Часть 29. Признай свои ошибки

Персонажи с разрешения добавлены из фанфика «Последняя любовь || Кащей» от _rishaaa_ Приятного чтения ❤️ 24 декабря 1988 год Оля, дрожа от адреналина и злости, схватила со стола бумажную салфетку и бросила Вершинину. Он сел и прислонился к ножке стола. Лицо было залито кровью, стекавшей с разбитых губы и носа. Кащей взял её и прижал, стирая алые дорожки. Дышал тяжело и прерывисто. В груди жгло от злости и стыда. — Блять! — вырвалось у него хрипло, когда боль наконец добралась до сознания. К ним сразу подбежал перепуганный персонал. Бледная администраторша склонилась над ним. — Константин Сергеевич, с Вами всё хорошо? Давайте мы Вам поможем? Вызовем милицию и скорую помощь? — Нет, — парень отмахнулся свободной рукой, отводя взгляд. — Не надо. Спасибо. Идите, занимайтесь своими делами. С усилием, опираясь на стол, он поднялся и, сделав несколько шагов, рухнул на диванчик. Васильева подошла и остановилась перед ним. Глаза горели. Внутри бушевала буря негодования и гнева. — Это всё из-за твоего длинного языка! — прошипела она, стараясь говорить тише. — Зачем ты решил эту тему затронуть, дебил?! Авторитет поднял на неё взгляд. В его шоколадных глазах, помутневших от боли и водки, вспыхнула ответная злоба. — Следи за своими словами! Не с дворовым мальчишкой или скорлупой разговариваешь. — И что? — наклонилась к нему. – Что ты мне сделаешь? Ведёшь себя как напыщенный индюк! Это ты ко мне полез, хотя у тебя была Николь! Теперь у меня нет ни любимого, ни подруги, а ты лишился невесты и друга! Из-за твоих пьяных речей и действий всё рухнуло! — Замолчи! — рявкнул он, хватаясь за голову. — Бошка раскалывается. Чё-то делать надо, а не тут блять штаны просиживать и сыпать оскорблениями. Царевна не пойдёт сейчас домой. Как и Костя. Слишком просто. Оля, стиснув зубы, выдохнула. Гнев начал отступать, уступая место страху. — Значит, у нас два варианта: Таня с Валерой или Дима. Только к ним они могли пойти. — И Лена, — добавил, водя пальцами по вискам. — Ну, и качалка. К ним снова подошла администраторша, на этот раз с виноватым видом. – Константин Сергеевич, мы приносим Вам глубочайшие извинения за испорченный вечер. Связались с хозяином. Ужин пошёл за счёт ресторана. Так Ваш отчим распорядился. Вершинин коротко кивнул. – Отлично. Благодарю. Мы заканчиваем. Он неуверенно встал. Спутница последовала за ним. Они молча прошли к гардеробу. Кащей взял свой плащ, накинул его на плечи, не застегивая. Потом взял её шубку и помог одеть. Парочка вышли на улицу. Резкий холод обжег разгоряченные лица. Подошел и открыл заднюю дверь волги. Оля, не глядя на него, скользнула внутрь. Он сел за руль, мотор заурчал. Машина тронулась. — Кость, — тихо прозвучал голос девушки. — Какова вероятность, что они вместе сейчас где-то там? Бандит посмотрел на неё в зеркало заднего вида. Его собственное отражение, с окровавленной губой и синяком на скуле, было ему отвратительно. — Скорее всего, — хрипло ответил он. — Кощеев хороший парень. Тем более, с ней нормально сдружился. Не оставил бы в беде. Они ехали молча, думая о своём. Наконец, он свернул к знакомой пятиэтажке, подъехал к подъезду. — Сиди в машине. Я быстро, — сказал, выходя и хлопая дверью. Васильева кивнула, обхватив плечи руками и сгорбившись на сиденье. Вершинин поднялся на третий этаж к квартире 37. Он не звонил. С силой постучал в дверь, будто хотел выбить. Открылась, и на пороге возник Валера в спортивной майке и трениках. На лице появилось удивление. — Здравствуй. А ты что тут делаешь? Почему у тебя губа разбита? И рубашка в крови? К нему подошла Таня в домашней футболке и шортах, протирая глаза. — О, Панда! А ты чего тут? Почему такой... помятый? Кто тебя так разукрасил? — Сестра где? — выпалил Вершинин, не отвечая на вопросы. Принцесса смутилась и насторожившись. — В смысле «где»? Ты её жених. Я у тебя хотела спросить. Вы ж вместе живете. Потерял, что ли? Костя скривился. Ярость, которую с трудом сдерживал, прорвалась наружу. Он грубо толкнул Валеру плечом, прошел в квартиру и, не снимая ботинок, пошёл по комнатам, смотрел за шторы, заглядывал в шкафы. — Эй! — взвизгнула девочка. – Ты нормальный вообще? Я только полы помыла! Сам драить будешь! Кащей прошелся по всей квартире. Николь нигде не было. Вернулся в прихожую, где его с ждали недовольные подростки. — Кость, что случилось? — спросил Турбо уже серьезно. — Где Ника? — процедила Бодрова, перекрещивая руки и смотря на него исподлобья. Вершинин не глядя прошёл мимо них. На пороге он развернулся. — В душе не ебу, где она. Проебался я. Сильно. Если появится, наберите утром. И, не прощаясь, вышел на площадку и зашагал на четвертый этаж к матери. Подъем дался ему тяжело. Каждая ступенька отзывалась в разбитом теле глухой болью, но куда более невыносимой была тяжесть на душе. Он остановился перед знакомой с детства дверью, вздохнул и нажал на кнопку звонка. Она открылась почти сразу, словно его ждали. На пороге стояла Наумова. В глазах была тревога. Взгляд скользнул по его лицу, задержался на разбитой губе и темнеющем синяке на скуле. — Кость, Саша сказал, что ты с кем-то подрался. Ему из ресторана звонили. Что случилось? Где Ника? — засыпала тихо его вопросами мачеха. — Леночка, она у Вас? — выдохнул с надеждой. Из глубины квартиры выбежала Анечка. Её глазки округлились при виде старшего брата. — Костик, привет! А почему у тебя синяк и губа красная? Вершинин нагнулся и подхватил её на руки. Девочка обвила его шею ручками. Он прижался губами к пухлой щечке. — Анютик, скажи, а Царевна к Вам не приходила сегодня? — спросил, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Нет, — просто и честно ответила малышка. Кащей закрыл глаза, поджал губы. Надежда помаленьку рушилась. Почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Сынок... что случилось? — снова спросила Лена. — Мам, я – дурак, — прошептал он, опуская сестричку на пол. — Самокритично, — заметила она, но без упрека. — Николь ушла куда-то? Она ж с тобой в ресторане была. Что ты натворил? Почему драка была? Бандит поцеловал малышку в макушку. — Беги в комнату. Спокойной ночи, зайчик. — Пока, Костик! — девочка кивнула и послушно убежала, оставив их одних в прихожей. Он молча кивнул в сторону лестничной клетки. Она поняла. Вышла за порог, прикрыв за собой дверь. — Когда Николь ещё была в Воронеже, я сблизился с одной девушкой. Олей Васильевой. Любимой Кощеева, — начал, глядя в грязный пол подъезда. — Мы помогали друг другу. И наша дружба переросла в роман, который длился девять месяцев. Как только Царевна появилась в Казани, мы расстались. Ну а потом и Костя вышел из комы. В итоге сегодня, когда я ушел в уборную, они пошли курить. Потом пришел и сел к Оле. И под действием алкоголя начал гнуть про роман и секс. Даже руку ей на бедро положил. Она в свою очередь останавливала меня, а я дурак... в итоге Ника и Кощеев всё услышали. Он меня и избил. Теперь ищем их. Лен, она сказала, что свадьба отменяется... Мачеха молча выслушала, не перебивая. Потом тяжело вздохнула. — Кость, ты хоть и мой непутёвый сын, но... проебался знатно. Ты ж её любил. Зачем изменял и сегодня полез к Васильевой? Извини, конечно, но я бы тоже сбежала от такого. Ты её сильно обидел, — она снова вздохнула, окидывая его безнадежным взглядом. Покачала головой. — Нет, Николь к нам не приходила. Он прислонился спиной к прохладной стене подъезда. — Я не знаю... тогда казалось это правильным. Думал, что она нашла себе кого-то. А в ресторане... — его голос сорвался. Он медленно съехал по стене и сел на корточки, спрятав лицо в ладонях. Плечи его затряслись. – Я не знаю, чё на меня нашло. Где теперь их с Кощеевым искать? И тут его прорвало. Горькие рыдания вырвались наружу. Слезы текли сквозь пальцы, смешиваясь с кровью на губах и капая на грязный кафель. Лена смотрела на него. Сердце сжалось от жалости. — Так она с ним испарилась... ну не мудрено. Кость, в жизни Николь было много предательств и ужасных моментов, но она осталась верна тебе. Всегда. А ты предал её. Если найдешь, ползай на коленях и моли, чтобы она простила тебя. Но, если я увижу её, сообщу, — она подошла, присела рядом и нежно потрепала его по коротким тёмными завиткам, как в детстве. — Покажи ей, что ты любишь её. Ты же питаешь к ней чувства? Вершинин, всхлипывая, поднял заплаканное лицо. — Очень. Больше жизни. — Значит, сделай всё, чтобы её вернуть. Я думаю, она рано или поздно простит тебя. Он с усилием встал, опираясь на стену. Его тело ныло, но внутри появилась слабые искры надежды и цели. — Спасибо тебе, мам... — обнял, прижавшись к её плечу. Она крепко обняла его в ответ, погладила по спине. Потом мягко отстранилась, наклонила его голову и поцеловала в лоб. – Иди ищи. Он кивнул и пошёл вниз, держась за перила. Вышел на улицу. Снег всё так же падал. Прошел к своей волге и опустился на водительское сиденье. — Их там нет? — тихо спросила Оля сзади. — Нет, — коротко ответил. Резко нажал на педаль газа. Машина рванула с места к дому Димы. Ехали молча. За окном проносилась ночная Казань. Спустя несколько минут остановились у подъезда. Вышел и поднялся наверх. Ночная тишина была разорвана настойчивым звонком. Дверь отворилась. В проеме возник сонный парень в мятых трениках и с голым торсом. Протер глаза и с недоумением посмотрел на гостя. — Ты чего приперся в такой час? Что-то случилось? — голос хриплый ото сна. — Сокол, у тебя Николь? — выпалил Вершинин. — Нет... — старшой нахмурился и непонимающе покачал головой. — А что такое? — Я могу проверить твою квартиру? — Ты мне что ли не веришь? — Дима усмехнулся и закатил глаза. — Друг блять называется. Ну ладно. Проходи. Отошел, пропуская Костю внутрь. Тот, машинально вытер ноги о половичок и прошел по небольшой квартире быстрыми шагами. Заглянул в спальню, кухню, гостиную и ванну. Пусто. Воздух пах вчерашней едой и Алинкиными духами. Но любимой не было. Кащей вернулся в прихожую. — Так и что? — спросил Соколов, скрестив руки на груди. — Пока искал её, изменил с Олей, — тихо начал бандит, глядя в пол. — А сегодня на пьяную голову начал к Васильку приставать и говорить про секс и роман. Царевна и Костя услышали это. Она сказала, что свадьбы не будет. А Кощеев избил. И исчезли. Теперь ищем с Олей. Дима застыл. Сон как рукой сняло. Шок парализовал тело. Глаза округлились. — Чё ты блять сделал? — процедил сквозь зубы. — Да... — Костя, БЛЯТЬ! Ты нормальный вообще? Николька всегда была тебе верна! Она так страдала, когда увидела тебя с Людой и Аней! Плакала в подушку месяц и хотела жизни лишиться, но вот что-то не предала, прыгнув в койку к первому встречному или Васину. А ты, блять, трахался с Васильевой просто потому, что тебе так захотелось! — оскалился он. Костя смутился. Взгляд стал подозрительным. Прищурился. — Откуда ты знаешь про то, что она плакала в подушку и страдала? Что хотела жизни лишиться. Она говорила это тебе? — Я видел это блять своими глазами и давал слово, что никому не скажу, — прорычал Сокол, подходя ближе. — На протяжении всех тех лет, пока она не приехала. Пытался ей сказать, но она не хотела слушать. Никого. Бандит отшатнулся, словно от удара. Шок пронзил его больнее кощеевских кулаков. — Так ты знал, где она была... — голос дрогнул. — Знал. И хотел тебе очень много раз это сказать. Но дал ей слово и молчал. — Что же ты за друг такой... — прошептал Вершинин. В глазах появилась пелена предательства лучшую друга. — Правильно я тебе не сказал, — он говорил жестко, выделяя каждое слово. — Не любил ты её, Кость, раз решился на роман с Олей и сегодня лапал. Не достоин Царевны. Скажи: а вот совесть тебя не мучила, когда ей в глаза смотрел и предложение делал? И Нику я понимаю. Правильно сбежала. А теперь вон пошёл из моей квартиры! Дима грубо вытолкнул друга на лестничную площадку и с силой захлопнул дверь. — СУКА! — закричал Вершинин и со всей силы ударил кулаком по стене подъезда. Боль в костяшках была слабым утешением по сравнению с той, что засела в душе. Он развернулся и, почти бегом, спустился вниз. В машине его встретил усталый взгляд Оли. — Значит, и тут их нет... Кащей резко развернулся к ней. Глаза горели бешенством. — Ты знала, что Соколов плясал всё время под её дудку, когда она была в Воронеже? Васильева замерла. Дыхание перехватило. — ТЫ, БЛЯТЬ, ТОГДА ПРОСИЛА СВЯЗАТЬСЯ С КОЩЕЕВЫМ ЧЕРЕЗ ДИМУ?! ОНА БЛЯТЬ ЗВОНИЛА ЕМУ? ТЫ ЗНАЛА, ЧТО ЦАРЕВНА ТАМ, А ГОВОРИЛА, ЧТО ДЖАВДА СКРЫВАЛ ГОРОД! ХУЛИ ВЫ ВСЕ МНЕ ВРАЛИ?! ВИДЕЛИ ЖЕ, ЧТО Я БЕЗ НЕё УМИРАЮ! — орал выплёскивая на неё свою ярость. — ПОТОМУ ЧТО ОНА МОЯ ПОДРУГА! — выкрикнула девушка в ответ. По щекам покатились слезы. — Я, как и он, дала ей слово. И сдержала. А потом взяла и предала, зная, что Николь любит тебя. Как и ты. Не вини только меня в случившемся. Если бы не твой язык длинный, всё так же бы было в тайне! В качалку поехали. Вершинин развернулся и с силой ударил ладонью по рулю. Он вдавил педаль газа. Волга рванула с места. Напряжение от упреков витало в салоне. Костя, громко хлопнув дверью, выскочил из машины. — Бешеный, ненормальный осёл! – крикнула ему вслед девушка, оставаясь в салоне. Он спустился в подвал. Качалка встретила его темнотой, запахом пота и металла. Прошёлся по общему залу и двум прилежащим комнатам. Пусто. Поднявшись наверх, молча сел в машину и, не глядя на Олю, поехал к её дому. Приехав, Вершинин даже не заглушил мотор. — Спасибо, что подвез, дебил! — бросила она. Выскочила из машины и исчезла во тьме подъезда. Входная дверь грохнула за ней. Девушка поспешно разулась и скинула шубку на крючок. Мех соскользнул на пол, но ей было всё равно. Не включая свет, она прошла в спальню и упала на прохладную постель, уткнувшись в подушку. Душу разрывала боль. Рыдания с приглушенными криками вырывались из её груди. Костя же поехал к себе. Поднялся на второй этаж, вошел в квартиру. В нос ударил сладковатый, цветочный запах её духов, всё ещё витавший в прихожей. Он захлопнул дверь, кинул ключи на тумбочку. Навстречу выбежал Серый, жалобно мяукая и не понимая почему он приехал один, но хозяин прошел мимо, не замечая его. В ванной Кащей открыл кран. Ледяная вода обожгла разбитое лицо. Парень поднял голову и посмотрел на своё отражение в зеркале. Заплаканные глаза, синяк, разбитая губа. Отвратительное зрелище. Выключив воду, прошёл в спальню. Скинул пиджак, снял окровавленную рубашку и рухнул на кровать. Закрыл глаза. Перед ним тут же возникло её лицо с изумрудными глазами, полными боли от его предательства. Он представил, как ей сейчас больно и одиноко. И не выдержал. Тихие рыдания снова вырвались наруху. Костя сжал подушку, пахнущую ей. — Прости меня, Царевн... — прошептал в темноту. Голос срывался от слез. — Прошу, найдись... Я люблю тебя и больше никогда не предам... 25 декабря 1988 год Полдень. Свет из окна проскользил по закрытым векам Кощеева. Он проснулся от боли в висках, напоминающей о вчерашней водке. Сознание возвращалось обрывками. Бар. Снег за окном. Её глаза, полые от горя. А затем появились смутные, горячие тени ночи: изгибы тела в полумраке, прерывистое дыхание, стоны наслаждения и её бархатная кожа. Костя резко сел на кровати, простыня сползла с торса. Голова закружилась. С усилием повернулся. Рядом, уткнувшись лицом в подушку, спала Николь. Тишина. Он встал, нашёл разбросанную по полу одежду, стал одеваться. Каждое движение отдавалось болью в голове. Одевшись, парень подошел к краю кровати, сел и осторожно положил ладонь на её плечо, провел подушечкой пальца по фарфоровой коже. — Ник, просыпайся. Она что-то хныкнула во сне, пытаясь уйти от назойливого звука. Он с нежностью улыбнулся и легонько потряс её. — Просыпайся, красавица. Девушка заморгала, потом резко открыла глаза. Нашла его фигуру, сидящую рядом. На мгновение во взгляде было лишь недоумение. Потом она подняла одеяло, заглянула под него и так же резко натянула обратно, прикрывшись до подбородка. Глаза расширились, в них вспыхнул страх. — Мы... переспали с тобой? — голос был хриплым ото сна и алкоголя. — Да, — ответил просто. Она со стоном накрылась с головой. Из-под одеяла донесся приглушенный шепот. — Блять... Я помню только, как мы пили в баре. Больше ничего. — Не нужно было это делать, — констатировал он, глядя в стену. Внутри начала медленно накатывать волна. Она стянула одеяло до уровня глаз. Взгляд был испуганным и потерянным. — От кого была инициатива? — прошептала Царевна. — Что мы теперь делать будем? — От меня, — он не стал лгать. — Но и ты была не против. Я предлагаю забыть эту ночь. И так же оставаться друзьями. Вернуться к Оле и Косте и жить с ними. Естественно, мы ничего им не скажем. Волна накатила. Глаза расширились. — ОТВЕРНИСЬ! — крикнула она и резко отдернула одеяло. Спрыгнула с кровати и побежала в ванную. Рухнула на колени перед белоснежным унитазом, ощущая ледяную плитку под кожей. Всё внутри перевернулось, сжалось и, наконец, вырвалось наружу с мучительным облегчением. Голова кружилась, в глазах стояли слёзы. Князева прижалась горячим лбом к прохладной ванне, сжав зубы. Сжалась в комочек, согнувшись. «Больше никогда не буду пить столько...» — Ник... — подбежал Кощеев. Схватил белое полотенце и накрыл её наготу. — Ты как? — Не очень... Больше никогда не буду пить... Кость, а если спросят, где мы были? — Дурочка... — обхватил её голову ладонью и прижал к своему плечу. — Скажем, что в баре были и пили. Разговаривали и пришли к выводу, что нам с ними хорошо. Что мы помним их поступок, но со временем простим. Она несколько секунд молча. — Хорошо, — наконец выдохнула она. — Можешь, пожалуйста, принести мою одежду? Я оденусь. — Хорошо. Он поднялся, сходил и отдал ей вещи, закрыв за собой дверь. Она поднялась. Коща слышал, как зашелестела ткань. Через несколько минут её уже более собранный голос донесся изнутри: — Помоги застегнуть замок на спине. Он вошел. Царевна стояла в том же красивом платье. Его пальцы легко справились с капризной застежкой на боку. — Прости меня за это... — взял её подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть в глаза. Наклонился и быстро прикоснулся своими губами к пухлым напротив. Отстранился и вышел из ванной. Она простояла так ещё мгновение, не понимая: что творится в её душе. Затем развернулась и умылась. Вышла. Костя помог ей надеть шубу. Они молча сдали номер. Девушка-администратор улыбнулась им. Пара вышла из гостиницы и прошла к москвичу. Он открыл ей дверь и принялся стряхивать со стекол снег. Князева опустилась на заднее сидение и прикрыла глаза. Когда Кощеев закончил и завел мотор, девушка подала голос: — Кость... отвези меня на вокзал. Я не смогу с ним быть. Пока что. Парень развернулся и непонимающе посмотрел на подругу. — В смысле? Куда ты хочешь поехать? — В Воронеж. Мне нужно взвесить все за и против. Там у меня квартира... Посижу. Подумаю. Только ему не говори. Ладно? — голос дрожал. Боялась встречаться с болотными глазами. — Тебе было плохо утром. Ты никуда не поедешь! — Поеду! — наконец подняла на него решительный взгляд. — Это моё дело. Моя жизнь. Ты не имеешь право решать за меня! — Нет! — Да! Кощеев развернулся и вдавил педаль газа. Москвич сорвался с места и поехал в сторону трассы. — Костя... Пожалуйста... не вези меня к нему... — прошептала умоляюще. — Хорошо. Я не позволю тебе удрать одной. Раз ты со мной, значит, я за тебя в ответе. Мы с тобой едем в Воронеж. Побудем там и всё хорошенько обдумаем на трезвую голову, — не отрывался он от дороги. — Возражения не принимается. Царевна тяжело вздохнула и прикрыла глаза, откидывая голову на спинку сидения. — Спасибо... А за окном проносились заснеженные поля, деревья в белых шапках. Москвич увозил запутавшихся парня и девушку от города, в котором остались осколки их разбитых сердец и тех, кого они любили всем сердцем.