ждёт тебя. У него сюрприз. — Конечно получится! Сюрприз? — округлила глаза, не понимая что он мог сделать, лёжа на койке. В голову начали лезть самые разные мысли. — Швы разошлись? — Не, всё хорошо. Беги, а я пойду готовиться к вечеру. Они вышли из кабинета. Сокол полетел вниз, чуть подпрыгивая на ступенях, как влюбленный пацан, а заведующая побрела в палату к непутёвому пациенту. Дверь открылась, впуская внутрь тусклый свет коридора и длинную тень, лёгшую на линолеум. Она прикрыла её и подошла к любимому. Вершинин стоял спиной к ней, что-то держа в руках. Хрупкие ладони скользнули по его плечам к торсу и обвили, смыкаясь. Николь прижалась к нему, поцеловав кожу между лопаток. — Мне сказали, что ты сюрприз какой-то приготовил... — прошептала еле слышно. — Ага. Это тебе, — поднял футляр. Она отстранилась и взяла коробочку в руки. Открыла. Парень повернулся к ней, наблюдая за её реакцией. На лице девушки появилась довольная улыбка. Открыла. Внутри лежали её очки. Аккуратно надела. Костя отложил футляр и чуть нагнул голову, рассматривая сияющее лицо. — Спасибо, Кащейка, — шагнула ближе и упала в его объятия. — Ты самый лучший. Он прижал её к себе, вдыхая аромат волос, и прикоснулся губами к её виску. — Я сделаю для тебя всё, что угодно, — прошептал, чувствую, как внутри разливается тёплое, щемящее его загрубевшую душу чувство. — Ты – моя вселенная. Остаток для они провели вместе в её кабинете. Ужинали, болтали, смеялись, строили планы на будущее. Князева хотела остаться с ним, но Вершинин настоял, чтобы она шла домой и отдохнула. Но отдых ей только снился. Вместе с Таней и Валерой они поехали на кладбище к родителям. Впервые за 9 лет. Убрались, привели в порядок их общую могилу. С гранитного памятника на них смотрели два счастливых человека. «Князев Владимир Иванович 13.02.1942 – 15.10.1079 Князева Жанна Ивановна 21.07.1943 – 15.10.1979 Вернуть бы тех, кого забрали небеса... Хоть на минуту лишь увидеть лица. Чтоб посмотреть в родные, забытые глаза. Сказать три слова и отпустить их к птицам... Любящим родителям, замечательным людям. Помним и никогда не забудем». ***** Дима к назначенному времени приехал в ресторан, наполненный людьми, закал себе салат, но так и не притронулся. Всё его внимание было приковано к изящному силуэту на сцене. После выступление он вручил девушке букет. 15 алых роз, так гармонирующих с её тёмным платьем. Они мило поужинали и узнали друг о друге поближе. С ней он ощущал себя счастливым пареньком, не старшим Универсама, идущим по головам. А именно подростком из далекого юношества, в котором не было ни драк, ни разборок за асфальт и крови, которая теперь была на его руках.

«А давай просто будем жить

Как бы с нами жизнь ни шутила?

Можем и мы любить...

А давай просто будем жить

Как бы с нами жизнь ни шутила?

Можем и мы любить,

Как в наших любимых фильмах.

Просто руку мою держи

И закрой глаза.

Я обещаю, что все твои миражи

Превращу в чудеса.

И положу я к ногам твоим

Весь мир,

Только руку мою держи...»

15 октября 1988 год На улице светило солнце, пели последние птицы, не улетевшие на зимовку. Казалось, что сейчас совсем не холодный октябрь, а середина апреля. В больнице не было тяжелых случаев, поэтому почти весь день в кабинете Князевой провел Вершинин. Сегодня он сделает ей предложение. Сегодня она станет его. Навсегда. ***** Как только кончились уроки, Таня с Валерой пришли к ней домой. Девочка бегала по дому и собиралась на дискотеку. Принцесса уложила волосы, сделав лёгкие волны, подкрасила реснички и намазала пухлые губки розовой помадой. Надела колготки, привезенные Димкой ей на День рождения, и серебристое не короткое, и не длинное платье. Туркин сидел на диване и наблюдал за своей красавицей, тихо уплетая печенье, которое стащил из сороковой квартиры. — Ну как я тебе? — вышла Бодрова из своей комнаты и покрутилась перед ним. Парень встал, откладывая сладости, и вплотную подошел к любимой. Его руки легли на тонкую талию и легко подняли над полом, начав кружить. Девочка вцепилась в крепкие плечи и залилась звонким смехом. Спустя несколько кругов он опустил её на пол и легко поцеловал в лоб. — Ты прекрасна. Пойдём? А то мы уже опаздываем к началу, — взял её за руку и потянул к выходу. Они не спеша оделись и вышли в вечернюю Казань. По небу расползались розовые, пушистые облака. Уже горели фонари, а под ногами шелестела желто-багряная листва. Парочки и пацаны спешили в ДК. Сегодня там должны танцевать помимо Универсама Хади-Такташ, Разъезд, Кинопленка и Советские. По дороге они встретили Вахита с Кариной и Кристину с Котом. Компания обнялась и дружно вошла в здание Дома Культуры. Внутри было оживленно. На втором этаже лились песни «Ротару» и «Ласкового мая». Большие колонны, светомузыка. По всему танцевальному залу пацаны и их спутницы разбрелись по кругам. Таня смотрела на это и впитывала каждую деталь. В Воронеже не было ни группировок, ни опасности. Да, она бывала на дискотеках, но здесь всё было по-другому. К ней нагнулся муж и, пытаясь перекричать музыку, заговорил: — Смотри, вот круг Универсама. В нём ты в безопасности. Тут никто тебя не тронет. В другие не ходи. Иначе украдут. — Хорошо! — кивнула и проследовала за ним и друзьями. Как только они вошли, все взгляды устремились на неё. Скорлупа тут же залилась краской, как только она помахала им и улыбнулась. Крис втиснулась между ней и Турбо. С другой стороны подлетела Карина. Девочки подхватили её и потянули в центр, где уже танцевала девушка Сутурого – Лисичка или же Лина. Темный длинный волос, глаза, цвета кофейной гущи, и алые губы. Бордовое платье, подчеркивало её точеную фигурку и красивые формы. Она двигалась так плавно и красиво. — Линка! Знакомься! Это Танюшка! — прокричала Карина, представляя подругу. — Привет! Приятно познакомиться! — улыбнулась, затягивая её в объятия девочка Сутулого. — Взаимно! — ответила Бодрова. Теперь уже четыре красавицы танцевали в серединке круга в такт песням. Музыка сменялась. Огни пылали, выхватывая счастливые лица присутствующих. Но не всем здесь было так весело. В тени, облокотившись на холодную стенку, стояла яркая блондинка. Её глаза скользили по залу, пытаясь найти того, кого любила. Но вдруг её наблюдение прервалось. Перед ней остановились подруги. Она приподняла бровь и оглядела их. Слева от неё стояла кудрявая брюнетка в коротенькой юбке и красной олимпийке. Вика. Справа – Софи, с чёрным длинным волосом в зеленоватом платье. — Чего Вам? Вы мешаете! — нахмурилась она. — Юль, мы с новостями, — сказала первая. — Валера пришёл. — Да? Где? — оживилась Мавлиева. — В кругу своем. Но он не один, — продолжила Софи. — С ним пришла какая-то девочка в серебристом платье и темным волосом. — Чего? В смысле?! — взвизгнула она. — Почему какая-то шлюшка с ним там ошивается? Он должен быть моим! Где она? — Да погоди ты! — положила Вика ей руку на плечо. — Вы расстались с ним. Если ты пойдёшь туда, ничем хорошим это не закончится. Сама знаешь как к таким относится. — Какием блять «таким»? Из-за того, что меня Ваш брат один раз обнял – ничего не значит! — вспыхнула дочь мента. — Ну ведь Рома же тебя не просто обнял. Мы всё понимаем. Ты – наша подруга. Мы всегда на твоей стороне, а вот там, — повернулась Софи и указала на Универсам. — За такое могут спокойно пустить по кругу. Или тут в туалете, или выловить и в качалке это сделать. Мавлиева поджала губы и начала ждать пока её любимый выйдет из круга. Она, за пол года их отношений, слишком хорошо узнала Турбо. Привычки, пристрастия и поведение. Знала куда надавить, чтобы он сделал то, что она хотела. Но это было тогда, когда рядом не было Тани. Сейчас Туркин не поддастся на её попытки вернуть отношения. Спустя несколько минут, как и думала, он взял под локоть Вахита и прошел вниз. Оттолкнув подруг, Юля сорвалась с места и побежала за ними вниз. Распихнув толпу, девочка спустилась и перевела дыхание. Легкой походкой от бедра вышла на улицу и огляделась. Справа, в тусклом свете фонаря стоял он. В руках мелькал оранжевый огонек сигареты. — Мальчики! Привет! — слащаво улыбнулась она и подбежала к ним. Руки обвили шею Туркина. Носом уткнулась в широкую грудь. — Любимый, я скучала! Зима, вдохнувший дым, чуть не подавился, смотря на эту картину и представляя что сейчас начнется. Валеру как током ударило. Он выкинул недокуренную никотиновую палочку и отпихнул от себя девочку. — Какой я тебе нахуй любимый, швабра?— прорычал, смотря на неё. — Мы расстались с тобой! — Милый, ну я же люблю тебя! — поджала она губы. — Ты тоже меня! — Нихуя! Любишь меня? Так же, как и Коржа? Блять, Юля! Ты с ним обнималась и сосалась на дискотеке. Ты блять пьяная была и позволяла, чтоб он лапал тебя, — грудь вздымалась, глаза пылали. Сейчас Туркин был слишком похож на своего брата. — Ты – дочь мента. И у меня уже появилась прекрасная девушка, которую я люблю! Видишь как много всего, чё нас разделяет. Пиздруй к своему Ромочке. А то он небось заждался тебя! Супер толкнул её плечом и пошёл в сторону ДК, но Мавлиева не желала останавливаться. Внутри засела досада. Она подбежала к нему и резко дернула за рукав, заставляя развернуться. — ЭТА ШЛЮХА В СЕРОМ ПЛАТЬЕ?! Ты блять с ней? Чем она лучше? По ней видно, что ты ей нужен только для статуса и защиты! Она не любит тебя! А я... А я готова ради тебя на всё! — кричала на всю улицу, заставляя прохожих оборачиваться. — Таня в миллион раз лучше тебя, шлюшка! Она самая лучшая на свете! А ты... На всё готова? Так съебись отсюда! — вырвал рукав. — Если я узнаю, что ты чё-нибудь задумала насчёт неё, уж поверь: Универсам пустит тебя по кругу. К ним подошел Зималетдинов и, взяв друга за руку, потянул в сторону ДК. Девочка так и осталась стоять улице в свете фонаря. Внутри кипела злость на него, на Универсам, и на эту сучку, которая приватизировала её Валеру. Друзья, быстрыми шагами пролетая ступени, поднялись на второй этаж. Подошли к своему кругу и начали двигаться в такт музыке. Таня, кажется, не замечала раздражимости мужа. Она так же веселилась с девочками, танцуя в центре круга. Но веселье не продлилось долго. Протиснувшись между Фантиком и Ералашем, в середину к бывшим подругам и новой пассии Туркина вышла Мавлиева. В глазах пылал огонь, губа сжаты в тонкую линию. — Ну привет, сука! — крикнула она и набросилась на Бодрову. — Блять! — рванул к ним Турбо, пытаясь оттащить от любимой Юлю. Реакция Принцессы не заставила себя ждать. Кулак прилетел сопернице в бок, заставив застонать от боли. Затем последовал удар ногой в живот, от которого девочка отшатнулась от неё и сложилась пополам, падая на пол и начиная кашлять. Подруги, как и весь Универсам, стояли с открытыми ртами. Эта Таня не только имела отличные связи с их старшими, но ещё и отлично дралась, ведь так легко смогла осадить бывшую их супера. Поправив платье с прической она нагнулась к ней и приподняла подбородок, заставляя смотреть в свои глаза. — Ты кто блять такая? — прокричала с недовольством. К ним тут же подскочила Кристина. — Это бывшая Валеры. Юля. Та, которая обжималась с Хадишевским супером! — оскалилась она. — Ах вот какая ты... — присела на корточки. — Подруга, ты в край ахуела. Смирись, что этот пацан теперь мой. Навсегда и бесповоротно. Хотя он никогда не был твоим. Ещё, когда ему было восемь лет, сделал мне предложение. — Что? — выдохнула Мавлиева. — Что слышала, швабра! — поднялась, взяла за руку мужа и добавила. — Пока всем! Было очень приятно провести этот вечер, но мы уходим! Спокойным шагом они вышли из круга и спустились на первый этаж. Холодный воздух обдал лицо, когда они, наконец, оказались на улице. Парень остановился и повернул к себе любимую. — Ты как? — начал осматривать смазливое личико. — Ничё она тебе не сделала? — Нет. Видел как я её ушатала? — улыбнулась она. — Бля, Танечка. Вроде нежная ты у меня, хрупкая, а другая сторона твоей души... Как ёбнешь, так все полягут, — в замешательстве произнес он. — Я в шоке. — Вот так, Валерчик. Бойся меня, — расхохоталась девочка и потянула в сторону дома. ***** 37-я квартира встретила их запахом Никиных духов и тусклым светом лампочки в коридоре, которую они забыли выключить. Скинув свои олимпийки, прошли на кухню. Девочка двигалась легко и привычно: доставала из шкафчика фарфоровые кружки, заваривала чай. Валера сидел на стуле и наблюдал за ней. В его серо-зеленых глазах, обычно насмешливых и дерзких, сейчас пылала тихая нежность. Они болтали до полуночи. О школе, о музыке и планах на будущее, которое казалось безграничным. Обычный подростковый разговор, наполненный смехом. Когда чай был допит, а печенье съедено, парень, без лишних слов, встал и собрал со стола чашки. Он сделал это молча. Бодрова подперев подбородок ладонью, смотрела, как его сильные руки ловко управляются с посудой и губкой. В этом простом действии была какая-то взрослая забота, от которой на её щеках проступал румянец. Потом они перешли в гостиную, где стоял большой диван, застеленный покрывалом. Она потянулась к стенке, достала изнутри стопку свежего постельного белья. — Будешь спать тут, муженёк, — с улыбкой сказала, расстилая простыню и натягивая уголки на диванные подушки. Он помог ей. Они сели рядом. Тишина вдруг стала плотной, наполненной биением двух сердец. Девочка чувствовала исходящее от любимого тепло. И тут Турбо улыбнулся своей чуть кривоватой улыбкой, от которой у неё заныло в груди. Прежде чем она успела что-то сообразить, его пальцы нашли её бока, начав щекотать. — Валер! Нет! — звонкий и беззащитный смех наполнил комнату. Она смеялась, извивалась и пыталась оттолкнуть его, но он был сильнее. В конце концов, Таня откинулась на диванную подушку, запрокинув голову, всё ещё смеясь, но смех её становился тише, прерывистее. Длинные волосы растрепались и раскинулись по светлой наволочке. И вдруг Туркин остановился. Снова тишина, в которой было слышно их учащенное дыхание. Он смотрел на неё сверху вниз. Растрепанные волосы, полуприкрытые глаза с длинными влажными ресницами, розовые губы, приоткрытые в попытке отдышаться. В его глазах плясали озорные искры, а в уголках губ затаилась серьезность, которой не было секунду назад. Супер медленно наклонился. Бодрова не шевельнулась, лишь закрыла глаза, когда его лицо заслонило свет торшера. И он поцеловал её. Это был нежный, несмелый поцелуй, полный вопроса и ожидания. Мир сузился до точки соприкосновения их губ. А потом его рука легла на её бедро, поверх тонкой ткани платья. Пальцы сжались мягко, но уверенно, ощущая под ладонью хрупкость и тепло её кожи. Спустя время он отстранился. Смотрел на неё, словно пытаясь прочесть самую потаенную мысль, затаившуюся в глубине голубых глаз. — Принцесс... — его голос был низким, хриплым от нахлынувших чувств. Он медленно провел большим пальцем по её влажной нижней губе. — Я хочу тебя. Но если ты против... я не буду настаивать. Таня смотрела на него, и видела в его серо-зеленых глазах не только желание, но и вопрос, уважение, трепет. Это и растворило последние крохи сомнений. — Я не против, — прошептала она. Её собственный голос прозвучал для неё странно, тихо и незнакомо. Улыбка, тронувшая его губы, стала облегченной и нежной. Он поднялся с дивана, и в несколько точных движений снял брюки и майку. Турбо остался в простых серых боксерах. Лампа торшера выхватывала из полумрака рельеф его торса, сильные плечи и руки. Потом его ладони снова вернулись к ней. Он был удивительно нежен. Аккуратно снял с неё платье, приподнял, чтобы стянуть колготки. Потом расстегнулась застежка лифчика. Ткань, вместе с трусами упала на пол. Она лежала перед ним, освещенная мягким светом. Совершенная и беззащитная. Его ладони вновь коснулись её. Супер начал с груди, лаская и поглаживая, кружа вокруг затвердевших, розовых сосков, пока по девичьему телу не побежали волны мурашек. Бодрова стонала, запрокинув голову. Её пальцы впивались в его мощные плечи. А потом его рука опустилась ниже. Пальцы, сначала неуверенно, а потом всё более точно, нашли то сокровенное место. Он ласкал клитор, двигаясь в ритм её учащенному дыханию. То нежно, то настойчиво, словно отыскивая единственно верную мелодию, способную пробудить её суть. Принцесса перестала думать. Мир сузился до прикосновений его рук, до его тяжелого дыхания над ухом и нарастающего вихря внутри неё. Валера чувствовал каждое её движение, содрогание. Пальцы не сбивались с ритма, ведя её и поднимая всё выше, к самой вершине. И когда она, с тихим, срывающимся криком, выгнулась, вцепившись в его руку, тело захлестнула волна острого, ослепительного спазма. Она дрожала, пока судороги наслаждения не стали потихоньку отступать, оставляя после себя лишь дрожь в коленях. Туркин приподнялся и снял последнюю преграду. В полумраке комнаты его силуэт казался высеченным из мрамора. Дотянулся до своих брюк, лежащих на полу и достал из кармана маленький квадратик. Тишину нарушил тихий шелест упаковки. Раскрыл и через мгновение на нем был презерватив. Он вернулся к её дрожащему телу. Его большие, теплые руки мягко развели стройные ноги. — Валер, — выдохнула Таня, глядя на него широко открытыми глазами, в которых смешались страх, доверие и предвкушение. — Пожалуйста, аккуратно. — Хорошо, — его ответ был тихим. Турбо наклонился и поцеловал её, пока его пальцы снова не нашли влажную, горячую нежность, чтобы подготовить, успокоить. Супер был над ней. Его взгляд не отрывался от её глаз. Он приник к пухлым губам в поцелуе, глубоком и отвлекающем, и в этот миг начал медленное движение внутрь. Было плотное сопротивление – её девственная защита, которую преодолевал с бесконечным терпением и нежностью. Принцесса резко вдохнула в поцелуй. Пальцы впились в его плечи. Из-под сомкнутых ресниц скатилась маленькая слезинка. Парень замер, дав ей привыкнуть к этой новой полноте, к ощущению его внутри. Он шептал ей на ухо смутные слова утешения, ласкал. И лишь когда её тело расслабилось, приняв его, начал двигаться. Сначала медленно, почти робко, отыскивая ритм. Но вскоре их тела нашли его сами, начав свой танец. Они стонали, их дыхание сплелось в единый прерывистый шепот. Ей было хорошо: странно, непривычно и сладко. В этом соединении было не только желание, но и глубокое понимание, что именно так она и хотела лишиться своей девственности. Наслаждение нарастало внутри неё сново, рождаемое его глубинными толчками и ощущением полного слияния. И когда ещё более мощная волна оргазма накатила на неё, заставив выгнуться и закричать в его плечо, он, почувствовав это, позволил и себе сорваться в эту пропасть. Его тело напряглось, из горла вырвался сдавленный стон. Затем наступила полная, блаженная разрядка. Он отстранился и снял презерватив. Выкинув, вернулся и лег рядом с ней на прохладную простынь. Накрыл их обоих одеялом. Затем супер притянул её к себе, прижимая к своей горячей груди. Валера нежно поцеловал её в шею и под мочкой уха. Тишина в гостиной была теперь иной: бархатной, напоенной биением двух успокоенных сердец, и сладкой усталостью после любви. Свет торшера отбрасывал мягкие тени, сливая их силуэты в единое целое на простыне. — Спасибо тебе, — прошептала она слишком тихо. — Всё было так... хорошо. Её слова повисли в воздухе. Турбо, не открывая глаз, сжал её чуть сильнее в объятиях. — Не за что, — его голос был низким и сонным. Он помолчал, собираясь с мыслями, а потом добавил, и от этих слов у девочки заныло в груди от счастья. — Я люблю тебя, Принцесс. Она смущенно хихикнула, зарывшись носом в его шею. Счастливая улыбка тронула её губы. — И я тебя, — ответила она, и это было проще и правдивее всех клятв. Потом в её голове, мелькнула случайная мысль. — Как думаешь, Ника и Костя будут сегодня сексом заниматься? Валера фыркнул, открыл глаза, и в их серо-зеленой глубине заплясали веселые искорки. — Он сегодня ей предложение сделает. Конечно будут, — сказал это с уверенностью. — Тем более, она с ним в больнице на дежурстве. В кабинете, наверное, или в палате... Романтика. Бодрова устроилась поудобнее, удовлетворенная этим ответом. Мысль о том, что в эту самую минуту её старшая сестра... всегда такая собранная и строгая, разделяет с Пандой наполняла её теплом. — Ну и хорошо, — пробормотала она, её веки тяжелели. — Надеюсь, что скоро у нас будут племянники. Валера ничего не ответил, только снова поцеловал её в макушку, долго и нежно. Больше не было нужды в словах. Их дыхание выровнялось и слилось в единый, мирный ритм. Так они и уснули. ***** Вечер. В больнице почти не осталось работников. Лишь редкие медсестры и дежурные врачи. Дверь в кабинет медленно открылась впуская внутрь Вершинина. Замок щелкнул. Расслабленной походкой он вошёл и, преодолев расстояние, обогнул стол, вставая за ней. Сильные руки опустились на девичьи плечи, начав нежно массировать. Она отложила ручку и откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза, позволяя себе отпустить мысли о работе и переключиться на другого. Того, кто заставлял его сердце биться чаще. — Устала, Царевн? — сказал в пол голоса. — Не очень. Всего лишь одна операция была. Надеюсь, что ночь пройдёт спокойно и без сложных случаев, — вздохнула и подняла голову, встречаясь с его взглядом. — Ты как? Голова не болит? — Нет. Думаю одна прекрасная заведующая выпишет меня из этого места уже в понедельник, — ухмыльнулся. — Не положено прекрасной заведующей так рано выпускать пациентов на волю. Надо хотя бы неделю подержать. А у Вас, Константин, она не прошла. — А если под твою ответственность, обещание, что я никуда не влипну и кое-что ещё... — отпустил руки, развернул её кресло и опустился перед ней на одно колено. Девушка смутилась, не понимая, что ожидать от этого дурачка. Его ладонь скользнула к карману треников и быстрым движением достала белую колобочку. Щелкнула и открыла. Теперь перед Князевой лежало неимоверно красивое золотое колечко с большим камешком. Глаза округлились. Дыхание перехватило, а сердце начало бешено стучать где-то на уровне горла. Она перебегала взглядом от украшения к его шоколадным глазам, пытаясь понять, что сейчас будет. — Царевн, я это должен был это сделать ещё на свой День рождения в 79-м году. Но не успел. Сейчас ничего не изменилось. Я имею всё те же серьезные намерения насчёт тебя, — выдержал паузу, давая словам улечься. — Николь, я отдаю тебе свои сердце и душу. Стань моей навсегда. Будь моей женой? Князева прикрыла рот ладонью. По щекам непроизвольно потекли горячие дорожки слез. Она мечтала об этом все 9 лет, пока была так далеко от него. — Да, — прошептала она, протягивая ему руку и расплываясь в широкой улыбке. — Я буду твоей женой, Кащейка. Бандит облегченно вздохнул. Взял колечко и аккуратно одел на тонкий безымянный пальчик правой руки. Поднялся и потянул её за руку. Ника встала. Он легонько подтолкнул её к столу, заставляя сесть на него. Шагнул и устроила между её разведенными ногами. Ладонь легла на её щеку, проводя пальцем по шрамику и линии скулы. — Наконец-то ты стала моей... — еле слышно прошептал, наклоняясь. Девушка прикрыла глаза, когда почувствовала родные губы на своих. Поцелуй был нежным. Мягкое прикосновение, дающее обещание. Но уже через мгновение в него ворвалась долго сдерживаемая страсть. Он стал глубже, властнее, заставляя её откинуть голову назад с тихим стоном. Его рука скользнула вверх по её бедру, остановившись на груди. Ладонь сжала упругую грудь через тонкую ткань платья. Этот уверенный жест заставил девушку выгнуться навстречу. Его губы оставили её рот и принялись исследовать шею, находить те места у неё под мочкой уха, где пульс учащенно стучал. Руки перешли к застёжке белого халата. Ловкие пальцы легко справились с тканью. Он стянул его с плеч и бросил на спинку кресла. Старшой отстранился. Его тёмные, полные огня глаза скользнули по её лицу, ища и находя молчаливое разрешение. Затем ладони взялись за подол платья. Медленно обнажая сначала колени, потом бедра и тонкий стан. Ткань зашуршала, скользнула через голову и присоединилась к халату на спинке кресла. Князева осталась в одном белье. Вдруг её руки потянулись к его белой майке. Подняла. Вершинин помог, скинув одежду. И перед ней открылся его накачанный, мощный и испещренный историей, написанной на коже торс. Рельеф мышц подчеркивали блатные татуировки, темные и загадочные, и множество бледных шрамов, говорящих о прошлом. Она, затаив дыхание, провела ладонью по живой карте его жизни, чувствуя, как под пальцами играют напряженные мускулы. Пальцы скользнули вниз, к резинке треников. Она взялась за неё обеими руками и, не сводя с него глаз, медленно стянула ткань вниз, увлекая за собой и боксеры. Перед ней открылся его большой и напряженный член. Кащей скинул с себя последние преграды. Его руки вновь нашли её и скользнули за спину к застежке лифчика. Щелчок прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты. Бретельки соскользнули с плеч. Перед ним открылась её соблазнительная грудь с выпирающими тёмно-розовыми сосками. Затем он взял любимую за руку и потянул в сторону кожанного диванчика, стоявшего у стены. Она встала и пошла за ним. Села на прохладную кожу, а он встал перед ней. Царевна протянула руку. Её пальцы мягко сомкнулись вокруг его члена, ощущая пульсацию и исходящий от него жар. Она медленно провела ладонью по всей длине от основания к головке, изучая и ощущая этот миг власти. Потом рука начала плавно двигаться вверх-вниз. Сначала нежно, потом увереннее. Ему нравилось. Его голова запрокинулась, глаза закрылись, и из груди вырвался низкий, сдавленный стон. Каждое её движение отзывалось в нём волной наслаждения. По его лицу было видно, что он полностью отдан во власть этого мгновения и её нежных рук. Но вдруг Костя мягко отстранил девичью ладонь и улыбнулся. — Подожди, Царевн. Сегодня я делаю тебе приятно. Поэтому, мы прекращаем эти замечательные движения. Бандит встал перед ней на колени. Его пальцы с бесконечной нежностью зацепили тонкое кружево её трусиков и сняли их. Он мягко раздвинул ноги, открывая взгляду её сокровенную красоту. И лишь тогда он поднял на неё взгляд. Его взгляд сейчас горел ровным огнем. В её глазах, утопающих в тумане страсти, вспыхнула тревожная искра. — Костя... — её голос напоминал хриплый шепот, едва слышный над собственным биением сердца. — Стой... Это же не по понятиям. Вору в законе... нельзя опускаться так низко. — И что? — его голос прозвучал тихо, но в нем не было и тени сомнения. Он писал свои законы. — Я люблю тебя. И я хочу показать тебе, что секс – это не только боль, которую тебе причинил тот ублюдок, — назвал вещи своими именами, безжалостно рассекая призраков её прошлого. — В нём есть нежность. Есть отдача. Есть вот это... — Вершинин наклонился. Его горячее дыхание опалило нежную кожу. — Наслаждайся, Царевн... И он начал. Его язык нашел её клитор с первого, точного прикосновения. Это не была просьба. Это было посвящение. Он ласкал, изучая на вкус суть её удовольствия... то кружа легкими волнами, то настойчиво и упрямо ведя к цели, заставляя вздрагивать от нежных, похожих на сосание движений. Кащей читал её тело по содроганиям бедер, по прерывистому дыханию и тихим, срывающимся стонам. И ей... нравилось. Стыд и страх отступали, смываемые накатывающей волной чистого ощущения. Его слова, абсолютная самоотдача в этом жесте, который в его мире считался унизительным... всё это ломало лед внутри неё. Она позволила себе чувствовать. Позволила наслаждению заполнить каждую клеточку, сконцентрировавшись в плотном, разгорающемся комке в самой глубине. Николь тихо стонала, её пальцы вцепились в сидение дивана, чтобы не потерять последние остатки контроля. Голова была запрокинута, глаза закрыты, губы приоткрыты в беззвучном крике. И накатила волна. Её тело выгнулось неестественной, прекрасной дугой, спазматически сжав его голову между бедрами. Тихие стоны переродились в громкий, срывающийся крик, эхом разнесшийся по кабинету, сметая последние призраки прошлого. Она трепетала в его руках, полностью отданная на волю ощущений, которые он ей подарил. Исцеляющие, очищающие и по-настоящему свободные. Старшой отстранился. Его губы и подбородок блестели в тусклом свете лампы. Дыхание парня было тяжелым, а взгляд – темным, почти черным. Смотрел на неё, на разметавшиеся по коже дивана волосы, полуприкрытые веки и грудь, вздымавшуюся в попытке поймать воздух. — Ну что, Царевн? — его голос был низким, хриплым от напряжения. — Теперь ты понимаешь, что в сексе есть не только грубость и насилие? Она медленно открыла глаза. В них не было страха. Только глубокая ясность и следы только что пережитой бури. Князева едва заметно кивнула. — Да... — это было больше, чем просто согласие. Это было признание, освобождение. — Вот и славно, — уголки губ дрогнули в легкой улыбке. Замолчал, его взгляд стал серьезнее. — У меня нет презерватива. Она не стала колебаться. Ее ответ был простым и безоговорочным: — Ну и ладно. Я – твоя невеста. Будущая жена. — Отлично, — прошептал с доверием и решимостью. Кащей встал и одним движением развернул её на диване, уложив спиной на кожаную поверхность. Бандит облокотился одной ногой о край, стоя над ней. Его ладони мягко, но уверенно, развели ноги, открывая её для себя полностью. Пальцы скользнули между её влажных и чувствительных складок, чтобы смазать и себя, и её, готовя к новому соединению. Потом он наклонился. Его рот вновь нашёл пухлые губы в глубоком поцелуе, который был и обещанием, и утешением. Не разрывая его, он начал входить в неё. Медленно, давая телу привыкнуть к новой, более глубокой полноте. Когда член был полностью внутри, оторвался и прошептал ей на ухо, горячо и прерывисто: — Ты как? — Нормально, — выдохнула она, обвивая его шею руками. — Не больно. — Хорошо. Костя начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, выдерживая невыносимую сладость темпа. Но скоро терпение лопнуло. Её ноги обвились вокруг его поясницы, притягивая глубже. Ритм изменился. Движения стали более резкими, порывистыми, диктуемыми животной страстью. Им обоим это нравилось. Это было слияние, выходившее за рамки физического. Он покрывал её лицо, шею и плечи горячими, беспорядочными поцелуями. Один из них, долгий и сосредоточенный, он оставил на ключице. Темно-багровую печать, которую завтра любимая скроет под тканью платья. В ответ она впилась губами в его шею, оставляя свой, ответный знак. Девичьи руки скользили по его спине. Её ногти впивались в кожу, оставляя на ней алые, прерывистые следы. Это была не боль, а ещё один язык, на котором они говорили. Язык взаимной жажды, самоотречения и дикой, первобытной нежности, которая навсегда связала их в этой тихой больничной комнате, за стенами которой спал весь мир. Внутри неё всё сжималось, нарастая горячей, сладкой волной. Ритм его движений был теперь не просто порывом, а целенаправленным штурмом, разбивающим последние берега её контроля. Она уже не могла различать где заканчивается её тело и начинается его. Они были единой массой, сотканной из стонов, пота и прерывистого дыхания. — Кость... — вырвалось у неё хриплым шепотом, когда очередной спазм заставил её выгнуться. — Мне кажется... я сейчас кончу... Его губы, скользившие по её виску, прикоснулись к уху. — Просто отдайся этому, — прошептал он. В его голосе не было приказа, а лишь разрешение, благословение. — Всё твоё, отдайся. Вершинин поцеловал любимую. Глубоко и влажно, поглощая её следующий стон. В этом поцелуе было обещание, что он поймает её, когда она сорвется в пропасть. Он вошел в неё ещё несколько раз. Глубокие, финальные толчки, которые стали тем спусковым крючком, которого ждало её тело. И девушку накрыло. Оргазм прокатился огромной волной. От первого, острого, как удар током, до долгого, разливающегося по жилам тепла, который выжигал все мысли, оставляя лишь ослепительное ощущение. Князева стонала в его поцелуй. Тело трепетало и билось в его руках. Царевна действительно отдалась. Полностью и без остатка. Он почувствовал это в тот самый момент, когда её внутренние мышцы сжали его в судорожных объятиях. На его губах, всё ещё прижатых к её щеке, дрогнула едва заметная ухмылка, исполненная дикого мужского удовлетворения от того, что он смог даровать ей это, смог довести до края и принять её падение. И это ощущение, эта вибрация её плоти, стала его собственным разрешением. Он отпустил себя, сбросив последние оковы контроля. Его движения стали резче, глубже, отчаяннее. Ещё два-три мощных толчка... Бандит с низким, сдавленным рыком, сорвался в собственную бездну. Его тело напряглось в последнем, извергающемся спазме. Парень заполнил её своим теплом помечая изнутри как свою территорию, своё будущее, свою Царевну. Он рухнул на диван. Теперь, помимо тишины, окружающей их, стоял хор вздохов, далекий гул города за окном и сладкий, терпкий аромат секса, смешанный с запахом кожи и полного, безоговорочного доверия. — Я люблю тебя...